Зависимость

***

Холодная серая кухня, освещённая единственным жужжащим флуоресцентным светом, была наполнена густым тёмно-серым дымом, который тяжело висел в воздухе.Это был резкий, горький и тошнотворный запах, который цеплялся за одежду и кожу.Дым, казалось, жил своей собственной жизнью, волнообразно вьясь и растекаясь по комнате.Полы твёрдые, холодные и бетонные, которые заляпаны бордовой жидкостью, рядом с ней беспорядочно рассыпан белый порошок. Кухня, как и остальные комнаты в доме, почти всегда была затемнённой и закрытой от внешнего мира занавеской. Никакой свет не проникал сквозь толстые чёрные шторы, закрывавшие окна, создавая постоянные сумерки. Из-за отсутствия естественного света внутри нечего было видеть — только голые серые стены и пол, который, казалось, существовал вечно. В этом тусклом пространстве одиноко сидела за столом Владлина.Штукатурка на стенах треснула и кусками упала на грязный пол, а свет над головой мерцал и тускнел с тихим жужжанием.Аврамова, казалось, не замечала грязи вокруг себя — её голова слегка склонилась набок, она смотрела вперед, погружённая в свои мысли.Её взгляд метался повсюду, она нервно постукивала длинными ногтями по клеёнке.Волосы неопрятные и растрёпанные, а основания ногтей начали кровоточить.Влада была заметно встревожена, губы её были пережёваны, а тело напряжено.Пальцы издавали громкий хлопающий звук, когда она сгибала и разгибала их.Конечности холодные на ощупь, дрожь от постоянного холода, который, казалось, пронизывал её тело.Кровообращение медленное и слабое, а тело постоянно покрывалось мурашками. Пальцы девушки непрерывно бегали по коже, царапая её.Кареглазая не могла сдержать желание почесаться,кожа была покрыта тонкими красными линиями и маленькими каплями крови. Предыдущие раны были ещё свежими и болезненными, кожа в местах царапин покраснела и воспалилась.Это было единственное её отвлечение, пока она ждала приход подруги, если так её можно было назвать, но даже это, казалось, сводило её с ума, тело ёрзало и дёргалось. Проект Владу совсем не исправил, но помог ей найти человека, который готов бесплатно таскать разную дурь; от марихуаны до дезоморфина.Это ей и нравилось в Алисе.Нравилось послушание.Нравилось, как Якутова, словно собака, приносит почти каждый день разные вещества, которые девушка так и не смогла попробовать в раннем возрасте. Мысли о новой дозе поглощали каждую минуту бодрствования девушки.Она жаждала чувства эйфории, которое приносило наркотик, то, как он притуплял ее разум и наполнял её чувством удовлетворения.Знала, что это опасно, знала, что ей нужно быть осторожной, чтобы не позволить этому контролировать себя, но искушение было непреодолимым.Идея получить еще одну дозу — это всё, о чем Алча могла думать, её разум постоянно был занят идеей погони за следующим приливом удовольствия. Звук открывающейся двери раздался в тихом доме громко.Петли и замок протестовали, издавая долгий и медленный скрип, когда она открывалась.Старый металл замка протестующе застонал, звук ржавчины и старости доносился из каждой трещины и щели. В дверях появилась фигура стройной молодой девушки, стоящей в тени и осматривающей комнату уверенным взглядом.Её длинные светлые волосы были растрепанными, спутанными прядями спадали на спину. — Якутова? — Алчаева не видела, кто стоит в темном коридоре.Из-за частого употребления зрение ухудшилось,и девушка перестала видеть что-то дальше своих пальцев, на фалангах которых по сей день оставались маленькие крупицы веществ. На хриплый голос Влады девушка подняла свою голову, тихо проходя вперёд.Алиса полезла во внутренний карман куртки и осторожно извлекла пару небольших свёртков.Она держала их в руках и какое-то время смотрела на них, словно рассматривая содержимое, прежде чем резко швырнуть их на стол.Пакетики слегка подпрыгнули и приземлились с глухим стуком. Свёртки лежали на столе, их содержимое было для Влады загадкой, но она не могла отвести от них глаз.Её язык высунулся и облизал губы, а глаза блестели лихорадочным голодом, когда она смотрела на маленькие прямоугольники.Девушка протянула дрожащую руку,пальцы зависли над пакетами, словно она ждала разрешения, прежде чем прикоснуться к ним. Якутова стояла рядом, молча наблюдая, как девушка сидела в наркотическом тумане.Её дыхание было ровным и медленным,взгляд острый и наблюдательный, пока она улавливала каждую деталь действий девушки.Алиса не двигалась и не говорила, просто смотрела и ждала. Осознание своего нынешнего положения обрушилось на девушку, как холодная волна правды.Она могла видеть параллели между собой и своей матерью, оказавшейся в ловушке одного и того же цикла зависимости и подчинения человеку, который контролировал её.Алиса поклялась себе, что никогда не станет такой, как её родители, но теперь оказалась в точно таком же положении, её жизнь диктовалась и контролировалась девушкой, имевшей над ней власть.Алиса ненавидела эту ситуацию, ненавидела то, чем позволила себе стать, но чувствовала себя в ловушке, из которой нет выхода. Отношения Алисы с Владой зародились из-за чувства родства: зеленоглазая считала, что у них схожий опыт и они понимают друг друга так, как другие не могут.Обещания Влады защиты и вечной любви показались Алисе спасителем, человеком, который мог стать щитом от ее собственной боли.Однако реальность оказалась гораздо суровее, чем предполагала Алиса.Манипуляции и сила Аврамовой были постоянными и тонкими, медленно подрывая самооценку и свободу Алисы. Обещанная любовь была ложью, и Якутова оказалась в ловушке цикла насилия и контроля. Влада заставляла пробовать все новые вещества вместе с ней.Пару раз сидя на холодном полу, искала вены Алисы, чтобы воткнуть туда иглу. Если светловолосая во время этого процесса дёргалась, то Владлина садилась сверху, держа своими холодными руками подбородок спутницы и затыкала её небрежным поцелуем,а свободной рукой остриё всаживала в плоть. Алиса искала утешения и искренности во Владе, опираясь на неё в поисках эмоциональной поддержки, когда она рассказывала о своём прошлом опыте. Аврамова же была занята задачей свернуть листок бумаги в тугую трубочку, ловкость пальцев и внимание сосредоточились на деликатной процедуре. Слова Алисы, казалось, не были услышаны, когда она разговаривала с Владой, которая сидела перед ней неподвижно и с бесстрастным выражением лица. Отсутствие реакции и выражения лица у Влады создавало впечатление, будто она скорее безжизненный кусок мяса, чем человек.Глаза были лишены жизни и цвета, зрачки расширились до предела и оставляли лишь чёрную, бездонную пустоту там, где должен был быть её взгляд.Как будто действие препарата полностью притупило чувства и эмоции, оставив её в состоянии пустого, бессмысленного существования. Алча положила голову на грудь Якутовой, глядя в стену, пока Алиса гладила её по волосам и тихим, нежным голосом говорила о своих родителях. Однако слова, казалось, отскакивали от Влады, как вода с гусиной спины, почти не запоминаясь в её сознании, не говоря уже о том, чтобы вызвать какой-либо ответ.Все попытки Алисы протянуть руку и связаться с ней остались без внимания, не оставив никакого влияния на холодное, пустое поведение Влады. — …Я всё ещё помню, как отец возвращался накуренным, а мать гово… — Неожиданно речь зеленоглазой прерывается сиплым голосом. — Принеси чего-нибудь покурить.