Чувства из кокона

Виктор.

Виктор!

Виктор…

Виктор!

ВИКТОР!

Виктор?

Виктор.

Вик…

      Вдох. Резкий вдох, но воздух не обжег лёгкие, а резкий свет из пустоты не ослепил глаза. Вдох, выдох. Но воздух будто не сильно нужен. Лишь шок, надо справится с шоком… который отступил слишком быстро.       Вокруг… застывшая жижа, вязкая, словно кровь или желе, явно живая материя, не жидкая, но и не твёрдая. Она сковывает движения, будто просит остаться в ней. Но нет. От давления рук она лишь натягивается, словно пузырь, но и пузырь можно сломать.       И Виктор сломал. Вырвалась рука, потом вторая, корпус вывалился следом. Пара шагов, и он упал. Упал, выравнивая дыхание, пока мир перед глазами плыл. Как будто что-то тянуло его назад, яркие линии, явно не из этого мира, тянулись от тела к тому…кокону, где он был.       Словно за призрака прошлого, Виктор схватился за трость. Надо ли? Надо. Не для тела, больше нет, лишь для разума. Тело… будто тогда, от влияния хекс-ядра, только… больше. Неестественный фиолетовый, переплетенный с золотым и серым, будто механизм, а не живая материя. По звуку тоже. Он словно металлом по полу бьёт, а не ноги переставляет. А трость в руках перенимает его странность, меняется прямо в руках, становится блекло-фиолетовой.       Все иное… надо найти что-то, что было бы…       — Джейс?       …таким, как раньше.       Он сидит за столом и спит. Явно спит, но от звука над своим ухом тут же вскакивает.       — Виктор! — говорит Талис слишком громко и слишком воодушевленно.       А Виктор… не чувствует ничего. Даже не слышит, как бьётся сердце. Джейс всегда будил в нем странные чувства. А теперь он просто стоит и смотрит на его восторженное лицо, в его неверящие чуду глаза и хмурится, пытаясь вызвать к своим чувствам. Но их словно нет. Как нет и сердца, Виктор уверен, что его нет, он его просто не ощущает.       — Кто… я теперь? — негромко спрашивает он, чувствуя, как при этом напрягаются новые голосовые связки.       — Ты… жив! — и смеется, приглаживает волосы, не веря самому себе. — Ты жив! — восклицает Джейс, подрываясь с места.       Он обнимает. Нет, он заключается в тиски, сжимает в своих крепких руках. А Виктор понимает, что ничего не чувствует. Он слышит биение сердца Джейса, а не своего. Оно ускорено, явно волнуется, очень рад, возбужден. Виктор подтянул руку, чтобы приобнять в ответ. Холодный металл или что там новых пальцев едва ощущал жар оголенной кожи, всегда горячей, даже обжигающей раньше. Душа ничего не ощущала и подавно.       Он привык теряться в чувствах, когда рядом Талис. Он привык задыхаться в них, когда Джейс касался его даже вскользь. Он привык ждать коротких объятий и тонуть в ощущениях.       А сейчас Джейс жмется, жмется слишком сильно и слишком долго, держит так, будто Виктор — утраченное сокровище, и страх потерять его был больше жизни. А Виктор хмурится, прислушивается к себе, но не может ничего почувствовать.       Талис что-то бормочет и смущённо отстраняется, не убирая рук с плеч. Раньше Виктор смутился и кашлянул бы, наверно. Сейчас он лишь хмурится, пытаясь ощутить колебания в душе. Но то, что сотворил этот кокон с его телом, явно не знало о душе.       — Тебе наверно холодно! — тут же спохватывается Джейс и удаляется.       — Холодно? — Виктор понял, телесные ощущения были притуплены чуть ли не так же, как и душевные. Что-то явно кололо его, но это был не холод. — Не думаю. — А что тогда? Что-то явно не то, что должен чувствовать человек. — Я чувствую заряд. Потенциал. Репульсионный импульс. — как легко отстраниться от самого себя, чтобы описать, будто научный эксперимент. — Неприятно, но холод тут не причём…       Ему не холодно. Ему нейтрально, даже чуть тепло в местах, где касается Джейс. Но это не то обжигающее тепло, которое было раньше. То тепло порождало что-то изнутри, что заставляло кровь двигаться быстрее и алеть некоторые места кожи. Сейчас Виктор не уверен, что это кожа. Что-то фиолетовое.

Виктор.

      Кокон, из которого он вылез будто позвал. Он быстро обернулся и встретился глазами с огромной коробкой с силуэтом человека. Редкая мерзость, но… оно притягивало, словно звало к себе.       — Хекс-ядро? — осторожная догадка, но Джейсу хватило.       — Виктор, оно спасло тебя! Ка…каким-то образом оно адаптировалось под твои травмы, менялось, развивалось… — Талис был воодушевлен, говорил бегло, стоял очень близко. Виктор смотрел на свою руку. Хекс-ядро… внутри что то мерцало, что-то ярко-фиолетовое, как то мерцание из Зауна. — Будто оно как-то… соединилось с тобой?       Соединилось? Возможно. Вырастило новое тело. Виктор хмурится, смотря на руку. Впервые за много лет у него ничего не болело. Он ровно стоял, опираясь на трость скорее по старой памяти, ровно дышал, не чувствуя скованности лёгких. Нет, это не его тело, ядро не адаптировалось под него, оно им стало.       — Как мог использовал заметки с твоей ноги, осталось много вопросов, но… — Джейс подошёл с листками, но как же это не важно.       — Я должен был умереть… — слова отдались в голове звенящим звучанием, однако не вызвав сильной реакции. Мысли о смерти пугали раньше. Сейчас страх казался иррациональным элементом прошлого. — Ты обещал уничтожить хекс-ядро.       — Разве ты не видишь? — Джейс почти задыхался, пытаясь объясниться. — Хеймендингер ошибался, мы все ошибались! Оно не такое плохое…       — Оно убило Скай. — первое, что пришло в голову. Виктор просто хотел, чтобы Талис замолчал. Его голос слишком громкий, и почему до этого он не замечал, насколько напарник раздражающий?       — Что? Нет…       — У неё было столько надежд.       Фантомный образ девушки на столе кольнул в груди. Сердце? Нет, не оно. Это было ровно в центре, скорее даже там, где золотистые элементы сходились вместе, вырисовывая ключицы. Виктор стал подходить ближе к столу, где уже развеялся навязчивый образ.       — Как и у нас с тобой.       Спиной он чувствовал Джейса. Внутри же колыхался ветер, словно ища то, за что зацепился в пустоте. У них были мечты. Были, но давно. Виктор был глуп, раз продолжал за них цепляться. Теперь он это видел, причём так отчетливо, как не видел ничего до этого. Словно все, что мешало признать поражение, резко исчезло, давая путь разуму. Он даже знал, что исчезло.       — Я принял решение, я выйду из состава Совета. — заявил Джейс, подходя ближе. Он встал совсем рядом, вплотную прижался, положил руку на плечо, обнимая и протягивая ещё ближе. — Теперь я понял! Моё место всегда было здесь. В нашей лаборатории. С тобой.       Виктор слышал его сердце, слышал биение через тяжёлое дыхание. Удивительно. Как многое можно замечать, если не отвлекаться на себя. А Талис очень близко, совсем близко, Виктор ощущал его взгляд, что он пытался заглянуть в глаза. В эти глаза, больше не медовые или янтарные, теперь цвета странного перелива золотистого и голубого, меньше и светлее. Ситуация не вызвала желания придвинуться ещё ближе, коснуться, даже посмотреть в ответ. Этого всего бы хотел Виктор, который умер на том Совете. Этот Виктор, это тело, оно хотело чего-то другого.       — Мы все исправим! Вместе! — не унимался Джейс.       Виктор все же скосил на него взгляд, а губы едва не дрогнули в презрении. Он хотел, чтобы его отпустили. Физические касания не слишком приятны, всегда были, но раньше он прощал это Джейсу. Это же был Джейс. Сейчас это казалось глупым. Взгляд новых глаз скользил по чертежам, пока рука не остановилась на блокноте.       — Мне пора проститься с этим местом. — Виктор забрал его и дёрнул плечом в развороте отозвался от Талиса. — И с тобой.       Как это оказалось легко. Ещё пару дней назад, или сколько прошло с того Совета, Виктор не смог бы этого сказать. Внутри всегда был ком, который глотал эти слова, хотя произнести их надо было давно. Возможно, и до такого бы не дошло.       — Проститься? — Джейс в шоке, оно и понятно. Когда у тебя есть зверюшка, которая тебя любит, и которую не надо любить в ответ, это приятно. Терять ее плохо. — Виктор, ты мой напарник!       — Наши пути разошлись уже давно. — удивительная лёгкость. Слова не приносят освобождения, его принёс кокон хекс-ядра. Слова расставляют все на свои места, и хорошо, что говорятся они без лишней боли. — Только… — слово. Надо сказать это слово. — Привязанность. — не оно. Хотя нет. Как раз оно. Вряд ли то, что было между ними, было любовью. — Держала нас вместе.       Джейс смотрит потерянно и почти разбито. В его глазах отражается мыслительный процесс, словно бегущая строка суматошных конструкций.       — Думаешь это легко? Думаешь легко повернуться спиной, когда город ждёт от тебя спасения? Придерживаться принципов, когда твой лучший друг истекает кровью? Я о таком не просил!       Джейс подходил и поднимал голос, жестикулировал. Он смотрел ровно, стараясь поймать зрительный контакт, пока Виктор глядел в пол. Талис сжимал зубы, переживал. Удивительно. До чего доводят чувства. Джейс всегда был более эмоциональным, но если раньше бурлящей огонь Виктор сдерживал внутри, чтобы оставаться единственным, кто способен мыслить здраво, то сейчас он понимал, что это была лишь иллюзия. Никто из них не мыслил здраво. Будь оно так, давно бы разошлись.       — Я люблю тебя!       Странно. Эти слова отразились от пустоты внутри и отскочили назад. Виктор медленно поднял взгляд, смотря чуть исподлобья, в нем не было недоверия, лишь небольшая усталость и жалось. Взгляд же Талиса бегал по лицу напарника, отчаянно цеплялся за все неровности кожи, особенно за новые глаза и дыры на скулах. Отчаянный шаг. Жаль, что так поздно.       Виктор прикрыл глаза и со вздохом отвернулся. Он не чувствал потребности в воздухе так сильно, но как это было необходимо, как и трость, для внутренней опоры, пока он со всем не разберётся. Стоя спиной, Виктор повернул голову набок, однако даже боковым зрением лишь слегка скользя по фигуре напарника.       — Ты влюбился слишком поздно, Джейс. Я — слишком рано.       Он чётко услышал вдох, будто Талис собрался что-то ещё сказать. Но тот двинулся вперёд, желая схватить за руку. Не вышло бы. Виктор отдернул её вперёд и, ударив тростью по полу, сделал шаг вперёд. Тело двигалась, опережая слова. Теперь оно было здоровым, как и голова, внутренности и не только органы, но и душа, если Аркейн не заменил и её.       — Прощай, Джейс.