Пустота.

А слёзы продолжали стекать по щекам, осколками вонзаясь куда-то в самую глубь. Голос в голове кричал, а тело слабое, совсем непослушное - не могло и пошевелиться. Смотреть на себя страшно. Кожа, будто обмякшая, либо висела, либо уродливо мерцала шрамами и порезами. Не синяки под глазами - море и ожоги всё там же от кислотной влаги. Дышать трудно, снова тревожность забирает последние нервы и силы. Снова ком в горле и хочется рассказать о том, как же плохо, но молчание - лекарство. Джисон лежит на полу. В руках его обугленные, совсем невидимые надежды на лучшее, а также маленький скальпель. Он лежит и думает о том, что очень устал. Он не может выдержать всего груза, что навалился на него. Не может выдержать, но почему-то всё ещё продолжает существовать. Стук в дверь и лезвие отправляется под кровать, а слёзы вытираются быстрым движением. Плевать. Уже давно плевать, что его могут поймать, но нужно сделать хоть какой-то приличный вид. -Джисон-и? - Минхо тихо входит в комнату и смотрит на живое тело, медленно разлагающееся изнутри. - Я купил тебе твоё любимое мороженное. Оно в морозильнике. Я пойду на работу, дождись меня, хорошо? Но Хан не отвечает. Он продолжает лежать на полу и молча слушать человека, которого любил. И любит. Просто сил нет. И отвечать тоже сил нет. Мертвец переводит взгляд на тёплое лицо Ли и пытается сказать что-то, но губы будто слиплись. -Люблю тебя, - Хо отправляет воздушный поцелуй и скрывается за дверью. Слышно, как он снова обувается и выходит из квартиры. -Прости, - только спустя несколько минут Хан находит в себе силы прошептать ответные слова. Кажется, что из глаз его текут не слёзы, а кровь. С хрипом и тяжёлыми выдохами, Джисон поднимается с пола, достав перед этим лезвие из тени кровати. Идти тяжело. Тело, словно не слушается его и весит тонну. Так плохо. Тошнит. И сил нет. Нет никаких сил. Плохо. Очень плохо. Ноги ведут в ванную. Глаза в отражении мёртвые, кожа бледная, почти белая, а волосы похожи на какую-то сальную солому. Улыбка касается потрескавшихся губ, а слёзы с новой силой стекают по подбородку. Хан уже не пытается стереть их, ведь раны под глазами неистово болят. Вода шумит, плескаяясь в бортиках ванной, а Джисон устало сидит на холодном полу, играясь лезвием в руках. Ещё немного и не будет плохо. Не будет так тяжело. Вода выключается, и пустое тело устраивается удобно внутри. В кипятке почти что хорошо. Джисон не чувствует температуры, он только чувствует, как что-то сжирает его изнутри. Голоса говорят ему, что без него будет лучше. Что он во всём виноват. Что он ничтожество. Что нет у таких людей, как он - будущего. Хан проводит лезвием по руке и ждёт, пока кровь начнёт выступать из раны. Он ждёт, но ничего не происходит. Истерика медленно начинает накатывать, но парень не сдаётся. Он проводит ещё сильнее, под разными углами, скрипя зубами и жмурясь, но ничего. Кровь выступает, но её явно не так много, чтобы он мог умереть. Слёз нет, внутри всё такая же пустота, а в руках лезвие. Он настолько ничтожен, что даже убить себя нормально не может. Силы полностью покидают его, лезвие выпадает из пальцев, а глаза смотрят в кафельную стену, по которой медленно стекает конденсат. Кипяток расслабляет, давит больно на грудь и заставляет погрузиться в воду по подбородок. Так клонит в сон, что хочется отбросить всё и уже хотя-бы утопиться. В голове ничего. Только боль от порезов мягко пульсирует где-то на подкорке. Хан такой слабак. Настолько слабый, что и вправду остановился на полпути. Может это значит, что он должен хотя бы ещё немного пожить, но так не хочется. И слёзы снова текут по щекам. Вода из горячей превращается в ледяную и приобретает розоватый оттенок - всё-таки крови было немного, но достаточно для такого. Входная дверь хлопает и слышно, как Минхо разувается, после чего принимается ходить по комнатам в поисках Хана. -Джисон-и, ты в ванной? - мягкий голос за дверью и стук. Нет сил. Как же, блять, плохо. - Ответь мне пожалуйста. Но Хан правда не может ответить. Он просто лежит и пустота забирает у него всё. И почему он не может умереть только от одной мысли о смерти? Ручка скрипит и дверь медленно открывается. Джисон не видит, но знает, что в этот момент Минхо дёрнулся, увидев тело любимого в ванной. Хан поднимает руку, давая понять, что жив и опускает её обратно, продолжая лежать в воде. Пусто. Очень пусто. -Хан-и, давай, я помогу тебе вылезти, - Ли подошёл и со страхом осмотрел тело. Ничего критичного не было и он мог спокойно выдохнуть. Он осторожно приподнимает Джисона, а тот закрывает глаза и понимает, что его тело больше не слушается. Минхо сильный. Очень. Он поднимает тело любимого из воды и уносит в спальню, где осторожно укладывает его на пол и принимается раздевать. Сменив мокрое на сухое и тёплое, Ли устраивает Джисона в кровати. -У тебя снова приступы? - тихий вопрос, а Хан уже и не слышит даже. Он просто засыпает, вымотанный всем. - Зачем же ты так поступаешь, милый? Минхо качает головой и идёт на кухню. На столе стоят выписанные врачом лекарства, и он медленно выпивает прописанную дозу. Ли сильный, но он тоже не вечный. Устало присев на стул, Минхо сидит так некоторое время, а потом снова идёт в спальню. На кровати лежит его любимое тело. Синее, местами разложившееся, но любимое. -Почему же ты тогда не дождался меня? - шепчет Ли и достаёт аптечку. Новые бинты ложатся в ладони, а сам мужчина присаживается перед Джисоном. Изрезанные руки осторожно обвязываются. - Люблю тебя, Джисон-и. Минхо тихо шепчет это и целует мёртвые губы. Таблетки подействовали, но даже с ними Хан не заговорил снова. Вечно молчаливый, вечно ледяной, и вечно выбирающий один и тот же исход.