no3aбbltb
11 ноября 2024 г., 19:25
Иногда Кайл задумывался о том, что мог бы в этом не учавствовать.
Родиться в скромной американской семье, не слышать о войнах и уж тем более не быть солдатом. Получить образование, завести семью, и продолжить преспокойное существование в этом мире.
Совсем не знать ни о какой Германии, ни о её нынешнем диктаторе. Просто зарыться в одеяло после пробуждения от кошмара и забыть эти мысли страшным сном.
И даже сейчас Кайл не решался что-либо делать. У него забрали одежду, шапку, честь, оставили лишь небольшую железную камеру и мёрзлый пол. Брофловски хотел очнуться, осознать, что это сон, что родители разбудили его после кошмара - но сложно было думать о хорошем, когда худая спина касалась железных прутьев на полу, пуская ледяные мурашки по спине. Но и от этого веяло оптимизмом.
Его никто не бьёт, не ставит на колени - проживая в концлагере, Кайл вовсе забыл о значении слова "еда", его живот перестал подавать сигналы о голоде, организм был истощён. Но даже от осознания того, что ты только лежишь на полу, становилось лучше на душе.
Но Кайл знал, что это его последний день. Двух людей из камер по бокам казнили вчера, настала пора и ему умирать.
И вроде, даже Кайл уже смирился со скорой гибелью. Он прожил хорошую, хоть и короткую жизнь, насыщенную радостями и печалями, переживаниями и успокоением. Сейчас Кайл чуял конец. И как бы он не хотел это признавать, но его путешествие подошло к концу.
Он не слышит треск прутьев, и то, как два немца ведут его по коридору. Кайл очень устал. У него была мотивация, но сейчас он окончательно понял, что его организм - сдался.
Но вместо узкой комнаты, спустя несколько минут его встречает улица, на которой он проводил треть своего времени за исправительными работами. И, ощущая воздух, Кайл жадно вдыхает его поры, убеждаясь, что несущие его немцы тоже уставшие, на взводе. Вероятно, они тоже устают, или смерть перестала приносить им удовольствие.
И Кайла ставят на колени, ударяя прикладом пистолета по лбу. Вероятно, его казнь - выстрел в голову. Это лучше, чем газовая камера – про себя подумал Кайл. И смирился с ощущением прострации и последних минут.
Но уже через секунду немцы понимают, что патронов в автомате - нет. Один из немцев отправляет второго за патронами, а сам еле дышит, желая уснуть.
И очень плавно хватка рыжих, обрезанных, но растущих волос ослабевает, и Кайл инстинктивно уворачивается от ещё одной попытки взять его под контроль.
И немец, облегченно падает, почти моментально начиная храпеть. А Кайл оглядывается на секунду, после которой испуганно отходит ближе к забору с колючей проволокой: безумно оглядываясь, не веря тому, что сейчас его никто не держит, Кайл усмехнулся, сразу вновь начав задыхаться от плача, ведь даже сейчас он не сможет сбежать из этого кошмара.
Пока не замечает небольшую яму, в которую лихорадочно прыгает, пытаясь проползти сквозь землю вон из окоп лагеря. Он не верил в свою маленькую победу, он слышал у себя в голове эхом нарастающие по громкости шаги. Пытаясь оттолкнуться от земли, Кайл стал изворачиваться, больно растягивая свои конечности. И вскоре это дало плоды, а Кайл - выбрался наружу.
И прежде чем он успевает радостно вскрикнуть, его ноги рефлекторно начинают бежать прямиком в лес, вперед, прочь от этого места. При этом Кайл не знал, где он находится: может, где-то под Берлином, может, в лесах Рима. Однако быстро бежал, даже совсем не ориентируясь в пространстве, полностью игнорируя ветки, что изрезали его голую кожу до крови: в моменте это не казалось чем-то болезненным, скорее, захватывающим. Ведь эти ощущения давали понять, что это никакой не сон и тем более не галлюцинации. Хотя... Не важно.
И Кайл вновь оглядывается. Его слезы начинают течь по розоватым щекам. Слезы радости и искреннего восторга. Несмотря на то, что, возможно, это были последние его силы, Кайл бежал. И даже осознав, что проткнул ногу полностью, продолжал бег.
Кайлу было в общем-то плевать. Огибая лужи, инстинктивно Кайл перепрыгивал выпотрошенные тела детей войны, врезаясь в деревья и падая, но уверенно продолжая бежать. Не веря в то, что он смог выкарабкаться из этого ада. В последний момент насладиться свободой и искренним восторгом. И даже в отрыве данное ощущение невесомости казалось очень мимолетным и скоротечным, словно он бежал не час с лишним, а минуту.
***
Молодой находящийся на смене американский офицер-солдат Стэн Марш быстро отметил единичный движущийся объект, он знал, что, вероятно, это какой-то беженец, по-сему достаточно быстро догнал его, дëрнув за плечо. – Эй! У нас при себе оружие. Стой на месте! – и едва Стэн попытался обойти гостя, тот обессиленно упал на холодную траву, а Марш обомлел от увиденного: многочисленные шрамы и порезы, проколотая насквозь нога и торчащий из неё кол контрастировали с довольным лицом, которое, вероятно, за последний час испытало самую большую радость в жизни. И тихо ругаясь, Стэн поднимает тело и несёт его в один из небольших домов. Ведь раньше эта база была самой обычной деревней, здесь жили люди, что наслаждались своей жизнью, радовались мелочам и не боялись за следующий день. Но сейчас они все, вероятно, мертвы, а выжившие - завидуют мёртвым. И Марш не мог позволить себе оставить тело на траве, - следствие воспитание это или внутренних терзаний, не ясно. Поэтому непрерывно шагая и иногда посматривая на полную луну, Стэн судорожно открывает дверь и невероятно беспокоясь бережно кладёт тело на кровать, почти сразу накрывая его шершавым покрывалом. – Где-же тебя так угораздило... – попутно рыская по дому в целях нахождения аптечки проговаривал Стэн. И найдя нужное лекарство, налив стакан воды Стэн подбегает к полностью истощенному парню, начиная трясти его. – Просыпайся, просыпайся, просыпайся! – словно мантру проговаривал Стэн, боясь последствий, если тело не очнётся, – я тебе сейчас сам залью в губы лекарство, иначе! – А-а... Ч-что? – еле пробуждаясь, говорил Кайл, ненароком оглядываясь, – Кто вы, вы - фашист, вы, вы... Господи, – Кайл взялся за сердце, а Стэн с полной серьёзностью посмотрел тому в глаза. – Мы - союзники, союзники, слышишь? – Марш пытался вразумить вышедшего из ума рыжеволосого, но тот продолжал испуганно оглядываться. – С-союзники? – Кайл давно не слышал этого слова, а если и слышал - последний раз лишь в негативном ключе, от чего сперва он даже вздрогнул. – Потом разберёмся. Выпей лекарство, быстро! – Стэн видел, как тому плохо, от того уже сам начал лить тому в губы воду с таблеткой, а тот послушно стал пить, почувствуя себя в безопасности и глубоко вздохнув. Осмотревшись ещё раз, он заметил в окне тёмное небо и лес, из которого выбежал на военную базу, и, увидев это, Кайл укутался в одеяло сильнее. – Всë хорошо, не беспокойся, – всё ещё пытаясь успокоить рыжеволосого Стэн понял, что ему стоит убедиться, друг это, или враг, – ты кто вообще? – Я.. Брофловски Кайл, – почти сразу закрыв свои губы, Кайл осознал, что ему нельзя говорить настоящую фамилию - он не был уверен в том, что это всё не спектакль, а человек впереди него - не актер-фашист. – Жертва холокоста, значит, – покачав головой, Стэну впервые за это время стало жаль кого-либо - до этого он всегда считал себя равнодушным и рассудительным, но сейчас был готов просто прижать к себе этого парня и не отпускать до конца. Выжить во время холокоста, будучи евреем - максимально трудно, и, вероятно, почти невозможно. И Стэн понял, что ему нечего терять, если у незнакомца он спросит интересные ему данные. – Откуда ты прибежал? – спросил Марш у Брофловски, сводя брови. – Из концла-... – началась неритмичная одышка, и Кайлу стало всё труднее чувствовать себя в безопасности. Предметы вокруг него искажались, боль от нанесенных ран начала усиливаться, виски - пульсировать. – Не беспокойся, всë хорошо, – но слова Стэна никак не успокоили трясущегося рыжеволосого, а лишь усугубили, и тогда Стэн перешел к наступлению: Резко нагнувшись, он поцеловал Кайла в лоб, от чего у того пробежали мурашки по коже, а боль и тревога вдруг застыла, в ожидании развития действий. – Всë будет хорошо... – И Стэн обнял Кайла, ощутив у себя на щеке пару его слезинок. А тот поддался на столь забытый жест объятий, и упал лбом на его плечо, почувствовав впервые за долгое время тепло. И пусть оно было от незнакомца, но оно было так важно сейчас, и буквально отделяло Кайла от нервного срыва. И Кайл так и облокотился на плечо, с уверенностью и настоящим спокойствием заплакал от счастья. И Стэн тоже радовался такой победе Кайла, ведь они могли вовсе не встретиться, если бы не обстоятельства. – Мои родители... Они были убиты в газовой камере, мой брат был застрелен одним из немецких офицеров, я должен был умереть, я, я... – сквозь слезы говорил Кайл, ощущая уют и комфорт впервые за долгое время. – Они, думаю, рады, что такой сын как ты еще жив, – улыбнувшись, сказал Стэн, обняв Кайла крепче. Он сам был в сантиметре от того, чтоб не заплакать. Но очень мастерски скрывал эмоции. – Спасибо... Спасибо, – искренне шептал Кайл, не обращая внимания ни на какую боль, – но знал бы ты, как я не хочу оставаться здесь, в таком мире, без мамы, папы, без.. – Не смей так говорить! Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Скоро ты выздоровеешь, я тебя вылечу, потом кончится война, всё будет хорошо! – Стэн абсолютно решительно и серьёзно посмотрел в стеклянные глаза Кайлу, – я тебя обещаю, лично я завтра провожу тебя до госпиталя, слышишь? ты войдешь в историю как человек, переживший столько, слышишь? мы с тобой это преодолеем. Всё будет хорошо. Убедительная интонация, взгляд и слова Стэна тронули Кайла где-то в сердце. Кайл хотел ответить что-то из уважения, но едва он успел что-либо сказать, как поцелуем Стэн заткнул его. И Кайлу было по-настоящему хорошо ощущать тепло, доброту, свободу. Он чувствовал себя счастливо. И в то же многовение, на том же месте, он заснул, медленно отстранившись от Стэна. Тот медленно встал, и накрыв Кайла ещё одним одеялом, вышел из дома, выключая свет и закрывая дверь. Он невероятно хотел спать, и доходя до своего поста Стэн даже застал первые лучи рассвета. Будя ещё одного солдата и приказывая охранять базу ему, Стэн улёгся спать, а его мысли смешались с предвкушением завтрашнего дня.***
Стэн Марш проснулся раньше всех. Даже тот охранник, которого он поставил на охрану, повалился спать: остальные охранники куда-то подевались, но сейчас это было не важно. Оранжевые лучи светят в лицо, а Стэн спешно идет до того самого домишки, где этой ночью оставил ночевать незнакомца. Быстро дойдя на него и зайдя внутрь, Марш был удивлён, что вокруг было кучу других солдат, явно незнающих, откуда здесь оказался незнакомец. – Отойдите от него! – быстро кричит Стэн, расталкивая сидящих на кровати. Вдруг он видит бледного Кайла. Почти сразу пытается разбудить, но сослуживец останавливает его, придерживая рукой за плечо. – Перестань, Марш, – говорит офицер, – ты разве не знаешь? – Что?! – с глазами ненависти он смотрит на всех в помещении, не понимая их спокойствия. – Он умер на рассвете. В его ступню проникла инфекция, вероятно, он пришёл к нам за помощью, – Стэн потерял грань реальности еще на первом предложении, остальные слова доносились до него словно сквозь толщу воды, а слëзы непроизвольно начали течь из глаз, – Ах да, он оставил записку, быть может, она адресована тебе. И сквозь размытые слезы виднелись буквы, после которых Стэн впадал в прострацию и агонию: «Спасибо, что помог мне позабыть этот ночной кошмар. Я верю, что с тобой всё обязательно сбудется».
