★
4 марта 2025 г., 22:51
Группка школьников переговаривается недостаточно тихо, чтобы Гарри не услышал каждое их слово. Они говорят о том, как хорошо быть омегой. Как ими все восхищаются, насколько они ценны.
С каждым их словом подростку всё больше кажется, что они живут в разных мирах. Тихое урчание пустого желудка служит подтверждением этому. Он не был в том доме ровно неделю.
В том доме у него была небольшая комната, заваленная старыми вещами Дадли, которые нельзя трогать. В том доме он не чувствует ни капли безопасности, ощущая только страх и холод. Говорят, омеги любят нравиться альфам. Ловя в том доме взгляды Дадли, он ощущает только ужас. Потому что, если тот захочет, он возьмёт. И Гарри никто не поможет.
В какой-то момент подросток больше не выдерживает и убегает, ночуя в первую ночь в ближайшем парке, а после — в неиспользуемой пыльной подсобке на крыше школы.
Дядя и тётя даже не пытаются его искать. Они оба знают, что он продолжает ходить в школу, но им всё равно. Так даже лучше. С одной стороны, соседи будут думать, что мальчишка всё ещё живёт с ними, с другой — он больше не будет отравлять их дом своим гнилистым запахом. И чего он всё время боялся, Вернон всего лишь пару раз его ударил. Мелочи. В их время и то им больше от родителей доставалось.
Дадли недоволен, но он не может сказать родителям, что хотел бы, чтобы Поттер вернулся и стал его новой игрушкой. Такой же, как те сломанные солдатики, валяющиеся на полу в соседней комнате.
Гарри не жалеет. Голод и раздражение от холодного душа, не успевшего нагреться до того, как в школе появится кто-то кроме него самого и спящего охранника, всё ещё с ним, но ему легче. Чувство опасности отпускает на немного, позволяя ему дышать свободнее. Он справится. Закончит школу, пройдёт какие-нибудь курсы или даже поступит в колледж и будет совмещать учёбу с работой. Он уже сейчас может это сделать! Последняя мысль осеняет его вместе с звонком на урок.
Всю неделю он не думал об этом, пытаясь научиться не вздрагивать от каждого скрипа в ожидании тяжёлых шагов и приучить себя не чувствовать вину за украденные с кухни продукты. Он не думал, что будет делать дальше.
А теперь у него есть план действий. Он сможет. Он справится.
***
И он действительно справляется. Находит круглосуточный магазинчик, где нужен продавец, и хозяину совершенно не важно, что одна из кладовок теперь становится его спальным местом. Тот лишь закрывает на это глаза, оставляя каждое утро йогурт у двери в подсобку. Гарри начинает регулярно питаться и высыпаться, несмотря на загруженный график и предстоящие экзамены. Из-за этого к нему возвращается устойчивый запах, и постепенно начинает налаживаться цикл течек, что он всё ещё не может себе позволить. Подросток покупает дешёвые подавители, уверяя продавца, что потерял рецепт и что ему выписали именно их. Да-да, он знает, что не должен принимать их всё время. Всё хорошо. И становится ещё лучше, когда один из одноклассников-альф подсаживается к нему за столик. — Привет, — улыбается он яркой улыбкой, разливая румянец на чужих щеках.***
Роб действительно чудесен, как будто он принц, пришедший из сказки. Он чудесен ровно до того момента, пока они, наконец, не сдают экзамены, и у Гарри не оказывается положительный тест на беременность на руках. Больше нет чудесного Роба. Есть только резкое осознание, сопровождающееся ударом в лицо и разбивающее розовые очки. Тело все ещё ощущает то состояние, которое он испытал, когда его на тот момент альфа обрушивает на него своё альфа-агрессивное давление, от которого он стоял в оцепенении, ощущая дрожь в теле и ужас от полного незнания, что может сделать этот человек с ним и с маленькой жизнью внутри него. Гарри сидит в подсобке, прокручивая все их отношения и понимая, что он ещё легко отделался. Роб не принц из доброй сказки, он скрытое чудовище из кошмара. И Поттер должен быть благодарен, что избавился от него до того, как его приковало к инвалидному креслу его действиями. Он же даже не хотел того раза, когда произошло зачатие. Он даже не хотел их первого раза, все ещё повторяя себе, что они были в отношениях, так что это не было тем, о чем он старается не думать. Так что да, спасибо. Спасибо, что он больше его никогда не увидит. Но… Но что ему делать дальше? У него нет денег на аборт. У него нет денег и на то, чтобы вырастить этого ребёнка. Было бы безответственно обречь на такую жизнь не только себя, но и невинное создание. Но при этом врач в бесплатной клинике сказал ему, что с его здоровьем он, скорее всего, больше не сможет иметь детей. Маленькая горошинка в его животе — его единственная возможность. Но всё же… Всё же это безответственно… Гарри закрывает глаза, ощущая, как горячие капли рисуют дорожки по его лицу, прижимая руку к своему ещё плоскому животу. Он не может. Он просто не может избавиться от этого ребёнка.***
Последующий год превращается в мешанину боли, голода и холода. Вся беременность проходит, как в тумане. Есть только он, его вечный голод и недосып, и его округлившийся живот. Стоять за прилавком оказывается всё тяжелее, но он не жалуется, натягивая вежливую улыбку перед покупателями. Удивительно, что его истощённое тело смогло дать малышке достаточно сил и энергии, чтобы громко кричать и смеяться. Хозяин разрешает им остаться до последнего, до того, как ему придётся продать магазинчик. Гарри не может злиться, даже когда хозяин множество раз извиняется перед ним, отдавая отпускные. Сумма раза в два больше положенной, но Поттер не говорит об этом, молча принимая так необходимые ему деньги. Юноша действительно не злится, его розовые очки сломались достаточно давно, чтобы он понимал, что ему очень повезло встретить такого человека. Но всякая удача заканчивается. Прижимая к себе свою двухмесячную дочь, он думает, что ему делать дальше. У него достаточно денег, чтобы снять небольшую квартирку на окраине города на два месяца, может быть, даже на три, если он будет экономить на своей еде. Про экономию на малютке он даже не задумывается, прижимая спящую дочь ближе, чтобы скрыть её от порыва холодного ветра. Что же он должен сделать сначала? Найти квартиру.***
Удача вновь поворачивается к нему со своей яркой улыбкой, от чего он даже плачет, закрывшись в ванной, чтобы не разбудить вновь уснувшую после еды дочь. Он нашёл квартиру. Совсем маленькую, но со всей необходимой мебелью. Её сдавала пожилая пара, живущая по соседству. Они даже ничего не сказали по поводу его дочери и его возраста и положения. За год Гарри успел наслушаться разного по этому поводу от покупателей и случайных прохожих. Нет, мужчина только приносит и сам собирает старую детскую кроватку, а женщина осторожно расспрашивает его, не давя и не смотря с жалостью. Закончив, она на некоторое время задумывается, прежде чем произнести: — Знаешь, а ведь у нашего сына есть вакансия для тебя в его небольшом издательстве книг. Они также предлагают бесплатное обучение. Платить сначала будут мало, но это только сначала. Хочешь, я позвоню ему? У Гарри уже тогда начали наворачиваться слёзы. Предложение присматривать за его малышкой, пока он будет на работе, ещё сильнее бьёт по его эмоциональному состоянию. Но ему удаётся сдерживаться до самого момента, пока они не уходят, оставляя их с дочерью одних. Слёзы продолжают литься по его опухшему лицу, пока он и сам не знает, кого благодарит. — Спасибо, спасибо, спасибо…***
У него маленькая квартирка в аренду, которую, если Гарри в будущем захочет, хозяева согласны продать ему с хорошей скидкой. У него стабильная работа и диплом о пройденном обучении, придающем ему уверенность, что он сможет найти другую работу, если что-то случится. У него маленькая здоровая дочь на руках. Утренний свет просачивается сквозь щели, лаская пухлые щёчки его малютки, смотрящей на него зелёными глазами с искорками счастья и довольства. Она тихо угукает, пока он сам укачивает её на руках, впервые в жизни начиная мурлыкать. Сейчас всё хорошо. Они сыты, одеты, в тепле и впервые за долгое время находятся в безопасности. Его малышка издаёт радостные бульканья, слушая песнь довольства и любви своего папы. А ведь он задумывался отдать её в дом малютки. Но ему хватило одного посещения ещё во время беременности, чтобы передумать. В одной комнате лежали десять малышей. Десять не спящих малышей, которые не плакали и не звали никого. Потому что некого было звать. Няня придёт только в положенное время и, быстро накормив, вновь уйдёт, даже не прикоснувшись к ним. В комнате летал дух безнадёжности, заставивший Гарри выбежать оттуда. Нет, он не мог поступить так со своим ребёнком. Малия зевает с громким причмокиванием своим беззубым ртом, заставляя своего родителя улыбаться. Он не жалеет. Он смог, справился. И его дочь осталась с ним. Омега целует маленький лобик, продолжая тихо мурлыкать. Он справился. Они справились.***
В тот же день ночью дверь в их квартиру сносит с петель. Резкое пробуждение и фигуры в проёме вызывают только одну реакцию у Гарри. Он рычит. Омеги не рычат. Но он это делает, рычит, распуская повсюду свой запах, чтобы отпугнуть названных гостей и успокоить плачущую Малию. Они угроза. Они ворвались в его дом. Они смотрят на его гнездо и его ребёнка за его спиной. И он рычит. Рычит так громко, что не слышит шокированный шёпот: — Гарри, мальчик мой… — Альбус… Альбус, вы же говорили, что он в порядке, что он в безопасности. Альбус, что… Что вы наделали?***
Они располагаются на кухне, пока за дверями раздаются крики и звуки бьющихся об стены горшков с растениями. Гарри все ещё не понимает развернувшуюся перед ним картину, осторожно держа свою недовольную принцессу, которую зачем-то разбудили грохотом и обеспокоенным запахом его папы. Странный человек в чёрном внимательно смотрит на них, даже не пытаясь скрыть свою растерянность. Поттеру неуютно, но, к счастью, хозяйка квартиры, прибежавшая на шум, сидит рядом. И кажется, они… знакомы? Миссис Гронд отмахивается от вопросов непрошенных гостей странным словом: «сквиб», затем они обмениваются парой странных реплик, прежде чем женщина подходит к нему, успокаивая его. Так они и оказываются на кухне. Юноша всё ещё не понимает происходящего и почему хозяйка квартиры совершенно не переживает за свои нежно оберегаемые цветы. Она тихо заваривает им чай. Садясь за стол, она возвращает свой взгляд к своему арендатору. — Гарри, дорогой, у меня будет немного странная просьба к тебе. — Страннее всего, что уже произошло? — впервые за вечер произносит он, нервно перебирая оборки на одежде Малии. Миссис Гронд посылает ему ласковую улыбку, придерживая его руку. — Могу я взглянуть на твой шрам? Гарри озадаченно морщится, не сразу догадываясь, о каком шраме она спрашивает. О том, что осталось после кесарева? Обстановка не особо располагает для подобного. Или о том, что он получил от осколков бутылки, прилетевшей в него от одного из посетителей? Но женщина смотрит на его лоб. — Ох, да, — приподнимает он волосы. Он уже и забыл об этом полузажившем шраме. Раньше он иногда болел лет до четырнадцати, а потом что-то произошло, от чего он часто получал странные взгляды своей тётушки. Единственное, что он может сказать точно, это то, что шрам с тех пор перестал его беспокоить. Миссис Гронд смотрит внимательно, прищурив глаза, находя то, что искала. — Да, да, теперь это имеет смысл, — медленно произносит она, возвращая свой взгляд на его лицо. В её глазах мелькает восхищение, но оно спокойное, лишь немного добавляющее красоты её лицу. — Всё хорошо, Гарри, — берёт она его за руку. — Позволь мне рассказать тебе кое-что.***
Снейп этого не ожидал. Он в целом не ожидал, что Дамблдор не удосужился проверить, где и как живёт его Герой. Они буквально вчера были на пороге дома номер четыре, узнав, что Избранный уже давно тут не живёт, и что та «неблагодарная тварь сбежал». Северус уже тогда начал подозревать, что здесь что-то не так. И чем больше они шли по пути, который прошёл мальчишка за эти годы, тем больше он в этом убеждался. Так что не его вина, что как только сбитый с толку Дамблдор отвернулся от маггла по имени Роб, у того неожиданно возникли проблемы ниже пояса. И не его вина, что он получил одобрение Минервы с лёгким кивком. Вроде бы, профессор должен ненавидеть мальчишку, ставшего копией отца. Но у него перед глазами собственная мать с ним на покрытых синяками руках, а ещё безжизненное тело Лили, защитившей своего ребёнка. Ему трудно испытывать хотя бы каплю неприязни к этому человеку, прижимающему своего ребёнка к себе в защитном жесте. Дамблдор поступил глупо, решив, что если не привозить Избранного в Хогвартс, то их шансы на победу возрастут. Даже тогда профессору казалось, что ни к чему хорошему это не приведёт. А теперь? А теперь у них есть один умирающий из-за заклятия символ «сил добра», один соединивший душу вновь воедино Темный Лорд с туманными планами, паникующий из-за неопределённости народ и полная неизвестность будущего, которое может и не наступить. Осматривая кухню, Северус замечает множество недочётов и трещин старого здания. Обшарпанные обои, следы въевшегося масла рядом с плитой, пожелтевший пластик холодильника. И здесь живёт Символ Победы? Хотя… Взгляд Снейпа вновь возвращается к Гарри. И он замечает ещё кое-что: аккуратно стоящая чистая посуда, настенный календарь с персонажами какого-то мультика, на который сонно смотрит маленькая леди на руках Героя, отполированный чайник на плите с небольшой кастрюлей супа. И общий уют, созданный одним человеком для другого. Хотя может, это и к лучшему? Возможно, два признанных пророчеством врага так никогда и не встретятся. Возможно, даже не нужно учить боевым заклинаниям, а достаточно лишь научить управлять той неосознанно сдерживаемой силой, что уже есть в его теле. Возможно. — Вы шутите? — смотрит на них Поттер с большим скептицизмом, чем не может не порадовать Снейпа, тихо смакующего этот взгляд. Правильно, не доверяй, ты видишь их всего лишь около часа, за который три неизвестных успели выбить тебе дверь, довести до рычания, и теперь двое из них громко кричат за стеной, а последний молча пялится. Не доверяй, заставь заслужить доверие. И говори, даже если твой голос дрожит. Не доверяй и избеги судьбы двух мёртвых омег, что хотели защитить своё дитя. — Вы можете не доверять нам, — наконец, заговаривает Снейп. — Я бы даже удивился, если бы вы поступили иначе. Позвольте вам доказать. «Позволь тебя защитить», — кричат инстинкты. На стол ложатся два предмета: волшебная палочка и крошечный пузырёк сыворотки правды. — Итак, начнём с визуального заклинания, — говорит профессор, замечая растерянный взгляд юноши. — Патронус.***
Дверь стоит на месте, закрытая на ключ. Все горшки целы, как и растения в них. И визит трёх магов кажется сном, приснившимся перед пробуждением, когда ты ещё можешь вспомнить какие-то мелкие детали, но они уже начинают развеиваться. Гарри мог списать такой эффект на защитную реакцию мозга. Но можно ли верить в произошедшее, не соответствующее реальности, а больше похожее на сказку? Омега не верит в волшебство. Оно с ним не происходит. Есть маленькие чудеса. Реальные чудеса. Не те, где на тебя сваливается все то, что ты хотел, а ты для этого ничего и не сделал. Даже не пытался сделать. Волшебство с ним не происходит. Но его онемевшие от усталости и веса на них его дочери руки могут быть призрачным доказательством того, что произошедшее не было фантазией его уставшего мозга. Прерывисто выдыхая, он старается отогнать от себя надежду, поселившуюся с теплом заклинания волшебника в черном. Омега уже давно не верит в волшебство. В детстве он представлял, как кто-то ворвётся в дом номер четыре и спасёт его. Детство кончилось со словами тётки об его родителях-пьяницах и грубой пощечиной на его недоверие к её словам. У Гарри есть только он и его маленькая принцесса. Не стоит даже надеяться, что после этой встречи его жизнь станет лучше. Северус Снейп, тот человек в черном, Минерва Макгонагалл, женщина, что так яростно кричала на старика, а после зашла только поздороваться, не давая старику подойти ближе к Поттеру и заговорить с ним, и тот старик, Альбус Дамблдор. Три мага перевернули его взгляды на жизнь одним своим неожиданным приходом, также неожиданно оставив его одного разбираться с этим новым миром и его новыми законами и правилами. Мог ли он их придумать? Из какого-то усталого отчаянья? Может быть, тетка была права? Может быть, он ненормальный, как его родители? Малия тихо кряхтит, ворочаясь во сне, напоминая омеге опустить её, наконец, в колыбельку. Укрывая её одеялом, он поворачивается к проёму кухни, чтобы проверить время по часам, висящим на стене напротив входа. Взгляд цепляется за небольшой предмет, от которого по спине Гарри бегут мурашки, а сознание вновь стряхивает с себя любые признаки сонливости. На столе стоит небольшой пузырёк сыворотки правды, каплю которой использовал Снейп, чтобы доказать, что всё, что они сказали, правда. Так всё это не было сном?***
Снейп приходит вновь, и вновь, и вновь. В первые разы омега ведёт себя настороженно, даже если тот приносит еду и знакомые лекарства. К зельям Гарри не притрагивается вплоть до того момента, пока их не пробует Минерва, заглядывающая не часто, но регулярно раз в две недели. Только выпив, он думает о том, что у дамы могло быть противоядие и на деле зелья отравлены. Но… Но ему становится лучше. Намного лучше. Визиты всё ещё напрягают, но уже не так сильно. Можно сказать, что Гарри привыкает. Даже странные разговоры волшебников становятся привычной особенностью в его жизни. Привыкает настолько, что, открывая на стук дверь и встречаясь с нарастающей растерянностью на лице симпатичного незнакомца, он лишь спрашивает: — Вы тоже из той школы? — Школы? — Хогвартс, кажется. — Ах, да… Да, да… Профессор ЗОТИ, Том Реддл. Рад встрече, Гарри Поттер.***
— Чаю? — осторожно спрашивает Гарри, пытаясь растормошить своего гостя. Тот ведёт себя так же, как вел Снейп при первом посещении, сидя и не сводя взгляда с Поттера. Ощущения от этого другие. Загнанное под корку смущение и желание омеги покрасоваться перед сильным и красивым альфой. Юноша продолжает загонять эти чувства поглубже, не разбираясь в причинах своих действий. У него нет ни сил, ни желания разбираться ни в них, ни в том, что он загоняет в укромный уголок своей души. — Мистер Реддл? Вы что-нибудь хотите? — старается он привлечь его внимание. Не то чтобы это выражалось в сосредоточенном взгляде на нем, а более осознанное внимание на том, что он говорит. — Мистер Реддл? Тот встречает его взглядом с большей осознанностью, чем раньше. Смущение выглядывает из-за угла, заставляя слегка теплеть уши и першить горло. Откашливаясь, Гарри спрашивает вновь: — Хотите что-нибудь? — Да. — Чай, кофе? Мужчина дёргает бровью, не меняясь в лице, но омеге кажется, что тот ожидал не этот вопрос. Поттер проводит слегка вспотевшими руками по штанам, замечая, что они заношенные с парой засохших пятен от детского питания и, кажется, одного зелья от Северуса. Вздохнув, он возвращает свой взгляд на человека напротив. Почему ему так тяжело вести себя спокойно и вежливо, как с остальными? — И всё же, чай или кофе? Кофе, правда, только растворимый, а чай пакетированный, — предупреждает омега, помня, как прощался и ворчал Снейп. Волшебники в целом были, похоже, придирчивы ко многим вещам. Правда, судить он мог только по четырём, которых встретил за последнее время, включая и Тома, который сейчас слегка недовольно морщил нос. — Почему ваш эльф травит вас этим? — спрашивает тот, как само собой разумеющееся. — Кто, простите? — озадаченно морщится Гарри. Причём тут эльфы? В голове возникает образ прекрасного создания из фэнтези-книг. — Домашний эльф, — видя его непонимание, проговаривает тот, хмурясь. — Вам не предоставили его мои коллеги? Поттер вертит головой в отрицании, всё ещё не понимая, о чём идёт речь. Да, и в целом, ему надо проверить дочь, она должна уже проснуться. С хлопком рядом с ними появляется какое-то существо с оттопыренными ушами и выпученными глазами. Омега мысленно отпрыгивает не из-за страха; ничего нового он в облике существа не видит, игрушки сейчас и не такими делают, а Малии нравятся именно такие игрушки. Так что хоть он и смог купить только одного такого пучеглазика, но девочка с ним отказывалась расставаться, незаметно заставив привыкнуть и своего отца. Больше он удивлён неожиданным появлением и раболепным поведением, видимым уже с первого мгновения. — Это… кто? — сбивается Поттер на вопросе, чуть не сказав «что» вместо «кто». — Домашний эльф, его используют для помощи по дому. — О… — вырывается из Гарри, он неуверен, как реагировать. Вроде бы ему предлагают помощь. Вновь. Непонятно за что и почему, но предлагают. А с другой стороны… — Не нужно, — бормочет он. Альфа хмурится, недовольный несогласием. — Я не прошу от вас ничего за него, — переводя взгляд на эльфа, добавляет. — Завари чаю. Тот резко кланяется и исчезает. Поттер даже не знает, где тот будет брать заварку или чайник, у него этого точно нет. — Эльфы есть в каждом магическом доме. Считайте это как данность. И нет, он не является каким-то редким даром, так что… — Мистер Реддл, — настаивает он. — Я всё же не знаю… — Мне это ничего не будет стоить… — Я не про это, — улыбка выдается кривой и неуверенной, кончики ушей горят, как угольки от смущения. — Поймите меня правильно, я не привык пускать в своё окружение кого-либо. Мистер Снейп приходит раз в пару дней, и то вызывает дискомфорт. А тут… Эм, эльф? В общем, этот эльф будет у нас здесь всё время. Не поймите меня неправильно, но это вызывает подозрения, о какой-то слежке. Реддл внимательно смотрит, выслушивая сбивчатую речь с меняющейся громкостью голоса. Когда омега замолкает, он кивает, прося продолжить незаконченную мысль. — Не то чтобы у меня есть что скрывать. Разве что ваш эльф найдет не до конца выстиранные пятна на какой-то домашней одежде, — пытается шутить он, замечая приподнятые уголки губ. Импульсивно хочется встать и показать на одежду, в которой он сидит. Ведь и там пятна, но ничего же страшного? Омега удерживает себя от этого действия, сглатывая слюну в пересохшем горле. Обычно ему не нужно говорить так много за раз. — Это просто неуютно. Реддл, кажется, задумался над его словами, оставляя ненапряжённую тишину между ними. Гарри задумывается о том, чтобы посмотреть, как там Малия. Будет ли невежливо, если он сейчас отойдёт? — Вам рассказывали про обеты? — наконец, нарушает тишину Том.***
Домовик остаётся. Вместе с непонятной клятвой, обвившей запястья Гарри. Альфа вполне мог его обмануть. В конце концов, Поттер мало что понимает в этом. Он не мог бы даже сказать, не навредил ли ему. Всё становится только запутанней. И ему это не нравится. Не нравится его реакция на этого человека, она слишком похожа на то, что было тогда с Робом, хоть тогда всё было и слабее. Не нравятся и незнакомцы в его доме, его безопасном пространстве. И если до этого он просто не замечал их, слишком истощённый всем, что пережил, то теперь омега ярко ощущает в своём пространстве чужаков, которых он не звал. И ему это не нравится. Реддл тоже начинает появляться, раздражая собственной реакцией Поттера на него. Появляется ровно тогда, когда уходит Снейп. У Гарри нет, как будто, свободного времени без названых гостей днём. А тихое присутствие эльфа напоминает и ночью, что он не один. Он боится привыкнуть к этому. Боится привязаться и снова поверить, ведь снова будет больно. Эти люди подходят слишком близко к нему, задевая черту хороших знакомых. Особенно это касалось Тома. Стараясь не нервничать слишком сильно, кисля своим запахом окружающее пространство, юноша берёт чашку с чаем, молоком и мёдом, незаметно появившуюся на его столе. Рука слегка трясётся из-за этого маленького чуда, что больше пугает, чем восхищает. Но он не знает, как попросить эльфа не делать этого. Не становиться невидимым и совершать свои маленькие чудеса на пользу своему новому хозяину. Да, и дрожь сегодня вовсе не из-за невидимого помощника. Сегодня два мага пришли одновременно. И заперлись на кухне, оставляя Гарри в комнате со спящей малышкой и абсолютной тишиной. Ненормальной тишиной. Неестественной. Как будто за запертой дверью ничего нет. Бетонная стена. А тени двух фигур в проёме лишь иллюзия. Игра воображения. Оглушительная тишина не основная причина, по которой омегу бьёт дрожь. Это лишь бонус к невозможности узнать, правильны ли его догадки. Северус произносит имя, когда встречает в проёме Реддла. То имя, которым ему охарактеризовали само зло. Опасность. Малия ворочается во сне, поворачиваясь и что-то ворча, находясь на грани пробуждения. Поттер ставит кружку на стол, подхватывая малышку на руки, укачивая, если та заплачет. Он не знает, слышат ли их эти двое. А если и слышат, то не хочет и одновременно хочет, чтобы они отвлеклись и открыли дверь, проверить, всё ли у них в порядке. Хочет, чтобы наконец-то всё выяснили. И не хочет, чтобы оттягивали этот момент. Омега громко сглатывает, стараясь прогнать тревогу и разочарование, продвигающие пустоту в груди. Все, как он и догадывался? Он опять в небезопасности? Они в небезопасности? Громко выдыхая, он видит, как дверь открывается. Даже не слышит, а именно видит. И даже не понимает, от стучащей в ушах крови ли это или от всё ещё работающего заклинания. Может быть, ему стоит всё же убежать? Прижать малышку к груди и бежать к входной двери? Его дочь решает раньше него, поворачивая свою милую головку к открывающемуся проходу и радостно тянет ручки к Реддлу. Она его любит, а Гарри боится. Боится того, как она реагирует на него и как готова ему доверять. — Кто это проснулся? — улыбается тот, щуря глаза и протягивая руки к маленькой принцессе. В юноше нет даже подсознательного резкого движения отдернуться. Он не прижимает ребенка ближе к себе, чтобы хотя бы так не дать забрать её из своих рук. Но тяжесть маленького тела больше не отягощает его руки. — Малия, — тянет тот её имя под довольное угуканье малышки. Снейп дёргается в его сторону, будто и сам хочет забрать ребенка, но лишь встречается со взглядом Тома, когда тот поворачивает к нему голову, отворачиваясь от омеги. Гарри не видит взгляда и не может его понять, он видит только, как на это хмурится Северус, отступая. — Думаю, мистеру Снейпу уже пора идти, не так ли, Малия? — ребенок только продолжает что-то лепетать, пока у мужчины сжимается челюсть от напряжения, но он всё же отступает, уходя к двери и кивая, не смотря на Поттера. Гарри бы его остановить, попросить заверить, что его догадка неверна, что Том коллега зельевара и что всё хорошо. Просто хорошо. Но волшебник уже за дверью, а на него смотрят внимательные глаза, выискивая что-то на лице. — Всё в порядке, Гарри? Нет. — Да.***
— Гарри, и все же, что-то не так? — спрашивает Реддл, смотря, как омега моет посуду, отказавшись от помощи эльфа. Малия уложена и спокойно сопит в подаренного Томом ей медвежонка, которого она не отпускала весь день из своей по-детски крепкой хватки. — Да… — Гарри, — тянет тот его имя, от чего у юноши выскальзывает намыленная кружка из рук, ударяясь об раковину. Поттер судорожно выдыхает. Стоит ли спросить? Имеет ли это хоть какой-то смысл? Стоит ли оно того? — Ты не преподаешь в Хогвартсе, не так ли? — все же решается он. От тишины после его вопроса у него стучит в ушах, мысли начинают носиться в голове, повторяя: «ошибся или нет?», а кожу щиплет от высыхающей пены на руках. Почему-то он не смотрит на альфу. Это даже не страх. Это нежелание разочароваться. — Все же слышали, — усмехается тот. — Напуганы? Гарри берет полотенце, чтобы занять руки, вытирая остатки пены. Напуган? Да. Нет. Он не знает. У него вся кожа будто онемела. Это страх? Или разочарование? Что он чувствует? — Скорее, не понимаю, — выбирает он что-то одно среди всего, что крутится в его голове. — Зачем? — Что зачем? — Все это, — ведет омега рукой, сам замечая будто впервые множество маленьких и не очень следов, оставленных альфой, словно метки. Игрушки Малии, новая посуда, отремонтированная скрипучая дверь шкафчика, фрукты, которыми Гарри всегда пренебрегал, экономя, какие-то мелочи. Ничего не значащие вещи, которые Поттер не мог себе позволить. И которые были с легкостью куплены этим человеком. — Зачем все это? Зачем вы здесь? — Ради тебя, — просто отвечает Реддл, будто эти слова не разбиваются осколками в душе юноши, раня и исцеляя. — Это не ответ, — пытается он отмахнуться. — Зачем я вам? Я буквально никто… — Это он, тем более ты не никто, — берет Том истертую до красноты полотенцем руку. — Но это так. Это буквально то, чему меня научила жизнь. Я всего лишь еще один из толпы. Без особых связей, влияния или чего-то еще. Меня не придут спасать, я должен спасать себя сам. Я буквально кто-то из огромного числа людей с такой же жизнью. Даже наследство вдруг не делает меня особенным. В конечном итоге, если это из-за тех денег, вы могли бы просто дать мне подписать документ с передачей вам всех денег. Я бы даже не понял, что вы просите меня подписать, потому что я ничего не понимаю в этих документах. Слова путаются в один неразборчивый ком, пока его топит в себе непонимание и растерянность. — А если я скажу тебе, что ты мой истин… — Я не поверю, — обрывает он, даже не дослушивая. Растерянность сменяется тихой злостью. Опять? — И все же придется поверить, это… — Это то же, что говорил он, — выплевывает омега, выдергивая руку из слабой хватки. Реддл не возражает, поглощенный последней фразой. — Он так сказал? — Да, — нервно усмехается Гарри. — Он соврал, — твердо говорит Том. — Я знаю, поэтому и вам я не верю. Я не могу этого почувствовать из-за своего состояния здоровья, но я вам не верю. Не хочу верить. Том отходит на пару шагов, подходя к окну и, видимо, обдумывая свой ответ. Что он может ему сказать? Поттер не знает, впиваясь взглядом в столешницу, вглядываясь в неё и находя её недостатки, и с каждой секундой все больше. Словно он смотрит не на столешницу, а на себя. Правда, что может сказать Том, чему бы он поверил? Он не поверит ни одному слову про свою исключительность. Всего лишь омега, которому в конечном итоге повезло чуть больше, чем другим. Альфа поворачивается к нему, наконец, заговаривая: — Альбус рассказывал о пророчестве?***
Думать, что вся эта забота, все это внимание лишь из-за того, что какое-то пророчество признало его Избранным, и теперь его брак с Реддлом станет символом перемирия добра и зла, легче, чем гадать, откуда в этих людях столько доброты для него. Легче принимать подарки и внимание Тома. Легче принимать помощь Снейпа. И заботу Минервы. Даже осторожные вопросы с намеком на заботу ставшего появляться в его квартире Дамблдора легче слышать. Это понятно. Стабильно. С надеждой, что у них с Малией все будет хотя бы нормально. Тому она нравится. — Потому что она твоя. Не подумай, ничего такого, не люблю детей, — отвечает Реддл, вновь врезая свои слова осколками Гарри в душу. «Потому что ты мне нравишься», — остается не высказанным, но летающим в воздухе. Потому что Гарри скажет, что не верит. Реддл усмехается, укладывая ребенка на своей груди удобнее, и промолчит. Он уверен, что омега поверит. Просто не сейчас. А самого Поттера мутит от этой уверенности. Как будто он и сам в ней уверен, но не хочет признавать. Между ними нет ничего, кроме однажды оставленного поцелуя на щеке Гарри перед тем, как Том ушел. Юноша еще долго стоит, смотря на дверь, пока его ноги немеют, а щеки обжигающе горят. Ничего больше нет. И не было. И, наверное, не будет. Омега не понимает, разочарован ли он от этого или чувствует облегчение. Ему никогда не нравилось с Робом. Просто это нравилось Робу, и Поттеру было достаточно. А тут? Что будет у них? Так же? Видимо, его организм решает ответить на этот вопрос, вступая в жару, которой у него уже не было слишком давно. Гарри даже ничего не успевает понять. Просто в один момент странная женщина с безумными глазами, которую привел Реддл, осторожно берет Малию на руки, как будто та сломается. Как будто сама женщина сейчас сломается, держа в своих руках ребенка. А все инстинкты, что в этот день ощущаются в разы сильнее, не кричат об опасности, позволяя забрать малышку на короткое время. — Том? — спрашивает он, замечая, как тот начинает раскладывать его гнездо по-новому, от чего его начинает трясти. Это кажется чем-то слишком интимным. Слишком личным. Не тем, чем делятся люди, которые должны вступить в договорной брак. Тогда Гарри только и догадывается о своем состоянии, замирая на месте. Альфа на него сейчас нападет? Ему будет больно? Все будет, как тогда? Когда Роб даже особо не дождался начала основной фазы? — Гарри, — зовет его стоящий рядом Том. — Дыши, — приказ действует, и омега набирает в легкие воздух, обжигая их после долгого отсутствия кислорода. — Я… — Ничего не будет, если ты не хочешь, — легко говорит альфа, проводя по его лицу и отходя, заставляя тянуться за прикосновением. — Я ничего не сделаю. Гарри моргает, не понимая. Ничего? Но ведь инстинкты? Запах? — Ничего, пока ты не захочешь. У тебя есть выбор. Я же уже говорил об этом, Гарри. Я забочусь о тебе. Ты мне важен. Слова не врезаются в Поттера осколками, они ломают устойчивую веру, делая его уязвимым и напуганным. Устойчивость кажется иллюзией, рассыпаясь под ногами и подталкивая к новой жизни с невозможностью сохранить всё это навсегда. Без гарантий и обещаний, которые будут действовать спустя десятилетия. И Гарри делает неуверенный шаг вперёд, решаясь на риск.***
Всё… иначе. Грязное не грязно, а интимно. Стоп - это стоп. Голос не нужно сдерживать, Тому он нравится, а не раздражает. Хватка крепкая, но без боли. Подготовка превращается в целый ритуал из задыхающихся слов и смущения от ответа, а не то, чем можно пренебречь. Гарри хорошо-плохо, слишком. Том вытирает его слёзы, не задавая вопросов, пока сам Поттер пытается отмахнуться. Всё хорошо. Всё слишком хорошо. И он не может это даже объяснить, обхватывая ногами талию альфы и просто тянувшись ближе, задыхаясь не только в чувствах, но и в поцелуях. Всё иначе. Всё хорошо. Безопасно.***
На утро Гарри смотрит на спящее лицо напротив. Он всё ещё не верит. Поверить не так просто. Не за один день. Может быть, и не за год. Но он хочет рискнуть. — Гарри, спи, — притягивают его ближе к себе, прижимая к тёплому телу, вырывая тихий фыркающий смешок. Да, он хочет рискнуть. Даже если это небезопасно.
