Сидя в поле

Учебный день как обычно прошел ужасно, Богдан сидел у Дениса дома паря с одного пода и играя в бс. Богдан решил пойти в туалет И в этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял Ваня. И самое страшное было не то, что сейчас он может ему сказать, не то, что произошло пятью минутами раннее, а его выражение лица. То же выражение лица, что тогда, в поле, возле сосны. В глазах читалась боль, сжирающая и непосильная, но сжатые зубы и кулаки выражали только ненависть. Он медленно закрыл вход в туалет, но с места не сдвинулся. — Мы можем поговорить? — Богдан не боялся. Видел кулаки, видел настрой Печи, но не боялся. Он не позволит причинить себе боль. Только не сегодня. — Я даже не удивлён, — Ваня начал медленно подходить, — Ты действительно думаешь, что мне не плевать? Если я тебе не нравлюсь, выбери кого угодно. Кого, нахрен, угодно, хоть своего Дениса. Не парься. /Кабинка. Поцелуй. Стоны. Руки на шее. Бабочки./ Предвкушение.. В голове было то же самое. Кажется, разговора снова не выйдет. Богдан в два шага оказался рядом с Ваней, и не сомневаясь ни в чем, обхватил своими губами его. Печа, как с цепи сорванный, начал целовать так, словно у них есть десять секунд, прежде чем они снова отдалятся. Но это было не так. Как только Ваня коснулся своим языком чужого, Богдан неосознанно выдал полувздох–полустон, окончательно разрывая Ваню желанием изнутри. Ваня подхватил парня, сажая на бесполезную раковину в туалете, в которой не было воды. Воздуха не хватало, они прервались, тупо вжимаясь разгоряченными телами друг в друга, обжигая дыханием. Богдан снял рубашку и прижался губами к шее, пытаясь оставить о себе самое яркое напоминание. Ваня придвинулся ближе, раздвигая колени сидящего Богдана, ощущая все его тело под своим. Богдан начал кусать шею, выбивая из Вани еле сдержанные тихие стоны, импульс шёл по всему телу от одного привычного места. Но хотелось Богдана сейчас не из-за звериного желания, а из-за осознания всех чувств, пожиравших три года. Печа медленно расстегнул ширинку Богдана, поглаживая твёрдый орган сначала через ткань. Богдан оторвался от шеи, недоуменно глядя в глаза парню. Когда печа взял в руки член и начал только медленно проводить, Богдан уже был на исходе своих сил. Вжавшись губами в висок парня, он простонал его имя. Ваня не понял, что это было, тело пропустило разряд тока. Он немедля опустился на колени. Обхватил губами головку и спустился ниже, пока пальцы Богдана неосознанно сжимали его волосы. Если от Богдана была такая манипуляция, то крайне грамотная. Богдан поднял его голову, снова целуя; как только Ваня поднялся, Богдан начал гладить его член через джинсы, потом достал его, и обхватив сразу оба, начал быстро надрачивать. Они смотрели друг другу в глаза, почти не моргая, иногда глупо касаясь губами лиц друг друга от порывов сильного возбуждения. — Вань, я люб... — Не смей, — задыхаясь, сказал Печа, все ещё ощущая маленькие пальцы Богдана на своём члене, доводившие до сумашествия. — Я люблю тебя, придурок, — прошептал Богдан после длинного гортанного стона, означавшего, что Ваня тоже кончил. Через несколько минут, уже выйдя от Дениса, они не разошлись каждый в свою сторону, они не сделали вид, что ничего не было, что это что-то ненормальное; они не были безразличны к друг другу ни разу за эти три года. И сейчас Ваня и Богдан идут по тому же полю, по той же тропинке, выкуривая сигареты с ментоловой кнопкой и снова нескончаемо улыбаясь. Пече нужно еще немного времени, чтобы тоже сказать "Я тебя люблю", но, можете не волноваться, произойдёт это сегодня же вечером, у той же сосны, на том же пне. Только осознание это придёт не с ненавистью, а с очередным порывом засосать. И так, сидя на на траве и играя в бс, Ваня заговорил — Ну что, богдаша, — в нос сразу ударил уж слишком сильный запах апельсина. Свежий и сладкий. В глазах чуть помутнело. — Блять.. У тебя чё, течка? — Печа еле держался, чтобы не налететь на Богдана. — Нет, блин, гон. — Богдан усмехнулся. Только он хотел развернуться, его руку схватили, а позже прижали за талию. Ваня жадно вдыхал запах жижи. Тёплые руки поползли под рубашку. Богдан же лишь хмыкнул. — Ради всего святого, просто давай продолжим в соснах? — Богдан, повернувшийся к Ване, положил свои ладони тому на плечи. "Печка" - так Богдан называл Ваню. Он не дождался ответа. Печа подхватил Богдана, придерживая за бёдра и иногда их сминая. Богдан же, уткнулся тому в шею, тоже вдыхая запах своего друга. Сладкий. Очень сладкий и вкусный. Он очень любил его. Он точно не знает, когда его уже успели кинуть на кровать и начать раздевать. Запах апельсина витал по всему полю, затуманивая взгляд. Ваня скинул с себя и Богдана рубашки. Чуть поглаживая, он проводил мокрые дорожки по телу Богдана. Хрупкое и худое. Под печкой были слышны томные вздохи и стоны. Во время течки Богдан становился более чувствительным. Как и в плане прикосновений, так и в чувствах. Руки Печи потянулись к ширинке Богдана. Брюки полетели куда-то в угол. Пальцы поглаживали бугорок, выступивший на боксёрах. По комнате раздался протяжный, мучительный стон, что так и говорил: " Не мучай меня". Богдан потянулся к лицу Вани. Обкуренные губы соприкоснулись с чужими, начиная их наминать и проникать языком. Ваня же не забирал инициативу. Пусть мальчик порадуется. Да и ему некогда, его руки сейчас заняты тем, что снимал с себя и своего любимого (так Ваня назвал Богдана) Потирание кожи об ткань было неприятным. Ваня и Богдан были уже полностью голые. Вид богдана возбуждал. Как и Вани. Обоим это сейчас приносило удовольствие. Ваня, недолго думая, протолкнул в неразработанное отверстие свой палец. Слюны было достаточно. От этих действий, Богдан выгнулся в спине, обнимая печу за шею. По полю раздался протяжный стон. Богдан кивнул. Можно было продолжать. Ваня добавил ещё один палец. Небольшой дискомфорт сковал тело. Печа наклонился к уху Богдана и прикусил мочку. И вновь томные вздохи. Рай для ушей. Печа начал двигать пальцы, используя приём "ножницы". Богдан закусил губу. Ваня шептал ему на ухо разные комплименты, дабы партнёр расслабился. Всё же, не только себе удовольствие приносить. А богдану это наоборот очень нравилось. Ему очень нравилось, когда Ваня говорил ему ласковые и приятные слова. Это очень грело душу. В ход пошёл третий палец. Ваня вынул из анала пальцы. Разочарованный вздох прошёл по ушам вани. Пустота внутри Богдана душила. Хотелось поскорее её заполнить. Ваня достал с кармана презервативы. Открыв один и раскатав по всей длине члена, он подставил голову к отверстию, а позже вошёл. На немного и нежно. Богдан вновь выгнулся в спине. Ваня взял его тонкую талию в свои руки. А после этого вошёл во всю длину. Он немного подождал, пока богдан привыкнет. Было больно, но приятно. Он кивнул, поддаваясь бёдрами вперёд. Первый толчок. Мучительный вздох. А после наслаждение. Богдан вновь прильнул к губам печи. Ещё один толчок. Мальчик что-то промычал тому в губы. А после медленное движение, плавно переходящее в быстрое. Пошлые шлепки и стоны были слышны, казалось, на все поле. Мелкая дрожь прокатилась по всему телу Богдана. На глазах выступили небольшие капельки слёз, которые печа тут же слизывал. Ещё немного. Оба были на пределе. Набухшие члены сгорали. Покалывали и тянули. Последний, самый глубокий толчок и Ваня кончает. Вслед за ним и богдан, но себе на живот. Ваня вышел из него, снимая презерватив и кидая его в траву. Он взял салфетку из сумки и вытер живот омеги.