Ирония судьбы или...

      Ночь была довольно темной, но открывала вид на прекрасные звёзды. Сенку мечтал уехать куда-нибудь, где нет такого большого светового загрязнения, чтобы мог наблюдать за небосводом в любой момент, но сейчас он рад, что остался здесь. У него над головой разноцветной россыпью горела гирлянда, на столе, рядом с незавершенным экспериментом, стояла ваза с мандаринами. А ещё на полу ворочается двухцветная макушка.       Почему Сенку вообще согласился приютить у себя это чудо филологического факультета? Природное обаяние Гена или просто предрасположенность располагать рядом с собой отбитых на голову? В любом случае, не то чтобы химик особо сожалел о содеянном. Эх, сейчас бы бахнуть кофе и засесть за какой-нибудь научной лабудой.       Вдруг с низу раздался сильный шорох, а потом чуть хриплый шепот:       — Сенку, ты спишь? — Ген привстал, чтоб увидеть собеседника.       — Нет, — таким же шепотом ответил он. А что они шепчутся то?       — Мне скучно, — простонал он уже в полный голос, — давай хоть погулять сходим?       — С дуба рухнул? Время видел? — Ишигами тоже перешёл на обычную речь, — если хочешь развлечений, могу тебя задушнить какой-нибудь химической историей.       Асагири издал театральный вздох и схватился рукой за сердце. Если его вдруг отчислят с филфака, ему определенно в театральный. Только не на детские спектакли, пожалуйста.       Внезапно, в белобрысую голову со взрывом на макаронной фабрике пришла замечательная идея. Он встал, запутался в плед и подошёл к окну, оценил обстановку, кивнул чему-то и повернулся к Гену:       — Вставай, болтолог, идея есть, — даже в полумраке комнаты была видна его ухмылка.       А Ген лишь обомлевши смотрел на лицо химика, на котором разноцветно отливали цвета гирлянды. За такую красоту и в серную кислоту упасть можно.       — Только оденься по божески, а то замёрзнешь, — Ишигами кинул в Асагири замызганный свитер, кое где прожжённый от следов экспериментов.       Ген спорить не стал, натянул одежды прямо по верх футболки и так же, по примеру Сенку, закутался в одеяло.       — А мы куда вообще? — в конце концов спросил он, выходя из комнаты.       — На чердак, — ответит тот, закрывая за собой дверь.       — Тогда сначала на кухню, — лишь шепнул филолог и направился по лестнице в низ. Даже не спросил зачем им в сомнительную часть дома. Абсолютное доверие.       Сенку пожал плечами и пошёл в след за болтологом. Тоже не спрашивая зачем им в низ, хотя маршрут был другой. Доверие у них взаимное.       Ишигами зашёл на кухню и сразу же поставил турку на плиту, но Ген его одернул:       — Положи где взял, сегодня фиячу я, — гордо вздернул нос он, — а ещё кофе на ночь вредно.       Химик весело хмыкнул, поднял руки в знаке капитуляции и оставил место для нового хозяина кухни. Хотя бы на эту ночь. Тот начал шариться по шкафам и носиться туда-сюда. Сенку же сел за стол и наблюдал за двухцветной головой. В моменте захотелось глянуть, чего там Ген удумал, но из-за его спины ничего не было видно, так что Ишигами решил занять себя и начал чистить мандарины, они были разбросаны по всему дому после вторжения Тайджу и всех остальных.       По кухне разлетелись брызги и запах цитрусов, почему-то на душе стало очень хорошо и тепло. Асагири, почуяв запах вкусности, повернулся и открыл рот словно птенец, просящий еду. Сенку с меткостью кинул кусочек мандарина и попал прямо в цель.       Ген показал большой палец и оба тихо рассмеялись. Давненько филолог так не хозяйничал на кухне. Наверное, с того момента как переехал от матери. Ни желания, ни сил не было. Но теперь Сенку вызывал у него все эти чувства, причин он не знал, или, возможно, не хотел знать. Вскоре Ген поставил перед хозяином кружку, от которой исходил пар и запах шоколада.       — Какао? — кинул вопросительный взгляд Ишигами.       — С маршмэллоу! — состроил довольную лисью морду он в ответ, — сначала пробуй, потом делай выводы.       Сенку согласно кивнул и сделал маленький глоток. Жидкость чуть-чуть обожгла кончик языка, но в замен дала приятный сливочный вкус шоколада, запах корицы, еле уловимые нотки орехов и сладость зефира. Видимо, лицо учёного выдало весь спектр удовольствия, которое принес ему напиток, потому что Ген весело улыбнулся, да так что появились ямочки на щеках, и сказал:       — Что, прям на столько вкусно?       Ишигами удовлетворительно закивал и сделал ещё один глоток, а после засыпал его вопросами:       — Где ты нашёл все это в ящиках? У нас точно всё это было? Почему я этого не замечал?       Ген снова рассмеялся и его щеки чуть порозовели, толи от горячего напитка, толи от восхищения Сенку, у него прямо глаза горели.       — Я будто в детство вернулся. Лилиан готовила нам с сестрами что-то подобное, изредка, когда была не на работе, — то, что его приемная мать на самом деле поп дива, он решил умолчать. Не тот случай.       — Это всё семейный рецепт придуманный моей бабушки, — гордо заявил Ген.       — Значит не поделишься?       — Только если ты возьмёшь мою фамилию, станешь частью семьи, — хмыкнул Асагири, надеясь смутить собеседника.       — Вот блин, а я думал ты мою возьмёшь, — глупо почесал репу Сенку, словно Тайджу.       — После четырёх лет в общежитии я не вынесу твой цыганский табор, — хихикнул тот.       Что странно, никого из них не смутило, что оба буквально предлагают жениться.       Пока они шли на чердак, куда изначально и направлялись, спорили чья фамилия будет лучше созвучна с их именами. Пришли к выводу, что проще махнуться фамилия, ибо Ген Ишигами и Сенку Асагири звучит гордо. У обоих в руке по кружке какао и глупые улыбки на лицах.       Кое-как вскарабкались на верх по очень не удобной лестнице. Сенку удивился, что болтолог опять не собрал все лесенки, на что тот показал язык. Оба хихикнули. На чердаке, да ещё и в темноте сам черт ногу сломит, но как известно, оба студента были представителями самого Сатаны на земле, так что проблем не возникло.       Ишигами усадил Гена, на подушки, которые уже были разбросаны на полу, а сам пошел куда-то в темноту. Что-то дёрнул, где-то повертел и вот перед ним открытый люк в небо и телескоп прямо возле лица.       Асагири от такого перформанса только удивленно ахнул. Теперь очередь Сенку восхищать.       — Не знал, что ты ещё и астроном, — шепнул филолог, боясь испортить момент.       — Я многогранный учёный, — ответил он, наклоняясь к аппаратуре, чтоб настроить её.       — Я тоже кое-что знаю про звёзды, — отозвался тот.       — Удиви, — махнул рукой Сенку, не отрываясь от окуляра.       — Ты когда родился?       — Четвертого января, — подозрительно нахмурился учёный.       Что-то прикинув в голове, Ген выдал:       — Значит козерог. Январские козероги…       Но его оборвали:       — Астрология не наука, — шутливо закатил глаза химик.       — Да давай хотя бы по руке погадаю или матрицу судьбы посмотрю!       — А ты ещё и многогранный дилетант! Как я с тобой за руку вообще здоровался, — Сенку показательно вытер руку об одеяло.       Он упал на подушки рядом с Геном и продолжил:       — Я бы мог сейчас прочитать тебе многочасовую лекцию о том как все эти гадалки тире инфоцигане обманывают людей, но в глубине души верю, что ты умнее людей, у которых айкью ушло в минус.       — Да ну? — Асагири ехидно сощурил и так узкие глаза, — тогда давай всё таки погадаю, хуже не будет.       Учёный снова закатил глаза, но ладонь всё таки протянул. Филолог-гадалка взял его руку в свои и начал водить тёплыми пальцами по бороздам, театрально охая и хмуря брови.       — И что там видно? Курсач защищу? — в конце концов прервал тишину Сенку.       — Вижу, что сторчишся к тридцати, — поднял глаза на выгнутую бровь собеседника и продолжил, — шучу. Вижу отец у тебя успешный…       — Это и без руки понятно, — Ишигами кивнул в сторону явно не дешёвого телескопа.       — Не перебивай. Успешный и спортивный. Связанный с небом, возможно даже с космосом. Да, точно, космонавт.       Химик уже было открыл рот, но сразу же захлопнул его когда Ген продолжил говорить загадочным голосом:       — Жена у него тоже хороша. Известная, зарабатывает много. Звезда я бы сказал. Поёт. А имя ей Лилиан Вайнберг.       Если до этого были сомнения, то сейчас Сенку был уверен – Асагири навел справки! Он встретился взглядом с гадалкой и каменная маска загадочности треснула по швам. Филолог прыснул, а когда первый начал крыть его на чём мир стоит, так вообще расхохотался.       — Ах вот ты какой, Ген Асагири!       — Тише-тише, я щас уссусь! — филолог вытер выступившие слёзы, — ты же не рассчитывал, что меня в Гугле забанили?       — Да это-то понятно, тебе вообще как в голову пришло мою фамилию гуглить?       — Твоё имя без приставки «сын выдающегося космонавта» не употребляется. Я просто привык перепроверять информацию. Ты вообще в курсе, что про твою семью отдельная страница на Википедии есть?       Сенку кинул в Гена подушкой. После не долгой борьбы они в конце концов успокоились и астроном стал показывать разные созвездия, а филолог рассказывать легенды про них.       — Вот «Орион», — Ишигами отодвинулся от окуляра, чтобы Асагири тоже смог посмотреть. Если не знать как он выглядит, можно даже его не узнать, просто звёзды собравшиеся в несколько геометрических фигур.       Насладившись видом, Ген начал свой рассказ:       — Орион – охотник, его сопровождают созвездия Большого и Малого пса, а рядом созвездие Зайца. Он сын бога морей Посейдона, могучий гигант, охотник, который убивал всех зверей на своём пути. Без исключений. За это Артемида, покровительница животных, и убила страстного охотника, наслав на него Скорпиона. На небе эти созвездия как будто играют в прятки: как только появляется Скорпион, Орион скрывается за горизонтом в другой части неба.       Ишигами слушал затаив дыхание. Конечно, он слышал эти легенды и раньше, но в исполнении Гена они звучали намного интересней, хоть и были краткими. Или, возможно, играл приятный тембр голоса и интонация.       — А про «Андромеду» что скажешь? — Ишигами навел телескоп на созвездие.       — Когда-то, в незапамятные времена, — сразу же начал он, не на секунду не задумавшись, — у эфиопского царя Цефея была красавица жена – Царица Кассиопея. Однажды, Кассиопея имела неосторожность похвастаться своей красотой в присутствии нереид – мифических жительниц моря. Обидевшись, завистливые нереиды пожаловались богу моря Посейдону, который напустил на берега Эфиопии страшное чудовище – кита. Чтобы откупиться от кита, опустошавшего стану, Цефей, по совету оракула, был вынужден отдать на съедение чудовищу свою любимую дочь Андромеду. Он приковал её к прибрежной скале, и каждую минуту Андромеда ожидала, что из морской пучины вынырнет кит и проглотит её, — поэтично закончил Асагири.       Учёный замер с открытым ртом. И ведь не ошибся, не запнулся. Даже имена все помнил! Химик навёл аппарат на другое скопление ярких точек:       — «Корабль звёзд», — хмыкнул он, ожидаю новую историю. Ген заглянул в телескоп, не долго думал и выдал:       — С древних времён существовало поверье, что в ясные ночи можно увидеть Корабль Звёзд, который плывет по небесному океану. Говорили, что на борту находятся потерянные души, ищущие путь к звёздам. Легенда гласила, что если кто-то искал своё предназначение, ему нужно было просто вглядеться в это созвездие и произнести своё желание. В ответ на молитвы, Корабль начинал мерцать, будто бы подтверждая, что его пассажиры услышали зов и обязательно передадут его звёздам, — на одном дыхании проговорил филолог.       Сенку улыбнулся, наклонился ближе к рассказчику и просил:       — Выдумал?       — Выдумал, — выдохнул он, — не знаю я никакого «Корабля Звёзд», — Ген разочарованно развёл руками.       — Потому что его придумал я, — ухмыльнулся Ишигами.       Асагири пару раз хлопнул глазами, а потом рассмеялся. А следом за ними и сам Сенку. Два дурака, но такие счастливые в своей дурашливости.       Учёный спросил, а откуда вообще он знает столько мифом и легенд и Ген поведал, что его первая курсовая была как раз таки про легенды созвездий, откуда они пошли и как стали такими, какими нам сейчас их рассказывают. В ответ, Сенку поведал, что с самого детства мечтал о звёздах, полететь к ним, как его отец. Бьякуя рвение сына поддерживал, откладывал с зарплаты и в итоге накопил ему на навороченный телескоп. С этого момента и началась любовь Ишигами к науке.       — А откуда у тебя такой талант к языкоблудию?       Асагири посмешило выбранное слово вместо «литературный дар». Он ведь всегда мечтал стать писателем, именно поэтому на филфак и поступил.       — От бабушки достался, — пожал плечами филолог и тепло улыбнулся, — она мне сама какие-нибудь сказки да легенды придумывала на ночь.       У Сенку что-то больно кольнуло в груди. Его отец всю жизнь на сборах да в космосе. Нет-нет, не подумайте, он старика любит. Но иногда хотелось бы видеть его дома.       — Например? — Ишигами рассчитывал получить ещё одну коротенькую историю, рассказанную чарующим голосом собеседника. И не прогадал.       — Ну слушай, — Ген вдохнул полной грудью, перед тем как начать, — когда-то существовало огромное дерево, да на столько большое, что ветви его уходили глубоко в небо, а ствол обхватить и десятерых человек не хватит. Люди приходили к нему, просили совета, верилось, что в его ветвях хранилась вся мудрость предков. Дерево слушало молитвы, зовы о помощи и отвечали людям тихим шелестом листьев, — он сделал небольшую паузу для того чтобы Сенку проникся началом, — но однажды к дереву пришел не обычный человек, злобный, единственной его мечтой было, чтобы весь мир полыхал в огне. Своими скверными желаниями и неискренними молитвами он отравил дерево. Шли дни, месяца и в конце концов на ветках остались пара десятков листочков. Последний человек, который смог найти дерево попросил у него напутствие для всего люда мирского. Дуновением ветерка последние листья были содраны и сквозь шелест веток человека услышал: «Каждый волен сам выбирать свой путь и строить свою судьбу».       Эта история была его любимая и научила Гена многому. Он часто просил бабушку рассказать её снова и снова, она лишь улыбалась и начинала рассказ заново. Славные были времена. Надо будет как-нибудь навестить бабулю. Асагири закончил и смотрел на собеседника своими сверкающими, как только что выпавший снег, глазами. Сенку же был рад, что Ген поделился такой частичкой себя.       — Хорошая история, мне понравилась.       Улыбнулся Ишигами. Не как раньше, не с сарказмом, с добротой. Как-то по отцовский что ли.       — У тебя точно есть талант к писательству, — он потрепал рассказчика по голове, — не просри его главное.       — Да куда там, до бабули ещё далеко, — хихикнул Асагири.       Они ещё долго так просидели, пока не стало совсем холодно и время не перевалило за два часа ночи. На самом деле, если бы не пришла Кохаку со своим «Вы заебёте, идите спать уже» они бы даже не задумались о том, чтобы спускаться. Сенку ответил что-то типа «Да-да, ещё пятнадцать минут».       — Может всё таки погулять сходим? — предложил вдруг Асагири.       Химик подумал и ответил:       — А давай!       Гори сарай, гори и хата.       Быстро спустились вниз, натянули поверх домашних штанов уличные и сбежали на первый этаж, пытались быть тихими, но Рури видимо так не считает. Она выглянула со второго этажа, чтоб посмотреть кто там шкрябается.       Сильно ругать их не стала, не маленькие, сами разберутся, только посетовала на то, что они слишком взрослые для того чтобы сбегать из дома посередине ночи. И сказала чтоб шапку надели. Странно, старший тут вроде Сенку.       Сегодня Ген был в пуховике, это порадовало. Но какой же он был ярко фиолетовый, да ещё и с кучей карманов. Зато длинный, чуть ниже колена. Со знакомым «фить» Ген просунул ладонь в рукав и начал обуваться в свои зимние кроссовки. Сенку внутренне цыкнул, а внешне только произнес: «Договаривались же, зимой в моду не играем».       — Нужно всегда быть при параде, — подметил Асагири, натягивая на лоб шапку, — вдруг ты неожиданно встретишь какую-нибудь красивую даму, — сделал небольшую паузу и добавил, — или парня.       Где-то в груди у Сенку укололо что-то непонятное, как же Ген был красив. И в этой вырвеглазной куртке, и с этой странной прической.       Ишигами быстро отмахнулся от мимолётного чувства беспомощности и тоже начал одеваться. Сначала пуховик, он был совсем простым, чуть выше колена и черного цвета. Следом обувь, там Сенку выделился, ничего не скажешь. Вскоре на его ногах красовалась пара черных берцов и, слава богу, такими же шнурками. А то мало ли.       — А шапка? — с укором спросил Ген.       — Не ношу. Нет таких, которые натягиваются на мою голову, — Сенку выразительно обвел пальцем свою шевелюру.       — Да как так то? Я не верю, — Асагири придирчиво оглядел прихожую.       Его взгляд зацепился за что-то серое, еле выглядывающие с самого верха шкафа, почти под самым потолком. Подошёл, попытался достать, пришлось встать на носочки, подцепил нечто кончиками пальцев и продемонстрировал находку другу. Этим нечто оказалась меховая шапка-ушанка с красной советской звездой по середине. Сенку аж воссиял как её увидел. Верно, ведь шапку ему отец передал, так сказать по наследству, после своего первого полета в космос.       На лице расцвела придурковатая улыбка.       — Ты чего? Я же просто шапку нашел, — Ген не понял чему радуется химик. И ладно.       — Спасибо, — ещё шире улыбнулся Ишигами и протянул руку, в которую ему вложили головной убор.       Хотелось обнять Асагирии, да очень крепко, он ведь не просто шапку нашёл, а воспоминания. Это намного лучше.       Учёный натянул головной убор на голову и посмотрелся в зеркало. Все волосы придавило вниз к затылку, только две передние пряди остались смешно торчать. Он чем-то стал напоминать отца, по телу снова разлилось приятное тепло. Вот теперь точно можно выходить.       Одновременно выскочили на улицу будто из плена. Сенку тихо захлопнул дверь, а Ген уже ждал возле ворот. Они вышли и потопали до ближайшего сквера. О нём мало кто знал, даже алкаши его не купировали, вот на столько он был забыт. Химик любил это место и раньше много времени проводил там, гулял со своими младшими сестрами и сам с собой. Ничего интересного и примечательного там не было, ни площадок, ни статуй, да даже лавочек, дай бог, штук пять наберётся. В прочем, это не мешало наслаждаться ходьбой вдоль тропинок и между деревьями. Было в этом что-то особенное.       Когда дошли до назначенного места, ветер надул небольшие тучки, так что они закрыли луну, но в некоторых клочках неба всё равно проглядывались обрывки звёзд. Ген встал поодаль от фонаря, горевшего теплым светом, и вскинул голову, наблюдая за открывшейся картиной. А Сенку наблюдал за Геном. Лёгкий порыв ветра сорвал с веток пару десятков снежинок и направил их прямо в лицо филологу. Тот лишь прищурил один глаз и заулыбался с ямочками на щеках.       — Красиво, — шепотом вырвалось у Ишигами при виде всей этой картины.       — А? — опомнился Асагири и повернулся в сторону говорящего, тот же сделал вид, что тоже смотрит на небо, — ну да, красиво, — мечтательно, с ноткой грусти продолжил он.       — Знаешь, после твоих рассказов я не могу смотреть на звёзды по старому, — и на тебя тоже, хотелось продолжить учёному, но он прикусил язык.       — Приятно знать, что я принес в твою скучную, научную жизнь нотку творчества, — съязвил Ген в своей привычной манере. Это никогда не была попытка задеть, скорее перевести тему.       А ведь за каждой звездой кроется своя история. Если подумать, Асагири тоже своего рода звезда, только своего факультета. Его даже пару раз публиковали в детских книжках. Какая же история стоит именно за ним? Сенку пока не уверен, правда ли хочет знать ответ, но как только решиться, сразу же спросит. Сейчас не тот момент, слишком хорошо.       — Ау, — объект мыслей помахал рукой перед его лицом.       Только сейчас он понял, что всё это время пялился на Гена и даже не стеснялся!       — Да, я тут, — отозвался Сенку.       — Давай пройдемся, — улыбнулся он.       — Давай, — выдохнул Сенку и из его рта вырвалось белое облако пара.       Парни шатались туда сюда, наворачивая круги по небольшому скверику по третьему разу. Размышляли о разной чепухе, например о том, что бы они делали если бы начался зомби апокалипсис. Ген сказал, что открыл бы свою секту, а Сенку утверждал, что нужно собрать команду из выживших учёных и начать исследования, чтоб выяснить какова причина эпидемии и найти способ лечения. Разгорелась жаркая дискуссия в ходе которой аргументы дошли до:       — Выброси нахуй свой аттестат, Асагири Ген!       — Сожри свои реагенты и запей серной кислотой, Сенку Ишигами!       М-да, очень интеллектуально вышло.       Вы не подумайте, они без злобы, просто для большей драматичности, так бы они и орали друг на друга пока шли по дорожке, но Ген резко поскользнулся на гололедице, попытался выровнять положение, но в итоге у него вышло только перенести место падения в бок. Там как раз было самое место, навалило кучу снега. Сенку попытался поймать его, но не успел.       — Ты как? — спросил Ишигами, протягивая руку, чтоб тот смог подняться.       — Лучше некуда, — давил лыбу Асагири, словно полный придурок. Впрочем, почему словно?       — Не дури, болтолог, вставай давай, — настаивал химик.       — Нет, правда, падай ко мне, — филолог указал на место рядом с собой.       — Ты чё удумал…       — Ложись я сказал.       Сенку пожал плечами и лёг. Тогда-то он и увидел, почему Асагири так настаивал на своём: тучи разошлись таким образом, что открывали брешь, в которой виднелась луна, необычно большая и яркая, и скопления звёзд. В эту ночь они слишком много смотрят на небо, хотя когда астроному это может надоесть?       — Тебе не холодно? — Ишигами повернулся к собеседнику, почему-то наблюдать за Геном было интереснее, чем за небесными телами.       — Нет, — пожал плечами он, — сейчас мне намного теплее, чем когда либо, — хихикнул Асагири.       — Мне тоже, — улыбнулся химик, по телу, в очередной раз за эту ночь, прошло приятное чувство.       Теперь Сенку знает как оно называться. Комфорт и уют.       Именно это он ощущает рядом с ним.       Учёный в очередной раз теряется во времени, пока разговаривает с Геном. Так и хочется сказать, что это всё какая-то магия и именно болтолог наводит на него это чувство.       Вскоре Ишигами начал замерзать и поэтому встал, его примеру последовал и филолог. Пока второй отвернулся, чтобы отряхнуться от снега, первый пошуршал по карманам и чиркнул зажигалкой.       — Ты куришь?! — поднял удивленные глаза Асагири.       — Очень редко, — ответил тот, стряхивая пепел с сигареты, — когда настроение подходящее, — следом он выпустил облако дыма. Ген состроил такое удивлённое лицо, что Сенку почти поверил.       — Такую морду корчишь, будто сам не куришь, — хмыкнул учёный.       — Вот блин, я думал, что хорошо скрываюсь, — поник филолог.       — Было не сложно догадаться. Тебя на перемене видят чаще в туалете, чем в столовой, шлейф этот сладкий постоянно. Сначала подумал, что духи, но у них не такой химозный запах.       Ген открыл рот, чтоб оправдаться, но ему не дали.       — Не осуждаю, ты мальчик взрослый, сам разберёшься. Да и не в моей компетенции, — он выразительно кивнул на табак, тлевший у него в руке.       Ишигами предложил навернуть ещё круг и пойти домой. Загулялись настолько, что до открытия общежития осталось всего два часа, пора бы сворачиваться.       — А правда, что сигареты менее вредные, чем курение жидкости? — с интересом спросил филолог, тоже делая затяжку, но уже с электронки.       — Нет разницы. Никотин везде никотин. Дешёвый дофамин и способ избегания проблем, — химик с отвращением кинул окурок в землю и раздавил его сапогом.       — Умные вещи говоришь, вот только, раз осознаешь риски, почему не перестанешь?       — Сам не знаю. Не было повода.       Ген чуть подумал, выпустил облако пара, пахнущее манго, и выдал:       — Давай уговор? Будем бросать вместе.       — Миленько, — без сарказма ответил он и оскалился, — а давай.       Это не первая авантюра, на которую подписывается Сенку. Если нырять, то с головой.       — Правда? — опешил Асагири.       — Ага.       В доказательство своих слов, учёный достал из кармана начатую пачку сигарет и стал ломать их по одной. С каждой новой палочкой никотина становилось всё легче. Ген помедлил, но следом достал из множества своих карманов баночку жидкости, открыл её и вылил в снег, а в заключение достал картридж из электронки и выкинул его в сугроб. Ну всё, назад пути нет.       Не правда. Нельзя было отступить намного раньше. Возможно, когда они лепили снеговика? Или когда встретились на утреннике? Не-а, ещё раньше. Когда свалились в один сугроб, вот тогда случился поворотный момент.       Парни дошагали круг и, как планировали, направились домой. Сил на разговоры уже не было, так что шли молча, но тишина не была гнетущей, как на парах у Ксено, или давящей, как при прошлых прогулках с новыми знакомыми. Тишина была уютной, убаюкивающей, обволакивающей со всех сторон своими объятиями.       Слово комфорт теперь у Сенку ассоциировалась только с двумя вещами – семья и Асагири Ген.       Кое-как дошарков до калитки и заползя в дом, они сбросили верхнюю одежду в прихожей, не удосужившись повесить её как положено и заползли наверх. Ещё один слой одежды остался висеть как попало на стуле. В домашней одежде они оба упали на разложенный диван. Видимо, Ген уже на автомате забрался под одеяло, которое ему выделил Ишигами и сразу же вырубился. Химик тоже не стал долго думать и увалился на диван рядом с филологом, забираясь уже под своё покрывало.       Вот Гена и повысили до кровати.

***

      На следующий день Сенку Ишигами впервые проспал абсолютно все пары. А Ген Асагири впервые проснулся без боли в спине.