Шаги по краю

Тереза не могла вспомнить, когда спала так мало, но ни о чём не жалела. Она сидела на кухонной стойке в Маяке, наблюдая, как Луканис месит тесто для круассанов, несмотря на раннее утро. Сделав глоток кофе — чёрного, крепкого и горького — Тереза наблюдала за действиями Делламорте. Тело переполняли приятная усталость и расслабление. Хотелось спать, но ещё больше — быть рядом. — Ты так пристально смотришь, что я всерьёз задумываюсь, не ошибся ли я в ингредиентах, — проворчал Луканис, но уголки губ приподнялись. — Поверь, я наблюдаю не за этим, — парировала Тереза, широко улыбнувшись, и поймала взгляд Ворона. Он негромко рассмеялся, качая головой. — Ты невозможна, Тесс. — Как это? — она притворно ахнула, ощупав себя руками, а затем и его. Луканис рассмеялся уже громче и искреннее, а затем потянулся к её губам. Тереза — навстречу. Через несколько долгих мгновений он со стоном оторвался. — Надо закончить с тестом. А тебе — поспать. Ты и так живёшь на одном кофе последние дни. — Я спала! — возразила Тереза с усмешкой. — Сколько? Час? Тесс, я серьёзно, — он взглянул на неё, и она вздохнула, понимая его правоту. — Извини. Мне всё время хочется быть рядом, и я понимаю, что нам обоим нужно время на себя… Луканис нахмурился и подошёл к ней, вставая между её ног. Впрочем, он не коснулся: руки были перепачканы в тесте. — Тесс, что происходит? Она глухо рассмеялась, опуская глаза, но затем посмотрела на него и робко пробормотала: — Это всё ново для меня. Я боюсь сделать что-то не то. У меня… никогда не было подобного. Луканис мягко улыбнулся, и она почувствовала, как на душе становится легче. — У меня тоже. Мы в этом вместе. И поверь, я тоже хочу всё время находиться рядом. Но я практически не сплю из-за Злости, а ты привыкла к полноценному ночному сну. И когда я говорю так, то лишь потому что забочусь, — чуть нерешительно закончил он. Тереза потянулась к нему и поцеловала. — Я ценю. — Значит, пойдёшь спать? — в глазах Луканиса застыло упрямство, и она рассмеялась. — Хорошо. — Вот это я понимаю — моя Тесс, — он довольно улыбнулся и поцеловал, а затем вернулся к тесту. — Я разбужу через несколько часов. Только пообещай не кидаться подушкой — кажется, по утрам ты очень ворчлива. Тереза спрыгнула со стойки и усмехнулась. — Ты же вроде выяснил, как меня нужно будить? — Непременно воспользуюсь, — широко усмехнулся Луканис. — Но вдруг великая Тереза де Рива запустит в меня кинжалом? А я ведь хорошо знаю твою меткость. Она закатила глаза и направилась к двери, но внезапно перед ней материализовался Смотритель Маяка — дух, поддерживавший их жизнь в Тени. — Обитательница, некто по имени Вьяго де Рива требует вход в Маяк. Следует ли его впустить? Тереза нахмурилась, но кивнула. — Да. Он мой кузен. Семья. — Признано, — апатично ответил Смотритель. — Следует ли впускать всех, кто носит фамилию де Рива? Других членов семьи? Она задумалась и покачала головой. — Других членов семьи у меня нет, но можно добавить… — она замялась и вопросительно взглянула на духа. — …в список Матео де Рива и Андаратейю Кантори. Луканис, кого-то из твоего дома? — она обернулась. — Пока нет, — спокойно ответил Делламорте. Тереза повернулась к Смотрителю. — Опроси чуть позже каждого из команды. Они назовут допустимые имена. Я бы ещё добавила Инквизитора — на всякий случай. И его семью. — Хорошо, Обитательница, — дух склонил голову и испарился. Тереза сложила руки на груди, замерев в нерешительности. Говорить с Вьяго наедине — во всяком случае пока — не хотелось. — Ты не обязана встречаться с ним одна, если не готова, — послышался из-за спины голос Луканиса, и она обернулась, встречаясь с ним взглядом. — Не хочется втягивать тебя в семейные разборки, — тихо призналась Тереза. Луканис усмехнулся, но не ответил, и она поняла, что он не озвучил вслух: кажется, для этого уже поздно. Тереза улыбнулась. — Ты точно не против? — Точно, — уверенно ответил он, и она приблизилась. — Спасибо. Я… — Я знаю, — мягко перебил Луканис. — И я рядом. Вскоре дверь распахнулась, и Вьяго де Рива вошёл в столовую. Тереза не пошевелилась, так и оставшись стоять с Луканисом. Кузен приблизился; его серые глаза изучили обоих. — Прошу прощения за раннее вторжение, — сдержанно сказал Вьяго. — Рад, что вы не спите. — Что-то случилось? — спросила Тереза, стараясь, чтобы в голос не просочился лёд. — Нет, но… — глаза Вьяго вновь метнулись к Луканису. — Мьерда, ты готовишь? — И что? — Делламорте невозмутимо поднял взгляд, чуть усмехнувшись. — Ничего, — де Рива покачал головой. — Я просто хотел поговорить, пока вы оба не отправились на очередное задание. — Сварю кофе, — кивнул Луканис, а Тереза внимательно посмотрела на кузена. — И о чём же? — Во-первых, я связался с Илларио и попросил переговорить с Маркусом. По поводу тевинтерца, — хмуро заговорил Вьяго. — Илларио же ответил, чтобы я не лез. Что он сам разберётся с членами своего дома, и моё вмешательство не требуется. — С членами своего дома? Серьёзно? — с возмущением переспросила Тереза, но формулировка не оставляла сомнений: всё, что сказал труп Зары Ренаты, правда. Луканис промолчал, вытирая руки, но она заметила, как сжались его губы. Вьяго хмуро посмотрел на него. — Это выглядит как посягательство на титул Первого Когтя, Луканис. Я сомневаюсь, что Илларио вообще знал хоть что-то о встрече Маркуса с тевинтерцем, но зато решил показать, кто глава дома. Луканис тяжело вздохнул. — Это не новость. — Что ты хочешь этим сказать? — Вьяго сложил руки на груди. Его взгляд был внимательным, и Тереза ощутила тепло от подхода кузена: это откликалось пониманием. Делламорте ответил не сразу. Только убедившись, что отмерил достаточное количество кофейных зёрен, он негромко сказал: — Эммрик помог нам побеседовать с трупом Зары Ренаты. Илларио посадил меня в Костницу. Вьяго глухо и с чувством выругался, что нечасто позволял себе при других. — Значит, убийство Катарины — его рук дело? — практически прошипел он. Тереза знала, как кузен относился к Первому Когтю — после убийства родителей Вьяго Катарина приняла его как главу дома несмотря на юный возраст, и тот всегда верой и правдой служил ей. Катарина была женщиной, чьё имя входит в легенды, а она стала ею ещё при жизни. Тереза всегда с интересом слушала истории о её контрактах, которые обсуждали между собой Антиванские Вороны. Знала также, что во время войны за власть между домами, в которой погибли и родители Терезы, Катарина Делламорте потеряла пятерых детей и шестерых внуков. Выжили двое — Луканис и Илларио. Вспомнив пожилую женщину с твёрдым, словно пронзающим взглядом, которой Тереза дала слово вернуть внука из Костницы, она крепче обхватила себя руками. Луканиса она действительно спасла, а вот воссоединить их — не смогла. — Зара Рената сказала, что нет, — мрачно ответил Луканис, и Тереза вынырнула из размышлений, прислушиваясь к разговору. — Но ведь именно Зара Рената стояла за венатори в Тревизо, — Вьяго поморщился. — Что-то не складывается. Мне это не нравится. Как и то, что Илларио посягает на твой титул. Мы с Тейей будем держать ухо востро, и как только что-то всплывёт, сразу же сообщим. — Спасибо, — кивнул Луканис, разливая кофе по чашкам. Одну он протянул Вьяго, вторую — Терезе. Де Рива сделал глоток и удовлетворённо покачал головой. — Я могу спросить, что ты планируешь по поводу Илларио? — Отниму у него всё, — ответил Луканис. Слова прозвучали спокойно, но твёрдо. — Хоть он и кузен, но я провёл год в Костнице. Из-за него. Такое не прощается. Вьяго поморщился, и Тереза поймала его взгляд на доли секунды. — Мне жаль, Луканис, — негромко обратился он к Делламорте. — Кто бы мог подумать?.. Тереза сделала глоток кофе, не вмешиваясь в разговор. Прядь непослушных волос лезла в чашку, и она с раздражением заправила её за ухо. «Нужно опять их отрезать», — подумала она, и вдруг взгляд Вьяго, сопроводивший её жест, заледенел. — Тереза, что это? — практически шёпотом поинтересовался кузен, и она в непонимании нахмурилась. — О чём ты? — У тебя на шее, — выдохнул Вьяго. — След. Осознание будто ударило молнией, и она ощутила, как к лицу приливает жар. Медленно убрав руку, она посмотрела в глаза кузена. — Кто? Его голос прозвучал тихо, почти неосознанно. Тереза не услышала упрёка или гнев, скорее — растерянность. Она вздохнула. — Я не хотела, чтобы ты узнал так. — Кто? — повторил Вьяго уже настойчивее. Тереза замешкалась, не понимая, готов ли Луканис, но он внезапно вмешался сам: — Я. Вьяго замер, и от неё не укрылось, как расширились глаза кузена. Он перевёл взгляд на Луканиса, словно не веря своим ушам, и покачал головой. Он не говорил ни слова, и Тереза, знавшая Вьяго с самого детства, видела, как тот пытается справиться с нахлынувшими эмоциями. Крылья носа раздувались, губы сжались, практически исчезнув. — Я думаю, нам лучше поговорить наедине, — негромко сказала Тереза, и Вьяго — к её удивлению — кивнул. — Я как раз хотел сам… Извиниться за… — он говорил сбивчиво и казался растерянным. Поставив чашку на кухонную стойку, кузен направился к дверям. Тереза посмотрела на Луканиса, прежде чем последовать за братом. Делламорте казался спокойным, но во взгляде скользила осторожность. Он словно переживал, не сказал ли лишнего, и она быстро улыбнулась ему, а затем направилась за Вьяго. Оказавшись снаружи, Пятый Коготь глубоко вздохнул. Тереза встала напротив, обхватив себя руками. В душе поднималась тревога. Вьяго по-прежнему молчал, и она чувствовала собственную нерешительность. — Хочешь, покажу место, где мне легче думается? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Вьяго посмотрел на неё, и в серых глазах что-то промелькнуло. — Веди, — просто ответил он. Через несколько минут они поднялись в кабинет Соласа и вышли на балкон. Тереза закурила и посмотрела на кузена. — Ну, давай. Скажи, что я опять облажалась, накричи, если станет легче. Просто не молчи, Ви. Это совсем на тебя не похоже. — У вас это… серьёзно? Тереза затянулась. Горло приятно обожгло табачным дымом. Выдохнув, она честно ответила: — Кажется, да. Вьяго встал рядом, оперевшись о перила руками. Тереза боялась посмотреть на него. «Что тебя так пугает?» — спросил внутренний голос, и она повернулась к брату. Тот тяжело вздохнул и процедил: — Луканис — достойный человек. — По твоему голосу и не скажешь, — парировала Тереза. — Ви, пожалуйста, говори прямо. Повисла пауза. — Только не жди, что я изменю мнение. Потому что я… счастлива, — прибавила она. Вьяго сдержанно улыбнулся, но и это стоило многого. Наконец, собравшись с мыслями, он негромко сказал: — Дело не в Луканисе. В тебе. — Во мне? — она подняла бровь и затянулась горьким дымом. — Я привык тебя защищать, — сквозь зубы выдавил Вьяго: было видно, как тяжело ему даётся каждое слово. — Ты никогда об этом не просила. Просто ты моя маленькая сестра, и я не умею по-другому. А потом ты вмиг стала взрослой. Явилась с того контракта в сорок втором, и я… Я не знаю, что там случилось, Тереза, но… — он вздохнул. — Ты стала копить на собственный дом. Пришла ко мне и сказала: «Если кто-то захочет заключить союз с де Рива, ты не посмеешь пустить меня на торг». Я пообещал. И сдержал слово. Хотя ты не представляешь, сколько домов просили заключить союз через брак. И всё равно — ты не доверилась мне даже в этом. Как будто я бы поступил так с тобой! Тереза нахмурилась. — Я не понимаю, Ви. При чём здесь это? — Я… — Вьяго скривился, словно от боли. — Я не виню тебя. Но ты стала отдаляться ещё тогда. И всё равно во мне жила надежда, что если что-то не так, ты придёшь. А потом я понимаю, сколько ты не говорила. И не говоришь. Тереза коснулась его плеча, мягко погладив. — Я знаю, что ты бы отреагировал бурно. Потому что не умеешь по-другому. Ты иногда защищаешь так, что становится трудно дышать. — Прошло десять лет! Просто скажи. Я не буду ругаться. Тереза сжала челюсть, взглянула на него и выдохнула: — В Орлее был мужчина. Маг из Тевинтера. — Тот, у которого был амулет для короля? Она усмехнулась. — Да. И это было… прекрасно, Ви. Я почувствовала, что значит быть живой. Он просил остаться. Отправиться с ним в Минратос. Но я выбрала тебя. Наш дом. Я испугалась поступить по-другому. Вьяго помолчал несколько секунд, всматриваясь вдаль. Наконец, он задал вопрос: — Ты жалеешь? — Честно? — Тереза улыбнулась. — Нет. Я знала тогда, что поступила правильно. Знаю и сейчас. Но он… много значил, Ви. И это глупо: я не знаю даже его имени. Он — моего. Как я могла тебе сказать? И сейчас, спустя десять лет, я чувствовала себя так же. Боялась твоей реакции на Луканиса. — На Луканиса, — повторил Вьяго, покачав головой. — Зато Маркуса ты и не подумала скрывать! — Потому что это было неважно! — Тереза закатила глаза, сдерживая усмешку. Затянувшись дымом, она уверенно закончила: — С Луканисом всё совсем иначе. — Я приму любой твой выбор, — с чувством парировал Вьяго. — И честно скажу: я даже рад, что это он. Не пустоголовый Маркус, не обольстительный и лицемерный Илларио, а Луканис! Потому что, Создатель — свидетель... наверное, именно он тебе и нужен. Тереза замерла в нерешительности, но улыбнулась. — Вряд ли ты бы отреагировал так же на новость о маге из Тевинтера. Кстати, а что насчёт тебя? — Тереза мрачно усмехнулась, меняя тему. — Ты говоришь — я не делюсь. А сам? Так и не сказал про иммунитет от Катарины. Он поморщился. — Поверь, это единственное, о чём я умолчал. Я помню об обещании. Даю слово, что расскажу. Просто не сейчас. И ещё… Прости, что перешёл черту. Этого больше не повторится. — Разумеется, не повторится, — не удержалась Тереза. — Ты ведь теперь всё знаешь. Вьяго рассмеялся. Она искренне любила такие моменты — кузен позволял себе улыбку слишком редко. Спорить не хотелось — разговор и без этого отнял много сил. Они вернулись на кухню и застали Луканиса с чашкой кофе. В воздухе повис аромат выпечки, и Вьяго вздохнул. — Мне пора возвращаться в Тревизо, — его глаза замерли на Луканисе. — Я не буду ничего говорить: ты знаешь меня много лет. Просто надеюсь, что ты понимаешь: Тереза помимо собственных умений имеет за спиной меня… — …мастера по ядам, — закончил за него Луканис с ухмылкой, но кивнул. — Я знаю, Вьяго. Можешь быть спокоен: меньше всего я хочу причинить Тесс боль. — Тесс, — повторил Пятый Коготь и покосился на кузину. — Совсем как в детстве, — его лицо подобрело, но Вьяго быстро взял себя в руки. — Мы с Тейей проследим за Илларио. Если будут новости, сообщим. Кратко попрощавшись, Вьяго вышел за дверь. Тереза почувствовала взгляд Луканиса и улыбнулась. Сил не осталось совсем. — Всё в порядке? — поинтересовался он. — Думаю, да, — выдохнула Тереза. — Но теперь мне точно нужно поспать. Луканис усмехнулся, подошёл и поцеловал её в висок. — Значит, марш в постель. И без попыток сбежать. — Я ещё подумаю, — пробормотала она, но уже улыбалась. Впервые за несколько дней — спокойно.

***

Просторную комнату в светлых тонах заливали приглушённые магические лучи, отражавшиеся от витражного окна, которое занимало почти всю стену. В углу стоял высокий книжный шкаф — практически до потолка. Слева — кукольный домик в виде Скайхолда: творение рук Каллена, подарок на три года Эвы. Маргарет пристально наблюдала за дочерью. Малышка напевала что-то под нос, плавно — как её научили — водя руками по воздуху. За пальцами следовали магические искорки. — Молодец, Эва, — Маргарет улыбнулась и вытянула ладонь. — А теперь медленно направь их ко мне. Эва сосредоточилась, хмуря брови и одновременно закусив губу от усердия. Магесса задавила желание рассмеяться: слишком милой казалась дочь в этот момент. — Давай, — приободрила она. — У тебя получится! Несколько секунд, и магия коснулась пальцев Маргарет. Искры замерцали, переливаясь цветами радуги, и Эвелина счастливо рассмеялась. — Как красиво, мама! Я тоже так хочу уметь! — Всему своё время, принцесса. У тебя уже прекрасно получается, — Маргарет мягко улыбнулась дочери, направляя искры обратно. Эва поймала их и запрыгала на месте от радости. — Молодец, — похвалила чародейка. — А теперь заставь их исчезнуть. — Мама, можно я ещё поиграю? — Пора спать, — спокойно парировала Маргарет. — И искоркам? — Верно. Эва взмахнула руками, чуть не потеряв равновесие, и искры исчезли. Через несколько минут девочка лежала в кровати, и Маргарет увидела, как дочь её рассматривает. Незаметно пригладив платье — она ей так и не сказала — Маргарет посмотрела на неё. — В чём дело, милая? — Когда папа вернётся? Чародейка постаралась сдержать волну эмоций, мгновенно поднявшуюся при упоминании Каллена. Он писал — редко, скупо, но с любовью, а она читала письма Эве вслух, чтобы девочка не забывала об отце. — Я не знаю, — честно сказала Маргарет. — Я тоже по нему очень скучаю. — Мама, а почему твоя магия становится другой? — Что? О чём ты? — чародейка опешила: вопрос застал врасплох. — Она теплее, — пробормотала Эвелина. Глаза малышки — как у Каллена — слипались. — Как будто защищает. Дыхание перехватило, и Маргарет в изумлении уставилась на дочь. Они с Дорианом уже успели заметить, как быстро Эва делала успехи в магии — несмотря на слишком юный возраст. «Кровь Павусов!» — полюбил повторять Дориан, и Маргарет хоть и закатывала глаза, но понимала правоту кузена. — Ты чувствуешь? — негромко спросила чародейка. Эвелина сонно зевнула, уткнувшись в подушку. — У него нет магии, мама. Твоя бережёт. — Кого, Эва? — Мальчика, — пробормотала дочь. Внутри всё оборвалось. Логика и все знания о магии кричали о рациональности: этого не могло быть. Магические способности пробуждались у детей около пяти лет, как и случилось с Эвелиной. Глубоко вздохнув, чародейка спросила как можно спокойнее: — О ком ты, милая? Девочка села, нахмурившись. — Мама, ты что, не знаешь? У тебя в животике мальчик. Я чувствую. Он как папа — нет магии. Маргарет молчала. Всё внутри дрожало — как после удара. Она не помнила, как поцеловала дочь, как потушила свечу. Только знала: ей нужен Дориан.

***

Кузен обнаружился в кабинете. Откинувшись на спинку кресла, он то и дело отпивал из бокала, наполненного тёмной жидкостью. Заметив Маргарет, Дориан нахмурился. — Что с тобой? — Эва… — выдохнула чародейка, чувствуя, как от волнения закружилась голова. Она опустилась в кресло и, взяв себя в руки, рассказала Дориану о словах дочери. Тот — к раздражению Маргарет — сиял, словно новая золотая монета. — Если ты сейчас скажешь о крови Павусов, я запущу в тебя молнией, — пригрозила чародейка. Дориан звонко рассмеялся. — Что я могу сделать, если это правда? — Откуда она знает? — пробормотала Маргарет. — Как может чувствовать, есть ли магия? Дориан закусил губу, на несколько мгновений уставившись в окно. — Нам обоим хорошо известно, что многие знатные маги отдали бы несметное количество золота, чтобы ощущать такое. Магия действительно не может определить, проявятся ли способности. И тем сильнее разочарование, когда их нет. Маргарет взволнованно кивнула: об этом она знала слишком хорошо. Её мать, Виринея, родилась младшей дочерью магистра Павуса, чей род относился ещё к сновидцам. Но — к разочарованию семьи — способности не пробудились. В Тевинтере начала века это считалось позором, тем более что старший сын — отец Дориана, Галвард — уже вовсю творил магию. Виринея всегда выделялась в магократичном обществе Империи, потому и сбежала в Оствик вместе с наследником титула тейрна — лордом Тристаном Тревельяном. Маргарет знала: отцу жену из Тевинтера так и не простила местная знать, что, впрочем, не мешало им и по сей день любить друг друга. — Марго? Чародейка моргнула, возвращаясь в реальность. — Извини. Задумалась о матери. — Ах, тётя Виринея! — Дориан тепло улыбнулся. — Хорошо, что ты переключилась с Эвы. Может, она просто слышала, как мы с тобой обсуждали беременность? Маргарет вздохнула. Пальцы крутили и без того кудрявую прядь чёрных волос. — Даже если и так — откуда фраза про мальчика и «нет магии»? — Детское воображение? — предположил Дориан. Он хмурился, но явно пытался её успокоить. — Хотя… Кузен встал и прошёл к камину, сжимая в руках бокал. Маргарет заметила, как устало выглядел Дориан, и ощутила стыд: на нём и без её проблем держалось много всего. — Ты же помнишь, что наш род ведёт начало от сновидцев? — наконец негромко спросил он. Маргарет с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. — Я помню, Дориан, но ты же не пытаешься мне сейчас доказать, что у Эвы эти способности? — Нет, но… — он задумчиво уставился в сторону. — ...нам остаётся только наблюдать. Время покажет. Последним сновидцем в роду был Палинор Павус, который жил в шестом веке. — Увидим ли мы, если это так? — Может быть. А может — и не нужно. Маргарет помолчала, украдкой изучая Дориана. Кузен давно выглядел измученным, и события последних лет пронеслись перед глазами. Магистр Павус приложил много усилий, чтобы сдвинуть с мёртвой точки закостенелую политическую систему Тевинтера, основал партию люцернов вместе с Меварис Тилани, а потом долго и упорно проталкивал законопроект об отмене рабства в Империи. Всё это не принесло желанных трудов, а Дориан теперь выглядел намного старше своих тридцати семи. Но не сдавался. — От Сэрбиса до сих пор ни слова. Голос кузена вырвал Маргарет из мыслей, и в груди сжалось от тревоги. — Может, просто ещё не дошло? — наивно предположила она, тяжело вздохнув: оптимизм не был ей свойственен. Страшно даже подумать, что с Крассом могло что-то произойти. — Он обещал написать, как только сядет на корабль в Минратос, — глухо заметил Дориан. Вернулся в своё кресло и закурил, второй рукой потирая щёку. — Прошло больше недели, как он должен находиться в Тревизо. И я так боюсь за него, Марго. Очень. — Я тоже, — выдохнула Маргарет. — Знаю, что Сэрбис не раз бывал в передрягах, но он всегда выходил на связь. Дориан кивнул, затягиваясь горьким дымом. — Я думаю… — пробормотал он. — …может, стоит поговорить с Рук? Она — Антиванский Ворон и могла слышать хоть что-то. Маргарет сжала губы, стараясь, чтобы недовольство не просочилось наружу. — Нэв была категорична. «Рук не втягивать». И именно поэтому Красс туда и отправился! Один. Дориан посмотрел на неё внимательным взглядом. Он слишком хорошо знал кузину, чтобы не уловить, что она тщательно пыталась скрыть. — Тебе известна причина? Маргарет почувствовала, как внутри закипает гнев. Утаивать мысли от Дориана показалось неправильным. — Потому что у Нэв неприязнь к Рук. Та выбрала Тревизо, а не Минратос, когда драконы атаковали одновременно. Кузен помолчал, но она видела, как тот явно задумался. — Её решение мне стоило дорого. Да и тебе тоже, я уверен в этом. Но Рук из Тревизо. Любой поступил бы так же. — И я не облегчила ситуацию, — Маргарет со стоном откинулась на спинку кресла: усталость в мышцах проявлялась последние недели всё сильнее. — Я проболталась при Нэв, что у Красса — смешно даже — десять лет назад была связь с Вороной. Она не знала. Мне кажется, промолчи я, и мне бы удалось убедить их, что отправляться в Тревизо одному опасно. — Не вини себя, — Дориан покачал головой. — Я знаю Нэв Галлус давно и в курсе, что если она что-то решила, на это ничто не может повлиять. Упрямая, как и ты, — он хмыкнул. — У Сэрбиса явно есть типаж. Маргарет закатила глаза, но в душе затеплилась надежда. — Думаешь, я не ухудшила положение? — Если Красс что-то решил, спорить бесполезно, ты же знаешь, — Дориан чуть улыбнулся. — То, что Нэв не захотела прибегнуть к помощи Рук, вряд ли сыграло большую роль. Так что ты додумываешь, Марго. — Но поговорить с Рук было бы проще! — с жаром возразила чародейка. — Красс сам это признавал! Насколько я знаю, аргумент Нэв заключался в том, что Тереза ничего не расскажет, поскольку в деле замешан её кузен — Вьяго де Рива. Дориан устало потёр глаза. — Вы обе можете быть правы. Ты — как и Филипп — видишь в Рук союзницу. На её плечах лежит многое. Нэв — Антиванского Ворона. В любом случае Сэрбис уже отправился в Тревизо, поэтому не вижу смысла переживать ещё и из-за этого. — Но если с ним что-то случится, потому что Нэв не обратилась к Рук, я ей не прощу. Маргарет говорила спокойно, но в голосе отчётливо послышалась угроза. Дориан покачал головой. — Красс крепкий, Марго. Он выживал в таких ситуациях, что нам с тобой и не снились. — И что ты предлагаешь? — с вызовом спросила чародейка. — Сидеть и ждать? А вдруг мы ошибаемся, доверяясь решению Красса и Нэв? Может, надо отправиться на Маяк и поговорить напрямую с Терезой? — Я понимаю, — успокаивающим тоном сказал Дориан. — И буду глупцом, если совру, что не думал о том же. Но Рук не в Тревизо, а на Маяке. У неё слишком много всего, чтобы она знала о каждом действии Антиванских Воронов, согласись. Маргарет недовольно кивнула, принимая правоту кузена. Повисло тяжёлое молчание. Дориан хмурился, вздохнул и внезапно улыбнулся. — Красс? Ворона? Десять лет назад? Что? Чародейка рассмеялась. — Сплетни, Дориан? Серьёзно? — Ты сама упомянула! — притворно оскорбился Павус. — Я же… немного интересуюсь, только и всего! Десять лет назад… Это же сорок второй! Мы были в Инквизиции, как и он! Когда успел? — В Орлее, — Маргарет улыбнулась. — Он не знает имени. Всего три дня. А я случайно проболталась Нэв. Дориан звонко расхохотался. — Видимо, неловкость в общении передаётся половым путём. Я бы точно ожидал подобное от Каллена, но ты!.. Подожди, но как ты вообще об этом узнала? — Шантаж, — невозмутимо пожала плечами Маргарет. — Ты никогда не замечал, сколько всего ему известно о Воронах? Я задалась вопросом и пригрозила, что он отправится со мной в Редклиф, если не расскажет. — Вот теперь узнаю дражайшую кузину, — Дориан усмехнулся с деланным облегчением. — Это от неё у него столько информации? — Нет, он искал её, — Маргарет улыбнулась, но Павус посерьёзнел. — Красс? Портки Андрасте, правда? А я всё думал, когда же он смирился с тобой и Калленом… — он погрузился в мысли, а затем кивнул, словно вспомнив. — Тогда это явно было после храма Митал. Когда Филипп отправил его в Минратос! На пути туда? — Дориан! — Что? — невозмутимо парировал тот. — Тебе правда не интересно? Все эти годы я полагал, что Красс не мог забыть тебя — пока не встретил Нэв. А тут, оказывается, была Ворона… — Дориан внезапно застыл. — Ты сказала Редклиф? Марго, ты так и не бросила эту затею? Чародейка с недовольством поёжилась, словно оказалась застигнута врасплох. — Дориан, я должна сказать Каллену лично! Что если он… с ним… Кузен резко поднялся на ноги, подошёл к ней и обнял. Маргарет почувствовала исходивший от него запах табака и прижалась к нему. — Каллен — боец. С ним, Филиппом и Кассандрой всё будет хорошо. Я уверен. — Это не отменяет факта, что он не знает!.. — И всё равно я не могу позволить тебе отправиться на юг. Только — и это единственное условие, Марго — если ты найдёшь надёжную компанию. Сам я нужен здесь. — Я думала попросить Красса, но… — Этого мало. Даже сильный боевой маг не сможет противостоять армии порождений тьмы, если что-то пойдёт не так. Маргарет отстранилась и со вздохом кивнула. — Давай решать вопросы по мере поступления, — она встала и направилась к двери. — Пусть только вернётся. Давай отправимся на Маяк, если этого не случится до конца недели? Привлечём Рук. Я не буду сидеть и ждать дольше, пока мой друг в опасности в незнакомой стране, ещё и на родине Антиванских Воронов! Дориан кивнул. — Хорошо. Звучит как план. — Пусть только наш друг вернётся, — неожиданно горько заметила Маргарет. И вышла.

***

Веки слипались. Тереза потёрла глаза рукой, пробуя в очередной раз сосредоточиться на книге об эванурисах, которую нашла в библиотеке. Мысли плавали. День выдался на редкость насыщенным. Впрочем, бывало ли теперь иначе? Вьяго. Утренний разговор словно остался там, где и следовало — в прошлом. В груди — тепло к кузену. Внезапно всё сжалось внутри. Она открывает глаза. Вьяго сразу привлекает внимание. Лицо осунулось и кажется едва знакомым: на нём уже не щетина, но ещё и не борода. Что-то промежуточное и — немыслимо! — неухоженное. Голос звучит отрывисто, слова — на антиванском. — Помнишь, как тебя зовут? — Т-тереза де Рива, — выдыхает она. Имя царапает горло, губы будто покрыты пылью. Зрение обманывает. Не может же быть, что по щеке Вьяго потекла слеза? Ещё одна?.. — Жива, — шепчет он. Ладони скрывают лицо. Он явно пытается совладать с эмоциями. Терезу переполняет глубинный страх. — Ви, что случилось? Она чувствует, как кузен гладит её по щеке, словно баюкая. — Тихо, сестрёнка, всё хорошо, я обо всём позаботился. Тебе нужно восстановиться. — Что со мной?.. Я ранена? — Да, — признаёт Вьяго. — Но жить будешь. Даже шрама не останется. — Где я? — шепчет Тереза. Столь нежно он касался её разве что в детстве — и то, наверное, не так. — Круг Карастеса, — отвечает он. — Не думай об этом. Я рядом. Тереза пробует встать. Сил нет. Вьяго хмурится. — Нельзя. — Мне надо… В ванную. Кузен закатывает глаза. Миг — и подхватывает на руки. Бережно. — Отнесу. Тереза вздрогнула. В груди сжалось, к горлу подступила паника — знакомая, неистовая, как в тот день. Перед глазами возник Луканис, и осознание накрыло — она даже не услышала, как он вошёл. Делламорте хмурился, глаза не отрывались от неё. Он опустился перед ней и мягко, словно спрашивая, коснулся коленей. Выждав мгновение, растёр, будто хотел вернуть её в реальность. Тереза закрыла глаза, переводя дыхание. Надо объяснить, подобрать слова, но горло пересохло — как тогда. Луканис молчал, растирая её ноги — от колен вверх, короткими, заземляющими движениями. Тереза судорожно вздохнула и сделала попытку улыбнуться. — Вспомнила Карастес. Как увидела Вьяго, когда пришла в себя. Он сидел со мной неотлучно три недели, пока я была без сознания, — она замолчала на несколько мгновений, а затем тихо прибавила: — Я была уверена, что отпустила. — Это не значит, что забыла, — тихо возразил Луканис. — Об этом следует помнить: ты выжила. Это говорит о силе. И ты не была одна тогда. Как и сейчас. Вьяго по-прежнему с тобой. И я тоже. Тереза слабо улыбнулась. Она накрыла ладонью руку Луканиса и заметила: пальцы дрожат. Де Рива поморщилась, словно само понятие слабости было недопустимо. Взгляд Луканиса стал понимающим. — Можно тебя обнять? В груди потеплело. Ей нравился этот такт: Луканис никогда не давил и не требовал. Просто был рядом. Тереза кивнула, и он — за секунду — поднялся, сел и притянул к себе. Она вдохнула знакомый запах — антиванских специй, кожаной брони и металла. Тереза ощутила, как напряжение начало отпускать. — Я с тобой, — прошептал Делламорте. Она чуть отстранилась и пробормотала: — Ты бы знал, как больно — видеть Вьяго в таком состоянии. Пусть и в памяти… — она не закончила, но подумала: «А для него — меня». — Хочешь, я тебя отвлеку? — спросил Луканис, а Тереза ощутила бережный поцелуй в волосы. И улыбнулась. — Давай. — Ты ведь так и не сказала, чего хочешь. Она чуть отстранилась и вопросительно взглянула на него. — Что? — Желание. То, что я тебе должен, помнишь? Наш спор в Минратосе, — Луканис улыбался так, как умел только он — едва заметно, лишь чуть приподнимая уголки губ. Внутри всё потеплело, и Тереза тихо засмеялась. — Точно. Я не забыла, просто… — Просто? — Луканис посмотрел исподлобья, улыбнувшись чуть шире. Тереза почувствовала смущение. — Я не люблю высокопарных слов. Да ты разве не понял? Ты и был моим желанием. Его глаза чуть расширились, будто Делламорте искренне удивился ответу, но его ладонь мягко коснулась щеки, и неловкость исчезла сама собой. — Кто бы мог подумать, что великая Тереза де Рива может быть настолько милой? — тепло подразнил он. — Но если серьёзно, Тесс, я должен тебе желание. — Хорошо, я подумаю, — де Рива кивнула, прижимаясь к нему. — Но ты пожалеешь. — Не сомневаюсь, — серьёзно парировал Луканис.

***

Маргарет проснулась резко — от толчка. Рука легла на живот, поглаживая. Малыш шевельнулся вновь, словно что-то почувствовал. А может, это нашёптывали нервы — от Красса по-прежнему не было вестей. Маргарет села в кровати и посмотрела в окно. Над Минратосом стояла глубокая безоблачная ночь. Чародейка встала и выглянула наружу. Всё спокойно. Она уже почти отвернулась, но глаза зацепились за пятно перед дверьми в особняк. Сердце замерло. Маргарет прищурилась, вглядываясь в темноту. Видно плохо, но очень похоже на… кровь. Тревога пробудилась за миг. Пока разум ещё молчал, ноги действовали: чародейка — в чём была — бросилась в коридор. Свечи не горели, и Маргарет привычным жестом призвала огонёк, тотчас вспыхнувший в ладони. Казалось, особняк спал, но она знала: не вернётся к себе, пока не проверит детей и Дориана. Комната Энтони была ближе всего. Маргарет приоткрыла дверь. Пламя мягко осветило лицо племянника, и мальчик заворочался. — Тётя? — Спи, милый, — она подошла к кровати, погладила Тони по волосам и поцеловала в лоб. — Я просто проходила мимо. Мальчик повернулся на другой бок и провалился в сон. Комната Эвелины была следующей. Дочь спала, свесив руку с кровати. Личико — до боли напоминавшее Каллена — расслабленное, спокойное. Маргарет с облегчением выдохнула и двинулась в соседнее крыло — к Дориану. Уже подойдя к широкой мраморной лестнице, она поняла, что шла босой. — Блестяще, Марго, просто идеально, — пробормотала чародейка под нос и замерла. С первого этажа доносился шум. Слабый и едва слышный, но страх вспыхнул. Разбудить Дориана?.. А вдруг это за ним? Маргарет в нерешительности глянула на коридор, ведущий к покоям магистра Павуса, а затем на лестницу. Выдохнув, повернулась и направилась вниз. На пальцах засверкали молнии, готовые атаковать противника. Перед глазами, словно взаправду, возник укоризненный взгляд Каллена. — Даже на расстоянии бережёшь, — пробормотала Маргарет. Босые ступни играли хорошую службу: можно не бояться, что заметят раньше времени. И хотя последние недели чародейка ощущала себя — мягко говоря — не самой грациозной женщиной, но… Не успев додумать мысль, она замерла. В холле обнаружился Дориан, на котором повис… Сэрбис. — Красс! — вскрикнула Маргарет, бросившись к мужчинам. — Либо помоги, либо проваливай, — прошипел Дориан. Чародейка пригляделась: кузен, покрасневший от тяжести Красса, пыхтел от натуги. Несмотря на ситуацию, Маргарет усмехнулась. — Серьёзно? Ох, видел бы тебя сейчас Магистериум! Ты маг вообще или кто? Она взмахнула руками, и магия подхватила Сэрбиса. Дориан с облегчением выпрямился и с лёгким недовольством покосился на неё. — Я услышал стук. Открыл дверь — а он на меня повалился и потерял сознание. Смотри — ранен, — Дориан показал на видневшуюся на боку Красса кровь. Маргарет выругалась сквозь зубы, не опуская рук. — Нашёл время! Я же боюсь крови! Кого ты будешь подхватывать, если я, словно орлесианская графиня, рухну в обморок? Дориан тяжело вздохнул и посмотрел на Сэрбиса. — Давай левитируем его в комнату. Там обследуем, что за рана. — Дориан, мы с тобой не целители! Надо звать на помощь!.. — Кого? — парировал кузен с грустью. — Драконы Тени уничтожены, а больше в Минратосе я никому не доверюсь. Придётся самим. — Ты ставишь жизнь Красса на свои скудные целительские навыки? — прошипела Маргарет, чувствуя, как злость поднимается в груди. — У нас нет выбора, — тихо ответил Дориан, и она осеклась: кузен выглядел весьма расстроенным. — Пока надо оценить степень ранения. Комната Красса находилась на втором этаже, в крыле Дориана, и была небольшой. Двуспальная кровать, книжный шкаф и девственно-чистый письменный стол. Когда магия бережно опустила Сэрбиса на кровать, мужчина глухо застонал. Маргарет встревоженно глянула на Дориана. Тот судорожно вздохнул, сжал челюсть и пробормотал: — Тебе лучше отвернуться, Марго. Она послушалась, даже и не подумав спорить. Дориан ругался сквозь зубы, не скупясь на выражения. — Дело — дрянь, — наконец процедил он. — Ране на вид где-то неделя, но она воспалилась. Его лихорадит. Я попробую остановить процесс, но… Он замолк, и Маргарет услышала шёпот Сэрбиса. Она не повернулась, но сам факт — высокий и крепкий боевой маг шепчет, словно испуганный ребёнок — пробрал до костей. Прислушалась — Красс бормотал заклинание. — Уверен, что сработает? — спросил Дориан, обращаясь к нему. — Почему сам себя не исцелил, идиот? — Не мог, — хрипло признался Сэрбис. — Темница… Наручники против магов… Руна подавления… Бежал. Маргарет с чувством выругалась. — Тихо, — велел Дориан. — Повтори заклинание. Сэрбис пробормотал. — Отключился опять, — констатировал Павус. — Марго, надо вдвоём, чтобы наверняка. Чародейка взяла себя в руки и повернулась. Вместе с Дорианом они принялись за исцеление — два сильных мага, впрочем, слишком давно не сталкивавшихся с подобными заклинаниями. Она не знала, сколько прошло времени. Сэрбис то приходил в сознание, то шептал что-то бессвязное. Наконец, рана порозовела и начала затягиваться. Дориан с облегчением выдохнул. — Мы справились! Жить будет. Жаль, Нэв его точно прикончит — все труды пропадут даром. — Пусть только попробует, — процедила Маргарет. По щеке сбежала капля пота. — По её глупости его ранили. Красс что-то прошептал, и Дориан махнул рукой, веля замолчать. Чародейка нехотя покорилась. — Что такое, Красс? — кузен обратился к Сэрбису. — Нэв… Скажите… Тереза… Тереза де Рива. Дориан покачал головой и взмахнул руками. Секунда, и Сэрбис погрузился в глубокий сон. — Тоже мне, — возмущённо произнёс он. — Сам скажет. Идиот!

***

Луканис видел, как глаза Терезы закрылись. Она дышала ровно, засыпая. Он провёл рукой по обнажённому плечу, а затем — не удержавшись — вниз по спине. Тереза улыбнулась, прижимаясь ближе. Луканис вдохнул аромат волос и поцеловал её в макушку. Казалось, Тереза всегда была частью его жизни — тенью в мыслях, голосом за спиной, теплом в груди. Больше не было стеснения и неловкости. Остались только они. Иногда — Злость, но демон, к удивлению Луканиса, проявлял такт и молчал, когда они оставались наедине. Потом, конечно, сыпал вопросами, но — слава Создателю — не при ней. — Луканис? То, как она произносила его имя, казалось до дрожи интимным. Было ли дело в её — точнее, их — акценте или же в чём-то ещё, Луканис не знал. — Что такое, Тесс? — Как тебя называли в детстве? Вопрос застал врасплох, но он только улыбнулся. Тереза любила спрашивать неожиданное. — Всегда Луканис. — Ни Лука, ни… не знаю, Люк? Никто не сокращал? — Нет, — он покачал головой, крепче прижимая её к себе. — У нас в семье не было принято. — Интересно, — сонным голосом пробормотала Тереза. — У нас любили уменьшения. Родители звали меня — как ты знаешь — Тесс. Мама звала отца Рис. Он её — Одри. Луканис слышал, что она улыбается. — Одри? От Адрианы? Необычно для антиванцев. — Как в ферелденской легенде, — заметила Тереза. — Мама любила. — Расскажешь? — Я сплю. Луканис рассмеялся, ещё раз поцеловав её в волосы. — Спи, Тесс. Добрых снов. — И тебе. Вдруг повезёт — уснёшь. Она замолкла. Луканис мягко поглаживал её, слыша, как дыхание выравнивалось. Он не знал, сколько прошло времени. Тереза чуть отстранилась, и Луканис лёг поудобнее, опираясь на локоть. Глаза уже давно привыкли к темноте, и он отчётливо видел её черты лица. Сжал губы. — Боишься признаться, когда она слышит? Сейчас самое время, — пробурчал Злость в голове. Демон замолчал, словно тоже прислушивался к Терезе, и в его голосе мелькнула насмешка: — Всё равно она спит. Демон прав. Луканис нахмурился. Страх обжигал до дрожи, но слова вырвались наружу. — Я люблю тебя, Тесс, — прошептал он. Тишина. Луканис не сдержал облегчения — спит. — И я люблю тебя, Луканис. Внутри — взрыв. Он притянул её, крепко прижимая к себе, и начал целовать. Тереза рассмеялась. Кажется, он точно её разбудил. Но это совершенно неважно.