трезвость

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Он почувствовал прикосновение прохладной ладони ко лбу, а после этого услышал недовольное бормотание. Конечно, блять, Валентино только смог разлепить глаза, а уже что-то сделал не так. Он ненавидел, когда Вокс ворчал без особых поводов. Вал знал, что ему хуёво, ему было хуёво с тех пор, как он смог впервые прийти в себя. Всё его тело будто бы медленно прожаривалось на огромной сковородке. Его кости были переломаны и медленно срастались. Его внутренние органы раньше напоминали отвратительную постоянно хлюпающую кашу, но теперь стало лучше. Валентино точно уже сдыхал несколько раз, но, сучки, он не сдох насовсем. Его, блять, было невероятно сложно действительно убить. Никто не мог бы этого сделать. Он издал протяжный стон, чтобы оповестить отвратительного вечно недовольного зануду Вокса о том, что он тут не один в сознании, но сверху раздалось что-то не особенно внятное. Валентино остался разочарован тем, что не услышал радостного тона. Вокс, видимо, сел рядом. Его длинные холодные пальцы зарылись в волосы Вала, осторожно перебирая слипшиеся от пота пряди. Честно говоря, он предполагал, что прямо сейчас выглядит просто отвратительно, как только Воксу не было мерзко трогать такое. Валентино постоянно был покрыт потом, кровью и грязью, он собирался сходить в душ, когда сможет немного лучше соображать. О, обязательно он сходит в душ и затащит следом за собой Вокса, чтобы развеять его дурацкий депрессивный эпизод. У Вокса ведь был просто очередной период, когда он считал себя жалким и отвратительным и готов был полностью положить свой ахуительный член на себя же? Честно говоря, Вал бы удивился намного больше, если бы Вокс был в нормальном состоянии. В конце концов, от их маленькой империи не осталось и камня. В конце концов, сам Валентино едва ли мог дышать так, чтобы не чувствовать боль. Вряд ли Вокс был в полном порядке. Он был придурком, но не психопатом. Или кто там ничего не чувствует? Вокс перестал пытаться привести отросшие волосы Вала в порядок, снова коснулся лба, а потом поднялся с кровати, не заметив чужие дрогнувшие пальцы. Валентино хотел бы взять его за руку и заставить лечь рядом, потому что было ужасно приятно спать щекой на чужой грудной клетке. Но Вокс куда-то утопал. Валентино бы хотел оглядеться, ему не нравилось то, насколько дёшево пахла квартира, в которой они устроились. Ему не хотелось, чтобы кто-то из них мог смириться с дешевизной. Они смирились с собственным падением. Они смирились с уродливыми травмами. Они смирились с тем, что Вельветт… …пропала? Кажется, Вокс иногда бормотал, что не может её найти; нигде не может её найти; он должен её найти. И всё будет хорошо. Валентино ему не верил, но тогда большую часть времени Валентино совершенно не мог понять, что именно реально, а что – игра его повреждённого горячкой воображения. Иногда ему просто хотелось кричать от боли и он не отказывал себе в этом желании. Это просто всё, на что он только был способен. Но теперь, кажется, действительно стало лучше. Его органы не болели так сильно, проблемы были в костях и коже. Хотя бы его не тронул огонь! Просто после многочисленных нанесённых порезов его кожа была в ужасном состоянии. Порванная и изрезанная. Он должен был перестать нравиться Воксу, но тот всё равно крутился рядом. Вот же дурак! Это была ублюдская тактика. Это было в день Истребления, когда электроэнергии используется минимум, чтобы райские ублюдки были уверены, что в башне никого нет. Их отрубили до начала, больно ударив Вокса током, а потом началась отвратительная суета. Валентино не помнил, сколько он разорвал до того, как его в первый раз убили. Простой удар в голову, его тело могло справиться с этим за минуты и реально справилось, но стало поздно. Они трое перестали принадлежать себе. Вал отлично помнил, сколько отчаяния он вкладывал в борьбу тогда. А потом помнил, как Вокс тащил его куда-то подальше. Вокс ещё много суетился, но Валентино уже этого не замечал. В этот раз он положил что-то на тумбочку – наверное, рядом с кроватью, на которой Валентино возлежал, – и заставил Вала вытянуть руку. Он возмущался, а ещё просил сжать кулак. Пришлось его послушаться, чтобы Вокс перестал звучать так нервно. Валентино потребовалось ужасно много усилий, чтобы проделать столько движений – его пальцы ужасно слушались – но он справился так, что Вокс ободряюще похлопал по боку там, где его не перекрывали бинты. Валентино издал протестующий скулёж. это, блять, было больно. Любое прикосновение ощущалось болезненно, потому он дёрнулся, когда почувствовал входящую в вену иглу. Вокс решил обколоть его героином? Умной, сучий придурок. Но странное успокаивающе тепло поползло вместе с кровью по венам. Разум стал таким тяжёлым, Валентино издал расслабленный выдох, когда боль стала меньше. — Я достал для тебя морфин, — голос Вокса звучал чётко и так взволнованно, что Валентино улыбнулся ему и глупо хихикнул. Это теперь было не очень больно – его грудная клетка успокоилась и ему стало лучше. Можно было дышать. Можно было подумать ещё немного до того, как погрузиться впервые в действительно более спокойный сон. О, Валентино так давно не спал нормально; он чувствовал себя таким утомлённым, будто не валялся всё это время в постели. Кстати, сколько он тут валялся? К Воксу было столько вопросов, но он опять куда-то ушёл, когда Валентино требовал всё внимание к себе. Столько ужасных вопросов, но Вокс положил влажную прохладную ткань на лоб, смочил скулы, подбродок, провёл по шее и плечам, чуть не намочив бинты. А потом, видимо, перевернул и снова вернул на лоб под ещё один облегчённый стон. Валентино наконец чувствовал себя намного лучше. С этим можно было работать, осталось немного, чтобы снова зажить нормально. Он был в этом уверен и надеялся, что Вокс тоже мог поверить в такое.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Каждый раз, когда он просыпался, то предпочёл бы не просыпаться. В этот раз не было больно, но было жарко. Его лёгкие решили не сотрудничать в этот раз, заставляя Валентино ненавидеть адскую природу. То есть то, что человеческая душа не была к ней приспособлена. Температуры были выше, чем все они привыкли. И восстановлению это совершенно не помогало. Слабые органы слабого тела то и дело сбоили. В этот раз из сладкой безболезненной полудрёмы его вырвал тяжёлый хриплый кашель. Валентино попытался приподняться, но позвоночник прорезало болью и он рухнул обратно с тихим скулежом. Где-то в другой комнате раздалось шевеление, потом тяжелый шаги и сбитое дыхание. Вокс опять бормотал что-то не очень разборчивое. Валентино видел его размытым пятном, пока не прищурился, чтобы попытаться сфокусироваться. Ад не дал ему ничего полезного, только отобрал всё, вроде нормального зрения и спокойной жизни: невозможно существовать с усиленным обонянием и постоянно вырабатываемым ядом. Валентино был здесь за похоть и ещё не очень приличный набор всякого. И теперь его тело создавало бесконечные феромоны, конечно, они нашли этому применение, но ничто не могло избавить его от постоянного желания, скопившейся слюны и вечно преследующих взглядов. О, блять, Вал был однозначно сексуален, но даже он уставал от этого. Вокс вот не реагировал, но никогда не говорил о причинах. Умел ли он себя контролировать или просто был невосприимчив – Валентино было глубоко похуй на это. С Воксом рядом было спокойно, его, сука, приходилось уговаривать отвлечься от драгоценной работы, чтобы потрахаться, а значит плевать на причины. Это был Вокс и достаточно. И этот мелкий засранец осторожно уложил ладонь на плечо Валентино и сжал, перекрывая ощущением впившихся в кожу пальцев вспыхнувшую боль в грудной клетке. Вал зашипел и почти сразу получил бережное поглаживание. Его кожа только заживала, чтобы так сильно лапать! Но он продолжал задыхаться, хриплое дыхание едва прорывалось через болящее будто после ожога горло. — Я помогу тебе сесть, пока не успокоится, — сообщил Вокс, а потом стянул с горячего лба высохшую тряпку. — Извини, я уснул. Валентино мог бы сказать, что он обижен, потому что, какого хуя засранец позволяет себе спать, пока Вал тут пытается не сдохнуть. Но Вокс никогда не извинялся, а в этот раз в его голосе было что-то настолько усталое и измученное, что его можно было бы очень милосердно простить. Да Вала за такое снисхождение можно было бы давно отправить в рай! Он бы разревелся, если бы это не усилило отвратительную боль, которую переживало его тело. Он бы разорался на Вокса, если бы впервые за долгое время не рассмотрел его осунувшееся лицо так внимательно. У Вокса на его бледной коже расцветают уродливые синяки. На нём полустёртный слой тоналки, но Воксу нет смысла таким пользоваться. Валентино не спрашивает, чем он занимается, потому что всё тело резко против любых вопросов. Ему больно. Невероятно сильно больно и это не заканчивается и не может закончиться. Они исцеляются и не могут умереть, но, лучше бы они умирали, потому что терпеть это практически невыносимо. Вокс возится с подушками, чтобы создать что-то ближе к сидячему положению. Вал уверен, что с его восстанавливающимися рёбрами надо было торчать в таком состоянии всё время, но он молчит вместо этого. — Принесу воды, — Вокс хромает. Волочит ноги по полу и громко шаркает. Валентино вперевые думает о том, что не видел, насколько его партнёр пострадал в той битве. Ему казалось, что Вокс всегда был почти бессмертен. Это нормально, он был сильнейшим из сильнейших. Но если бы в этом было больше правды, то они бы не торчали в этой убогой квартире. Валентино ненавидит тут всё: от скрипучей кровати до запаха пыли и отсутствия кондиционера. Вокс возвращается с прохладной водой в стакане и в тазу, садится рядом и подносит стакан и покусанным губам. Валентино делает несколько глотков до того, как отказаться. Жидкость скользит по его разодранной глотке и падает в пустой желудок. Просто супер. Теперь его тошнит. Ахуенно сработано. Но голос слишком слабый, а возмущение быстро стихает, потому что Вокс протирает холодной тряпкой открытую кожу в очередной раз. В его глазах – вселенская усталость, а руки почему-то дрожат. Он медленно моргает, а потом замирает на несколько томительных мгновений. — Я размочу бинты и сменю тебе повязку. Это будет больно, потерпи для меня, Тино. Тино. Тино. Тино. Тино. И как можно отказать, когда тебя так ласково называют. Вокс использует это обращение, когда они трахаются или когда он хочет успокоить Вала, будто сраную лошадь или бешеную собаку. Вал ненавидит то, что это работает, а Тино всё нравится. Он не может смотреть на своё тело. Оно омерзительно. Как только Вокс может смотреть на всё это. Почему бы ему просто не избавиться от груды переломанных костей и рваных мышц, чтобы идти дальше. Валентино натурально воет, пока Вокс управляется с его ногами, но из горла вырывается только жалкое хныканье. Он чувствует, что щёки становятся влажные и это единственный способ понять, что он реально разревелся, как какой-нибудь жалкий ублюдок. Чёрт, они с Вельветт потратили столько усилий, чтобы убедить Вокса подавать хоть какие-то признаки слабости, когда ему тяжело, чтобы Вал теперь ненавидел за эти самые признаки слабости себя. Просто это совершенно другое! Он любит крушить, любит быть громким, любит красиво текущие слезы в неоновом свете и выкуренный десяток сигарет. Он любит обколоться и жаловаться на всё, что его беспокоит, это красиво. Но происходящее сейчас не имеет ничего общего с красотой. А Вокс продолжает упорно менять повязку за повязкой и его сосредоточенно сопение звучит так убедительно, что Вал начинает верить: ему не мерзко. Просто это больно. Быть может, это больно даже для них двоих. — Сейчас будет особенно дерьмово, — сообщает Вокс, а потом не решается медлить, только уверенно приподнимает тело рядом с собой, чтобы перебинтовать весь торс. Валентино забывает, как дышать, его глаза начинают гореть от выплаканных слез. Он издаёт жалобные звуки, когда Вокс помогает опуститься обратно. Дышать ещё тяжело, но он глотает ещё порцию воды и делает вид, что всё нормально. Вокс убеждается в этом и накидывает обратно тонкое покрывало. Оно не греет. Оно прячет. Вал не может больше торчать в одиночестве, ему абсолютно дурно от этого, потому приходится поймать Вокса за рукав и изобразить грустный просящий взгляд. — Спи здесь, — каждое слово вырывается с трудом, а после этого Валентино ещё глотает воздух. Его лёгкие, наверное, кровоточили ужасно долго, если вообще не были разорваны, как пузырь жвачки. В Аду нельзя доверять врачам. В Аду никто не будет проводить обследование, чтобы выяснить количество травм и внутренних кровотечений. — Тебе нужно больше места, я рядом, если что-то понадобится, — Вокс вырывает руку отвратительно спешно. Его кости кажутся такими хрупкими. Валентино мог бы прижать его к постели всем весом и никуда не отпускать, если бы у него болело всё меньше. Вокс мог бы быть и внимательнее к больному и благороднее. Вокс мог бы соскучиться и с радостью согласиться. Он ведь любил спать рядом всегда, даже если признавался в этом со скрипом. Это было немного странно, но у Валентино не было достаточно сил для размышлений.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Он действительно был готов поесть. Желудок казался восстановившимся, кишечник тоже. По крайней мере ему больше не было больно пить воду и просто существовать. Теперь болели только ноги, руки, грудь и голова. Но не живот, нет. Валентино смог сидеть и не чувствовать себя убитым второй или сотый раз за этот… …месяц? Валентино понятия не имел, но наконец он мог поговорить. У него было так дохуя вопросов, но совсем не было сил и настроения для этого. Валентино чувствовал себя эгоистом, раз уж он продолжал молчать. Или не совсем эгоистом. — Ты выглядишь потрепанным. Какого хуя? Вокс дёрнулся и поднял голову от тарелки с какой-то жижей. Он подозрительно посмотрел на Валентино и пожал плечами. — Я восстанавливаюсь. — Ты уже давно должен был восстановиться, Вокси! — он всплеснул руками и зашипел от пронзившей тело боли. Это было неприятно, стоило бы поменьше дёргаться. Валентино снова замер, тяжело вздохнув. Он должен был продолжать доёбывать Вокса, потому что тот не собирался давать ему информацию. Это было подло! Валентино было плевать, но его уничтожал сам факт, что он ничего не может узнать сам. Зависимость раздражает. Когда зависят не от него самого, конечно. Вокс зачерпывает жижу из тарелки и подносит к плотно сжатым губам Вала. Приходится открыть рот и послушно проглотить, потому что через мгновение ему уже и не хочется выплюнуть Воксу в лицо обед. Жижа оказывается супом, очень даже неплохим супом, хотя Вокс никогда не был мастером готовки. Он, наверное, хуже всех справлялся с кухней, если это не было приготовление сэндвичей. Хотя иногда он сжигал хлеб или бекон. Но это было сносно прямо сейчас, хотя, возможно, Валентино просто соскучился по вкусу игры. Жижа приятная, солёная и с привкусом мяса и каких-то там овощей. Бульон кажется густым и тёплым. Достаточно тёплый, чтобы это было приятно, но недостаточно, чтобы обжигало. — Ты мог сделать острее? — Валентино нахмурился, проглотив ещё пару ложек. Вокс прокашлялся. Его руки всё ещё дрожали, будто его тело было истощено и едва набирало силы. Возможно, он перелил Валу свою кровь? Но это было бы в любом случае ужасно давно, потому что теперь иглы в вене бы запомнились. — Это не я готовил. Принёс из закусочной. Конечно, блять, теперь они питаются в закусочных. Отвратительно, Валентино морщится и тянется за новой ложкой, потому что бульон вкусный, а он, оказывается, действительно голоден. — Где ты достал бабло? — Серьёзно, Вал? Ты, блять, реально думаешь, что я настолько жалок, что не смогу достать пару пачек денег, чтобы ты пожрал? — Вокс кривит бледные губы. Валентино опускает взгляд, чтобы рассмотреть синяки на бледных запястьях. Откуда у Вокса синяки, будто его кто-то удерживал. То есть он, конечно, мог заработать. Акула бизнеса, капиталист всех капиталистов и всё такое. Вокс тащил на собственных плечах целую компанию… …пока не умер? Он теперь был бесполезным. Валентино был бесполезнее, но это не меняет сути! Они торчали на самом дне. Валентино не знал, как Вокс вообще достал эту квартиру, но он видел теперь закрытые газетами окна, влажные пятна на стенах и запах плесени. Или они теперь торчали в заброшенном после истребления доме? Это было бы логично. — Расслабься, Вокси, я просто решил, что ты научился готовить, пока меня не было, — Валентино ободряюще улыбнулся и получил ложкой в рот ещё раз. Это было немного унизительно, но приятно. Попытки Вокса заботиться были всегда приятными, даже если он ворчал от смущения. А он смущался. Даже сейчас отводил взгляд и казался таким виновато-робким. Валентино не мог не улыбаться, он бы хотел отсосать Воксу с таким выражением лица. Он бы отплатил за все моральные страдания, пусть они и были придуманы дурацким мозгом Вокса. Глупый Вокс и его глупый мозг. Валентино помотал головой при попытке сунуть ему ещё порцию супа, он только постучал по матрасу рядом с собой. — В качестве моей награды, требую сон рядом со своим партнёром, — он действительно скучал по возможности спать рядом с Воксом. Даже если это будет не очень удобно или даже больно. Он может потерпеть ради этого ощущения из прошлого. Вокс закатил глаза и поднялся вместе с тарелкой, чтобы проигнорировать все просьбы и предложения. И, пока Валентино решал обидеться на него или бросить в игнор, вернулся обратно, чтобы прибрать подушки и вернуть Вала в исходное положение. А потом он – неужели, блять, наконец-то – соизволил забраться рядом на скрипучий жёсткий матрас. — На пару часов, потом мне нужно уйти, — голос Вокса звучал глухо и устало, он прижался к забинтованному боку и свернулся в клубок. Почему-то он казался меньше, чем был. Слабее, чем когда-либо был. Валентино приложил усилие, чтобы осторожно поправить тёмные волосы, убирая их со лба. Он не хотел внимательнее рассматривать подозрительный след на плече Вокса, выглядывающий из-под рубашки. Его было плохо видно. Валентино только положил руку на чужую и слегка сжал предплечье. Вокс сонно моргнул, будто это он тут собрался засыпать, а не мечтал свалить куда-то. Валентино должен был его спросить, но промолчал.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Так происходит, если мертвая часть твоих органов слишком долго задерживается в теле. Интоксикация. Валентино думает, что он снова сгорает заживо, его желудок собирается переварить сам себя, но он не может с этим справиться, потому кровь вместе с желчью хлещет из его рта. Сука, если бы ему было не так больно шевелиться, если бы его конечности могли слушаться, Вал бы хотя бы блевал возле унитаза, но вместо этого он унизительно свешивает голову к ведру. Капли ударяются о дно и подлетают примерно на дохуя, чтобы испачкать бинты. Валентино не может бороться с этим, он только жалобно скулит и отчаянно пытается свернуться в клубок, чтобы стать меньше и исчезнуть нахуй. Ему холодно. Его тело отравляет само себя и они оба знают, что это пройдёт. Это обычный этап для регенерации в Аду, все через это проходят и это можно предугадать. Поэтому Вокс держал ведро возле постели, игнорируя красноречиво-злой взгляд Валентино. Это было унизительно. Кровавая густая масса драла ему горло, Валентино не мог удержать скулящие звуки, когда приступ останавливался. Он едва различал реальность, иногда улавливая тёплое механическое прикосновение ладоней к спине. Вокс его поглаживал, будто он был ужасно заботливым ублюдком. То есть, наверное, Вокс иногда таким был, но прямо сейчас Валентино было глубоко на него похуй. Его волновал отвратительный металлическо-кислый привкус во рту. А потом начался кровавый кашель, а прикосновение исчезло. Кашель был немного лучше рвоты, потому что просто царапал горло и не провоцировал новых позывов стекающей массой. Валентино практически лежал, свесив голову с кровати; упираться ладонями и сгибать руки в локтях было невыносимо больно, потому он и валялся, как брошенная рыба. Он бы не смог лечь без Вокса удобнее, но Вокс куда-то свалил. — Ты закончил? Валентино издал стон, а потом его одолел ещё один приступ болезненного кашля. Вокс терпеливо дождался, пока это закончится, а потом перевернул Вала на спину и поле на бок, будто он был какой-то ебучий хот дог с заправку, крутящийся на гриле. Вокс заботливо подоткнул одеяло, скрывая дрожащее слабое тело, а потом удалился с ведром в сторону, наверное, санузла. Вал бы хотел его компанию сейчас. Или чтобы Вокс убрался нахуй и никогда не смотрел на него в таком омерзительном состоянии. Валентино ненавидел выглядеть слабым, когда это было совершенно невыгодно для него. И сейчас это было абсолютно невыгодно. Если бы Вокс научился тому же – быть слабым, когда это может сыграть ему на руку, – он бы стал непобедимым. Они бы были на вершине адской иерархии, но Вокс был упрям. Вокс потратил время на мытьё ведра и вернулся обратно, поставив его с глухим стуком на место. Валентино лежал спиной и не мог поставить его поудобнее, потому что Вокс бы обязательно сделал не так. Но в этот раз, видимо, в его глупой голове сработало что-то особенное, потому следом прогнулся матрас. Вал почувствовал обвивающие его руки и сухой поцелуй на виске. Вокс осторожно потянул его к себе и Валентино почувствовал неровную поверхность коленей. Вокс его обнимал, прижимая к груди и осторожно поглаживая по волосам. То есть Вокс реально его обнимал так, как Вал жаждал всё это время. Его пальцы путались в длинных волосах, движения были какими-то излишне резкими, будто он использовал Вала, как антистресс, который можно мять. И под этими прикосновениями всё равно получилось расслабиться, но ничего ведь не могли пойти так, как надо. В губы толкнулось что-то холодное. Валентино промычал и кубик льда – а это был именно что кубик льда – ударился о его зубы. — Это ещё что за хуйня? — он смог отвернуть голову от подачки Вокса и почувствовал, как тот пожал плечами. — У тебя должно всё гореть в горле и желудке. Если будешь рассасывать лёд, то тебя не стошнит так, как бы стошнило от воды, — и кубик льда опять требовательно ткнулся в зубы. Валентино вздохнул и послушно обхватил его губами и слизал оттаявшую часть воды. Это не отозвалось болью и его тело не решило избавиться от полученной воды и всего остального. Вокс был прав, иногда он бывал ещё прав, пусть ему пришлось ненадолго перестать перебирать светлые пряди, чтобы развернуться и подсунуть ещё один кубик. Вал не особенно понимал, сколько всего прошло, но за это время он высосал ещё два и наконец начал чувствовать себя сносно. А потом Вокс осторожно лёг рядом и позволил измученному телу уткнуться в его грудь. Сильные руки теперь медленно водили по спине. Они закончили с очередным кризисом, дальше могло бы уже и стать лучше.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Мышцы за прошедшее время обмякли и совершенно перестали его слушаться. Вокс на это только покачал головой и пожал плечами, а потом сказал: — Тренируй. Будто всё было так просто. Возможно, Валентино немного драматизировал, потому что передвигать конечности он мог, даже мог сгибать локти, но это лучшее, что у него получалось. Вокс всовывал стаканы с водой, но они стабильно разбивались, потому что пальцы не могли нормально сжаться и удержать такую тяжесть. Валентино, блять, тренировался, а Вокс начал ему одобрительно кивать, когда успевал подхватить очередной стакан или остановить ложку до того, как Вал прольёт всё на себя. Приступы кровавой рвоты не возвращались, зато теперь он снова чувствовал голод. И жажду. И иногда его тело поддавалось старым привычкам и Валентино улавливал в нём что-то, напоминающее возбуждение. Это было приятно – осознавать, что Вал ещё способен на такое, это возвращало его в нормальность настолько, что следующий комментария был естественным: — Детка. Валентино тогда медленно поднимал сам себя, упираясь в кровать сначала локтями, а потом дрожащими ладонями. Вокс нахмурился, но не прервал: — А где твой сексуальный костюм доктора? Тебе бы пошёл халат. — Не думал, что у тебя медфетиш, — Вокс мотнул головой и сжал зубы, будто его такие разговоры снова задевали. Давно ведь такого не было, как только Валентино приучил его быть открытым и не загоняться из-за этого. Неужели немного времени без внимания и Вокси снова откатился к его пятидесятым? — У меня фетиш на всё, что только способен придумать человеческий разум, — Валентино протянул руку, чтобы щёлкнуть Вокса по носу, но другая не выдержала упавшего на него веса. Валентино зашипел, когда больно ударился спиной. Вокс смотрел осуждающе и больше не лез в тот день. Где-то к третьему дня полного бодрствования Валентино осознал главный минус официально раненного человека. Это было неебически скучно, а помощи ждать было невозможно. У Вокса было своё ебучее расписание, которому он неизменно следовал. Валентино выучил его за несколько дней и не замечал изменений. Проблема была в том, что в этом расписании на Валентино было выделено меньше, чем ему бы хотелось. Вокс сваливал когда-то там, утверждая, что идёт работать. Возвращался и тратил несколько часов на сон, а потом игрался в медсестричку. И уходил снова на закате, утверждая, что он чертовски занят. И что это ради морфина или еды. — Тебе не стоило бы научиться наконец готовить? Доставать продукты проще… — Ты ещё не можешь ходить, а я не перетащу тебя, если тут всё сгорит, — Вокс повёл плечами. Он мог ведь, в нём всегда было достаточно силы, даже если он не совсем выглядел, как парень в идеальной форме. Но в нём всегда скрывалось ощущение стали и достаточно энергии, а теперь Валентино смотрел на мешки под его глазами, чувствовал дрожь в конечностях и замечал всё больше "производственных" травм. Как будто Вокс промышлял воровством с обязательно неудачными побегами или грушей для битья. Валентино был догадливым. Валентино знал о сексе всё. И об улицах тоже. Но Вокс продолжал упорно молчать и говорить, что он работает. Работает. Работает он, блять. — Эй, Вал, ты завис. Валентино почувствовал тычок в плечо и поморщился, а потом взглянул на Вокса со всей строгостью, на которую только был способен. Они прилично сверлили друг друга подозрительными взглядами, а потом Вал скривил губы ткнул Воксу в грудь длинными пальцем с отросшими плотными ногтями, которые в таком состоянии превратились скорее в опасные когти. Он обычно оставлял их длинными и приводил в красивый порядок. — Вокси, ты помнишь, что можешь пиздеть всём, кому захочешь, раз уж твой пиздёж приносил нам бабло. Но ты не будешь никогда приравнивать меня ко “всем”, — он почти что прошипел это, вкладывая весь эмоциональный порыв в пафос и строгость тона. Вокс издал что-то похожее на рычание и отстранился, будто его загоняли в угол. Валентино чётко распознал гнев и приказ заткнуться нахуй. — Я не приравнивал, — его зубы – всегда идеально белый – будто готовы были вцепиться в беззащитную шею. Конечно, у Вокса сейчас было физическое преимущество; если бы он захотел, то смог бы просто избавиться от домашней ноши. Быть может, ему бы не пришлось доставать обезболивающее, быть может, у него бы появилось немного больше времени на сон. Валентино бы не простил за это, но у Вокс, наверное, заслужил бы снятие части ноши с него. Но всем было плевать на мораль и моральные дилеммы. Они были в грёбаном Аду, даже если он начал таковым казаться только после одной единственной ебучей битвы. — И не обманываю тебя, Вал, завязывай подозревать меня в чём ты там решил подозревать, — он почти плевался словами, вкладывая в них столько призывов заткнуться, сколько человек мог произнести за мгновение. Валентино закатил глаза. Он не собирался отступать так просто, но силы заканчивались так быстро, что на конфликты и выяснения хоть какой-нибудь правды просто не хватало времени. Вокс дал достаточно ответов, когда вернулся среди ночи и шумел несколько следующий часов в душе. Валентино не мог это рассмотреть, пусть в темноте его глаза видели лучше, но он был уверен, что Вокс был ужасно красный, что он пытался отодрать от себя кожу и мечтал пройти сквозь огонь. Вроде того, каждый проходил через это желание. Ну, наверное, Вал не спрашивал, ему обычно было слишком наплевать на мнение и жизненный опыт других. Вокс просто не был из других? Валентино не отказался бы его покрепче прижать к себе, но спать Вокс лёг, по своей же традиции, на диване.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Итак, Валентино мог сидеть. Сидеть прямо; он мог даже сгибаться, разгибаться и удерживать голову на весу. Он старался, а Вокс старательно делал вид, что гордится проделанным успехом. Быть может, он действительно гордился, но по его лицу это было тяжело заметить. Воксу, кажется, вообще не хватало сил, чтобы выражать хоть какие-то эмоции, но он всё же старательно давил улыбку. Такое с ним происходило ужасно редко, Валентино видел его таким подавленным, только в первые годы их знакомства, а потом Вокс рассказал про Аластора и всё встало на свои места. Надо ж было позволить какому-то рогатому быть придурком и потом расстраиваться из-за этого. Валентино не был готов терпеть хмурое ебало ещё несколько лет, даже если Вокс отчаянно старался его прятать. Он прятать не умел, потому зрелище становилось ещё и более печальное, чем могло бы быть. И болтать он не собирался. Будто они никогда не трахались, не засыпали в руках друг у друга, а только вчера встретились и оказались случайно скованными наручниками. — Это сложно, ты ахуел, — Валентино перенёс большую часть своего веса на услужливо подставленное плечо. Вокс мог бы поднять его на руки и оттащить в ванную лично, но Вал в этот раз сам настоял на демонстративном шествии до ванной. Ему хотелось немного осмотреться в этой несчастной квартире. — Как ты, блять, вообще нашёл эту дыру, Вокси? Здесь воняет хуже, чем на скотобойне. — Отследил по постам в сети, кто покинул жильё, я уже тебе это говорил, — Вокс, быть может, и говорил, но тогда Валентино не был в настроении его слушать. Хотя однажды сквозь бред он смог уловить звуки откровенной драки, сниженной до возни, будто бы родители достигли пика абьюзивных отношений, но всё ещё не хотели будить спящего в другой комнате ребенка. Теперь было очевидно – вернулся хозяин временного убежища и Воксу пришлось объяснять, что он тут больше не хозяин. Валентино сделал несколько шагов, опираясь на Вокса; его колени начали дрожать, потому пришлось крепче вцепиться в него, чтобы не упасть. От чужих волос пахло грязью и дешевым мылом. Вокс неплохо заботился о своей гигиене. И о Валентино он заботиться пытался, но никакая влажная ткань не могла стереть с его кожи всю грязь. И ничто не смогло спасти отросшие волосы от крови и пота. Проще говоря, из них двоих теперь Вокс выглядел лучше. Приходилось срочно пытаться исправить это. Валентино мог исправить это, если бы его мышцы не сдали примерно за несколько метров до ванной. Вокс издал хрип, когда ему стало тяжелее, чем было до этого. Валентино вцепился в него обеими руками и навалился, утыкаясь носом в изгиб шеи. Воняло гнилыми зубами. Воняло чем-то чужим, будто к коже Вокса ещё кто-то прикасался. Рычание невольно вырвалось из глотки, но подумать о происходящем Вал не успел. Вокс подхватил его на руки и крепко прижал к груди. Это было бы драматично и даже романтично, если бы Валентино не был на голову выше. Он мог уткнуться носом в макушку Вокса и его ноги нелепо торчали вперёд, а потом торчали из ванной, когда Вокс оставил его там. — Тебе нужна помощь? — Как, блять, щедро с твоей ебучей стороны дать мне немного личного пространства ублюдок. Вокс вздохнул и переставил всё, что только могло понадобиться, поближе под строгий взгляд. Вокс только и занимался что кормёжкой, мытьём и… …он не закрыл дверь полностью. Оставил услужливо возможность позвать его, если бы что-то случилось. Валентино закатил глаза и дотянулся до чего-то с менее мерзким запахом, чтобы стереть с кожи отвратительные ощущения. Ну, он попытался дотянуться, вместо этого только зло и случайно ударился неловкими пальцами о баночку и та с ужасным грохотом повалилась на спину. Личное, блять, пространство. Валентино попытался дотянуться, но горячая вода стала неприятно его жечь и ударяться о сросшуюся кожу на боках. Он издал бессильный стон и скрестил руки на груди, недовольно опускаясь в воду, будто ебучий крокодил – торчали только выразительно недовольные глаза и упёршиеся в стену ноги. — Я придушу тебя, если будешь продолжать смотреть на меня таким взглядом, мудак. Вокс пожал плечами, подняв несчастный бутылёк с гелем или жидким мылом или что это было за пенное дерьмо. Вокс пытался быть бережным. Его руки были тёплые, а кожа на них грубая. Валентино привык к его прикосновениями и это почти перестало его впечатлять. Он медленно возил по коже мягкой губкой, стирая оставшуюся кровь, которую не мог стереть ранее. — Ты знаешь, что тебе тоже следует мыться? От тебя пасёт так, будто тебя лапала толпа бомжей, Вокс, — раз уж он был в уязвимом положении, они оба могли оказаться в уязвимом положении. Вокс скривился, будто по него проехались бритвой. Он закончил с телом и потянулся к душу. Вода хрипела и плевалась, а ещё казалась какой-то грязноватой, Вал почти подумал, что вонять могла вода. Его чутьё говорило другое, а повода не слушать чутья не было. Валентино выдохнул и вжал голову в плечи, когда Вокс занялся его волосами, медленно разбирая сальные слипшиеся пряди. — Откуда у нас бабло? — Валентино продолжал спрашивать об этом, пока Вокс яростно сопел, будто бы пытался дыханием начисто избавить голову от грязи. Валентино иногда шипел и дёргался, потому что терпеть он никогда не умел. — Грабежи. Ничего сложного, просто я не лезу к тем, кто может узнать или ответить, — его голос звучал над ухом и совсем хрипло, а ладони опустились на плечи, мягко разминая их – стандартный способ успокоить. Валентино ненавидел то, что это сработало и в этот раз. — Ты просто запугиваешь полунищих, чтобы они стали совсем нищие? — А ты хочешь жрать, Вал? — Вокс мягко прикоснулся сухими губами к его виску. От ровного дыхания. Жрать Вал хотел. И мыться в месте лучше хотел. И даже хоть немного обновлённый гардероб он тоже хотел. И пока ещё не мог вернуться на тропу людей, которые зарабатывали бабло. Вокс приносил что-то? Даже если это звучало отвратительно низко. Так бывает после падения в бездну? Так бывает после того, как в один миг теряешь всё? Вокс зарылся пальцами во влажные волосы, прочёсывая их пальцами, как расчёской. Это перестало быть больно или даже неприятно, Валентино даже перестал пытаться уйти из его рук. — И типа всё? — Типа всё. Вокс тряхнул душем ещё раз и потребовал закрыть глаза, а потом шум воды перекрыл всё разговоры, которые только и могли начаться. Валентино осталось только недовольно цыкнуть, чтобы выразить то, что он только чувствовал. Он чувствовал слишком много и одновременно практически ничего. Это угнетало и ужасно сильно утомляло. Он вообще тратил невероятное количество усилий, чтобы продолжать думать и сидеть. Вместе у него совершенно ничего не получалось. Вокс спустил воды и накинул Валу на голову полотенце, будто мог заткнуть, как какого-нибудь ебучего попугая. Вал попугаем не был, но отвлёкся на то, чтоб вытереть влагу с волос. Это было неплохо, он наконец начал чувствовать себя чистым. Почти нормально. Почти неплохо. Ещё бы Вокс переставал молчать и быть придурком.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Валентино начал передвигаться сам, опираясь на стены и на всё, что только могло попасться под руку. Вокс об этом не знал, потому что обычно он не был свидетелем. Он бы превратился в агрессивную наседку или запрещающую всё мать, потому что был уверен, что знает всё лучше прочих. Он бы утверждал, что Вал ещё не готов ходить. Если бы Вокс не был такой настойчивой горящей палкой в заднице, которая проявляла заботу, то Валентино бы решил, что это просто тупая попытка удержать его в силках, сделать зависимым и всё такое. К тому же, методы шантажа или удержания у него были бы более жестокими. И к тому же, Валентино бы кичился своим стокгольмским синдромом сразу после этого, а они оба уже были поехавшие друг на друге и в принципе. Хуже уже некуда было. Колени разгибались тяжело, а сгибались ещё хуже. Валентино прижимался боком к неровной стене, когда думал, что вот-вот потеряет сознание. В глазах то и дело темнело, а мышцы начинали дико ныть, будто их опять кто-то пытался разорвать изнутри. Неподвижность угнетала. Он злился, когда чувствовал себя слишком слабым, но с каждым разом становилось всё проще. Он старался больше, чем злился, выбивась из сил так, что к возвращению Вокса с его грязной работёнки не было никакого настроения болтать с ним или даже пытаться вытащить информацию, сколько он там хуёв отсосал, чтобы они пожрали супчик. Возможно, Валентино должен был встать на ноги, чтобы наконец встряхнуть своего горе-партнёра. Возможно, он хотел наконец показать Воксу, что теперь тот больше не настолько одинок. И вообще они снова в норме. Он обычно не падал, потому что тогда не смог бы подняться и придумать оправдания о том, как нахуй он оказался где-то посреди этой жалкой квартиры. Жалкой она была с непривычки и первого взгляда, а потом Валентино, кажется, действительно привык к местной обстановке. И запах стал не таким раздражающим и даже кровать скрипела меньше, когда он перестал метаться по ней в агонии. Жизнь, блять, не налаживалась, но стала немного светлее. А потом его ноги решили устроить грёбаный перерыв без согласия. Валентино моргнул, а потом закрытые веки решили не разлипаться. Он открыл глаза только через какие-то несколько минут. Колени подрагивали, бок болел, потому что сползал на пол Вал по стеночке, как очень хороший умирающий. Это был такой первый раз, а значит Вокс мог бы ничего и не предъявить! Когда бы он там вернулся, чтобы помочь встать на ноги. Его руки тряслись Его дыхание сбилось и каждый следующий вдох вызывал неприятную ноющую боль в рёбрах. Он не мог отбить только сросшиеся кости! Это было какой-то невероятной катастрофой. Затылок встретился с полом, когда Вал откинул голову. Это было отвратительно, а Вокс не собирался возвращаться в ближайшее время. Ни в ближайшие несколько минут, ни в ближайшие полчаса. Валентино ещё раз приложился затылком об пол. Это было невыносимо, но его мышцы теперь ужасно сильно болели. Возможно, ему хотелось, чтобы Вокс заявился прямо сейчас и проявил немного жалости. Валентино хотел просто ещё раз прижаться к его груди и уловить его сердцебиение. Это было бы неплохо. Валентино заставил себя сесть, привалившись виском к стене. Он упёрся ладонями в прохладный пол за спиной и согнул одну ногу в колене. Тело больше не хотело работать, но ждать Вокса хотелось ещё меньше. Пусть ублюдок не знает, что Валентино может продвинуться так далеко, стоять так долго и даже подняться с пола самостоятельно. Ха, он путался в собственных эмоциях и желаниях. Так бывало, когда главным желанием последних месяцев было вернуть всё назад. Чтобы ничего не происходило. Чтобы всё было снова нормально. Это было неприятно, но для распутывания комка из мыслей и ощущений нужно было то время, которое он тратил на возвращение себе движений и моторики. Это можно было сделать потом. Сначала он собирался вернуться в постель и немного поспать, а потом стребовать с Вокса что-нибудь более вкусное. Хорошо, он мог напрячься всем, что было активно, чтобы вжаться в стену плечом до боли и начать подниматься, пока не удалось вцепиться в ровную поверхность. Пальцы дрожали, бёдра тоже, но зато Валентино снова стоял. Он даже мог вернуться обратно и рухнуть на матрас. Это было неплохое испытание, в конце концов, такими экстремальными темпами можно было не просто начать ходить, но ещё бегать и ползать. Валентино почти подумал, что расскажет о всех своих достижениях Воксу, пусть тот будет строить строгие рожи, а потом тяжело вздохнет и скажет, что хотя бы, сука, падать не надо, если уж так хочется гулять. Проблема была в том, что в тот вечер Вокс так и не вернулся в то, что они оба почти стали называть домом.

▌│█║▌║▌║

Вокс и на следующий вечер не вернулся. И через день тоже. Он завалился домой утром четвертого дня, заставив Валентино проглотить комментарий о том, что о пропаже заявляют на вторые сутки, а на третьи уже начинают всем районом шастать по улицам и лесам в поисках заблудившегося придурка. Вокс выглядел дерьмово. То есть он выглядел дерьмово последние месяцы, но в то утро пробил дно. Дело было не в том, что вся его рубашка была покрыта ровным слоем крови, а сверху ровным слоем крови и желчи, будто Вокс только и делал эти дни, что блевал сам на себя. От него отвратительно воняло, но это тоже было второстепенной деталью. Валентино отлично видел застывшие пятна на брюках Вокса и его нелепую походку. О нет, пусть теперь Вокс всё рассказывает, ему больше не отвертеться. Просто он собирался задать вопросы потом, потому что кровь на рубашку продолжала капать с опущенной головы и грязных волос. Вокс выглядел, будто его окунули головой сначала в общественный толчок, а потом макнули в грязь. Он кашлянул в кулак и обтёр ладонь о брюки, а потом о своё плечо, оставляя там очередной грязный отпечаток. Он пошатывался и реагировал с задержкой, именно потому не нарычал на Вала за то, что тот выбрался в коридор. Четыре дня практики ахуительно пошли на пользу! Он отлично начинал ходить и держался уверенно, особенно опираясь на стену. Вокс потёр переносицу и его повело вперёд; они нелепо сделали пару шагов друг к другу и остановились в полуметре. Вокс медленно моргнул тем глазом, который не был залит кровью и шумно шмыгнул носом. — Я немного посплю, а потом займусь тем, чем должен заниматься, окей? — его язык заплетался, а открытый глаз слипался. Валентино скрестил руки на груди, будто заждавшаяся загульного мужа дама. Он не хотел быть строгим, но Вокс вынуждал поступать с ним так. Нужно было ещё зарычать на него и погнать в ванную, но Вокс болезненно согнулся, обнимая себя, по его телу пробежала волна дрожи и как-то ругаться или спорить с ним совершенно перехотелось. Валентино даже не подумал, чтобы постелить на диван клеёнку, чтобы слои грязи не остались на неплохой такой обивке. Хорошо, со временем Вал начал принимать это грязное место и это было отвратительно, будто бы он мог смириться с тем, в каком положении они оказались. Вокс едва не упал по пути, но он смог завалиться на диван и подтянуть колени к груди. Он даже показался каким-то слишком маленьким. Каким-то очаровательно беззащитным. Было обычно приятно смотреть на него смущённого от напора или трогательно измотанного сексом, но в этот раз было что-то отвратительное в этом зрелище. И Валентино совершенно не знал, что чувствует к этом, кроме желания утопить его в ванной. То есть отмыть от всего произошедшего. То есть хотя бы сначала точно узнать, что именно происходило все эти дни. Вокс продолжал дрожать, он уткнулся носом в мягкую спинку диван и сжался крепче, сплетаясь вокруг самого себя, как будто одна огромная змея. Валентино выдохнул и опустился на пол рядом с диваном, согнув руку в локте и уложив её на подлокотник. Он прижался к собственной руке щекой, опустив вторую Воксу на плечо. Тот издал какой-то совершенно жалкий звук и сжался ещё сильнее, будто пытался уйти от лишних прикосновений. В его волосы Вал решил не зарываться, хотя ему хотелось потрогать тот Ад, в который превратилась голова Вокса. Это было отвратительно. Всё происходящее перешло какую-то грань дозволенного, просто перепрыгнуло и переломало все препятствия. Воксу понадобилось немного времени, чтобы перестать быть таким напряжённым и вздрагивать без причин. Забраться ему в голову Валентино не мог, хотя ужасно хотел. Вдруг он бы смог вынести оттуда всю чушь, которую Вокс успел себе надумать. Или которую переживал все эти недели. Когда он успел настолько сильно смягчиться?

▌│█║▌║▌║

Валентино почти отключился, сидя возле дивана. Он предпринял ещё несколько попыток погладить Вокса, но тот продолжал быть встревоженным, а его кожа нагревалась с каждым часом. Или с каждым десятком минут, потому что, на самом деле, Валентино в душе не ебал, сколько они провели в таком положении. Но Вокс в итоге зашевелился, издал хриплый стон и вытянул ноги в попытке устроиться, видимо, поудобнее. Валентино оторвал голову от дивана и поднял тяжёлые веки. Теперь он мог рассмотреть синяки на бледной шее, будто кто-то пытался задушить нахуй Вокса; разбитые губы и кровь на зубах. А ещё длинный глубокий порез пересекающий часть его лба, бровь и заканчивающийся в уголке глаза, который Вокс до сих пор не открыл. Выглядело дерьмово, а это на нём застыла жутковатая чёрная корка. Пахло гноем. — Какого чёрта ты ходишь? — Вокс бы был построже, но усталость на его лице и в хриплом голосе явно не давала ему нормально развернуться. — А что я должен был лежать, срать под себя, а потом жрать своё же дерьмо, чтобы не умереть от голода. Тебя не было три дня и ночь! Почти четыре дня, Вокс, а теперь ты выглядишь, будто тюбик зубной пасты, по которому проехались катком, — Валентино встряхнул его за плечи, не обращая внимания на злое шипение. Пусть только попробует спорить или предъявлять дальше претензии! Он не заслужил такого права, даже если было что-то такое особенно болезненное в том, как помутнел взгляд Вокса, как напряглись его плечи и сколько скорби отразило его окровавленное лицо. Он сглотнул и кадык дёрнулся, будто у него слезливый ком застрял в горле. Только этого не хватало. Вал ослабил хватку и осторожно поднялся на ноги, чтобы пересесть на диван рядом. — Давай так, — он тяжело выдохнул, пытаясь соображать лучший вариант за них двоих, раз Вокс выбрал тактику молчания. — Мне нужно было сразу затолкать тебя в ванную, а то всё засохло и, наверное у тебя какое-то заражение. Так что давай отмоем тебя, починим, а потом ты расскажешь, что за хуйня произошла, стоило только отпустить тебя. Вокс, даже не смей корчить рожи и спорить, ты выглядишь просто отвратительно. И нихуя не сможешь себя отмыть сам! Он вместо ответа согнул ноги в коленях и переставил их на пол. Валентино видел, как напрягались мышцы и как под слишком свободной для него рубашкой кровоточили порезы. Стоп, что за рубашка? — Что на тебе? Детка, ты обворовал бомжа? — Типа того, — Вокс пожал плечами, а потом упёрся ладонью в диванную подушку и поднялся на дрожащих, как у новорожденного козлёнка, ногах. Он был даже хуже Валентино в его первую попытку пройтись на восстановленных конечностях. Пришлось придержать его, потому что Вокс всё пытался обратно согнуться. Вал подставил плечо и больно сжал его руку, позволяя опереться и перенести большую часть веса на себя. Он не сдержал хищного оскала, потому что это было неплохим способом показать превосходство. Вал был гораздо более чутким в межличностных отношениях, он, блять, умел заботиться о своём партнёре не только во время секса. Он был лучшим в этом и собирался показать Воксу, что его работа прошлых месяцев могла быть и качественней. О да, это было лучше, чем выразить благодарность за то, что Вал не умер и не был грязным. И не был голоден. И чувствовал себя лучше, даже в дерьмовые периоды, стоило Воксу только оказаться рядом. Ладно, возможно, Вокс старался так, как умел. Он дерьмово себя вёл, когда они потрахались в первый раз. Валентино ожидал больше внимания, а Вокс слишком сильно был занят сначала каким-то там кризисом ориентации, а потом – мудачеством. У него не было ребёнка и это было видно. Вокс и не старался при своей жизни, но ему стоило хотя бы протереть все испачканные бёдра Вала. Если говорить проще, Вокс выкладывался на полную, но когда его тыкали в задачи носом. И в этот раз его не просто ткнули носом, его засунули по шею в обязанности. Он едва ковылял, иногда пытаясь ускорить шаг, потому что, видимо, не хотел показаться жалким, хотя именно таким он и был прямо сейчас. Валентино не осуждал его, но донести это для Вокса стоило усилий. Он собирался заняться этим сразу после ванной. Вокс с трудом опустился на закрытый унитаз, пока Валентино ковырялся с настройкой воды, в конце концов, тут она была дерьмовой и шла плохо, а ещё была грязноватой. Это лучшее, что у них было! Вокс не должен был… …он просто пялился в пустоту, обнимая себя, будто боль никак не утихала. Это было неприятное зрелище; Валентино поймал себя на том, что хотел бы немного взбодрить его. Или утешить, вроде того. Вал только выбрал более мягкую губку, чтобы не проходиться по коже слишком грубо, как раздался удар тела об пол, а потом глухой стук. Ему пришлось обернуться, когда Вокс начал закашливаться. Его снова рвало густой кровавой массой. Валентино отвернулся к воде, чтобы дать Воксу немного личного пространства. Это Валентино нуждался в утешении в такие моменты, Вокс бы почувствовал себя только ещё более униженным. Запах железа в воздухе стал практически невыносим. Когда вода перестала течь, остался только мерзкий звук мокрого кашля. Вокс шумно дышал и скулил, он даже собирался завалиться на пол, но Валентино оказался рядом вовремя, чтобы поддержать его и позволить прижаться спиной к груди. — Детка, ты в порядке? — он нихуя не был в порядке и они оба знали это. Но Вокс наконец в признании покачал головой. Он, конечно, был не в порядке. — Мне повредили внутренние органы, — его голос дрожал, а кровь начала снова капать, видимо, под корками рана снова начала болеть. Вокс выдохнул и его снова начало трясти. От боли или воспоминаний или от всего сразу, но он продолжил: — С нескольких сторон сразу. Валентино не удержался, когда желание защитить захватило его полностью. Он крепче стиснул объятья и зарылся носом в грязные волосы, стараясь не слушать поток извинений, которыми Вокс начал разбрасываться. Он был иногда невыносим. — Давай, поднимайся, Вокси, почистим тебя… Со всех сторон.

▌│█║▌║▌║

Вокс сам стащил с себя уродливые тряпки, брезгливо швырнул их в угол, хотя Валентино экстренно захотел натянуть уродливую ткань обратно на его плечи. Вокса не просто царапали. Какой-то ублюдок разорвал бледную кожу на его спине, превратив её в уродливе ошмётки. Какой-то ублюдок расцарапал его ягодицы, а теперь Валентино наблюдал за смесью крови и засохшей спермы. — Хватит пялиться, — Вокс огрызнулся через плечо и шагнул в горячую воду, почти сразу же опустившись на колени, будто ноги не могли больше выдерживать его. Вода полилась на пол, Вал даже не смог переступить через лужи. Всё превратилось в бесконечный уродливый потоп. Он должен был сосредоточиться. — О, если бы я только мог перестать пялиться на тебя, Вокси, — он заулыбался хищной улыбкой, склоняясь над расположившимся Воксом. Тот устало выдохнул, но не стал спорить или даже рычать. Конечно, он плохо переносил все пошлые намёки в большинстве случаем – конечно, большой страшный босс, к которому не нужно подкатывать – но сейчас это было чем-то привычным. Вокс только скорчил рожу и послушно согнул ноги в коленях, опустив большую часть тела под воду. Хорошо. На Воксе уже был слой грязи, а ещё он нагрелся, будто какое-то там из заражений прогрессировало. Они точно не хотели ухудшить ещё и это. Валентино воспользовался мочалкой, чтобы стереть внешние следы и открыть многочисленные синяки и уродливый подживающий глубокий след от удара чем-то острым, что воткнули куда-то в желудок и провернули, стараясь зацепить как можно больше тканей. Валентино отвёл взгляд, вместо этого ему пришлось удержать Вокса на месте и очень убедительно попросить расслабиться, чтобы избавиться от грязи внутри. И чтобы не смотреть на щенячий взгляд Вокса, будто бы его окончательно раздолбали об асфальт. Он даже перестал дышать и шевелиться, пока Валентино заканчивал с водными процедурами. О, блять, если бы на этом катастрофы закончились, но под слоем грязи на груди Вокса обнаружилась вырезанная надпись, будто он был каким-то ублюдском любовным деревом, на котором придурки вырезают первые буква имён типа “м” и “удак”. Валентино провёл подушечкой пальца по глубокому порезу, стирая с него свежую кровь. Miserable. На испанском. Кто-то знал, на что он может надавить. Кто-то знал, с кем имеет дело, пусть Вокс не совсем напоминал свою лучшую версию. Не совсем напоминал, но он всё ещё оставался собой. Может быть, ударил обидчиков током? Или был настолько нагл, чтобы сказать, с кем они имеют дело. Валентино практически перестал дышать, рассматривая бледную кожу и воспалённые края у порезов. Вокса не было почти четыре дня. — Вал… Вокса кто-то, наверное, убил? Вокса бросили в дерьмовом состоянии. Но сначала его довели до этого состояния. А потом… — Вал! Его использовали таким отвратительным образом. Вокса поставили на место, только вот это никогда не было его местом. — Вал, блять. Перестань пялиться на это, — Вокс зарычал и в его голос вернулась привычная сила, он даже зашипел, как всегда шипел, выражая недовольство, будто бы телевизор с потерянным сигналом. Вокс иногда слишком сильно напоминал какое-нибудь далёкое от живого существо. Технически, у него был разъём где-то в затылке, позволяющий ему подключаться с любым проводом к любой технике и эти глаза… Нихуя они не были человеческими. Валентино иногда думал, что это стекло, когда Вокс зависал, изучая трансляции камер или какие-то там ебучие документы прямо перед собой, будто он постоянно таскался в этих современных очках дополненной реальности. Он светил ночами иногда, как долбанный прожектор. Стрёмная хуйня, но отвести взгляд от него было невозможно. Иногда Валентино днём присматривался к слабому голубоватому свечению и не мог перестать любоваться. Да ему даже нравилось, когда Вокс с его всевидящими глазами начинал глючить! Искрил и его кожа покрывалась ожогами, а потом свет пропадал и он заваливался в какую-то пародию на обморок. Валентино знал, что обмороком там не пахло, а ещё знал, что тело Вокса тогда больно скручивают судороги. При их первой встрече он хотел завидовать Воксу за техническое совершенство, а после тот в первый раз упал и всё встало на свои места. Ад никого не щадил. — Я всё ещё здесь, Вал. Вала почти передёрнуло, он направил на надпись мягкую струю душа, чтобы избавить её от крови, пусть та и не собиралась заканчиваться. Он тряхнул головой и виновато улыбнулся Воксу, чтобы подбодрить его. — Ну милый, я тщательно пытаюсь тебя отмыть, не спорь со мной, — он даже игриво провёл по плечу Вокса и толкнул его назад, чтобы заставить его не шевелиться, пока Вал принялся разбираться с его волосами. Он послушно опустил голову, но поддался, когда Валентино принялся смывать кровь с рассечённого лба. И ему пришлось прижать ладонь к щеке Вокса и с нажимом погладить по синяку под глазом от недосыпа. — Открой глаз, Вокси, давай, что случилось, мне нужно это видеть. Вокс дёрнул головой, пытаясь скрыться за грязными волосами. Валентино удержал его, стиснув подбородок. Вокс издал глухое рычание и наконец открыл оба глаза, разлепив окровавленные ресницы. Это был глаз, который он использовал для гипноза, но зрачок был тёмным и расширенным настолько, что почти полностью скрыл радужку. И плевать было бы на это, потому что всё остальное было залито кровью. Валентино одёрнул себя раньше, чем коснуться стеклянной роговицы. Воксу бы это не понравилось, наверное, ему уже было чертовски больно. — Как думаешь, ты сможешь использовать гипноз? — это было принципиально важно, Вокс мог сколько угодно изображать из себя генератор электричества, но гипноз был намного важнее любой другой его способности. — Мне нужно время на восстановление, — он снова закрыл больной глаз, начиная выглядеть намного более загруженным и беспокойным, чем мгновение назад. Будто он действительно считал себя miserable.

▌│█║▌║▌║

Вокс почти не соврал, когда сказал, что занимался преимущественно грабежами. В тот день, когда атака обрушилась на Башню Ви, он едва ли смог унести ноги самостоятельно, чтобы вытащить из под завалов и копий Валентино, ему потребовалось умереть и провести минимум десяток минут в отключке, чтобы повреждения стали менее критическими, а сердце снова начало биться. Он сбился со счету, сколько раз это происходило, когда они были там и когда выбрались. Вокс едва смог достать телефон у какого-то рандомного мертвого парня на улице, но его система, его созданное детище было цело, пока сервера работали на нижних этажах. Работать без обслуживания они перестали примерно через неделю после инцидента с Башней. Ему едва хватило терпения, чтобы найти временное место жительства и избавиться от его прежнего хозяина. Вокс когда-то ещё придерживался принципов, потому что уничтожать врага, глядя на беспомощность и страх в его глазах было намного приятнее, но ему резво стало плевать на чувство превосходство, когда речь шла о комфорте и выживании. Он едва оставался в сознании, потому что Вал нуждался в перевязке, обработке и ровных швах. Вокс не мог просто бросить его в дерьмовом состоянии и позволить телу справляться самостоятельно. Он бы начал чувствовать себя ещё отвратительнее, если бы бросил партнёра в таком состоянии. Он и без этого чувствовал себя отвратительно, пока слышал предсмертные хрипы, болезненные стоны и позволял цепляться за себя, сжимать слабыми руками Он думал, что от этого Валентино станет легче, но легче совершенно никому не становилось, даже когда они начинали более-менее бодрствовать вдвоём. Проблем прибавлялось с каждым днём всё больше. Вокс не мог перестать зашиваться и беспокоиться, а теперь должен был найти способ быстрого заработка. Ничего сложного, просто использовать всё своё очарование, мимику, жесты и привычки Валентино вести себя сексуально в любой ситуации, за которыми Вокс наблюдал долгие годы, чтобы впоследствии неплохо скопировать. Возможно, дело было скорее в том, что их не забыли. Ихи лица долгие годы висели на каждом углу, а теперь Вокс доступной мишенью шатался по самым дерьмовым барам. Он не чувствовал себя таким униженным даже в первые месяцы в Аду. Но, блять, деньги нужны были больше. Точно ничего сложного: заманить тупого ублюдка подальше от других людей, а потом подарить электрический разряд или нож в печень, чтобы забрать все его доходы. Вокс облажался в первый раз, когда не рассчитал собственную энергию, ударил слабо, а потом получил в челюсть. А потом его пару раз ударили головой о ближайший мусорный бак, хуже было, когда после этого его вжали в грязный асфальт. Вокс стёр в тот вечер часть кожи в душе. Но ту пару сотен, которую перед ним бросили он не мог не забрать. Это тоже был ебучий способ заработка. Им нужна была еда, им нужна была одежда, им, в конце концов, нужно было перестать влачить существование и снова начать подниматься, а для этого пригодился бы ебучий стартовый капитал. Он ненавидел то, что перестал гнушаться секса, когда не чувствовал в себе достаточно сил для убийства или обороны. Он не мог позволить им двоим опуститься на такое дно. Вокс просто не мог, с ними не должно было произойти ничего подобного. Вокс был выше всего этого, но теперь его можно было бы сравнить с одной из бывших туповатых блядей Вала. Блять, он даже не был бы самой доходной из них? Тошнота преследовала Вокса большую часть времени, будто он трезвел всё это время. Будто его вытащили из реки шампанского и бросили в грязь, убедив, что он не достоин большего. А потом его нашли эти парни, пиздящие на испанском. А потом кто-то со спины долбанул его по голове так, что в ушах зазвенело, Вокс развернулся так быстро, как мог, вцепляясь в первого попавшегося пальцами и пропуская по своему телу разряд, потому что его перестала прямо сейчас беспокоить возможность получить ожог от использования собственных сил. Но их было в несколько раз больше, потому он не смог увернуться от всех пинков и от следующего удара, приходящегося в голову. Он тогда отшатнулся и попытался использовать гипноз, только после этого почувствовав, что его глаз перестал функционировать. Он ещё чуть не пропустил удар ножом, который рассёк часть лица. Вокс пропустил момент, когда оказался без одежды на земле, дело было в перекрытом кислороде или ударом ножом в живот, но он едва ли держался в сознании всё оставшееся время. — Они говорили что-то о том, что сперма нужна будет вместо смазки, — Вокс так и не поднял голову с тех пор, как Валентино помог ему добраться до постели. Он не лёг, просто по привычке сел на край и завис, смотря на свои голые колени. Они использовали часть бинтов, чтобы перевязать его голову и торс. Возможно, потому что Валентино не хотел больше смотреть на наполненный кровью глаз. И ещё меньше хотел смотреть на уродливую надпись на груди. Голос Вокса окончательно стал сухим и усталым, будто он зачитывал вечернюю сводку новостей. Его пальцы крепко сжимали одеяло. Валентино смотрел на его сжатые зубы и думал, будет ли Воксу прямо сейчас мерзко от поцелуя. — А потом, кажется, это была арматура или тонкая труба, нихера больше не помню, — конечно, его чуткий разум блокировал худшие из воспоминаний. Валентино мягко потянул Вокса к себе, чтобы заставить его лечь рядом. Вокс очнулся через несколько дней, брошенный на том же месте. Надпись на груди уже была и омерзительно болела, он проигнорировал то, что порезы складывались в буквы. Он не хотел знать, что там написано, а Валентино посчитал лучшим вариантом ничего не озвучивать. Кажется, он смог придушить какого-то уебка, чтобы спереть его одежду, но всё равно прохода по улице хуже, чем это возвращение домой у Вокса давно не было.

▌│█║▌║▌║

— Как ты, детка? Думаешь, сможешь что-нибудь съесть? — Валентино мягко потрепал Вокса по волосам и склонился к нему, чтобы заглянуть в глаза. В глаз. Второй всё ещё был скрыть за повязкой вместе с незаживающей царапиной на лбу. — Не думаю, — Вокс мотнул головой. Он не мог вечность морить себя голодом, Валентино знал, что вечно опасающийся Вокс будет оттягивать момент до последнего, чтобы не пробовать. Пищеварительный тракт всегда восстанавливался труднее всего. Осталось только поцеловать его в щеке ниже повязки и подняться с места. Вокс не был требовательным пациентом, он не жаловался и даже звуков не издавал, а ещё он мог ходить и покорно принимал все приставания и желания его трогать. Валентино только вот тупицей не был, он чувствовал напряжение в мышцах, а ещё видел, как Вокс страдальчески сопит ночами и сворачивается на боку, будто боль продолжает его мучить. Пришлось после непродолжительного спора вколоть ему последний шприц морфина, но зато в ту ночь Вокс спал, прижавшись к груди Вала, будто раньше. В этот раз метод был немного другой. Валентино нарыл заначку прошлого хозяина и теперь хранил неплохой пакетик травки на кухне. Воксу необязательно было знать, что заварил для него Вал далеко не чай. Он не собирался заморачиваться над способами приготовления, ему просто нужно было заставить Вокса расслабиться и, возможно, почувствовать достаточно сильный голод, чтобы он согласился хотя бы на жидкую еду. Достать бы Вал её смог, в конце концов, теперь у него был работающий мобильник Вокса, а значит был доступ к доставкам. Плевать на деньги, если он не найдёт заначку своего запасливого придурка-партнёра, то может всегда просто убить курьера. — Давай хотя бы выпей это, — Валентино собирался помочь Воксу приподняться, но тот справился сам, даже поправил подушку, прижав его к изголовью, но от объятий он всё равно не смог отделаться. Валентино прижал его к своему боку, обнимая одной рукой за плечи, и сам поднёс чашку с тёплым чаем к его губам. — Ты серьёзно? — он раздражённо фыркнул, но послушно припал к чашке, делая несколько глотков. Валентино не стал заставлять его пить сразу слишком много, с подавившимся Воксом он бы не справился. — Ты пытаешься меня накурить! — Технически, как ты любишь говорить, я пытаюсь тебя напоить. Но ты прав. Ещё? Вокс проворчал что-то невнятное и потянулся к чашке в очевидном ответе. Ещё одним очевидным плюсом дури было то, каким Вокса становился открытым и эмоциональным. Он даже, прости Сатана, становился трогательным. В этот раз ему даже не понадобилось много времени, чтобы опустить голову Валу на плечо и выдохнуть. Слишком шумно, будто бы он собирался с мыслями. Собрался, блять. — Тебе не мерзко? Валентино ужасно захотел влепить ему подзатыльник. Мерзко, блять, мерзко только потому что тупая задница его партнёра решила, что они проебали всё и теперь никогда больше не поднимутся. Мерзко, потому что Вокс решил, что может отчаяться и признать себя жалким. — Покажи мне хоть одного человека в этой комнате, который не зарабатывал деньги любым способом? Их тут нет, если ты думаешь, что меня парит, что именно ты делал, а не то, насколько тебе стало дерьмово, то ты, сука, нихуя меня не знаешь. А если ты меня не знаешь, то я тебя отпинаю и выброшу в окно. Ты меня знаешь, Вокси? Вокс сжался, чтобы стать ещё меньше. Валентино почувствовал, как тот стиснул свободную футболку на его груди, будто бы цеплялся за что-то важное. Пришлось отставить чашку, чтобы осторожно сжать его руку и заставить прижать там, где билось сердце. Валентино терпеливо ждал ответа и расслабился, когда получил кивок. Сейчас этого было достаточно. — Так что меня больше волнует, сможешь ли ты найти ублюдков? Сможешь? Вокс ещё раз вяло кивнул... ...а потом Валентино почувствовал влагу, впитывающуюся в футболку. Вокс физически не был способен на слёзы, нужных желёз у него не было, но что-то очевидно текло от него. Валу пришлось заставить его отстраниться и обхватить перебинтованное лицо обеими руками. Бинт пропитался кровь и тонкая струйка теперь текла по щеке. Вокс отвёл взгляд и шумно втянул воздух. С ним придётся работать ещё отвратительно долго, Вал не был идиотом и он даже был готов напоминать Воксу, что они не сдохли окончательно, а значит выберутся ещё раз и о их падении никто не вспомнит. — Давай, сосредоточься, Вокс, тебе надо подняться на ноги, дорогу наверх ты уже отлично знаешь, — Валентино прижал его к себе и положил подбородок на тёмную макушку, рассматривая седину. Как Вокс сумел заработать её в Аду? Хотя Вокс был талантливым, когда дело касалось потрёпанных нервов. — Но… Конечно, он собирался возразить. Была бы воля Вокса, он бы продолжал таскаться по улицам и медленно гнить в самом буквальном из смыслов. Валентино легко щёлкнул его по рёбрам и осторожно поцеловал в подбородок. — Придурок, ты делал всегда всё, что мог. Перестань думать, что ты отвратительный или что не сможешь вернуться в своё дурацкое кресло в твоей задротской норе. Или ты перестал хотеть вернуться? Вокс в этот раз помотал головой и издал какой-то устало-жалкий звук. Пришлось в этот раз зарыться пальцами в его волосы, ласково перебирая их. Это успокаивало, Вокс был отличным антистрессом, даже если сам стрессовал. Никакие слова не были бы для него по-настоящему убедительными, поэтому Вал собирался не выпускать Вокса из рук, когда тому перестанет быть слишком больно. Прикосновения на него работали лучше, даже если сам Вокс отрицал это. Он ненавидел признаваться в своей тактильности, но в этот раз поддавался на любую ласку и прижимался теснее, будто бы собирался стать частью Валентино. Никто бы из них сейчас не отказался от этого. — Я смогу их опознать, — наконец он заговорил. Валентино лениво погладил тонкими пальцами по прохладной щеке и издал что-то похожее на ласковое стрекотание. — А после этого я смогу их разорвать этими руками, детка. Или ты придумаешь что-нибудь похуже? Вокс ухмыльнулся и эта его гадкая улыбка была прекраснее всех в мире. Валентино так сильно загордился ими, что оставил быстрый поцелуй в уголке чужих губ. — Придумаем что-нибудь похуже. Валентино потрепал его по волосам и помог осторожно опуститься на спину. Он даже бережно поправил подушку и натянул одеяло на Вокса. Он не был уверен, что шрам на груди заживёт, но поверх можно было бы набить татуировку? Или содрать с него кожу и дать регенерировать? Они могли придумать ещё сотню способов скрыть это позже. — Я наконец узнаю парня, с которым согласился работать, — Валентино устроил голову рядом с его и осторожно поглаживал бинты на груди. Вокс совсем немного напрягся и отвернул голову, устраиваясь на щеке. Конечно, вот же придурок. Вал прижался губами к его ушной раковине, чтобы добавить: — И с которым начал встречаться. И с которым всегда буду хотеть трахаться. Вокс рассмеялся. Блять, он умел ещё смеяться! Валентино осторожно закинул на его бедро, устраиваясь поближе. Он даже переместил руку на живот, медленно поглаживая заживающую рану под бинтами. Вокс слегка поморщился от этого, но не попытался отстраниться. Валентино выдохнул рядом с чувствительно шеей, всё было нормально. Всё обязано было стать снова нормально. Воксу должно было стать легче со временем. Просто, блять, обязано было. Конечно, они не могли провалиться на самое дно и не подняться. Они были круче какого-нибудь блядского феникса. О, они были круче всех в этом ебучем Аду. И обязаны были напомнить об этом. Хуй кто ещё посмеет покуситься на них. Валентино покрепче обнял Вокса, собираясь удерживать его рядом ещё целую вечность, даже когда они снова будут наверху.