Персиковый кубик

Далёкое и близкое сливалось в одну материю бесконечного темного неба. Огромное и недосягаемое казалось маленьким и совсем близким. По несколько дней пара могла лететь к понравившейся сияющей точке, но спустя недели, месяцы точка не становилась ближе - кажется, она была намного дальше, намного необъятнее, чем им казалось. И они отступали, с ноющим сердцем выбирая новую цель, ведь на полёт до той звезды, и звезда ли это… , может не хватить и нескольких жизней. Не первый и не второй раз они отступали от намеченной цели, выбирая новую, всё надеясь, что найдут. Найдут хоть что-то. Хотя сначала они искали не «хоть что-то», а самое лучшее. Тем не менее сейчас это уже не важно. Ещё чуть-чуть - и они бы перешли границу. Какую? Никто не знает - но все боятся её перейти. И наконец они всё же добрались до своей цели. Ещё давно эта звезда привлекла их внимание - с одной стороны она светилась изумрудно-зелёным, с другой - фиолетовым. И цвета, сливаясь и перемешиваясь, делали звезду невероятно красивой и интересной для странников. Но, подлетев ближе, они поняли, что цвета этой звезды не могли никак смешиваться, ведь сама она была расколота на две части, и цвета на частях никак не могли сливаться. Две части стремились оттолкнуться друг от друга и разлететься навсегда. Но кто-то связал их цепями по линии раскола - по натянутым цепям было видно, как ничтожны их силы в сравнении со звездой. На звезде жили, и те, кто жил, понимая бедственность своего положения, изо дня в день укрепляли цепи и натягивали новые. Ведь что будет с ними, когда все до единой цепи порвутся? Если хоть одна цепь сможет удержать два осколка, то как натянуть вторую цепь? Это вряд ли будет возможно. И потому, натягивание и ковка цепей стали не просто ритуалом, но уже и манией. А мания, подкреплённая страхом, особенно страшна. А мания, повергающая весь народ, уже никому не оставляет выбора. Фиолетовая часть звезды, полупрозрачная, скалистая, на ней жители добывали руду для цепей. Зелёная часть испещрена изумрудами, но руды здесь давно уже не осталось. Только завод стоит среди домов и скал. Когда-то давно звезда не была расколотой: руда и изумруды были повсюду, не было границ, не было разницы. Когда-то давно на этой звезде на маленьком заводе делали металлические игрушки. Эти крохотные изящные фигурки с изумрудными глазками были гордостью всех жителей звезды. Стоит отметить, что жили здесь не один, а два народа. И у них разным было строение глаз - некая форма дальтонизма. Одни, вириды, свой мир видели сплошь зелёным, другие, виолы, - со всеми оттенками фиолетового. И потому не могли одни в породе различить изумруды, другие в фиолетовых скалах найти руду. И те, и другие желали творить, творчеством жили. И не было игрушек изящнее и разнообразнее, чем те, которые по очереди мастерили жители этой звезды. Сначала вириды ковали металлическую основу, затем виолы украшали её изумрудами. Но эти игрушки были единственным общим делом двух народов. Вся остальная жизнь текла независимо. Да и видели они её по-разному. И вечно хотели всё сравнить. Своё они видели прекрасным. Чужое - скучным и пресным, даже противным. Они видели друг в друге врагов. Точнее нет - никто не говорил об этом открыто, но каждый чувствовал, что противник не одобряет его творчество, а своё считает чудесным. Эти мысли незаметно начали разделять людей - ведь зачем разговаривать с теми, кто тебя совсем не понимает. Время шло и постепенно народы расселились по разные стороны звезды - так, чтобы совсем не видеть друг друга. А завод давно закрылся - ведь никто не хотел больше иметь дела с другим народом. И с каждым годом напряжение всё росло - однажды звезда не выдержала и дала трещину. Жители, перепугавшись, искали решение серьёзной проблемы. А решение они нашли в старом заброшенном заводе, где когда-то царило взаимное творчество виол и вирид. Только вот завод стоял на стороне вирид, где совсем не осталось руды. А там, где она осталась - вдали от завода, жили виолы, которые никак не могли её найти. Еле отказавшись от идеи переплавить игрушки, вириды пошли за помощью к виолам. Точнее за договором, согласно которому ровно 9 вирид имели право добывать на территориях виол руду в указанное время с некоторыми ограничениями, прописанными в договоре. Стоит отметить, что виолы трещину своими глазами не видели, так как проходила она на окраине территорий вирид. Но всё же они согласились с некоторым недоверием. Ещё несколько лет прошло, как вириды искали у виол руду и ковали цепи. Но дружбы или хотя бы перемирия никто так и не добился, а звезда, чувствуя это, раскалывалась всё больше. И усилий одних лишь вирид было недостаточно. Раскол уже был очевиден для всех - самые ленивые сходили посмотреть на него. Никто уже не сомневался. Между осколками , хоть и стянутыми толстыми цепями, спокойно можно было поместить даже крупного вирида. Насквозь через трещину было видно бескрайнее небо. Цепи постепенно лопались. А жители день и ночь ковали новые. Виолы, чувствуя свою непричастность к спасению звезды пытались хоть чем-то помочь: для начала они порвали договор, заявив, что отныне спасение звезды - дело общее. Понемногу виолы и вириды приходили к маленьким незначительным соглашениям, но и они уже были великим достижением. В этом состоянии белая пара и встретила звезду. Быть может, когда-нибудь цепи совсем разорвутся и звезда стряхнёт с себя всех враждующих. Быть может, и враждующих не останется, а звезда почувствует и прекратит сопротивляться цепям. Но это будет потом, а сейчас звезда и черепашка с подарком от виол и вирид, старинной игрушкой, летят дальше. А металлический оленёнок - сохранившееся за века совместное творение виол и вирид - вместе с ними своими изумрудными глазами смотрит вдаль.