Снегопад

Вдох, выдох, вдох, выдох. Рома дышит часто, обрывисто, собирает разум по кусочкам и все еще не может найти последний. Пазл не собирается воедино, какой то кривой, будто Рома впервые в жизни вообще глаза открыл и рук у него никогда то и не было. Ему кажется, что он слепой котенок, но по его же мнению, не такой Рома уж и пушистый, что бы быть котенком. Котята не жмутся в угол кровати, зарываясь дрожащими пальцами в волосы, не моргают и уши свои не закрывают, лишь бы крики в соседней комнате не слышать. Субботину страшно, прямо как в детстве, когда папа смотрел на маму сурово, а та кричала на него срывая голос до хрипа, плача, и в её родных глазах сверкал жгучий гнев и безысходность. Семилетний Ромка мало что понимал, но ему точно не нравилось происходящее и глаза его испуганные наполнялись влагой, которая текла по румяным щекам. Субботин своей еще маленькой ладошкой её вытирал и стыдливо, сам не понимаю почему, убегал к себе. А потом просто сидел в комнате, перебирал игрушечные машинки в руках, обнимал плюшевого мишку по имени Сашка, смотрел на свои рисунки, проводил ручонками и старался улыбаться, вспоминая, как мама чмокала его в макушку, нахваливая краснеющего от смущения сына, а после наливала ему любимый куриный суп и булочку с чаем оставляла. А Рома с удовольствием хлебал и суп, и чай, а булочку сминал за обе щеки, радостно улыбаясь. Субботин не понял, когда мама с папой перестали обниматься по утрам. Если раньше на щеке отца оставался красный след от красивой маминой помады, то сейчас там лишь красный след от очередной пощечины. Рому отпускает плен собственных воспоминаний и он трясёт головой, загнанно дышит и выдыхает, поправляя волосы ладонью. И вроде ему уже совсем не семь, он повзрослел, вытянулся, лицо почти утратило те детские черты, но иногда из-за скандалов за стенкой его все еще бросало в панику и неконтролируемую дрожь. Субботин после такого каждый раз вздыхает и обещает себе перестать так реагировать, напоминает, что нужно быть чуть устойчивее к этому. Напоминания не помогают. Рома бьет себя ладонью по лицу, что бы перестать наконец то таки виснуть и поднимается с кровати, чуть не плюхается обратно, ноги плохо держат, но у него получается устоять и когда пелена перед глазами исчезает телефон тут же оказывает у него в руках. Подрагивающие пальцы быстро печатают сообщение. Кому: Ильюша — погуляем? Кратко, обычно Рома писал больше и со смайликами из символов, но сейчас это казалось таким лишним. Ответ пришел практически незамедлительно и Рома невольно улыбнулся, нежно так, будто бы и не пытался перестать трястись всего пару минут назад. От кого: Ильюша — хорошо, около кафе тогда Субботин не отвечает, кладёт телефон обратно на стол и натягивает свитер.

***

Илья смотрит в стену. И нет, в ней нет ничего такого, стена как стена, ничего в ней не менялось с ремонта в этой квартире, те же обои, но Тихонов слишком ушедший в себя пялиться в неё так упорно, что скоро дыру в ней прожжет. У него в голове и сердце буря, а еще злость что? боль и страх. Руки ледяные, а на ладонях полумесяцы от слишком сильно сжатых кулаков. Он анализирует тренировки, свои ошибки, ошибки команды, вспоминает все неудачи, если такое вообще возможно, а у Ильи видимо возможно всё, в основном не особо хорошее и это еще одна неудача. Вспоминает отца. Его слова набатом бьются в ушах и Илья жмурится, откидывается назад и бьется головой об стену. На пару секунд там пустеет, но лишь на пару, потом рой отвратительных мыслей возвращается со стремительной скоростью и заполняет сознание. Тихонов хочет открутить себе голову, либо пробить в ней дыру, но ничего из этого сделать невозможно, поэтому он просто дышит и продолжает вязнуть в этом всем, сердясь и нервничая. Илья вздрагивает от уведомления и смотрит в экран рядом лежащего телефона. На нем высвечивается сообщение от контакта «Ромка», у него милый взлохмаченный котик на аватарке. Ворох мыслей в голове Ильи постепенно исчезает, заполняясь чем то другим, уже не больным и неудачным.

***

Снег крупными хлопьями падает на лицо и одежду, Рома чуть ежится от капель на носу. Снег, кстати, первый, и он вновь от этой, казалось бы простой вещи улыбается. До кафе Рома идет неторопливым шагом, снегопад чуть успокаивается и теперь снежинки падают реже. Прохожие неторопливо шагают мимо Субботина и ему становится спокойнее чем дома. От прежней паники не остается ни следа когда он видит белую макушку, тогда же Субботин и ускоряет шаг. Рома обнимает Илью и жмется чуть ближе, Тихонов что то бубнит, но руками по спине проводит, поглаживает и в ответ сжимает. Тепло. Они берут по стаканчику кофе в их любимой кофейне. Ладони отогреваются быстро, душа тоже. Илья что то рассказывает про последний просмотренный им матч, про новое найденное упражнение, и Рома мысленно подмечает, что на ближайшей тренировке Тихонов обязательно опробует его на всей команде без исключения. Рома редко отвечает, вставляет слова, но больше слушает успокаивающий спокойный голос, и медленно потягивает свой латте в бумажном стаканчике. Они не обговаривают это, но доходят до набережной, садятся на какую то лавочку и продолжают разговаривать. Рома рассказывает про недавно испеченные булочки и упоминает, что они совсем как в детстве, говорит про законченный скетчбук и Илья ставит мысленную пометку купить Субботину новый, а Рома обязательно зарисует такого расслабленного Тихонова в нем. Кофе заканчивается и стаканчики летят в урну. Они оба чувствуют лишь тепло и Илья тащит его в какой то Питерский переулок, Рома непонимающе смотрит, но чувствует прикосновение к своим мягким губам и вдыхая морозный воздух прижимается ближе, обхватывает руками чужую шею и зарывается пальцами в загривок. И пускай в пределах собственного разума их могут пожирать отвратительные чувства, стоит им увидеть друг друга, снежный ком быстро тает, оставляя после себя лишь маленькую лужицу, которая в конце концов высохнет от чужого тепла. Снегопад окончательно прошел.