Платье

Сонхва никогда не был особо суеверным, но не тогда, когда дело касалось перелетов. Надо было давно уже привыкнуть, он ведь часто летал и до НЕГО. Ему не нужно было раньше ЕГО пожелания хорошего полета. До вылета еще двадцать минут. Сонхва пропускает мимо ушей вопрос бортпроводника и приходится переспрашивать. Она протягивает ему что-то вроде косметички. Он откладывает ее. Ему предстоит пятнадцать часов лететь впервые в жизни, хорошо, что у него билет в бизнес-класс и рядом никого нет. Даже его сопровождение сидит где-то далеко. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как он вздрагивает на каждое потрясывание самолета и мучается от тошноты. Они могли бы полететь вместе. У НЕГО концерт всего спустя четыре дня после показа, на который Сонхва и летит. В расписании у него эти дни практически свободны, он мог бы остаться и посетить концерт. Если бы они все еще были вместе, конечно. Но теперь его ждёт обратный пятнадцатичасовой перелет на следующий день после показа. Десять минут. Голова гудит вместе с турбинами самолета. Выступает испарина. Кажется, его стошнит еще до того, как они взлетят, пусть выходить из него нечему. Он не ел уже двенадцать часов. Хотя может от этого его и тошнит, но кусок в горло все равно не лезет. Пятнадцать часов туда и обратно. Он не переживет этого перелета в огромной консервной банке на высоте несколько тысяч метров. В любой позе ему плохо. Хочется выбежать на улицу, но трап уже убрали и показывают правила безопасности. Это ненадолго его отвлекает. Сонхва смотрит их всегда внимательно, пусть и знает их уже наизусть. Нащупывает ремешок от спасательного жилета. Совсем чуть-чуть успокаивается. Телефон уже стоило бы перевести в авиарежим, но он все ждет. Ему очень нужно одно конкретное сообщение. Еще есть несколько минут. Как назло неподалеку о чем-то переговариваются бортпроводники. Им хорошо видно, что он далеко не в порядке. Он натягивает кепку на лицо ниже. Все на местах, объявляют взлет. Ком подкатывает к горлу. Главное, чтобы никто не видел, как актер Пак Сонхва блюет в пакетик в самолете. Ну или пытается это сделать, потому что помним о том, что он все еще ничего не ел последние двенадцать часов. Телефон в его руке вибрирует тогда же, когда шасси отрывается от земли. КХД: хорошего полета и мягкой посадки Слезы катятся по его лицу от облегчения.

***

Полет в целом проходит спокойно. Он даже немного ест йогурт, а потом тост с маслом. И они остаются в нем даже на момент двухчасовой турбулентности, когда его снова тошнит от страха. Сонхва пытается уснуть, но в итоге каждый раз подскакивает, когда перестает слышать гудение самолета. В шортах, которые ему выдал бренд, на показ к которому он летит, для фото в аэропорту, холодно. Приходится изворачиваться и переодеваться в кресле в спортивки, в которых он вообще-то планировал спать в отеле. Один из немногих пассажиров бизнес-класса именно в этот момент решает пройти мимо в туалет. Его явно заинтересовало то, как он выглядит в белых трусах. Мерзость. Перед прилетом нужно будет не забыть переодеться обратно. Большую часть полета он просто смотрит в иллюминатор. Фильмы смотреть как-то не получается, игры на телефоне надоедают, а читать он не может, потому что от чтения в транспорте любом его тоже начинает тошнить. Пару раз его приходит проверить его менеджер. Она все знает про своего подопечного, но благоразумно молчит, не раздавая советов. Хотя бы на тему личной жизни. Сонхва следовало бы думать о своем модном дебюте. Думать о новых знакомствах, которые неплохо бы заиметь. Побеспокоиться бы о своем низком уровне английского. Но вместо этого он думает о Хонджуне. Это просто до абсурда смешно. Сонхва встречался с другим мужчиной три года и пережил их расставание без слез, скандалов и истерик. Просто взял больше работы, а потом как-то само забылось. А с Хонджуном они не дотянули и до полугода отношений, но уже три месяца он не может прийти в себя. Как вообще можно прийти в себя, когда у тебя чуть ли не ломка случилась, когда он ушел от него под благородным предлогом: «Я не хочу испортить тебе жизнь». Да лучше бы испортил, но был рядом. Понимает ли Сонхва, что так рассуждать неправильно? Более чем, но ничего с собой поделать не может. Да и если честно, не хочет. Его лучший друг посоветовал как-то отвлечься так, чтобы Хонджун быстрее забылся. Но проблема в том, что он не хочет забывать ни о чем. Наоборот, Сонхва хочет сохранить его в своей памяти как можно дольше. Сообщение о том, что самолет приступил к снижению, открывает в нем второе дыхание. Сонхва складывает дизайнерские шорты в свой рюкзак, потому что не хочет снова светить трусами, притягивая еще один липкий взгляд этого извращенца через пару рядов. Это мужик прошел мимо него, в наглую его осматривая, раз двадцать за полет. Мысли о своем уже бывшем парне его оставляют ненадолго, пока он радуется, что эта бесконечная пытка полетом закончилась почти. В следующий раз он предпочтет лететь с тремя пересадками, но короткими рейсами, если его вдруг еще раз пригласят куда-то в Европу. К счастью, несмотря на ажиотаж в аэропорту, охраны достаточно, и он в безопасности добирается до машины. Хонджун снова заползает в его голову и терзает. Сонхва вспоминает, как они познакомились. Они тогда оба возвращались в Корею: Пак из Токио, Ким из Лос Анджелеса, в одно время. А еще в это время вылетала на гастроли одна из самых популярных айдол-групп. Фанатов было столько, что контролировать их было почти невозможно. Сонхва потерялся в толпе и сходил с ума в надежде, хотя бы выбраться на улицу. Пока его не схватил за талию тот, кого Пак видел на экранах и лишь единожды вживую на концерте, куда тайком пришел, не сказав даже менеджеру. Не сказать, что Ким Хонджун был его кумиром, но его первый полноформатный альбом, выпущенный после трех лет карьеры как сольного рэп-исполнителя (до этого он много лет писал для айдолов), задел его за душу так сильно, что трудно было не офанатеться. Поэтому когда он, имея репутацию не самого благопристойного человека, вернулся в толпу, увидев, что Сонхва все больше теряется среди людей, которые чуть ли не разрывали на нем одежду, ломанулся напролом за ним, шансов не очароваться им тоже не было. Хонджун послал нахуй кучку репортеров, которые пытались их заснять уже на парковке, и затолкал трясущегося в ужасе Сонхва в свою машину. Водитель удивленно выгнул брови, но ничего не сказал. — Эй, ты в порядке? Тебя отвезти в больницу? — Хонджун заставил его посмотреть на себя. — Н-надо сказать, что я здесь, — Сонхва не с первой попытки достает телефон из кармана и звонит менеджеру. — Я Ким Хонджун. — Я знаю, я Пак Сонхва. — Я тоже знаю тебя. Скажи менеджеру, что я тебя закину, куда нужно. Лучше нам не выходить сейчас. Хонджун и правда его привез к дому, где Сонхва снимал квартирку. А вечером того же дня заявился с кучей еды навынос и соджу, чтобы отметить знакомство. Паку это не понравилось, но кривая улыбка и запах еды заставили его впустить гостя внутрь. Ким тут же отметил, что для популярности Сонхва, которую он обрел за последние четыре года, он мог бы заиметь жилье по статусу. Он послал его нахер, не рассказывая, как странно привязан к своему жилью. Они обсуждают случившееся в аэропорту, переходят на другие истории из их прошлого как публичных личностей. О еде и выпивке они забывают за разговором обо всем на свете. Потом Хонджун замечает свои альбомы на полке у Сонхва. Ким подразнивает его, пока актер не говорит тихо, что он в восторге от его прошлого альбома, а его концерт был лучшим из всех, на которых ему довелось побывать. В свои двадцать шесть Сонхва не имел опыта секса в первый же день знакомства с человеком, но все бывает в первый раз. Хонджуну он почему-то не хотел отказывать ни в чем, поэтому позволил себя поцеловать. Ким пытался буквально его съесть, иначе этот поцелуй невозможно назвать. — Да где ж ты такой ходил-то всю мою жизнь? — задаёт вопрос Ким, когда они уже абсолютно голые жадно лапали друг друга. Сонхва подставлялся под горячие поцелуи, не сдерживая стонов, и понял, что до этого будто вообще никогда не занимался сексом. Никогда его не вело так сильно просто от поцелуев. Ему даже не нравился раньше такой типаж парней: спонтанные, наглые, тащащие сразу же в постель. Но он охотно позволил Хонджуну отсосать ему, а потом тем же отплатил ему сам. Когда все получили свое, Ким целовал его покрасневшие колени, приговаривая, что сходит с ума от него. И это так странно, что даже немного пугающе. Пак понимал его очень хорошо. Он чувствовал тоже самое. На следующий день его отчитывал директор его агентства за то, что он отбился от своей охраны (хотя это была не его вина), и за то, что оказался в руках Ким Хонджуна, который еще и послал репортера в пешее эротическое. Интернет разрывали заголовки с предположениями о том, какие между ними отношения. Косметический бренд, который хотел Сонхва в качестве лица новой коллекции, даже отказался из-за этого от сотрудничества, потому что у рэпера была присущая таким артистам репутация. Но Паку было всё равно, он читал сообщения от Кима и краснел. Хонджун писал, что скучает по его губам, по телу, по запаху, и это было так пошло, но этим и будоражило всё в нем. Прошлые отношения Сонхва развивались медленно. Его водили по дорогим ресторанам с резиновой едой, дарили неприлично дорогие подарки. Первый поцелуй пришелся как раз на первый снег. Все было идеально, правильно. Но потом он понял, что это было так ужасно картонно. Ким Хонджун же ввалился в его квартиру с дешевой едой из забегаловки, и Паку было достаточно и этого после его поистине подвига в аэропорту. Хонджун вытрахал из него душу не на шикарной постели в пентхаусе, как это было в прошлых отношениях, а на скрипучей кровати средней паршивости отеля на Чеджу, куда увез его в ближайшие выходные. Это была первая авантюра в жизни Сонхва. Хонджун не стеснялся представить его своим лучшим друзьям как своего парня, опять же в отличие от прошлых отношений Пака. Не побоялся заявиться в его агентство со своими юристами и переговорить с директором, чтобы уладить их отношения документально. Маленькая квартира Сонхва вместила кучу вещей Хонджуна, которые тот ненавязчиво таскал с каждым своим приходом. Ким вселял в него уверенность, вытирал сопли, когда он расстраивался, не стыдил за увлечения и слабости и радовался его успехам больше, чем своим. Хонджун находил время в своем не менее загруженном графике, чтобы забежать к нему на съемки или репетиции, чтобы принести какую-нибудь вкусняшку и подарить тайком несколько поцелуев. А Сонхва был на всех его выступлениях, несмотря на то, что ему самому нужно было утром рано вставать. Пак был впервые так сильно влюблен. Он даже не думал, что способен заиметь такие сильные чувства к кому-то так быстро. Да и так обожали его тоже впервые, так что это неудивительно. Сам Сонхва стал завсегдатаем музыкальных студий и площадок, все больше влюбляясь в своего парня и в его искусство. Но всегда есть но. Жизнь Хонджуна была полна всего того, чем грешат, казалось, рэперы всего мира. Доступные девушки и парни, алкоголь, трава и прочие прелести. Но Ким не давал повода сомневаться в себе, да и большую часть времени проводил с ним и даже на тусовки таскал с собой, когда хотелось именно такого рода развлечений. Так что насчет этого Сонхва был относительно спокоен. Куда больше Пака напрягали сомнительные тусовки в сомнительных местах с сомнительными людьми. Какой-то новый человек в команде Хонджуна надоумил его, что пробиться можно только с помощью довольно подозрительных личностей. Сонхва был готов терпеть и это, понимая, что индустрия Кима устроена иначе, что все совсем не просто. Поэтому он пережил всплывшие фотки Хонджуна у клуба с двумя полураздетыми моделями, одна из которых явно настойчиво пыталась его засосать, а пьяный Ким не сопротивлялся. Сонхва мог пережить своего парня, буквально не стоявшего на ногах после очередной тусовки с человеком, который должен был якобы помочь ему наладить связи с каким-то крутым американским продюсером, а потом еще три дня отходившего от этого. И даже был готов стерпеть то, что Хонджун оказался на больничной койке из-за наркотиков, которыми его накачали и почти засняли с ним и несовершеннолетней и не менее обдолбанной девчонкой порно. Если честно, Сонхва потерял столько нервных клеток в ту ночь в больнице, что думал, что умрет первым. Особенно когда в палату заявились полицейские в надежде опросить Кима, но тот все еще был без сознания. Пак полагал, что Хонджун оставит идеи таких вот знакомств, чтобы быстрее продвигаться на мировую сцену. Но тот предпочел бросить его, когда очнулся. «Я не хочу портить тебе жизнь, Сонхва. И отказываться от своей карьеры, ради которой я положил всю свою юность, я тоже не собираюсь. Ты найдешь себе кого-то более подходящего». Вспоминать, как он плакал, стоя на коленях у постели, умоляя его не оставлять, не уходить, Сонхва не любил. Из новостей он знал, что в том клубе творилось нечто действительно страшное, и Хонджуну очень повезло, что с ним не успело случиться непоправимое. А еще повезло проходить по делу жертвой, а не подозреваемым. Это единственное, что успокаивало Сонхва в этой ситуации. Вспоминать о Хонджуне — это все, что оставалось Паку, потому что Ким не шутил и исчез из его жизни, не позволяя ему пробиться обратно. Сонхва никогда не думал, что бывает так больно. Он всегда полагал, что воющие в голос из-за расставания герои фильмов и сериалов — это преувеличение. Он сам это сыграл однажды. Но прочувствовать такое в действительности было ужасно. Понимать, что огромное количество людей прошли через это, порой и не единожды, — это одно, но успокоиться и смириться — это совсем другое. Прошло три месяца, не самый маленький срок, но он все еще плакал почти каждый день. Плакать по Хонджуну стало неотъемлемой частью его рутины. Его не первого бросили в этом мире. Это не такая уж большая проблема. Но Сонхва казалось, что мир рухнул. Он продолжал хранить у себя дома вещи уже бывшего парня, следил за его соцсетями, перечитывал их переписки, вспоминал все то, что произошло за те месяцы, что они были вместе. Один из сотрудников его агентства пытался привести его в чувства, напомнив, что вот у людей близкие болеют смертельными болезнями, денег нет на еду, а в Африке у многих и крыши над головой нет. Но все, чего добился этот человек, что Сонхва, как скандальная прима, устроил сцену. Больше эту тему с ним никто не поднимал, хотя конечно все вокруг знали, что он такой подавленный из-за Хонджуна. Будто если он перестанет страдать от разбитого сердца, то голодающим и бездомным это как-то поможет. — У тебя есть три часа свободных, потом тебя отвезут на примерку, — говорит менеджер, — а потом можно сходить поужинать, сделать несколько фото. Сонхва прикидывает, будет ли у него время нормально поспать до показа, вроде да, так что он соглашается на все, что предлагает менеджер. Париж в окно автомобиля прекрасный. Со своими недостатками, как и любое другое место, но ничто из этого не рушит тот флер, которым за годы обзавелся это город. Он мог бы быть с НИМ здесь, без печальной пленки наслаждаться атмосферой этого места. В гостиничном номере Сонхва засыпает мгновенно. Поездка так сильно вымотала его, что хочется проспать сутки, но увы, после обещанных трех часов отдыха, его поднимают и везут на примерку. Дизайнеры подобрали ему прекрасный брючный костюм из новой коллекции заранее. Он первый, кто наденет его, какая честь. — Вам что-то не нравится? — спрашивает сама дизайнер на английском, подходя к нему со спины. Сонхва спешит улыбнуться и поздороваться. Последнее, чего ему бы хотелось, — это произвести плохое впечатление. Если этот модный дом захочет с ним и дальше сотрудничать, то это будет огромным плюсом в его карьере. — Нет-нет, это красивая одежда, — Пак старается звучать понятнее. Хонджун специально учил английский и после пары лет практики говорил очень уверенно и понятно, а Сонхва все никак не находил достаточно времени, чтобы его освоить. — Вы смотрите на женскую одежду всю примерку, — женщина мягко улыбается. Он такой очевидный? — А вы мне позволите? — спрашивает он с надеждой, поражаясь собственной смелости. — Конечно, — она ведет его к платьям из новой коллекции. Его агентство не одобрит этот перфоманс, они вообще не сильно были в восторге от его стилевых решений, слишком гендерно-нейтральные настроения, которые могли не понравится их консервативным корейским спонсорам. Хонджун как-то выступал в дуэте с айдолом, который поверх джинс нацепил юбку в клетку. После выступления Сонхва сетовал на то, что ему ничего подобного никогда не позволят, а потом резко заткнулся. Ким ведь тоже может быть против на самом деле женской одежды на мужчинах. Но тот только пошло пошутил на тему юбок, а потом заверил его, что только поддержит своего парня, если тот захочет чего-то подобного. Дизайнер позволяет ему самому выбрать, что ему по душе. Никто в ее команде не косится на него за это, и это приятно. Даже дышится как-то легче. Менеджер напряженно молчит, видимо раздумывая, как сказать об этом руководству, но почему-то не останавливает. Он примеряет несколько платьев, ему приносят еще. Видя его интерес к подготовке, его окружает все больше и больше людей: с обувью, украшениями, прочими аксессуарами. За этой приятной суетой Сонхва даже не замечает, как без лишних раздумий пользуется английским и что менеджер дала команду оператору, что таскался за ними, снова снимать. Теперь Хонджун не поддержит его, когда он выйдет в платье, пусть и с брюками, на большую публику. Но по крайней мере, Сонхва благодаря ему вообще решился на подобное. Когда его везут на ужин, то он замечает много афиш с концертом Хонджуна. Сонхва смотрит, нет ли доступных билетов. Те, что остались, на самых далеких от сцены местах. Он радуется тому, что Ким, будучи таким молодым артистом, уже собрал довольно большую площадку. Пак напишет ему поздравление после концерта. Нужно оно Хонджуну или нет, он поздравит его с первым большим европейским концертом. В ресторане он ест очень много. Менеджер напоминает, что ему нужно следить за собой. Никому не нужно, чтобы завтра у него было отекшее лицо, но Пак находит в себе смелость отмахнуться от нее. Он ел так давно, что готов был съесть слона и бегемота попросить на десерт. Менеджер говорит, что если он не получит положительного выхлопа от своей модной выходки, то ему придется заплатить агентству штраф. От этого он тоже только отмахивается. Да хоть два штрафа. — Ты думаешь, что раз ты так далеко от дома, то можешь себе позволить больше наглости и своеволия, но ты все еще корейский актер. Здесь тебе поулыбаются, но на этом все закончится. Ты нужен кому-то только в Корее, больше нигде, и то, если не облажаешься. А твои недавние связи к этому и ведут, — говорит менеджер. — Замолчите и ешьте, — тихо говорит Сонхва, отправляя в рот очередной кусок говядины. — Дерзости тебя он научил? — Да, — то, как он рявкнул, привлекает внимание всего ресторана. Менеджер от удивления открывает рот. Сонхва практически никогда не позволял себе непослушание. О нем в агентстве всегда говорили, как о самом беспроблемном актере, который всегда делал то, что ему сказали, и соблюдал правила. Видимо, за месяцы вместе Хонджун все-таки оказал на него некое влияние, возможно не самое правильное, но плевать. Сонхва просто надоели нравоучения и ненужные наставления. Гулять по Парижу после ужина он идет один. Делает три тысячи фото города, людей, себя. Когда сил практически не остается, он плетется к стадиону, где будет давать концерт Хонджун и фотографирует его. Вернувшись в отель, он выкладывает только фото стадиона, единственное из сделанных, и устало падает на кровать в одном белье. Дизайнерские вещи кучкой валяются на полу. Кощунство, но он слишком устал. Просыпается Пак на час раньше будильника. Вчера он сделал смелый выбор, но сегодня уверенности уже не так много. Его опять тошнит от нервов, поэтому мысли о завтраке Сонхва откладывает. Поест после показа, пусть это и случится только вечером. Пока его красят и одевают, он еще держится, но в машине становится совсем невыносимо. — Зачем становиться знаменитостью, если вы так боитесь публики? — спрашивает оператор, сопровождающий его в этой поездке. — Кажется, я кое-что забыл, — говорит Сонхва и осматривается вокруг себя, менеджер тоже начинает осматриваться, — а да точно, забыл, когда я спрашивал ваше мнение? Менеджер мечет молнии взглядом, а мужчина теряется и молчит всю оставшуюся дорогу. Да, Пак Сонхва был чертовски нервным, и, вероятно, отправится к психотерапевту снова, когда вернется в Корею, но он терпеть не мог, когда его в это тыкают. Будто ему это поможет. Его телефон вибрирует, письмо на почту пришло. Увидев отправителя, у него еще сильнее трясутся руки. Электронный билет в вип-зону на концерт Хонджуна, присланный им самим. Сонхва тут же просит поменять обратный билет на самолет. Менеджер соглашается, но снова грозится ему серьезным разговором с директором агентства. Но Пака волнует другое. Ким прислал билет на концерт зачем? Из вежливости или хочет его видеть? Они встретятся? Он прислал билет из-за фото? Решил, что так он намекает, что хочет пойти? Если честно, Сонхва и сам не знал, чего именно хотел добиться этой фотографией. Его сердце бьется еще сильнее. Он пытается опустить себя на землю, напоминая себе, что это ничего не значит. Они больше не вместе, глупо на что-то надеяться. Но улыбка невольно расплывается по его лицу. С такой улыбкой он являет себя миру парижской недели моды. Он видит довольно много своих фанатов, которые громко его приветствуют. Сонхва шире улыбается им и машет, пока его провожают в фото-зону. Менеджер просит его показать лицо серьезнее или загадочнее, но он продолжает думать о Хонджуне, который хочет, чтобы он пришел на его концерт, и улыбается. За этими мыслями он забывает тревожиться, что в конечном итоге играет ему на руку. Пак довольно расслабленно фотографируется с другими знаменитостями, которых он раньше видел только на экранах, дает небольшие интервью. Один голливудский актер даже просит его автограф для дочери, которая его большая фанатка. Представленная коллекция не сильно его удивляет, он уже видел ее вчера на примерке, но для приличия он либо снимает на телефон моделей, либо внимательно их рассматривает. После его под недовольные взгляды менеджера везут на афтепати, где он тут же опрокидывает в себя огромное количество закусок. Он такой голодный. А еще вместе с едой Сонхва выпивает пару бокалов шампанского. Это его расслабляет еще больше. КХД: иди в туалет Сонхва роняет телефон, увидев это сообщение. Что? Он перечитывает его несколько раз. Оглядевшись по сторонам, Сонхва так и не видит его. Сердце снова пытается вырваться из груди, пока он почти бежит в сторону уборных. Хонджуна он узнает по уху, потому что все остальное тело скрыто мешковатым спортивным костюмом, кепкой и маской. Ким стоит, облокотившись на стену, не замечая его. Сонхва дожидается, когда незнакомый мужчина выйдет и после тихо прокашливается, чтобы на него обратили внимание. Три месяца. Они не виделись три месяца. Три самых долгих месяца в жизни Пака. Ему не верится, что он и правда сейчас столкнулся взглядами с ним. Сонхва даже приходится тоже опереться на дверь за собой, чтобы удержаться на ногах. Наверно, это так неправильно, что его настолько сильно кроет другим человеком, который и правда не самая лучшая партия для него. Человеком, который сам его оставил, а теперь на другом конце света смотрит красными от плача глазами. Сонхва полагал, что из них двоих рыдал только он сам. Почему же плачет Хонджун? — Прости меня, — хрипло говорит Ким, оттягивая маску на подбородок. Пак пытается сглотнуть ком в горле. Его снова трясет. — З-за что ты просишь прощение? — Сонхва не думал, что это будут его первые слова Хонджуну после трех месяцев разлуки. Ким вытирает глаза и в быстрые несколько шагов преодолевает расстояние между ними. Он тормозит на пару мгновений перед растерянным актером и порывисто обнимает его. Машинально Сонхва обнимает его в ответ. Его нос улавливает запах Хонджуна, и он несдержанно утыкается лицом ему в шею, прижимая его ближе к себе. Из его глаз тоже начинают литься слезы. Сколько раз Пак думал о том, какой могла бы быть их встреча, но ни в одной из его фантазий они не обнимались, плача в туалете на вечеринке после модного показа в Париже. Хонджун сжимает ткань дизайнерского платья на его спине и всхлипывает снова. — Почему ты плачешь? — спрашивает Сонхва. — Я не могу без тебя, Пак Сонхва, — шепчет Хонджун, отрываясь от него, — прости. Ким пытается уйти, но Пак хватает его за рукав. — Да что ты, мать твою, делаешь? Думаешь, можешь прийти, поплакать и уйти? — он срывается на крик, но позже уже тише добавляет: — что ты творишь, а? — Ты бы знал сколько раз я проклял тот день, когда я решил вытащить тебя из толпы в аэропорту! Потому что после этого все нахер перевернулось в моей жизни. Все из-за тебя! — Хонджун тыкает пальцем, пока у Сонхва собираются слезы на глазах опять. — Ты даже не в моем вкусе, но почему я не могу никак от тебя избавиться, а? Ты заколдовал меня что ли? Хонджун зло хлопает ладонью по двери за спиной Пака. — Я не… — начинает оправдываться Сонхва, но его прерывают. — Давай, давай скажи это. «Я же тебе говорил». Давай, скажи, — Ким утыкается ему в грудь головой, — ты был прав. Я смог и без заискиваний перед большими страшными дядями получить то, что хотел, как ты и говорил мне. Скажи теперь, что я тупой придурок. Облегченный вздох срывается с губ Пака. Он ничего не говорит, только снова прижимает Хонджуна к себе. — Я хочу обратно к тебе, — шепчет Ким, тоже обнимая его, — у тебя все так хорошо без меня, и я понимаю, что не должен портить тебе жизнь, но я не могу. Я не могу ничего с собой поделать. — Я люблю тебя, — говорит Сонхва. Это первый раз, когда он говорит об этом. Хонджун поднимает на него удивленный взгляд. Они смотрят друг на друга как завороженные. Ким такой красивый, даже с опухшим от слез лицом. Сонхва гладит его скулы и губы. Он понятия не имеет, чем закончится эта встреча, но на случай, если они покинут друг друга снова, то ему нужно еще раз прикоснуться к прекрасному. — Я тоже, — Ким тянет руки к лицу парня перед собой, — люблю. Я так сильно тебя люблю. Сонхва мотает головой в отрицании, не веря, что слышит эти слова от него. Хонджун тянется и мягко прижимается губами к его. У Пака буквально подкашиваются колени, и он стонет, хватаясь за плечи Кима. — Пойдём отсюда, пожалуйста, пойдем в отель. Просто давай уйдем, — бормочет Сонхва между короткими поцелуями. Ему нужно написать менеджеру, которая ждет его в машине, что он не один, что он уже уходит. Пальцы не слушаются, поэтому он ей звонит вместо того, чтобы писать сообщение, пока Хонджун прячет себя под маской, кепкой и капюшоном. В машине между ними поместится еще один человек. Они сидят так, чтобы не выбесить менеджера, которая то и дело бросает недовольные взгляды на них. Сонхва ушел толком не попрощавшись, после такой неблагодарности с ним вряд ли захотят сотрудничать. Недалеко от отеля Ким шепчет ему, что нужно кое-куда сходить. Отпускать его куда-то хочется меньше всего, но он все равно согласно кивает. Хонджун быстро сжимает его руку и выскальзывает из машины. — Когда ты перестанешь думать членом? — спрашивает менеджер. — Я думаю сердцем, — на ответ актера она морщится и говорит, что сдала его обратный билет и что следующие пять дней у него свободны, но потом его ждет работа над фильмом. У входа в отель его поджидает немного фанатов. Сонхва фотографируется и оставляет автографы, пока не замечает фигуру в черном, что прошмыгнула в отель. Они встречаются у лифтов. Пак облегченно вздыхает — Ким не сбежал, наоборот, поднимает пакет и гордо сообщает, что купил пива и кучу вкусняшек. Раньше они часто так делали. В номере им неловко. Помещение небольшое: Сонхва отходит к двери на малюсенький балкончик, а Хонджун оставляет пакет на тумбе у кровати и подходит со спины к парню. — Что там с тем делом по клубу? — спрашивает Пак, рассматривая почти уже ночной Париж. — Ведется расследование. Меня допрашивали уже четыре раза, но я все еще, к счастью, не перешел в разряд подозреваемых, — отвечает Хонджун, обнимая его, — больше никаких клубов. — Мне нравилось ходить с тобой в клубы и бары с твоими друзьями. Это было весело, — Сонхва кладет свои руки поверх рук Кима на своем животе, — не пытайся менять кардинально свой образ жизни. — Но все же лучше обойтись без тех мест и людей, после которых лежишь под капельницами две недели, — Хонджун горько усмехается, — я думал, что копыта отброшу в больнице. Так хуево мне не было никогда раньше. — Это да, — Сонхва разворачивается в его руках, — ты сказал, что у тебя все получилось и без тех сомнительных мужиков, которых накрыли в клубе. — Ага, — Ким выглядит виновато, — меня всегда уверяли, что честным путем нихрена не добиться, что никому ты не нужен, если у тебя нет связей. Но удивительно, я просто позвонил, просто поговорил, просто провел встречу одну, другую, и, о чудо, со мной захотели сотрудничать. И никаких лишних телодвижений. Готовлю американский альбомчик и тур. — Поздравляю, — Пак искренне радуется за него. Внутри у него падает камень с души. Как хорошо, что Хонджун одумался, и у него все получилось. — А еще я написал непристойное количество песен о расставании и разбитом сердце, — признается он, смущаясь, — не то чтобы они доведены до ума… Мне надо было как-то справляться. Сонхва поднимает его голову выше и целует. Ему все еще не верится, что спустя столько дней они снова вместе, снова рядом, снова разговаривают, снова касаются друг друга. Хонджун отвечает на поцелуй, опуская руки ниже по спине и укладывая их на задницу. Теперь это не просто чмоки, как было на вечеринке. Он наконец-то целуются по-настоящему: грязно, мокро, сплетаясь языками. — Ты все-таки решился на платье, — говорит Ким, опускаясь на пол перед Сонхва. Он берет одну его руку в свою и целует тыльную сторону и запястье. Пак закусывает губу. После этого Хонджун снимает с него обувь и, с довольным видом забравшись ему под платье, расстегивает брюки. Освободив ноги, он целует колени, а потом ногу выше. Сонхва не знает, куда девать руки и за что держаться. Он тихо стонет, чувствуя легкий укус почти на внутренней стороне бедра, и раздвигает ноги шире. — Я купил смазку и презервативы, — сообщает Ким, — на случай, если ты хочешь. — Хочу, — тут же отвечает актер, — надо сначала в ванную. — Ты первый, — Хонджун поднимается с колен и быстро целует его. На трясущихся ногах Сонхва идет к пакету, вытаскивает оттуда смазку и исчезает в ванной. У него натурально болит в груди, потому что все еще не укладывается в голове, что Хонджун здесь с ним. Он сказал, что любит его тоже. Слезы снова наворачиваются на глазах. — Надень его снова, — просит Ким, когда Сонхва заканчивает в ванной, неся в руках платье, — я быстро. Пак хочет сказать, что его вообще-то придется вернуть, так что они не могут ничего с ним делать, но видит полный похоти взгляд Хонджуна и помалкивает. Он чувствует себя неловко, когда сидит в платье на кровати, слушая шум воды. Нужно было сначала поговорить, все обсудить, что теперь будет с их отношениями, что в принципе сегодня происходит, а не лезть в койку. Но думать не хочется ни о чем. Ужасно надоело рассуждать, что правильнее было бы. Правильно сейчас то, что Сонхва сидит в платье из новой коллекции, а Хонджун выходит из душа абсолютно голым. Судя по каплям, что бегут вниз по телу, он даже не вытирался. Член Пака дергается от этой картины. Подойдя ближе, Хонджун завлекает его в новый глубокий поцелуй. Сонхва позорно стонет только от этого, трогая влажное тело парня перед ним везде. Ким спускается поцелуями к шее, задевая зубами золотой чокер, который Пак так и не снял, а потом пытается как можно быстрее расстегнуть ремень на платье. — У меня привстал, как только я увидел первые твое фото в нем в интернете, — шепчет ему в губы Хонджун и лезет руками под платье. Он опускается снова на колени и, задрав платье выше, раздвигает ему ноги. Это напоминает то, что было между ними в их первый раз в маленькой квартирке Пака. До встречи с Хонджуном Сонхва и не знал, что у него такие чувствительные ноги, но теперь задыхается стонами и дрожит, пока Ким то целует, то сжимает, то кусает его бедра. У него стоит так сильно, что Сонхва сам тянется руками к своему члену, чтобы облегчить свое состояние. — Неа, держи руки подальше, сегодня я тебя обслуживаю, — Хонджун действительно сам обхватывает его член, но больше ничего с ним не делает, только дразнит чувствительную головку большим пальцем. Его губы продолжают мучить его ноги, а руки тянутся развязать платье. Откинув полы одежды в стороны, он с нескрываемым вожделением осматривает тело любимого человека. Соски натерлись о не самую приятную ткань. Он касается их осторожно указательными пальцами под высокие, короткие стоны Пака. Хонджун встает на ноги, нависая над Сонхва на вытянутых руках. Парень смотрит на него со смесью любви и страсти, и у Кима натурально едет крыша. Он набрасывается на тело Пака, как умалишенный. Хонджун целует его губы, щеки, шею, кусает ключицы, сжимая руками его бедра и ягодицы и потираясь о него своим членом. Сонхва вскрикивает приподнимаясь немного, когда он опускается ртом на и без того чувствительные после трения соски и по очереди посасывает их. — Я слышал на вечеринке, как два престарелых женатых пидораса обсуждали тебя и чтобы они хотели с тобой сделать, — говорит Хонджун, целуя низ его живота, — я так хотел набить им их жирные морды. Но, Боже мой, они могут только мечтать о тебе, когда я могу сделать с тобой все. — Господи, — Сонхва прячет лицо ладонями. — Ты мой, Пак Сонхва, только мой, — Хонджун берет в рот его член. Если в соседних номерах есть люди, то они, наверняка, проклинают их за стоны и крики. Но плевать, плевать на все. Ким позволяет Сонхва трахать свой рот, наблюдая за ним, раскинувшимся на белоснежной мягкой постели в не до конца снятом платье. Руками он хватается то за его волосы, то за плечи, то за простыни под собой. Пак то сгибается, то наоборот выгибается от переполняющих его ощущений, и совсем теряет голову, когда Хонджун вставляет в него два смазанных пальца. Он знает тело Сонхва лучше, чем свое. Надавив пальцами в нужное место и одновременно насадившись на член почти по основание, он доводит парня почти до исступления. Хонджун не представляет, как прожил без Сонхва три месяца и зачем вообще решил его отпустить. — Х-хонджун-а, я почти… — Ким чувствует это и без предупреждения, — еще-еще-еще. Кончать ему в рот Сонхва всегда было стыдно, как и сейчас ничего не меняется. Почувствовав приближение оргазма, он пытается оттянуть Хонджуна от члена, но тот только активнее работает головой и быстрее двигает пальцами внутри. Сдавшись, Сонхва кончает, а Ким послушно глотает сперму. Хонджун аккуратно вытаскивает пальцы и выпускает член изо рта. От того, как он шлепается о живот, Пак болезненно стонет. У него нет сил даже чтобы как обычно начать возмущаться, когда Ким стирает с его промежности все лишние жидкости. — Ты должен меня трахнуть, — говорит Сонхва, когда ему дают попить воды. — Детка, ты еле языком ворочаешь, — Хонджун гладит его по голове. Вообще-то сопротивляться таким словам очень сложно, особенно когда их произносят с такой мольбой в голосе и взгляде. Сонхва лежит с раздвинутыми ногами, по телу рассыпаны засосы. Испарина выступила. Он выглядит так соблазнительно, что Ким чуть и правда не срывается. Сам он все еще не удовлетворен, но нужно подождать хотя бы минут двадцать. Хонджун ложится, опираясь спиной на подушки. Сонхва, так и не снимая платья, ложится на него между его ног. За такое можно душу продать. Он успевает даже немного задремать, но приходит в себя, когда Сонхва целует его сосок. Только-только спавшее возбуждение возвращается снова. Теперь уже Пак ублажает его. — Так ты трахнешь меня все-таки? — спрашивает он, находясь так близко к его лицу, что их губы задевают друг друга, пока он говорит. — Да, — Хонджун тянется за презервативами и чуть не роняет их, так торопится. Сонхва собирается все-таки раздеться окончательно, но Ким его останавливает. — Оставь, — просит он, усаживая Пака себе на бедра. — Что будет, если я надену короткую юбку? — спрашивает парень, щедро выливая смазку на член. — Я умру от перевозбуждения, — Хонджун громко стонет, когда Сонхва насаживается только на головку, — или это случится сейчас. Он хватает Пака за бедра, управляя его движениями на его члене. Хонджун всегда отмахивался, когда его очень сильно влюбленный друг, немного выпив, начинал загонять, что секс по любви совсем другой, но с Сонхва он убедился, что все это время ошибался. Помимо сексуального удовлетворения было еще что-то, что приводило его к удовольствию, которое раньше ему было недоступно. Сонхва, неритмично двигающий бедрами, гонясь за удовольствием на его члене, — картина, вид которой трудно было вынести. Заставив его лечь на себя, Хонджун срывается на бешеный темп, слушая, как скулит его парень ему в шею, обдавая ее горячим дыханием. Ким шлепает его по заднице несколько раз прежде чем преступно быстро кончает. — Мне кажется, — говорит Сонхва, — теперь я понял, что значит, бешено трахаться. Вместо ответа Хонджун выходит его него под высокие охи, и бросает использованный презерватив на пол. — Если хочешь, — Ким протискивает руку между ними и сжимает снова возбужденный член Пака, — можешь меня тоже трахнуть. — Что? — Ну я тоже не просто мылся, так то если хочешь, то давай. У Сонхва загораются глаза. Он довольно резво слезает с его бедер и раздвигает ему ноги, пихая под задницу одну из подушек. Парень сладко целует его в губы, решив все же еще немного растянуть его. Хонджун вряд ли припомнит всех людей, с которыми трахался, но свой зад он доверил только Сонхва. С ним он был готов быть сверху, снизу, слева, справа, где и как угодно. — Давай, детка, поторопись, — просит Ким и самостоятельно натягивает на член парня презерватив. — Ты такой горячий, Хонджун-а, — они стонут друг другу в губы из-за первого толчка, — так узко. — Вот не надо мне такого говорить, — у него краснеют уши. — Ты сам мне такое говоришь, а мне нельзя? Хонджун мечется по кровати от ощущений. Сонхва двигается в нем размеренно, сам же стонет от каждого толчка. Целует его, куда може дотянуться и медленно надрачивает ему. Рассматривая из-под прикрытых век своего парня, Ким думает, что готов всего себя перекроить, только бы больше не расставаться с ним. Он болен Сонхва. Он думал, что им будет лучше порознь, но нет. Не будет. Им нужно быть вместе. Это судьба. — Я люблю тебя, — еще раз говорит Ким, поддавшись чувствам. Сонхва на секунду останавливается, но быстро приходит в себя и продолжает, расплываясь в смущенной, но довольной улыбке. — Я тоже тебя люблю, очень сильно люблю, — поцелуй, — не вздумай меня бросить снова. — Только если ты сам попросишь и то… — Сонхва затыкает его рукой. Приближаясь к оргазму, Пак выходит из него и переворачивает его на живот, а потом дергает за бедра, ставя на колени. Хонджун немного теряется, раньше он никогда так никогда не делал. Сонхва ускоряется, целуя его спину. Он тянет руку к члену Кима, но тот просит его не отвлекаться. Хонджун помогает себе сам. Он кончает себе в кулак, пока его парень кончает в нем. Скажи кто-то ему об этом год назад, он бы послал этого человека далеко и надолго.

***

На нем нет кепки и маски. Сонхва стоит в вип-зоне и подпевает каждой песне, что есть силы, пританцовывая и размахивая лайтстиком. Концерт Хонджуна еще не успевает закончится, когда менеджер уже присылает ему ссылки на заголовки и посты в интернете про актера Пак Сонхва на концерте рэпера Ким Хонджуна. Плевать. Ему хочется быть открытым настолько, насколько позволяет его положение. И смотреть концерт своего парня, не скрываясь, — это то, что он может себе позволить.