Наш дом

Наступила весна. Капель ещё не зазвенела на улицах, но сердца двух влюблённых уже цвели пышными садами. Хуа Чен увлечённо рассказывал Се Ляню о своих делах, погружая его в мир демонических интриг и хитросплетений. Когда князю предстояло отправиться на задание, сопряжённое с опасностью, новоиспечённый демон, заботясь о возлюбленном, принимался за приготовление нового блюда, желая порадовать своего грозного и любимого князя. Так проходили месяцы, наполненные теплом и нежностью. Сначала Се Лянь наслаждался покоем, прогулками и временем, проведённым с самым умным, прекрасным и просто лучшим (как он считал сам и, по нашему общему признанию, так и было) существом. Но со временем отсутствие собственного дела, какой-то цели начало тяготить его самолюбие. Ему хотелось иметь что-то своё; что-то, что принадлежало бы только ему. Однажды утром Се Лянь проснулся раньше Хуа Чена, и перед его взором предстала милейшая картина: Сань Лан, словно оберегая хрупкое сокровище, прижимал руку Се Ляня к своим губам, и тёплое дыхание, словно нежный ветерок, ласкало кончики его пальцев. От этого зрелища внутри Се Ляня разливалось что-то тёплое и мягкое, как будто само счастье обрело осязаемую форму. Се Лянь не мог отвести взгляд от своего возлюбленного. Каждую ночь они засыпали в крепких объятиях, словно две половинки одного целого, а каждое утро начинали с нежного поцелуя. Хуа Чен с присущей ему мудростью не торопил события, понимая, что следующий шаг Се Лянь сделает только после свадьбы, о которой князь демонов мечтал с самого начала их отношений. Вдруг хитрый алый глаз приоткрылся и посмотрел прямо в душу Се Ляня. Горячие губы Хуа Чена, словно бабочки, покрыли его ладонь поцелуями, вызывая табун мурашек и приятную щекотку. — Доброе утро, Сань Лан, — прошептал Се Лянь, улыбаясь. — Доброе утро, гэгэ, — нежно отозвался Хуа Чен. — Какие у тебя планы на сегодня? — Я хотел поехать в город, погулять с одним очаровательным молодым человеком, — ответил Хуа Чен, лукаво улыбаясь. Се Лянь на это загадочно улыбнулся и, прижавшись к телу демона, прошептал в его заострённое ухо: — И кто же этот очаровательный молодой человек? Из уст Хуа Чена вырвался стон, полный боли. — Ну, гэгэ, не дразни меня! Моя выдержка не вечна! — прошептал Хуа Чен. Тонкие пальцы демона вдруг обвились вокруг талии Се Ляня, вызывая щекотку, от которой залился смехом весь дворец.

***

— Сань Лан, может, перекусим? Что-то захотелось поесть чего-нибудь из забегаловки. — Конечно, моя любовь, — ответил Хуа Чен. — Я, кстати, знаю одно отличное место. Пара прогулялась по набережной, заглянула в книжный магазин и посмотрела фильм. Се Лянь чувствовал себя прекрасно: в городе у них ещё не было свидания и от этого голова его была ясной и свободной от всех тревог. Спустя какое-то время Се Лянь вдруг понял, что они едут по знакомой улице. По той самой, где он часто бегал в детстве, ведь рядом с ней находился ресторанчик его родителей. — Гэгэ, — Хуа Чен вдруг остановил машину, — ты мне доверяешь? — Конечно, — ответил Се Лянь, в его голосе не было ни капли сомнения. — Тогда тебе придётся снова завязать глаза. Се Лянь уже проходил через это, и тогда он получил целое поле лилий. Что же он получит на этот раз? Его сердце, которое не билось, сейчас готово было вырваться из груди. Неужели его Сань Лан сделал что-то с тем рестораном? Снова мягкий шёлк на глазах, чьи-то руки нежно помогают ему выйти из машины. — Ты готов? — прошептал Хуа Чен, его горячее дыхание обдало ухо Се Ляня. — Да… — тихо ответил Се Лянь, его голос дрожал от волнения. Фонари на секунду ослепили глаза Се Ляня, но… — Не может быть… — прошептал он, слова его застряли в горле. Перед ними было то самое здание, где располагался семейный бизнес Се Ляня, но вместо вывески бара, который выкупил это место, теперь красовалась табличка «Сяньлэ», точь-в-точь похожая на ту, что висела здесь много лет назад. — Гэгэ, свои обещания надо выполнять, — прошептал Хуа Чен, с гордостью глядя на Се Ляня. — Поэтому я хотел бы подарить тебе это. Теперь законный хозяин ресторана «Сяньлэ» вернулся на своё место. Одна горячая слеза, словно капелька мёда, скатилась из карих глаз Се Ляня. — Мама, папа… вы видите, какой у меня замечательный молодой человек, — прошептал Се Лянь, поднимая глаза к небу, на его лице расцвела широкая, как рассвет, улыбка, озаряя всё вокруг. — Я бы так хотел, чтобы вы познакомились с ним лично… Хуа Чен замер от этих слов, словно зачарованный. Из его алого глаза тоже скатилась слезинка, словно рубин, упавший на чёрный бархат, — маленькое свидетельство его безграничного счастья. — Спасибо, — прошептал Се Лянь, склонив голову и, наконец, посмотрев в глаза демону. Нежными, словно лепестками цветов, пальцами он вытер слезу с лица Хуа Чена и вновь прошептал, голос его был наполнен любовью и благодарностью: — Спасибо тебе. — Давай… кхм… зайдём внутрь, — сказал Хуа Чен, стараясь скрыть своё волнение. Он не хотел плакать перед Се Лянем, тем более в такой важный момент, и поэтому поспешил перевести разговор словно гордый мальчишка, хвастаясь тем, что он успел сделать для своего любимого. Внутри ресторана действительно не было ничего — лишь голые стены, словно чистый холст, и огромные окна, пропускающие свет. — Я успел убрать всё, что напоминало о том баре, но ремонт ты будешь делать по своему вкусу, ведь ты теперь директор, — произнёс Хуа Чен, гордый как павлин. Се Лянь смотрел на огромное окно во всю стену, которое было изюминкой ресторана, и в его сердце расцветала мечта. Он уже представлял, где будут стоять столики и стулья, в каком месте расположить горшки с цветами, которые наполнят это место жизнью, теплом и уютом, как его собственное сердце. — И ещё, гэгэ, этот подарок… на самом деле… я делаю в честь одного особого события, — прошептал Хуа Чен, глядя на Се Ляня взглядом, полным любви и обожания. — В честь какого же? — спросил Се Лянь, его сердце трепетало от предвкушения. — Ты же знаешь, — прошептал Хуа Чен, внимательно вглядываясь в любимое лицо Се Ляня, словно читая в нём свою собственную судьбу. — Перед свадьбой всегда надо дарить самые ценные подарки. Глаза Се Ляня округлились от изумления, дыхание сбилось от волнения. — Мой дорогой гэгэ, мой любимый Се Лянь, — прошептал Хуа Чен, взяв руки Се Ляня в свои, словно заключая в них самое драгоценное сокровище. — Я хочу стать твоим мужем и хочу, чтобы ты стал моим мужем. А то твои родители с небес будут ругать меня за то, что я такой безответственный мужчина. — Ты не представляешь, как я хочу стать твоим мужем! — засмеялся Се Лянь, нежно обняв Хуа Чена. — Правда? — спросил Хуа Чен, его глаза горели. — Конечно правда! — воскликнул Се Лянь, и его сердце забилось с новой силой, словно пойманная птица, бьющая крыльями о клетку. Их взгляды переплелись, как мириады звёзд в бескрайней ночи; словно две души, которые обрели друг друга в вечности. — Кстати, у меня тоже есть для тебя подарок. Получается, тоже предсвадебный, — сказал Се Лянь, загадочно улыбаясь. Он был похож на ребёнка, который прячет конфету за спиной. — Правда? — Ага, — ответил Се Лянь и достал из кармана брюк алую ткань. — Возьми, пожалуйста. Хуа Чен аккуратно развернул ткань, словно распечатывая священный свиток, и увидел внутри алую бусину, которая таила в себе мощь и тайну. Ведь от неё исходила сильная демоническая энергия, словно живое пламя. — Неужели? — прошептал Хуа Чен с тревогой и удивлением в голосе, подняв свои алые глаза на Се Ляня, ища в них подтверждение своим догадкам. — Да, — ответил Се Лянь. — Почему только я должен ходить с таким прекрасным кольцом? Бусина, конечно, не такая элегантная, но это первое, что пришло мне в голову, когда я решил преобразить свой пепел в украшение. — Гэгэ… — прошептал Хуа Чен, и голос его дрогнул от переполнявших его нежных чувств. — Я буду хранить её так, что никто, ни живой, ни мёртвый, не сможет отобрать её у меня. В Призрачном городе шли двое, словно две звезды, связанные невидимой нитью. Один, с яркой бусиной в волосах, защищал свои территории и своих подчинённых. Он был жёстким и строгим, как зимняя буря, но только с непомерной нежностью смотрел на своего мужа, словно солнце, согревающее землю. Второй, с сияющим кольцом на цепочке, был хозяином одного ресторана в человеческом городе. Он часто уезжал по работе от любимого, но когда возвращался, то первым делом бросался в объятья своего мужа, словно птица, возвращающаяся домой после долгого полёта, чтобы снова почувствовать себя в безопасности и любви.