Смерть ему к лицу

      Закат был фантастический: нежно-розовое небо, точно щечки Человека-паука после хорошей заварушки с грабителями, затейливо испещрили насыщенные золотые, оранжевые и сиреневые полосы, будто кто-то специально размалевал полотно небосвода как можно более хаотично. Если бы за это дело взялся Дэдпул, получилась бы невменяемая хуйня типа тех картинок, что показывают психологи на своих приемах, с просьбой увидеть на них что-то осмысленное. Природа же постаралась на славу. Над горизонтом висели аккуратные, круглые облачка, формой напоминавшие задницу Капитана Америки — Уэйд лишь тоскливо вздохнул, надолго залипнув на них.              Иногда Уэйд думал, что такие удивительные закаты — своеобразный способ природы отпраздновать падение столь бесславно завершившегося ига человеческого доминирования на Земле. А может, такая красота была особенно явственной на фоне постапокалиптических пейзажей: полуразрушенных зданий, покрытых толстым слоем блеклой ржавчины, покореженных машин, гниющих остатков деревьев, не переживших Катастрофы, и пробивающихся повсюду ростков новой жизни.       В этом мире сдохло все, кроме него. Или почти все.       Уэйд невесело хмыкнул, покачивая ногами над пропастью — почти как в старые добрые времена, только Спайди под боком не хватает, да парочки ароматных свертков из «Тако Белл». Правда, чудом сохранившаяся высотка мало напоминала те фешенебельные небоскребы, на крышах которых они зачастую тусовались раньше с Паучком: от силы шесть этажей, плюс выглядит так, словно дышит на ладан и вряд ли переживет очередную сильную грозу, которые стали достаточно частым явлением после Катастрофы. Забавно, но природа будто и правда пыталась смыть с себя всю скверну старого мира. Тем страннее выглядело то, что он все еще жив. И будет жив еще примерно вечность.       От мыслей о сочных чимичангах в животе недовольно заворчало: Уэйд вдруг осознал, что не может вспомнить, когда он ел в последний раз.       «Вот только от голода мы еще не умирали!», — заскулила Желтая.       «Самый мерзкий способ. Предлагаю просто свалиться с этой халупы — и то поприятнее будет!», — процедила Белая.       «С такой высоты мы вряд ли умрем. Только кости переломаем»       «Вот я и говорю, лучше это, чем сдохнуть от голода!»       Таблички тоже были вялыми. Зачастую Уэйд не слышал их по нескольку часов, и если раньше он многое бы отдал за возможность вытурить этих мозгоебок из своей головы хоть на пару минут, то теперь исчезновение голосов вызывало тревожное ощущение одиночества.       «Вот опять разнюнился! Может, стоит взять яйца в кулак и наконец-то навестить Логана?»       «Да он же нас на дух не переносит!»       «Зато у него стопудово есть нормальная еда, а не то говно, что мы и то хрен знает когда жрали»       «О, так сейчас и собачья еда стала ничего так, ага?»       Таблички похехекали, но без особого энтузиазма. Уэйд тоже не разделял их сомнительного веселья. Закат медленно терял свои краски, темным потрепанным пологом на небо наползала ночь. Сквозь его прорехи начали тускло поблескивать звезды. Слова табличек о Логане неожиданно остро задели его.       Уэйд не знал, что хуже. Остаться единственным выжившим на планете или же выжить вместе с человеком, который знать тебя не желает?       «У вас вечность впереди, он еще вполне может поменять свое мнение!», — неуверенно проговорила Желтая.       «На еще более худшее? В последнюю нашу встречу он утопил нас в том смрадном ручье», — Белая скептически фыркнула.       «Если бы этот придурок держал руки при себе, этого бы не случилось!»       «Так ты же сама подуськивала его ущипнуть Росомаху за зад, пока мы собирали тех странных моллюсков!»       «Так, по-твоему, это я виновата, что этот ебанутый повелся на провокации? Тем более зад был отменный, ради такого стоило и умереть разок!»       «Ага, если бы только разок!»       «Мы дохнем чаще, чем жрем, не все ли равно?»       «Ой как же охота жрать!»       Жрать правда хотелось. Уэйд вновь попытался вспомнить, когда был его последний прием пищи. Вчера? Позавчера? Судя по громкости урчащего желудка — как минимум неделю назад. Частичная амнезия — вечная спутница Дэдпула, но после Катастрофы эта проблема значительно усугубилась. Что говорить, если даже сам Апокалипсис никак не запечатлелся в его памяти: лишь только смутные, бредовые обрывки, никак между собой не связанные. Мозг будто нарочно избегал этих явно травмирующих воспоминаний, так что единственное, что он ощутил, придя в себя, — огромное, как самомнение Тони Старка, чувство потери.       «А у Старка явно не только самомнение огромное…»       «Это уж наверняка!»       — Захлопнитесь! — проворчал Уэйд, удивляясь их сегодняшней активности. Видимо, почуяли его слабину и начали атаку: глядишь, поднажмут посильнее, и он устроит им внеочередное Рождество — почти так же сильно, как ебать ему мозги, они любили его визиты к Логану.       «Вау, оно разговаривает!»       «А мы уже было думали, что ты все, крыша окончательно улетела. Завязывал бы ты с отшельничеством, Уэйд. Одиночество — плохая подруга»       — Зато Росомаха — отменная, хочешь сказать? — хохотнул Уэйд, неспешно поднимаясь на ноги и разминая затекшие конечности.       Небо, точно впитав в себя убойной дозы чернил каракатицы, окончательно лишилось всех ярких оттенков. С востока неожиданно подул холодный ветер, в считанные мгновения пришедшие с ним тучи заполонили небо, полностью спрятав проступившие было звезды. Погода менялась стремительно: единственное разнообразие, доступное ему в этой бесполезной и бессмысленной жизни.       Хотя нет, не единственное. Был еще Логан. Общение с ним последнее десятилетие — тот еще сюрприз. Никогда не знаешь, что может выбесить его на этот раз (спойлер: все что угодно). Никогда не знаешь, от чего умрешь в следующее мгновение.       Конечно, можно было бы попробовать наладить с ним контакт и задушевно пообщаться, выяснить, отчего он на него настолько зол, но…       Это было бы слишком просто.       — Ну все, сучки, поздравляю, вы добились своего. Мы идем к Росомахе! — пафосно объявил Уэйд, опасно вставая на самый край крыши и разводя руки в стороны, будто хотел обнять весь мир.       В глубине черной клокочущей тучи ослепительно сверкнула молния, таблички ликующее завизжали, радуясь принятому решению, и в это же мгновение Дэдпул прыгнул вниз. Восторженный визг табличек сменился испуганным, Уэйд дико засмеялся, чувствуя яростно забурливший в крови адреналин. За секунду до его падения раздался гром: оглушительно рокочущий и зловещий.       Таблички ошиблись: смерть наступила мгновенно.       Когда Уэйд пришел в себя, ярко светило солнце. Палящие лучи обжигали кожу, все тело покрылось неприятной испариной. Обычному человеку радиационные лучи смогли бы нанести куда больше боли или вреда, но и обычный бы так долго на Земле не задержался. Кое-как поднявшись на недавно сросшиеся ноги, Уэйд задумчиво почесал лысый затылок. Он собирался что-то сделать перед тем, как в очередной раз подохнуть. В новом мире, где не осталось людей (во всяком случае, поблизости, а где-нибудь в Китае или Индии, не исключено, что население сумело не только уцелеть, но и размножиться), смерть стала главным развлечением. Были ещё кинотеатры и по кругу просмотренные фильмы. Выбор был так себе, человечество умудрилось сдохнуть в самый неподходящий момент. Неужели нельзя было оставить более ценное наследие? Или хотя бы работающий интернет с порнухой?       «Логан!»       «Мы хотим к когтистому!»       Точно, он собрался навестить старого друга. Путь предстоял неблизкий. Перекусив какой-то давно стухшей консервной банкой и через некоторое время выблевав все обратно, Уэйд бодро отправился в дорогу. Из самого доступного транспорта остался разве что велик. Да, он был не так крут, как его прежняя красотка, но кого теперь удивлять. Зато какая забота об экологии! Топливо во всех тачках, да и колонках в максимальной близости, давно израсходовано. Возможно, причина тому мощный взрыв, который Уэйд организовал на второй год одиночества.       «Зато было весело!»       «Но план был дурацкий»       «Да, из космоса нас никто не заметил»       «Это потому, что он не Том Хэнкс, его спасать на корабле никто не будет»       «И у него нет волейбольного мяча, но зато есть мы!»       «Хэнкс своего Уилсона проебал в море, а мы с этим дебилом навечно!»       Таблички, взбудораженные его грядущим визитом к Джеймсу, трындели между собой не умолкая. Прок в этом, впрочем, был: отвлекали от голода.       Логан, следуя своей звериной природе, свил гнездышко вдали от разложения былой цивилизации и пришедших в негодность высоток. Раньше там был густой лес с вековыми дубами и высокими елями, полноводная и бурная река наполнена рыбой, а вокруг пели птички и еблись зайчики. После Катастрофы лесной массив заметно поредел, как и животное многообразие. И все же, десятилетие спустя, природа начала приходить в себя. Выросли новые деревья и кустарники, а на остатки луны выл уже не только вконец одичавший Росомаха.       Рукастый старикан построил себе дом, завел огород (Уэйд своими глазами видел, как Логан поливает цветочки), но в гости ни разу не позвал. Уэйду приходилось импровизировать и являться без спроса: в конечном итоге, даже при очень большом желании (а откуда бы ему взяться) позвонить он не смог бы. А как еще предупредить о своём визите параноидального отшельника? Послать к нему ворона? Оставить катаной послание на любимом дереве Джеймса? Или обоссать ближайший куст? Да и прояви Уэйд вежливость, Логан, один хуй, его визиту бы не обрадовался.       «Лучше ебни этого борзого воробья, и пожрем наконец»       «Предлагаешь ему сожрать птичку живьем и с перьями?»       «Будто он так ни разу не делал!»       — А это идея, — тихо пробормотал Уэйд, прикидывая шансы. Огромная птица на заваленной линии электропередач подозрительно уставилась на него в ответ. Уэйд не был силен в орнитологии, но черта с два эта огромная потрепанная хуйня была воробьем. Жрать, конечно, хотелось все так же, но разве мог он заявиться на порог к старому другу с пустыми руками? Логан обязан оценить его презент!       «Ты не серьёзно!»       «Если ты не сожрешь воробья, мы успеем ещё разок сдохнуть до конечной цели!»       «Тушку заберут падальщики, а наш труп изнасилуют дикие собаки!»       «Хоть какой-то секс светит»       Таблички мерзко и в унисон захихикали. Уэйд в целом был с ними солидарен — какой толк в бессмертии, если нормально нельзя ни пожрать, ни потрахаться? А единственная живая душа, с которой можно было порыдать о былых временах и использовать слезы вместо смазки — строила из себя недотрогу и от дружеского перепихона отказывалась. И ладно, если бы Логан был исключительно по рыжим девочкам! Целку Росомаха врубил именно тогда, когда иных вариантов у Уэйда не осталось. Дрочить за эти годы осточертело, и ручной работой он занимался, чтобы окончательно не свихнуться от беспросветной тоски и не потерять навык. Ну, а какие ещё могут быть развлечения, когда проебано буквально все?       «Может, из-за радиации у него не встает?”— предположила Желтая.       «Или он завел себе волчицу и обещал хранить ей верность?»       — Тихо, — проворчал Уэйд.       За бессмысленными спорами и не радужными размышлениями, он не заметил, как оказался на месте в приглушенном свете сумерек. Подстреленная птица болталась за спиной, поблизости ни души. Что очень странно. Наверняка Логан опять врубил Белоснежку и попиздел со зверюшками, чтобы в пределах его владений шкуру не терли. До дома было рукой подать, только белого заборчика не хватало.       «Ты помнишь про капканы?»       — О да, — Уэйд хмыкнул. — Не думаю, что старый отшельник их убрал.       Дэдпул давно изучил расположение всех древних ловушек, которые Росомаха расставил вокруг дома. Мутант не боялся случайных гостей или хищников — это все делалось исключительно для Уэйда, который был безмерно тронут таким вниманием.       Уэйд и правда соскучился по Логану и живому общению, поэтому решил порадовать его дважды: птица имеется, осталось лишь угодить в капкан. Вдруг Джимми настолько впечатлится, что не просто не прогонит прочь, как десятки раз до этого, но накормит ужином и даже нальет своей фирменной бражульки? Бухнуть Уэйду хотелось даже больше, чем цивилизованно пожрать.       Капкан он выбрал самый ближайший к дому. Под истеричное улюлюканье табличек, стремительно влетел в ловушку и весьма правдоподобно завизжал от боли: расщелкнуть проржавевший капкан можно было только потеряв часть левой ноги.       Логан встречать гостя не спешил. В окнах дома мелькали блики огня, в воздухе витал аромат жареного мяса, где-то недалеко протяжно блеяла козочка. Романтика, да и только. Росомаха не мог не слышать его скулеж, но на помощь не стремился. Уэйд совсем приуныл.       «Может, просто не надо было пиздить его адамантиевую пулю?»       «Ты сама ему это посоветовала!»       «Логан бы давно ее использовал по назначению, и мы бы остались совсем одни!»       — Что ты здесь забыл? — лениво поинтересовался Логан, широкими плечами загораживая дверной проем. И говорил ведь негромко, но Уэйд все равно прекрасно слышал эти сексуально-угрожающие интонации. Ух, даже встал.       Жизнь в лесу определено пошла на пользу Росомахе. Может, он стал более волосат и в целом схож с собратьями по мощным когтям, но явно выглядит моложе, чем до Катастрофы. Серьёзно, сколько ему лет? Сто? Двести? А так больше сорока и не дашь. А Уэйд бы дал, только Логан нос воротит.       — Соскучился, — жизнерадостно пропищал Дэдпул. Логан негромко рыкнул. — Сделай так еще раз!       — Я разве не говорил, чтобы ни одной твоей конечности рядом не появлялось?       «Какой-то он унылый»       «Может, надо было прийти в платье? Логану ведь нравятся изысканные дамы!»       — Я с подарком! — заискивающим тоном произнёс Уэйд, тряхнув дохлую пташку. Логан протяжно вздохнул, но, что странно, не попытался его добить.       — Черт с тобой, — будто бы смирился мутант, и развернулся в сторону дома.       — Помочь мне не хочешь? Моя бедная ножка угодила в твою ловушку! А могла бы уже обвиваться вокруг твоей спины или покоиться на твоём сильном плече — как тебе больше нравится! Все ещё никак? Ну Логан! Джимми! Подожди! — Уэйд предпринял попытку вырвать отмирающую конечность из цепких оков, пока Росомаха наблюдал за ним со смесью отвращения и веселья. — Я не справлюсь сам! Этот капкан такой же крепкий, как твой чле…       Уэйд как-то сильно дернулся, и видавший лучшие годы капкан рассыпался.       «Неловко»       «После этого он тебе точно не даст. Лошара»       «Даже если ты нацепишь рыжий парик»       Дома у Логана было уютно. Когтистый притащил из города мягкие кресла, расположив их у камина, на окнах висели миленькие голубенькие занавесочки. За пару лет Росомаха, похоже, всерьёз увлёкся резьбой по дереву: Уэйд заметил много декоративных фигурок, в том числе весьма отдалённо похожих на Людей Икс (просто у Уэйда шизофрения, видеть то, чего нет, ему не привыкать). Но больше всего взор привлекала огромная, чуть ли не занимающаяся всю вторую комнату, кровать. И как только Логан ее втащил? Может, просто дом строил вокруг этой божественной и наверняка очень удобной койки? Смотрелась она крайне дерзко в этой обители целомудрия старой волосатой девы. И отчего-то казалась до боли знакомой.       «Лучше бы он позволил тебе смять эти простыни»       «Втрахал в кровать»       «Она наверняка немного поскрипывает, если взять нужный темп»       «И бьется об стену»       «А Логан ведь очень сильный, можно ли, трахаясь, прорубить этой койкой окно в лес?»       — Бляяяяядь, — проскулил Уэйд. Росомаха не обратил на него ни малейшего внимания, занимаясь своими делами. — А чем он занят кстати?       «Ощипывает твой подарок»       «Посмотри на эти плечи и сильные руки. Вот бы они оказались на твоем изуродованном теле!»       Уэйд предпочёл отвести взгляд от Логана, сосредоточившись на интерьере, подмечая незначительные с виду детали, вроде стопки комиксов. Похоже, Росомаха передергивает на самого себя, свою былую супергеройскую версию. Ну или на Ксавьера, как знать. Не то чтобы Уэйд в принципе хотел это знать, разве что немного. Всех этих милых деталей интерьера он прежде не видел: в последний раз внутри дома Уэйд был, когда тот ещё строился, несколько лет назад. Логан пытался врыть его в фундамент, но в какой-то момент осознал, что пиздлявая опора его тихому лесному местечку не нужна, и вышвырнул его прочь.       «Славные деньки!»       «А помните этот рык Логана? Уэйд отлетал со знатным стояком!»       Уэйд предпочёл проигнорировать споры возбужденных Белой и Желтой. Его взор вновь устремился к кровати. Почему-то он был уверен, что прежде на ней лежал. Или скакал. Но смог бы он забыть об этом?       «Исключено»       «Если бы Росомаха трахал нас, мы бы не забыли»       «Или Уэйд его»       «Да какая разница, это лучше, чем эта унылая дрочка на светлый образ Спайди»       «А считается ли такое передергивание некрофилией? Паучок давно мертв, Уэйд дохнет постоянно»       — Утром уйдёшь, — Логан весьма вовремя поставил перед ним миску чего-то выглядящего крайне неаппетитно, но с божественным ароматом. Слюнки так и бежали, даже таблички притихли в предвкушении настоящей еды.       На вкус каша оказалась даже лучше ожиданий. Уэйд порнографично стонал, уплетая за обе щеки. Логан снисходительно посматривал на него из второго кресла, неспешно попивая что-то спиртосодержащее из кружки с единорогом. Какого хуя вообще? Пока он мучается от постоянного голода, жрёт кого и что попало, Росомаха буквально шикует?! Нормально жрет и гонит самогон? Ещё и траходром этот! Вот что значит огромный жизненный опыт.       — А мы успеем порезвиться на твоей шикарной койке? — промолчать Уэйд не мог. Логан хмыкнул, но ответом Дэдпула не удостоил. — Как вообще дела? Цветочки там, огородик? А можно добавочки?       — Сам наложи.       У Логана редко бывало настолько хорошее настроение, грех не воспользоваться! Пока Уэйд не обременял себя перекладыванием еды из котла в тарелку, таблички возбужденно спорили: не Рождество ли сегодня часом и позволит ли Логан посидеть на своих коленях в честь праздника.       — Почему ты все ещё носишь его? — Логан прервал ожесточенные баталии, кивком головы указывая куда-то в район паха Уэйда. — Я про костюм, дубина.       — А-а-а! Привычка.       Костюм Дэдпула представлял из себя жалкое зрелище: рваный, потертый, едва узнаваемый. Уэйд честно пытался приводить его в порядок, зашивал, однако потом плюнул — сойдёт и так. Маску предусмотрительно таскал в кармане. Вдруг какой человек выжил и его лицо доведёт бедолагу до инфаркта? Зверюшкам и Росомахе не привыкать. А в случае чего он всегда сможет сказать, что это радиация сделала из него красавчика. Логан вот сидел в джинсах и футболке. Очень обтягивающей, надо признать. Литые мышцы и мускулы заставляли Уэйда возбуждено сглатывать.       «А помните его овечью шкуру? Куда он ее дел?»       «Для особых случаев наверное»       «Идеально подойдет для игр в заплутавшую овечку и решившего ее наказать пастуха»       «Или волка, который сначала ее межвидово выебет, а затем сожрёт»       «О, дааааа»       Уэйд побился головой о шкафчик. Таблички, разозлившись, принялись орать во все горло. Возбуждение и психоз — верные спутники последние годы.       — Ляжешь на диване, — вновь послышался голос Логана.       — Но почему не на этой кровати? — проскулил Уэйд. — И места много, и столько вариантов для развлечения!       — Не мечтай, — ехидно отозвался Логан. И с каких пор он стал такой букой?       — Подожди, но у тебя нет никакого дивана!       — Он на улице.       Тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений: не выйдешь за дверь сам — выйдешь по частям. Уэйд решил не рисковать. Может, утром Логан опять будет благосклонен и позволит тут пожить. Быть одному осточертело.       Никакого дивана на улице не оказалось. Как и в сарае, как и в огороде. Уэйд печально вздохнул. Походил кругами, решив поспать на земле. А потом вдруг обнаружил себя влезающим в окно спальни. Преступление ночевать на холоде, когда в шаговой доступности такая кровать! И похуй, если с Логаном не обломится! Зато поспит как человек.       О чем Уэйд забыл, так о молниеносной реакции Росомахи и его крайне чутком слухе. А еще о том, как же это больно, когда тебя насквозь дырявят адамантиевые когти.       «Пиздец.»       Просыпался Уэйд мучительно: ему снился взрыв. Взрыв никогда не был основным сюжетом его снов. Обычно ему снилась разнообразная и ничего не значащая чушь: катание на радуге, скакание на Логане, еда. Еда, кстати сказать, была достаточно частой гостьей его трешовых видений. Однажды он увидел во сне кетчупопролитную войну между людьми, облаченными в костюмы пепперони и людьми, завернутыми в лепешки чимичанг. Уэйд считал, что в этом сне поднимается глубокий философский вопрос, основанный на его извечном мучительном выборе, что лучше: чимичанга или пицца? Уэйд всегда был уверен, что его сердце принадлежит исключительно этим сочным мексиканским красоткам, но когда он спустя некоторое время после Катастрофы обнаружил в одном полуразрушенном магазинчике чудом сохранившуюся морозилку, битком набитую пиццами — уже давно растаявшими, но еще не стухшими, его сердце-таки дрогнуло. Он весь вечер жарил их на костре, а потом всю ночь жрал, так что к утру у него буквально случилась пищевая кома и его вырубило на несколько дней.       «Это было одно из лучших мгновений этой сраной и отвратной постапокалиптической жизни!»       «А как же тот раз, когда мы подглядели, как Логан голышом купается в ручье? Его сексуальные лохматые изгибы до сих пор будоражат наше сознание!»       «Это когда мы сперли его одежду, а потом Роси долго гонял Уэйда по лесу, пока тот изображал из себя Беллу Свон и истошно орал, что Эдвард будет мстить? Если ты про это, то да, надо будет пересмотреть свой топ!»       «Эх, славное было времечко…»       Взрыв периодически врывался в сновидения Уэйда без каких-либо предпосылок и вплетений в сюжетную линию. Вот он резвился с Росомахой на его шикарной кровати, а уже в следующую секунду перед его глазами расплывалось красное марево, его разносило на молекулы, и он стремительным рывком возвращался в реальность. Вот прямо как сейчас.       «С учетом этого волшебного сна, я опять настаиваю на том, что Логан убивает нас не просто так!»       «Мы же уже обсуждали это! Ни при каких обстоятельствах мы бы не забыли о сексе с ним!»       «А вдруг он делает это с нашим трупом?!»       «То есть ты хочешь сказать о том, что Логан — конченный мудак?»       «Думаешь, нет?»       «Я думаю о том, что единственная конченная в округе — это ты!»       «Уэйд такой: ну да, ну да, пошел я нахер!»       Уэйд со стоном потряс головой, надеясь вытряхнуть из нее бред табличек. Где-то неподалеку раздался приглушенный петушиный крик, безмерно удививший бывшего наемника: Росомаха что, еще и кур разводит? Но прислушавшись повнимательней, он понял, что это всего-навсего вскрикнул Логан, угодивший в один из своих капканов, который Уэйд разместил на крыльце ночью, не особенно веря в свою удачу. Сдавленный мат старого друга являлся лучшим доказательством того, что все прошло успешно. В голове довольно захехекали таблички, да и у самого Уэйда на душе приятно потеплело. Все-таки встреча с приятелем пошла ему на пользу, и жизнь на парочку процентиков стала терпимее. По крайней мере, разнообразила его деятельность: сейчас, помимо смертей, вечных поисков еды и созерцания природы, он мог еще и строить козни Логану.       Уэйд наконец-то распахнул глаза и тут же скривился. В лицо ударил противный тусклый свет: рассвет был серым и отвратительным. В раскинувшееся над ним небо будто стошнило Халка; сквозь свинцовую пелену слабо пробивались солнечные лучи, придавая тучам какой-то особенно неприятный инфернальный оттенок.       «Не слишком ли много внимания рассвету, гёрлз? То описание заката на полстраницы, то теперь это!»       «Да уж, фикрайтеры нынче совсем обмельчали! Как природу описывать, так они словесный понос остановить не могут, а как суровый мужской секс организовать — съебывают в кусты, попутно вбросив мерзкие некрофильские намеки!»       Пахло очень странно: скошенной травой, сыростью и сладковатым душком. Приподнявшись на локтях, Уэйд понял, что находится в огороде, а спальным ложем для него стала небольшая, но мягкая гора сорняков — видимо это и был тот уличный диван, который Логан любезно предложил Уэйду в личное пользование. Доброта и гостеприимство старого мутанта подкупали. Что за душка!       Ложе располагалась чуть поодаль от грядок, а сами грядки тоже оказались весьма примечательными: высокие, покрытые зелеными всходами, они явственно напомнили Уэйду могилы. То ли старикан косплеил кладбище своих убитых подружек — это история из прошлого до сих пор казалась несколько жутковатой (если бы у Уэйда имелись волосы, они обязательно бы зашевелились), то ли просто придумал новую технологию посева. Если последнее, то Логан сильно просчитался: судя по горе сорняков и карликовым всходам, это дело пошло у него не то чтобы успешно.       Клумба с цветами тоже была, правда цветы были странные: сизые, с голубоватыми прожилками, такие Уэйд видел впервые. Рядом с ними стоял небольшой чан с водой и ржавая леечка, растрогавшая Уэйда чуть ли не до слез. Клумбу окружали густые колючие кусты, сплошь усыпанные ярко-красными ягодами, которые так и просились в рот, из чего Уэйд заключил, что они явно ядовитые. Не паучье чутье, конечно, но уж какая-никакая чуйка у него тоже имелась. Да и кроме этого, пару лет назад он действительно обоссал кусты старого приятеля, после чего Росомаха в ярости их уничтожил (его тоже хотел, но Уэйд оказался быстрее). Вполне возможно, что этот старый когтистый параноик посадил новые растения специально для него — мол, приятного аппетита, дорогой, а потом сдохни. Такая месть через года чрезвычайно умилила Дэдпула. Старичок думает о нем, ну что за прелесть!       С кряхтением поднявшись, Дэдпул разглядел, что в небольшом отдалении от кустов и грядок возвышалась достаточно вместительная теплица, явно сделанная из говна и палок (и тоже смутно напомнившая бывшему наемнику усыпальницу), а по бокам от нее расположились небольшие парнички. Внутри них тоже что-то упорно росло и зрело, на радость престарелому фермеру.       Все-таки, как ни крути, хозяйство у Логана было впечатляющим.       «Да мы ведь и никогда не крутили, о чем ты?»       «Мы сейчас об одном и том же хозяйстве говорим, не?»       С неба мелко и противно заморосило. Уэйд с надеждой перевел свой взгляд на крепкий, украшенный аккуратной резьбой дом Росомахи, увидел уютно стелящийся из трубы дымок, зазывно распахнутые ставни и слабо трепещущие на ветру голубые занавесочки. В душе волком взвыло одиночество: Уэйд подумал о том, как было бы прекрасно провести целую вечность в этом приятном месте! Явственно представил, как полуобнаженный Логан раком пропалывает свои грядочки, как накладывает ему ужин, облаченный лишь в передник с кучей рюшечек, как мнет ему плечи, пока Уэйд отмокает в ванне с душистой горячей водой, как смазывает ароматным маслом его…       — Ты все еще здесь, Уилсон? — Логан грубо прервал его фантазии, вновь появившись на крыльце, лениво пожевывая зажатую в зубах соломинку. — Уебывай, мне некогда смотреть за тобой.       — А как же завтрак? Неужели ты не угостишь меня стаканчиком парного молочка? — возопил Дэдпул.       Логан закатил глаза и ни слова не говоря направился в сторону сарая. Уэйд будто нутром почуял, что нужно следовать за ним, и поспешно припустил следом, старательно, но не совсем удачно перепрыгивая через его посадки.       Внутри сарайчика было очень тепло, одуряюще пахло сеном, навозом и старыми шерстяными носками. Логан зажег прихваченную в тамбуре керосинку, осветившую помещение и ее обитателей неровным желтым светом — света, льющегося из небольшого окошка, явно не доставало. Уэйд разглядел двух взрослых статных коз и стайку маленьких козлят, снежно-белых и пушистых, с забавно торчащими ушами. Козел тоже имелся: не очень крупный, зато длинношерстный, с одним обломанным рогом: Уэйд красочно представил, как рог пострадал в неравном бою с упругим задом Росомахи. Пока он предавался фантазиям, Логан безмолвно протянул ему глубокий глиняный горшок с широким горлышком, явно кустарного производства. Уэйд с интересом заглянул в него, не совсем понимая, что именно от него требуется.       «Нассать!»       «Насрать!»       — Хочешь молока — подои коз! — слегка раздраженно, будто устав от его тупости, проговорил Логан, явно догадавшись, какие мысли ходили в его дырявой голове.       — А с сексом это правило тоже работает?       — О чем ты?       — Ну, знаешь, хочешь секса — подрочи козлу?       Уэйд практически воочию увидел, как горшок разлетается на мелкие частички от соприкосновения с его головой, поэтому проворно выдернул его из рук старого мутанта и с энтузиазмом монашки плюхнулся на колени перед ближайшей к нему козой. Коза дружелюбно покосилась на него, зато козел в углу недовольно переступил с ноги на ногу и негромко заблеял: то ли не распознал с первого взгляда, кто тут настоящий альфа-самец, то ли решил, что слова Уэйда относились к нему.       Логан присел рядом, по всей видимости, намереваясь контролировать процесс. Столь близкий контакт немножечко смутил Уэйда: ему подумалось было, что Роси хочет показать ему, как нужно доить. Вот он представил, как его сильные мускулистые руки накрывают его, как они ложатся на вымя козы, и … внезапно осознал, что осуществить это будет гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.       «Доить и дрочить — это практически одно и то же!»       «А за последний десяток лет ты явно стал в этом деле чемпионом!»       «Тем более, вдруг Логан настолько впечатлится, что позволит тебе подоить не только коз?!»       «Давай, не падай в навоз лицом! Покажи ему все, на что ты способен!»       Широко улыбнувшись скептически нахмурившему брови Росомахе, Уэйд решительно нащупал явно полное молока вымя козы, обхватил шершавыми пальцами соски, с силой оттягивая их. У него получилось с первого раза: густая струя стремительно ринулась вниз, ударилась о край горшка и срикошетила прямо в лицо Логану.       «Что мы там говорили о топе лучших мгновений постапокалиптической жизни? Забудьте обо всех, это оно!»       — Опачки! Неловко получилось, — проблеял Уэйд, пока таблички в его голове заходились от истерики.       Он поспешно переставил горшок, чтобы молоко лилось туда, куда нужно, и активно заработал руками, в то время как Логан в зловещем молчании утирал лицо своей майкой, явно жалея, что пустил Уэйда в свой сарай.       — Я не думал, что доить коз окажется настолько приятным занятием, — с восторгом проговорил Уэйд, наблюдая, как теплое молоко, пенясь, быстро наполняло горшок. — Точнее, теперь я наконец-то понимаю, почему ты решил стать фермером. Безмолвные покорные козы, белые субстанции, сеновал…       — Закрой рот, Уилсон.       — А еще они молчат, в отличие от меня! — назидательно протянул Уэйд, отвлекаясь от дойки на любование козой. — Какая милая, послушная козочка! Как ее зовут?       — Никак, — недружелюбно отрезал Логан, наконец очистив свое лицо и поднимаясь на ноги.       — Вот эту пепельную милашку, такую ласковую и податливую, зовут Никак?! Это возмутительно, Роси! Почему бы не назвать ее, например… Пьетро? Вторая коза явно строптивее, только посмотри в ее хищные глаза! Наверняка хорошо помучила этого старого козла, взгляни: рог поломан, а что говорить о его нежном трепещущем сердечке? Мне кажется, имя Дж…       — Уэйд!       — … имя Дж … аггернаут отлично ей подходит! — закончил Уэйд, с невинным видом встречая звериный взгляд практически разъяренного мутанта.       «Ебанет?»       «Не должно!»       Уэйд пришёл в себя неожиданно резко: в голове мерзковато запульсировала тупая боль, заставляя таблички жалобно стонать, отчего боль стала ещё невыносимее. Последний раз ему было настолько плохо, когда они забухали с Халком и несколькими грузовиками текилы: точнее бухать он начал с Брюсом Бэннером, Халк появился уже после первой бутылки, когда Уэйд умолял Брюса позволить ему выпить текилу из его пупка. Дальнейшее стерлось из его памяти: очнулся он на маленьком острове посреди Тихого океана в луже зеленой блевотины (он от души надеялся, что это именно она) и в таком же ужасном состоянии.       Тошнота накатила слишком быстро, и Уэйд едва успел перевернуться, прежде чем его вывернуло наизнанку. Таблички завыли ещё громче, и Уэйд в который раз пожалел, что его родители не умерли еще до встречи друг с другом.       «Блядь, а мы-то как жалеем!»       Уэйд попытался встать, но его продолжало мутить. Кое-как отодвинувшись от вонючей лужи, он уселся на каком-то подозрительном сене, смутно надеясь, что он все ещё находится в сарае Логана. Но осмотревшись по сторонам, увидел одно бесконечное ничего. Всюду, куда хватало глаз, тянулись иссушенные поля: жухлой травы было так много и росла она так густо, что невольно напомнила сеновал. Небо было бледно-голубое, такое же ясное, как пиздец в жизни Уэйда. Солнце, несмотря на то, что висело высоко, грело очень слабо, словно сейчас была поздняя осень. Может, сейчас на самом деле была осень? С учётом молодых побегов на грядках Росомахи, сомнительно, что это это была именно она.       После Катастрофы Уэйду как-то резко стало не до времен года: он был занят взрывами заправок и просмотрами киношек, поэтому когда именно природа очистилась, он даже особо не заметил — просто однажды обнаружил нежно-зеленую поросль на покореженной земле и очень этому удивился.       Малину портил ещё и холодный ветер, который яростно трепал сухостой и лохмотья одежды на теле Уэйда. Местность была абсолютно незнакомой. Бесконечное поле, бесконечное небо, бесконечное ничто, куда ни глянь. Ничего нового: злой Роси вновь взбесился и уволок его подальше от своей блохастой берлоги.       «Этот старикан уже начинает меня напрягать». — злобно сказала Белая.       Пока Уэйд приходил в себя, таблички тоже не теряли времени даром: ветер привёл их в чувство, они перестали стонать, как дешевые порноактрисы, и с интересом прислушивались к мыслям Дэдпула.       «Ты об Уэйде сейчас?»       «О припизднутом Логане»       «Не ты ли вечно сушишь трусы после каждой с ним встречи?!»       «Наши общие трусы, вообще-то! В отличие от тебя, это не мешает мне видеть, что он знатно охуел. Что мы на этот раз сделали не так? Мы не поджигали его дом, не дрочили на его грядки, не срали на его кровать — вообще ничего не делали! Какого хуя он к нам так относится?!»       «Зря Уэйд вспомнил про Джин Грей. Ты же знаешь, что у Роси это до сих пор больная тема»       «За столько лет он что, не мог отрефлексировать все свои травмы?! Сколько книг по психологии Уэйд подбрасывал ему под дверь?! Сколько раз Уэйд предлагал ему свое дружеское очко — мог бы давно согласиться и забыть обо всех, кто ему не дал и уже никогда не даст. Ведёт себя как уебок!»       «Уэйд?»       «Логан! Когтистый не имеет никакого права обращаться с нами подобным образом! Меня заебало просыпаться посреди какого-то дерьма с чувством, будто меня трахнул Халк»       «Так он все-таки тогда нас трахнул?..»       — Вы заткнетесь когда-нибудь, нет?! — заорал Уэйд, вскакивая на ноги. — Ничего тогда не было!       «Обсудим это, когда он будет спать»       «Окей»       — Если мне это приснится, я целый год при пробуждении буду простреливать себе башку! — пригрозил Уэйд, вновь бесцельно оглядываясь по сторонам.       Жутко хотелось пить, во рту стоял омерзительный привкус, от которого хотелось избавиться как можно скорее. Местное поле не внушало надежд, что его пересекают какие-то ручьи или что на нем растут сочные плоды — старый хрыч постарался утащить его в самое безжизненное место. Земля в принципе была сейчас мало пригодна для жизни, но Логан ведь еще как-то умудрился отыскать для него максимально омертвелую пустошь!       — Старый импотент, — выругался Уэйд, шаря по остаткам своих многочисленных карманов, в надежде найти что-то годное, но кроме одной сломанной спички ничего не обнаружил. — Чтобы у тебя козы доится перестали! Чтобы тебя козёл отымел!       «Мы сами его отымеем!», — кровожадно сказала Белая.       — Сколько раз уже пытались? — уныло вопросил Уэйд, неожиданно бодро для измученного тела направляясь, судя по положению солнца, на северо-восток — логово упыристого волосатика находилось как раз-таки в той стороне. — Пока нас только имеют его когти! И вовсе не так, как хотелось бы.       «Он заслуживает мести! Грохнем его адамантиевой пулей!»       «Ты ебнулась? Мы хотим ему плохо или хорошо сделать? Если мы его грохнем, он нам только спасибо скажет»       «Тогда грохнем его тупую живность! С учётом того, что когтистый явно держит их из-за сходства со своими бывшими, их смерть должна разбить ему сердце!»        — С ума сошла?! — воскликнул Уэйд, переходя на бег. — Козы — это потомки единорогов, вы же видели, какие они милашные! Вот бы нам завести таких! Я бы плел им косички, мы бы дружно бегали по полям, типа этого, а вечером спали в обнимку как девчонки на пижамной вечеринке! А какие носочки я мог бы связать из их мягчайшей шерсти!       От его неуемных воплей и бешеного бега из зарослей впереди вспорхнула какая-то гигантская бурая птица, похожая на неудачную помесь страуса и птеродактиля.       Испуганно взмахнув широкими крыльями, она, несмотря на свои внушительные размеры, стремительно унеслась прочь, гаркнув явно что-то нелицеприятное на своем птичьем языке. Уэйд сдавленно выругался — какая славная пирушка могла бы у него быть! Все-таки эта жопа мира не настолько безжизненна — вполне себе можно попытаться выследить и поймать другого пернатого товарища.       «А это мысль!», — задумчиво проговорила Белая.       «Жаркое из птицы? Согласна! У нас есть спичка, можно попытаться развести ею костер! Представляю, какой крышесносный будет аромат, м-м-м!» — мысли Желтой были далеки от коварных планов.       «Забрать коз себе — это идея! Старый Джимми души в них не чает, если мы их похитим — у него случится инсульт жопы! Заведём свое хозяйство ему назло! Пусть почувствует, каково это — быть брошенным!»       «Да ты просто королева!»       — Так, а какого хуя вы мне не напомнили, что у нас есть спичка? — спросил Уэйд, резко останавливаясь и хлопая себя по карманам.       Окружающий пейзаж ни на йоту не поменялся — все та же сушеная трава на мили вокруг, словно он за все это время не сдвинулся с места.       — Мы же можем быстро и без проблем организовать себе комплексный обед!       «О чем это ты?», — с подозрением поинтересовалась Жёлтая.       — Да вот об этом, — радостно отозвался Уэйд, бодренько чиркая найденной спичкой о ноготь и бросая её в сухостой. Подгоняемое беспощадным ветром, пламя вспыхнуло мгновенно.       Таблички какое-то время потрясенно молчали, вместе с Уэйдом таращась на беснующийся огонь. Уэйд радостно думал о том, что вся прячущаяся живность вскорости превратиться в аппетитное барбекю, и когда эта мысль в полной мере дошла до табличек, они пронзительно и в унисон заверещали:       «КАК И ТЫ, ТУПОЙ ТЫ МУДОЗВОН!».       — Нам нужен план! — торжественно заявил Уэйд.       «Что? Сразу план? А поэтическое описание рассветов и закатов? А разглагольствование на полстраницы о сумрачном небе и созвездиях, напоминающих сиськи Ванессы в лучшие годы??? — завопила Белая. — Мы отходим от канонов???»       «Читатели не узнают, как знатно мы поджарились? Как медленно мы тлели на огне и какой восхитительный аромат жареного шизофреника витал в воздухе? Как желудок, ещё не выросший до конца, сводило от оргазма и предвкушения? Как слюнки текли и тушили пламя?» — грустно поддержала Желтая.       — Заткнулись! — рявкнул Уэйд. — Я сказал, что не стану пробовать себя на вкус. Ну, не в этот раз. Ладно! Вернёмся к нашим милым пушистым созданиям. Увезти коз будет проще всего.       Таблички громко заржали. Уэйд тяжело вздохнул: никакой помощи от этих сучек! В очередной раз он вернулся в мир живых несколько часов назад: на месте бескрайнего ничего — пепелище. Уэйд определенно внес искру в атмосферу уныния. Жаркое, на которое он возлагал надежды, оказалось умнее и убежать успело до интенсивной прожарки.       Немного придя в себя, он побрел в сторону жилища Джимми. Мстить хотелось молниеносно, но через пару километров, обдуваемый холодным ветром, Уэйд успокоился. Во-первых, Логан наверняка был готов к его атаке и раскидал свои ржавые капканы в произвольном порядке. Во-вторых, напакостить хотелось мощно, чтобы старый мутант не смог забыть об этом еще пару лет. Значит, холодный рассудок.       «А ты смешной. Твой воспаленный рассудок точно не холодный, чего не скажешь об остальном теле. Отмерзнет твой хуец — чем Роси заманивать будешь? Жалостью?»       «Ну, дырки-то у него все равно останутся…»       Пожар не только убил его в сотый раз за последнюю неделю, но и уничтожил остатки костюма и ботинки, которые он мог бы носить ещё с десяток лет. Где-то неподалеку не то охнула, не то икнула какая-то птица — и этот звук разрезал жуткую тишину. Уэйд поежился.       — Вот уведем мы козочек, этих милых пушистых девчонок — козла оставим старому козлу! — а где они будут жить? Надо их охранять от всяких диких мразей, а радиоактивные лучи солнца, а холодные ночи, а…       «Ты их ещё уведи, тупица!»       «Росомаха разорвёт тебя на куски и разбросает по разным концам света»       — А где он вообще взял коз? — не слушая негативные комментарии табличек, продолжил бормотать Уэйд. — Может проще завести своих? Найти, приручить!..       «Нас не разрывали на разные куски с момента Катастрофы, — протянула Белая. — А если после радиации Уэйд приобрёл новую способность? И его какая-нибудь оторванная нога вырастет в нового Уэйда? Тогда нахуй нам Росомаха? Можно отрывать от себя куски и выращивать новых дебилов-Уэйдов!»       Таблички и Пул задумались. Армия Уэйдов заселила бы планету, больше не было бы никакой тишины кругом, одиночества! Разве что Логан все же нашёл бы способ убить себя без пули — но и не факт, верно?       — Загон. Вот что нам надо! Как-то замести следы. А ещё — новые шмотки! Мы же не Арни из апокалиптического будущего…       Уэйд захихикал. Пакостить Роси, даже в теории, было великолепно. Пора вспоминать старые привычки.       Уэйд нашел великолепное дупло и, не слушая гнусные шутки табличек, поселился там. Оно располагалось достаточно высоко, а уж каков обзор открывался на хозяйство Логана! Загляденье. Охваченный целью, Уэйд мало обращал внимания на голод, сон и прочие потребности. Словно вернулся в славные времена наемничества.       Ему удалось стянуть вещи старика, болтающиеся на подобии бельевой веревки. Так, заодно, Уэйд узнал, что Логан в великолепной форме, несмотря на ломоту костей, бегает все также быстро, а еще за эти годы он так и не израсходовал запас патронов. Мудила, из-за которого вновь приобретенные джинсы Уилсона мгновенно стали дырявыми в районе зада.       «Даже шутить об этом СЛИШКОМ толсто!»       «Старик так подкатывает к тебе! Намекает!»       — Какого черта он стреляет не солью? — страдал Уэйд, делая попытки как-то обработать огнестрел. После Катастрофы получение подобных увечий почти наверняка оборачивалось смертью. Человечество в любом случае было обречено. Как же здорово, что Дэдпул не какой-то там обычный!..       »…долбаеб»       Дабы создать видимость и оставить как можно больше следов и запахов, Уэйд потерся кровоточащей задницей о каждое дерево и куст в радиусе километра. По гениальному плану в его голове, при краже коз все это может на некоторое время сбить старика с пути — вдруг его обоняние уже не столь остро, и он не сможет сразу различить старый след от нового?       Так, с занозами в зараженной заднице, Уэйд умер на каком-то корявом пеньке.              Целую неделю Уилсон упорно фиксировал данные о привычках и расписании Роси. Логан был довольно последователен: просыпался до восхода солнца — не то доил коз, не то из-за старости и ломоты костей. Затем готовил себе вкусный завтрак, аромат от которого настигал Уэйда и вызывал судорогу пищеварения, а после выгонял коз в вольер за домом и занимался то своими подозрительными грядками, то читал в кресле. Иногда колотил что-нибудь («Гробы!»). В общем, козы не находились под постоянным присмотром. Уэйд решил устроить диверсию, которая бы отвлекла старого мутанта, а затем, схватив живность, умчаться к ручью. Было одно «но». С одной козой он мог убежать, а вот с несколькими — максимум до личного кладбища Логана, где тот его и уложит отдохнуть. Было бы неплохо козочек как-то вывести, но любой подозрительный шорох или новый запах испортят все.       «До ручья ещё добежать надо!»       — Я все предусмотрел!       Между слежкой и охотой за едой, Уэйд присмотрел для себя будущий дом. Райский уголок километрах в двадцати вверх по воде от логова Роси. Среди гор с густой порослью и мощными стволами Уэйд готов был воздвигнуть свой Сион.       «Какой, блядь, Сион, кусок отбитого дерьма? Ты не мормон!»       «И мы даже не в Миссури!»       — Но здесь я создам райский уголок — мирное убежище вдали от греховности!       «Черви окончательно проели его мозг?»       «Он просто нашел мормонскую порнуху в последний визит в город»       Уэйд показал табличкам мысленный фак. Его поход в целом был удачным: он собрал необходимые материалы для строительства (если ржавые молоток и топор таковыми считаются), нашел книги с советами для разведения хозяйства. Но главное — он обнаружил специализированный магазин для заядлых дрочеров с удочкой, где, порывшись, можно было найти транспорт для переправки козочек!        «Только лодку резиновую не бери!»       «Разве что женщину. После твоей выходки Роси тебе точно не светит»       — А помните Джульетту? — мечтательно протянул Уэйд. Таблички синхронно изобразили рвоту. — Вы ни черта не смыслите в истинной любви! Скучаю по детке.       «Какое несчастье, что твою резиновую бабищу утащили крысы, вдохновившиеся твоим биологическим материалом на ней!»       «Мы так скорблееееееееели!»       — Как насчет лодки с мотором? — попытался сменить тему Уэйд, но таблички были охвачены перемыванием костей павшей Джульетты. Женская ревность она такая. Если таблички в унисон текли по Роси, то женщину, даже резиновую, не выносили, что крайне забавляло Уэйда.       Пока сучки выясняли, кто из них большая хейтерка резины на члене, Уэйд откопал небольшую лодку с мотором, в которой было крайне мало бензина, прихватил пару весел, высокие сапоги и удочку. Хотя и сомневался, что рыба перестала светиться в темноте.       К часу икс в его райском Сионе был сколочен великолепный сарай («Шалаш! Ты расскажи, сколько пальцев ты оставил при строительстве!»), к нему пристроен невысокий заборчик. Спать Уэйд планировал вместе с козочками («Фууууууууу!») — потому что так теплее и безопаснее! Мысленно он уже наметил, где, по примеру друга, разобьет огород, а какую часть ближайшей территории отведет под пастбище. Еще бы, конечно, хотелось заиметь такой же шикарный дом, как у Роси!       «Только если ты спиздишь этот дом вместе с козами! Ты же нихрена не умеешь! Твои руки заточены только под член!»       Уэйд собирался обидеться, но вообще Белая была права. Строительство сарая принесло ему много боли, душевной — в особенности! Но как знать? Впереди вечность!       «Вам не приходило в голову, почему на этом участке, типа, не осталось никаких построек? Развалин домов? Где вы в Штатах видели такие бесхозные просторы?»       «Может тут заповедник был какой? Не зря ж Логан сюда заперся, может будучи юным росомахой жил тут в стае?»       «А поле, где мы поджарились, тогда откуда?»       «Секретный правительственный объект, выглядящий как заповедник?»       — Так, стоп. Никаких теорий заговора! Обсудим более насущные дела.       Дела таблички обсуждать не планировали и продолжили препираться. Уэйд тяжело вздохнул: хотелось хотя бы несколько минут провести в тишине и покое! Он расставил ловушки вокруг своего Сиона, куда, по счастливой случайности, угодило нечто, похожее не то на волка, не то на одичавшую псину. После Катастрофы Уилсон был максимально неприхотлив.       Его план по похищению стада был почти идеален. Не хватало лишь одного — отвлекающего маневра для Роси. Нужно было выиграть время, чтобы вывести козочек из загона и довести до резиновой лодки, уже пришвартованной в нужном месте в полукилометре от жилища Логана. Уровня бензина определенно не хватит, но задел сделать получится. А дальше — романтическая прогулка на веслах в окружении приятной и пушистой компании! Но расстояние до лодки еще надо было преодолеть и быстро. Самый идеальный расклад — ураган или дождь: притупят слышимость, осложнят преследование, заметут следы. Ручей, в котором так любил мыть причиндалы Росомаха, даже после относительно небольшого ливня мгновенно превращался в Миссисипи: уровень воды поднимался раз в десять, размывая плотины, которые соорудил не то Роси, не то бобры-мутанты. Оторваться при таком раскладе было проще всего. Но когда Уэйду везло?       После Катастрофы предугадать погоду не представлялось возможным. Может у животных или Джимми получалось, но у Уэйда не было хвоста, который бы ломило на приближающийся ливень. Он пробовал вести метеорологические сводки, пусть и весьма условные, но успехом это действо не увенчалось: узнать заранее, какое дерьмо польется на тебя с неба и когда было также непросто, как и предсказать, какой труп дохлой кошки захочет понюхать беременная женщина.       В день икс светило палящее солнце. Уэйд здорово напрягся: жара была такой силы, что за несколько часов от ручья останется одно название! Сам он обливался липким потом и грезил о холодном пиве в кустах неподалеку от вольера с животными.       «Может, перенесем? Дождемся урагана!»       — Нет! Жара достигает своего апогея, надо спешить! Старик спрятался в доме, наверняка отстроил себе какой-то прохладный подвал и нежится. Нам же лучше. Хоть и грустно, — Уэйд пустил слезу. А может это пот лился из глаз? — Приступаем к выполнению нашей операции… Почему мы предусмотрели все, кроме названия?       «Операции «Арго»?»       — Фу, что за нелепые пассажи в сторону Бена Аффлека? — громким шепотом возмутился Уэйд. Он подползал все ближе к козам, которые прилегли на траву с максимально скорбным видом. Роси натянул над ними навес, поэтому палящие лучи солнца их не касались напрямую, но и от жары особо не защищали. Даже грозный однорогий козел выглядел жалко.       «Не только Аффлека. Был еще корабль «Арго», на котором украли «Золотое руно»       — … Что?       «Шкуру барана, дебил»       — Э-э-э, ладно. Шкура барана лучше, чем старина Бен. Пусть будет «Арго»!       Он подполз максимально близко, проникновенно уставившись на коз. Те не удостоили его ни вниманием, ни приветственными звуками. Уэйд полежал некоторое время, боясь напугать животных раньше времени и вывести старика из дома, но пока все было тихо. Буквально. Очень настораживало.       «Может он сдох?»       «Скорей всего спит. Сиеста, все дела»       Уэйд привстал и на полусогнутых ногах зашел в загон. Козел настороженно фыркнул, но попыток напасть не предпринял. Жара была явно на пользу делу. Отвязав одну из веревок с пояса джинсов, Уэйд медленно приближался к ближайшей козе, которая лежала в отдалении от вожака стаи. Она настороженно следила за приближением чужака и резво вскочила, стоило ему оказаться перед ней. Бывший наемник успел накинуть импровизированное лассо на ее шею и затянуть узел. Коза испуганно заблеяла и все стадо, включая козла, оживилось.       «Пора валиииииииииить!!!!!»       Уэйд, отбежав на небольшое расстояние, достал из рюкзака сигнальный пистолет и выстрелил вверх. Реакция не заставила себя ждать: остальные козы разбежались в разные стороны, а в доме определенно послышался разъяренный рык.       — С днем независимости Канады!       Уэйд выстрелил в сторону дома и случайно подпалил деревянное крыльцо.       — Ой. Как неловко! Прости, Роси! Кто бы мог подумать, что оно загорится, да, девочки?       «Спеши, дебил!»       — Да-да, бежим! Какая молоденькая милашка, захватим и ее!       Подхватив дитя козы подмышку, волоча ее маму или тетю, Уэйд устремился к спрятанной лодке. Лишь бы успеть добежать и не помереть от солнечного удара! Животные, напуганные его перфомансом, проблем не доставляли.       Погони также не было. Наверняка старик тушил крыльцо, пока пламя не охватило дом. Хотя ему еще остальных козочек собирать по лесу.       — Выкуси, Джимми! Теперь я тоже фермер, бееееееее!       Впервые за долгое время Уэйд был собой доволен. Он закрепил веревку на шею ребенку козы, крепко держа конец, чтобы у его новых питомцев не возникло желание сигануть в темные воды.       — Мы это сделали!       «И даже не сдохли!»       «Типун тебе на язык!»              Проснулся Уэйд от подозрительных шорохов и вздохов. Кое-как приоткрыв один глаз, он огляделся, но ничего, казалось, вокруг не происходило: была глубокая ночь. Он протянул руку и, нащупав копыто, умиротворенно улыбнулся: пока все складывалось отлично. Прошло уже два дня, а от старика не было и клочка шерсти. Уэйд и козочки притирались друг с другу, немного настороженно, но не без взаимной симпатии. Спали они, во всяком случае, все вместе: коза, ребенок козы, Уэйд и две шаболды в его голове.       «Ааааааааааах!»       Уэйд вздрогнул. Вздох, казалось, раздался прямо в его черепушке. Он покрутил головой — вдруг какая-то борзая сова собралась напасть на его пушистых деточек — но ровным счетом ничего. Кромешная тьма, холод, и…       «Ты такая кудееееееееесница!»       — Так, блядь! — заорал Уэйд. — Быстро прекратили, сучки! Мы же договаривались!       «Отвали»       «Ты мешаааааешь!»       Уэйд возмущенно вскочил на ноги. Мало того, что он делил голову, свой умнейший разум, с этими назойливыми девицами, так они еще и не стесняясь, придавались совокуплениям время от времени! Будто были лишь они, а он так, ширма!       «Ты просто завидуе…», — речь Белой прервалась довольным мурчанием, и Уэйд принялся бить себя по голове.       — Вы совсем совесть потеряли, мрази! А как же наше квартирное соглашение??? Соседей не водим, ебем друг другу только мозг???       Таблички не отреагировали, увлеченные друг другом. Уэйд слышал лишь их довольные стоны, странный бумажный шелест и поскрипывание старого дерева. Он был счастлив, ЧТО не мог видеть. Периодически перед глазами мелькали разные белые и желтые вспышки, и ОН БЫЛ БЫ РАД НЕ ЗНАТЬ ПРИЧИН ТАКОЙ АКТИВНОСТИ, СПАСИБО, ХРИСТА РАДИ.       Довольные звуки становились громче и Уэйд хотел отрубить себе голову. До Катастрофы таблички, в основном, собачились, доебывали его тупыми советами и комментариями. Но оставшись без развлечений они, казалось, отчаялись похлеще его самого. Уэйд мог на время умереть. Они — нет. И очнувшись однажды после сотой по счету кончины, он увидел то, чего видеть никогда не хотел: жаркое потирание Белой и Желтой друг о друга. У них не было рук и ртов, но у них были слова, и вот эти слова сплетались меж собой так, что Шекспир бы позавидовал. Фу, ебическая мерзость.       На сомнительное счастье Уэйда, таблички как-то блокировали визуальное сопровождение или может радиации в воздухе стало меньше: больше их развратный лесбийский секс он не видел, но продолжал слышать, становясь невольным наблюдателем. Пару раз они предлагали присоединиться, но у Уэйда были какие-никакие границы!!! Так что в отчаянном спаривании табличек он оставался куколдом, который лишь плотоядно смотрит со стороны.       — Думаете, я так спущу это вам с рук? — прошипел Уэйд. Он не умирал уже пару дней, что было своего рода рекордом, но слышать счастье мерзких табличек более не мог.       Он оставил веревку на ветке дерева на случай, если козы сбегут, или заявится Логан. Стараясь особо не думать, дабы не портить сюрприз, он на ощупь покинул уютное семейное гнездышко, спотыкаясь, кое-как, добрался до нужного дуба под аккомпанемент мерзких стонов, а затем сунул голову в петлю.       И лишь задыхаясь под нарастающее удовольствие табличек и свое собственное, он подумал, что ЗРЯ.       «Ревнивый болван!»       «Сто лет мы не практиковали скарфинг, но как хоооороооооооошо…»              Впервые за долгое время Уэйду ничего не снилось, он будто провалился в бездонный колодец и мирно дрейфовал там целую вечность на невидимых волнах. Такое состояние Уэйд обожал, собственно ради него в давние и счастливые доапокалиптические времена он раз за разом выносил себе мозги, а в настоящее время заимел хобби прыгать вниз с высоток. Ничто не тревожило его разум. Казалось, он мог пробыть в таком состоянии бесконечно, но его разбудил крайне навязчивый и невыносимо прекрасный запах жареного мяса.       Таблички подозрительно молчали. После своих мерзких совокуплений они всегда на какое-то время замолкали, точно им самим было неудобно за то, что между ними произошло. Вряд ли им было стыдно, что в качестве траходрома они использовали его мозги, причину тишины Уэйд усматривал скорее в том, что эти ебанашки переживали кризис ориентации.       «Захлопнись» — настолько вяло отозвалось в его голове, что он даже не смог идентифицировать, кто именно это сказал.       Такая реакция только утвердила Уэйда в мысли, что две эти гомофобные потаскухи воспылали к друг другу нежными чувствами, и теперь не могут с этим смириться. Ебались они не в первый раз, но поскольку с каждым разом накал их страсти все усиливался, Уэйд заподозрил неладное.       Какая-то из табличек вновь что-то неодобрительно заворчала про любовь к хуям, но Уэйд не обратил на это внимания. Аромат мяса вновь защекотал ноздри, и он наконец распахнул глаза. Стояла кромешная темнота. Проморгавшись и привыкнув к ней, Уэйд разглядел сначала обрывок слегка качающейся на суку веревки, а потом и мириады сияющих звезд на небе. Одна из «звезд» вспыхнула, прочертив на небе яркую полосу. Уэйд привычно загадал желание умереть без возможности воскрешения и кряхтя поднялся. Звездное небо пробуждало в нем странные чувства. Раньше, когда он с Паучишкой лежал на крыше Эмпайр Стейт после совместного тяжелого дельца, уставившись в небеса в безуспешной попытке разглядеть в нью-йоркском небе фигурки созвездий и слушая рассказы запыхавшегося Пита о мультивселенных, он думал, что он лишь мельчайшая частичка многогранного мира, а сейчас, когда мир схлопнулся и не осталось никого кроме них с Росомахой, он понял, насколько идиотской была его святая уверенность в этом. Нет никаких параллельных вселенных, есть только этот бесконечный и непрекращающийся ад.       Крышесносные запахи продолжали дурманить его. Может, это всего лишь галлюцинация, и на самом деле он сейчас продолжает гореть на том дурацком поле, которое сам же сдуру поджег? Сделав пару неуверенных шагов в сторону своего жилища, Уэйд разглядел едва тлеющее пламя: слабые алые всполохи периодически перемежались снопом взметающихся вверх искр. У костра, чуть сгорбившись, сидела массивная темная фигура. По мере приближения, фигура обрастала характерными чертами Логана: повышенной волосатостью и мускулистостью. Вот и все! Конец мечтам о ферме! Конечно Уэйд подозревал, что рано или поздно Логан найдет его, но все-таки надеялся, что это случится не через пару дней. Что странно, Логан не выглядел разъяренным: не рвал на себе рубаху, не выл в небеса, проклиная его род до пятого колена, а умиротворенно нанизывал мясо на какие-то длинные металлические палки. Несмотря на идиллический вид, это все равно выглядело несколько угрожающе. Рыльце Уэйда было в пушку (в козлином), поэтому вопрос, почему Логан в качестве шампуров не использует свои собственные когти, он умудрился не произнести вслух. Тишина от табличек нешуточно настораживала. Нет, освободиться от их воплей 24/7 даже на десять минут было также приятно, как поучаствовать в оргии с Мстителями, но бросить его в такой критический момент?! Живут в его башке как у себя дома, срут и ебутся в его мозги и ещё смеют пропадать куда-то?       «Э-э-э-й, ау-у-у-у-у-у! Какого хрена?! Какого хрена вы молчите, когда вы так нужны?! А кто объяснит мне, что здесь происходит?!»       Над рубиновыми углями шипело и брызгалось жиром несколько прутьев с нанизанным на них мясом. Слюни так и копились во рту, а живот нещадно урчал, грозя переварить сам себя. Неудивительно, что аромат буквально пробудил Уэйда из мертвых.       Логан не мог не услышать громко сглатывающего Уэйда, но по-прежнему делал вид, что ничего сверх необычного не происходит. Уэйд на всякий случай кашлянул. Логан не обратил на него никакого внимания. Только когда Пул закашлялся как пропитый алкаш с бронхитом и туберкулезом, Логан наконец отреагировал, продолжая увлеченно заниматься мясом:       — А, Уэйд, присаживайся. Скоро будет готово.       Уэйду почему-то стало страшно. Он медленно сел напротив, подложив под зад какую-то корягу, и продолжил изумленно таращиться на Джеймса. Если бы он не знал, что в мире не осталось никого кроме них двоих, Уэйд бы встал и на всякий случай проверил ближайшие кусты на наличие камер и чуваков из программы «Розыгрыш». Хотя может за столько лет Логан сумел выдрессировать своих коз и скоро из кустов выпрыгнут они, держа в своих маленьких копытцах транспарант с надписью «Уэйд лох»?       Кстати говоря, козы. Уэйд похолодел. Его малышки! Его милашки! Его личные потомки единорогов! Логан не может их забрать…       — Джимми…       — Заткнись, — добродушно отозвался Логан. — Все потом. Сначала ужин.       Нет, это стопроцентый глюк!       «Эй, таблички, почему вы молчите? Вдруг этот старый хрыч после мяса будет жарить нас?! Разве вы упустите шанс воскресить свою гетеросексуальность?!» — мысленно взывал Уэйд, но в голове аж звенело от тишины.       Логан протянул Пулу импровизированный шампур. Уэйд с тоской представил, как бы все-таки было здорово, если бы Логан нанизал мясо на свои когти, а потом романтично кормил бы Уэйда с них. Он настолько погрузился в свои сладкие грезы, что Логану пришлось рыкнуть, привлекая внимание. Уэйд очнулся и поспешно схватил шампур, сходя с ума от потрясающего вида и запаха. Мясо оказалось выше всех похвал. Оно было нежнейшим, сочным, жир тек по подбородку как слюни во время минета, Уэйд урчал и стонал от удовольствия, намекая Логану, чего тот лишается, отказывая ему в сексуальных утехах.       — Какое шикарное мясо, — с набитым ртом проговорил Уэйд, жмуря глаза. — Оргазмическое! Что это? Никогда такого не пробовал.       Логан проигнорировал его вопрос, занятый тем же самым. Ел он куда аккуратнее и без такой дикой жадности.       «Аристократ хуев», — подумал Уэйд и поспешно схватил вторую порцию. Этот Логан так хорошо устроился, будто вообще из цивилизации не выпал! И дом построил, и самогонный аппарат, и жрал поди по расписанию: кашка на завтрак, жаркое с компотом на обед, на ужин йогурт с мюслями из переработанного опила и спрессованного говна Таноса, не иначе! А на выходных наверняка шашлычок из дикого кабанчика! И все в одно мерзкое рыло! А лучшего друга позвать? Хуй там, давись тухлыми консервами!       Было очень тихо. Кроме едва-едва шелестящего листвой ветра, других звуков не наблюдалось, точно все вымерли на мили вокруг. Уэйд мысленно похехекал с шутки. Один из плюсов Катастрофы — это тишина, которая непроницаемым куполом накрыла мир. Ни машин, ни заводов, никаких звуков жизнедеятельности человека. Но сейчас тишина была слишком подозрительной, даже коза с козленком вели себя паиньками, не выдавая себя ни единым звуком. А они точно здесь? Что если Логан успел увезти их обратно, пока Уэйд болтался в петле?       — Джимми…       Логан вопросительно изогнул бровь.       — Ты забрал коз?       Логан покачал головой.       — То есть они здесь? — радостно вскричал Уэйд, хватая третий шампур.       — Здесь, — кивнул Логан, продолжая жевать.       «ЕЛИ МЯСО МУЖИКИ ПИВОМ ЗАПИВАЛИ О ЧЕМ КОНЮХ ГОВОРИЛ ОНИ НЕ ПОНИМАЛИ», — внезапно хором заорали таблички, заставив Уэйда дернуться от неожиданности и выронить драгоценное мясо. Он тут же засуетился, хватая его и пытаясь убрать успевшую налипнуть на мясо грязь.       «Какого хрена вы разорались?! — мысленно воззвал к идиоткам Уэйд, возмущенный их поступком до глубины души. — Мы никогда не ели настолько шикарно! Какие нахуй мужики?! Какой конюх?!»       Когда Уэйд вновь впился в мясо, поскрипывая налипшим на него песком (что ничуть не портило вкус, а может и наоборот, добавляло пикантности), то чуть было не подавился, наткнувшись на пристальный, серьезный взгляд Логана. Смотрел он прямо в душу, что жуть как нервировало.       — Предлагаю зарыть топор войны, — внезапно проговорил он. — Жить к себе не зову, но тут могу и помочь все обустроить.       «Это очень подозрительно! — мысленно завопил Уэйд, шокированный таким поворотом. Может, его заменили инопланетяне? Что за нахуй?! Старый козёл мстительный и злопамятный!»       Судя по тому, как сузились глаза Джимми, Уэйд понял, что значительную часть произнёс вслух. И все же Логан сидел неподвижно. Он украл его коз, поджёг дом, а тот снял с петли, накормил мясом, предлагает помощь и даже не воткнул в его свои когти???       — Кто ты такой? — настороженно произнёс Уэйд. Он вскочил, отойдя на несколько шагов назад, но споткнувшись о какую-то корягу, грохнулся на жопу. — Ты вообще настоящий? Или все это происходит у меня в голове?!       «Конечно, это происходит у тебя в голове, Уэйд, но кто сказал тебе, что это не может быть правдой?», — пафоса в голосе Белой было как хуевых отзывов к экранизации «Зелёного фонаря», несмотря на красавчика Рейнольдса в главной роли.       Уэйд нахмурился, пытаясь вспомнить, где он это уже слышал, но Желтая внезапно заверещала срывающимся голосом, сбив его с толку:       «То есть ты согласна признать, что то что между нами происходит — это по-настоящему?!»       «А между нами что-то происходит?!»       — Вы, блядь, серьёзно решили обсуждать свои отношения, когда у нас тут Логан ебанулся?!       Брови Росомахи поднялись так высоко, что практически слились с его волосатой шевелюрой.       «У нас нет никаких отношений! Это просто очередной ничего не значащий перепих от безнадеги!»       «О-о-о, так вот значит как ты заговорила! Что-то вчера твой пиздливый рот был занят другим!»       Ответный вопль мог посоревноваться со звуком работающей циркулярной пилы. Таблички визжали, Уэйд катался по земле, вцепившись в голову, готовую лопнуть от адской боли. Логан взирал на него со смесью отвращения и ещё большего отвращения. Уэйд красочно представлял как проковыряет себе в башке дыру шашлычным прутом и потом хорошенько так провернет, но табличек это не утихомирило.        — Все это дерьмо вокруг — это наша общая вина, — сказал Логан, устремив на корчащегося Уэйда пристальный взгляд.       Уэйда проняло бы, если бы не продолжающиеся разборки истеричек. Мысль о показательном самоубийстве казалась все привлекательней, пока Логан с силой не треснул его по голове рукой. Таблички замолчали.       — Спасибо, — несколько неуверенно промямлил Уэйд. Логан снисходительно усмехнулся, от чего бывшему наёмнику стало ещё больше не по себе. — Прости, конечно… но может начнем сначала? О какой конкретно вине идет речь?       — Что ты помнишь о Катастрофе? — поинтересовался Логан. Уэйд на пару мгновений выпал из реальности. Что он помнил?       «Нихуя», — напряженно отозвалась Белая.       «Взрыв», — поддакнула Жёлтая.       — Ну… Ничего? Типа я пришёл в себя, вокруг — тлен и безнадега. Никого вокруг. И только эти сучки в моей голове орут безостановочно. Я пару раз убил себя, чтобы они заткнулись.       — У нас была миссия. На Землю напали. Ты должен был распылить вещество. Я прикрывал тебя.       Логан делал длинные паузы между словами, словно ожидая, что на Уэйда снизойдет озарение. Но все тщетно. Шевеление не появилось ни в мозгах, ни в душе, даже член оставался неподвижным, несмотря на вкрадчивые интонации Роси.       — … радиация. Никакие защитные костюмы не спасали. «Щит» считал, что ты справишься за счёт быстрой регенерации. Быстрая смерть, быстрое воскрешение. Но они не учли, сколько раз тебе предстояло умереть, чтобы добраться до цели. И что твой мозг не обрабатывал последнюю информацию.       Уэйд хотел поспорить с этим заявлением. Но ведь и правда? После Катастрофы он стал многое забывать. Он и саму ебучую Катастрофу не помнил! Провалы в его мозгу множились день ото дня.       Костер медленно затухал, но Логан внезапно подбросил в него пару-тройку неровных коряжек, оживив доходягу. Обволакивающая тишина сменилась бодрым треском, будто какие-то жуткие жуки защелкали своими кровожадными жвалами, стремительно обгладывая добычу. Огонь взметнулся ввысь, отбрасывая вокруг зловещие тени. Уэйд поежился.       — И что было потом? — отчего-то шепотом спросил он, безуспешно пытаясь вызвать в памяти хоть какие-то образы. Таблички наконец-то тоже заткнулись, подавленные внезапно свалившейся на них правдой. Если это конечно была правда. В случае Уэйда всегда оставался крохотный шанс на старую добрую галлюцинацию.       Логан обвел глазами бескрайнее пространство вокруг и сказал:       — Сам видишь.       Отблески пламени не добавляли уюта окружающей обстановке, а наоборот нервировали, хотя казалось бы, что может быть романтичнее дружеских посиделок двух старейших приятелей под звездами у милого костерочка? Только дружеский перепих там же, но Логан был настроен на обнажение не того нутра.       — Все эти годы я жил в ненависти к тебе, — внезапно выдал он, бездумно таращась на огонь. — Я так думал. Мне казалось, что если бы не ты, мир никогда бы не докатился до этого всего. Но на самом деле все это время я ненавидел себя. Потому что я мог…       — Так, стоп, лапуля, — воскликнул Уэйд, замахав руками. — Так ты вёл себя как уебок по отношению ко мне только потому что считал меня виновным в Катастрофе? В Катастрофе, которую я даже не помню!       Логан ничего не ответил, только сильнее стиснул зубы.       — Ты мог просто поговорить со мной. Наорать. Сказать, почему избегаешь меня. Я уж грешным делом думал, что ты трахаешь меня пока я нахожусь в бессознанке и потом тебе стыдно.       Логан странно глянул на него, но вновь промолчал. Похоже, за годы, прошедшие с Катастрофы, лохматый или разучился разговаривать, или прокачал драматичность. Что ни фраза, то молчание на полчаса.       — Ладно, хорошо. Я не распылил «вещество», провалил миссию. Но что было потом? И почему ты не закончил начатое? Или еще кто-то? Мутанты, Мстители? Дофига чуваков в трико с регенерацией и парочками жизнями в запасе!       «Ты уверен, что хочешь знать подробности?»       «Мне достаточно и того, что Джимми не трахает тебя! Мужик-кремень! Предпочитает ебать коз, а не тебя — такой ты урод»       Таблички в унисон захихикали. Мерзкие суки готовы были забыть обиды друг другу, если был шанс оторваться на Уэйде.       — Где мы, по-твоему, находимся, Уилсон? — Логан с любопытством уставился на Уэйда.       От такого пристального внимания у Уэйда зачесалась голова. Он осмотрелся вокруг и нахмурился:       — Ну, Нью-Йорк? Конечно, за годы здесь стало как-то много леса, но ведь так оно и происходит, когда человек исчезает?       — Нью-Йорк, — с налетом легкой тоски отозвался Логан. — Что ж, я всегда считал, что мы находимся в Канаде.       — Ты что, ебанулся? Я понимаю, годы одиночества и все такое, но…       — Это место, где бы оно ни было, наше с тобой наказание, Уилсон. Пока ты умирал и воскресал, я допустил промах. Мы оказались заперты с врагом и радиацией. Конечно, убить она нас не могла, их, видимо, тоже. Взрыв был грандиозный. Сначала я думал, что вся планета погибла, погибла из-за нас.       — Но?       — Нас здесь бросили. В назидание. Или в наказание. Свои или чужие. Кто теперь разберет. Я ждал, что однажды нас вытащат отсюда, но время шло. Полагаю, мы здесь навечно.       Годы назад, когда Уэйд только привыкал к новой реальности, мысль, что он никогда больше не увидит других людей, не съест вкусную и свежую пиццу или не ущипнет Паучишку за аппетитный зад, приводила его в отчаяние. Сейчас же он почувствовал лишь глухую тоску. Он не был один. Логан был рядом. Логан, который, похоже, тоже прошел все стадии принятия и готов к сотрудничеству.       Мужчины молча смотрели на догорающий костер. У Уэйда был миллион вопросов, которые он решил не озвучивать. Пока что. Вечность впереди — Джимми придется пролить свет на некоторые детали.       Вдруг совсем рядом что-то зашуршало и к ноге Уэйда прикоснулось что-то теплое и мягкое. Не член Джимми, который сидел рядом, и который наверняка мутировал после взрыва, а…       — Моя крошка! — восторженно заверещал Уэйд, разглядев юную козочку. Та, как показалось бывшему наемнику, кивнула и теснее прижалась к ноге. — Ты все-таки не убил их!       — За кого ты меня принимаешь, Уилсон? — грозно поинтересовался Логан. — Я не убиваю детей, даже если они животные.       — … что не удивительно…       — Мы съели ее мать.       Пока Уэйд лил суровые мужские слезы, обнимая юную козочку, костер погас. Как-то незаметно начало светать: ночная тьма отступила, над горизонтом забрезжили первые лучи рассвета. Может, Уэйду лишь хотелось, но несмотря на воспоминания о Катастрофе и вкусной матери козы, жизнь начинала приобретать какие-то радужные перспективы. Даже таблички согласно что-то мычали фоном.       Уэйд покосился в сторону Логана. Тот сидел расслабленно, задумчиво поглядывая на небо. Весь такой статный, красивый, волосатый. Единственный живой человек вокруг. Надежда на горячие поебушки.       Уэйд встал, выпуская козочку из плена своих рук, и с тяжелым вздохом принялся раздеваться. Удивительно, но ему удалось отвлечь Логана от бездумного созерцания природы. Он перевел на него полный недоумения взгляд.       — Какого черта ты делаешь?! — рыкнул он, невольно напугав потянувшуюся к нему козочку.       Таблички, секунду назад что-то бодро бормотавшие, будто испарились, отошли на второй план. В голове внезапно воцарилась небывалая тишина.       Уэйд просто понял, что должен это сделать. Вчерашний эгоистичный и соскучившийся по человеческому теплу Уэйд несомненно бы принял предложение «мира», а затем ухватился за чл… в общем, вцепился бы в Джимми всеми конечностями, но сегодняшний, осознанный и ответственный Уэйд…       «Боже мой, пафосный говноед!!! Упади на колени и отсоси у Логана, пока он молчит!», — не выдержала Белая.       «Ответственный, блядь»       Джимми продолжал непонимающе таращиться на него, даже не думая отворачиваться. Только когда Уэйд начал снимать штаны, он наконец досадливо отвел от него взгляд.       — До этого разговора я порой думал, что я вновь участвую в экспериментах, и все происходящее — это моя предсмертная агония. — Уэйд чуть запыхался, пытаясь осуществить задуманное. — Или что это все нелепый высер захудалого писателишки, решившего, что заставить главного героя так страдать — высшее проявление любви к нему. На самом деле я и сейчас не до конца уверен, что это не так.       Уэйд хранил эту вещь куда трепетнее, чем свою девственность когда-то. И он ее почти потерял — когда поджег поле и себя заодно. После пожара он потратил несколько часов, пытаясь отыскать ее на пепелище.       — Тем не менее, если ты сказал правду, то я должен вернуть тебе кое-что.       Таблички, которые на протяжении всего убогого стриптиза удрученно молчали, потрясенные тем, что он собирался сделать, наконец-то ожили и отчаянно заверещали:       «Отдай лучшее нам, чтобы мы убились и не слышали этот бред!!!»       «Ты просто не знаешь, что тебе делать с живым Логаном! Хочешь развлекаться с его костями, старый извращенец».       — Эй, Джимми, — позвал Уэйд, натягивая штаны обратно.       Логан недоверчиво хмыкнул, медленно поворачиваясь к нему. Уэйд выставил ладонь с лежащий на ней пулей под мысленный вскрик табличек. Логан завороженно уставился на нее.       «Интересно, он хоть понял откуда Уэйд ее достал?»       «У него хороший нюх, Росомаха как-никак…»       — Мне жаль, что ты застрял здесь со мной, — пафосно сказал Уэйд, вкладывая пулю в его мозолистую руку. — Теперь ты можешь это исправить.       Пока Логан с отпавшей челюстью лелеял в своих руках пулю, а таблички покрывали его хуями, Уэйд уселся рядом, чувствуя удивительное умиротворение. Маленькая козочка вновь доверчиво ткнулась ему в ладонь. Уэйд погладил ее по нежнейшей шерсти, а потом с любовью прижал к себе.       На востоке разгорался удивительной красоты рассвет. Он отчаянно пламенел, окрашивая небо в безумно яркие пурпурно-розовые цвета. Легкая дымка тумана легла поверх земли, птицы заливисто щебетали, радуясь началу нового дня.       Мир, такой уродливый и безнадежный, вдруг показался Уэйду невероятно прекрасным.

ЭПИЛОГ

Больше десяти лет спустя

      Уэйд раз за разом остервенело врезался ржавой, но все еще крепкой лопатой в тяжелую плотную землю. С каждым новым копком земля поддавалась все лучше, пот и слезы заливали ему глаза, лысую голову жрали какие-то наглые мошки, но Уэйд ничего не замечал: он все копал и копал, и вскоре оказался уже по колено в будущей могиле. Когда глубина показалась ему достаточной, он, сотрясаясь от рыданий, как можно аккуратнее переложил тело в яму.       День был под стать: душный, пасмурный, со свинцовыми тучами, обложившими небо. В отдалении глухо рокотал гром: к вечеру явно соберется гроза. Уэйд представил, как было бы драматично копать могилу под проливным дождем, с пугающими молниями на полнеба, и истерически засмеялся. Правда, смех тут же перерос в уродливый скулеж.       Он мысленно взывал к табличкам, но они были глухи к нему. Серьезные перемены в жизни наступили не только у него, но и у них: Белая и Желтая стали матерями. Постичь природу этого явления он был не в силах. Но надо было полагать, что десятилетия в постапокалиптическом мире на пару с одичавшим Росомахой не пойдут на пользу его и без того убитой психике. Уэйд думал, что их беременность — худшее, что он испытывал за годы жизни в этом пиздеце. Но это пока не появились Горчичка и Снежок — мелкие таблички орали и не затыкались часами. Уэйд по тому же расписанию выносил себе мозги, таблички-мамки истерили вслед за чадами, не желая, чтобы их малышки с первых дней жизни испытывали ужасы регулярного смертоубийства. Поэтому каким-то непостижимым образом они отделились от него и создали в его мозгах что-то типа Северной Кореи — закрытую зону, куда Уэйду не было хода. И не то чтобы Уэйд стремился — теперь большую часть времени в голове у Уэйда царил полный штиль, но иногда он скучал по бесконечным препирательствам с ним. С тех пор как у них произошло пополнение, они стали меньше интересоваться жизнью Уэйда. Иногда они заходили в его голову потрындеть, когда они с Роси коротали вечера дома у камина. Мелкие, когда не орали, были сущими милашками. К тому же он им нравился, в отличии от мамаш. Да и Логана они просто обожали!       Дождь все-таки заморосил. Громыхнуло где-то совсем близко. Уэйд вынырнул из своих мыслей и тяжело вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха для последнего слова.       — Ты был моим другом, — глухо проговорил он, вытирая текущие сопли измазанным землей рукавом. — Нет, ты был больше, чем моим другом. Ты был моей семьей!       — Долбаеб, — прокомментировал Логан, со сложным лицом наблюдавший за разразившимся действом.       — Джаггернаут Третий был чудесным козлом! Он оставил после себя столько безутешных детей!       Логан с тоской покосился на лопату и Уэйд, заметив его красноречивый взгляд, подтянул ее к себе поближе: с мутанта сталось бы закопать еще и его. Годы не портили его внешность, зато на характере отрывались по полной.       Первое время Уэйд пытался вести отдельное хозяйство. Но малышке Ванессе явно не хватало общения с сородичами — по крайней мере так Уэйд объяснял Джимми свои регулярные походы в гости к нему. Логан, смягченный не то их откровенным разговором, не то благородным жестом со стороны Дэдпула — возвратом пули, не то чувством вины за съедение матери Ванессы, злился куда меньше обычного: по крайней мере, убивать его он стал в разы реже.       Годы ушли на то, чтобы проникнуть не только в его дом, но и в койку. Уэйд не жалел ни единого дня. К их пятой годовщине Уэйд предложил Логану сделать из пули серьгу и использовать ее как пирсинг для члена — тогда бы пуля оказалась внутри Логана, как он и мечтал все эти десятилетия. Джимми тогда впервые за долгое время его убил. Уэйд тепло улыбнулся от воспоминаний. Он был твердо уверен, что со временем, которого было навалом, он сможет его дожать.       Когда Уэйд закончил с могилой, было уже очень темно. Дождь все усиливался, как и молнии — не на полнеба, как он представлял, но тоже весьма впечатляюще. Внезапно одна из них сверкнула так ослепительно ярко, что Уэйд на какое-то время ослеп. Логан видимо тоже, потому что Уэйд услышал его сдавленные ругательства. От раздавшегося следом грохота вздрогнула земля, и когда зрение вернулось к ним, они увидели, что на могиле, прямо перед ними, стоит человек. Он был высоким, с огромной винтовкой в мускулистых руках. А еще у него зловеще светился один глаз.       — Так и знал, что найду вас здесь, — устало пробормотал он, зачесывая назад мокрые от дождя волосы металлической рукой.       — Кейбл!!! — оглушительно завизжал Дэдпул, без раздумий прыгнув к нему на шею. — Я знал, что ты спасешь меня, мой герой! Роси, это Кейбл! Кейбл!!!       — Что за еще хер с горы? — недовольно спросил Логан, угрожающе выпуская свои когти.       Мужчина попытался отцепить Дэдпула от себя, но это оказалось совсем не просто.       — Ты ревнуешь?! Кейбл, представляешь, он ревнует! Может пососемся еще?! Я бы хотел посмотреть на его реакцию! Кейбл!!!       — Да что вообще тут происходит?! — злобно прорычал Логан. — Кто ты такой?       — Как ты мог догадаться, я известен под именем Кейбл, — чуть запыхавшись ответил прибывший, наконец не без труда оторвавший от себя Уэйда. — Но мое настоящее имя Натан Саммерс.       — Саммерс? — обеспокоенно переспросил Логан, внимательнее вглядываясь в покрытое шрамами лицо под всполохами молний. — Ты случайно не…       — Нет времени объяснять. На Земле грядет война между Мстителями и Людьми Икс. Мне нужна ваша помощь.       — Нет времени объяснять?! Ты хоть понимаешь что мы не видели никого кроме друг друга лет эдак двадцать?       — Мне похуй, — мрачно отозвался он, доставая из нагрудного кармана какой-то непонятный блестящий предмет. Он щелкнул, и перед ними образовался ярко-желтый светящийся проем. — Прыгайте, у вас есть где-то десять секунд.       Уэйд хотел было сказать, что они только-только наладили свой быт, у них тут козы, огород — хозяйство в конце концов! А еще у них отношения в самом разгаре, и они не смогут так с бухты-барахты просто взять и уйти, но не успел.       Логан резко схватил его за руку и без промедлений затащил в портал.