Misery Loves Company

Эндрю заподозрил свой диагноз еще утром, когда около пяти часов его разбудили боль в горле и высокая температура. Были выходные, и предполагалось, что они с Нилом будут наслаждаться своей поездкой в Колумбию. Вместо этого они вернулись пораньше, после того как Эндрю принял прохладный душ, чтобы сбить температуру. Нил, разбуженный отсутствием Эндрю, обнаружил, что тот сидит голый на полу под струями воды. Прежде чем войти в ванную, он постучал, и у Эндрю не было сил ответить. Он знал, что, должно быть, пробыл там довольно долго — достаточно долго, чтобы Нил забеспокоился, — но ему никак не удавалось оторваться от пола, несмотря на то, насколько неприятной была вода. — Скажи мне, что ты не тонешь, — сказал Нил из-за занавески.  В ответ Эндрю слегка дернул занавеску в душе, и, поняв просьбу, Нил отодвинул ее до конца.  — Ты упал? — Спросил Нил, выключая воду, не задаваясь вопросом, почему она такая холодная. Если бы Эндрю принял горячий душ, он бы все равно использовал всю горячую воду.  Эндрю покачал головой. Когда Нил накинул одно из их больших пушистых полотенец ему на плечи, Эндрю схватился за концы, чтобы плотнее обернуть его вокруг себя. Подняв взгляд, он увидел, что глаза Нила сосредоточенно прищурены, а волосы все еще взъерошены после сна.  Должно быть, Нил заметил румянец на щеках Эндрю или блеск в его глазах, потому что он поднял руку и вопросительно завис возле лба Эндрю. Приложив его к ладони Нила, Эндрю позволил ему подержать свою голову, которая казалась неестественно тяжелой. — Эбби, — сказал Нил, скорее утверждая, чем задавая вопрос, но все же дождался кивка Эндрю, прежде чем начать двигаться.  Одежда была собрана, и через пару минут Эндрю, наконец, выволок себя из ванной. Поскольку Нил занимался всем сам, Эндрю не нужно было беспокоиться ни о чем, кроме как о том, как добраться до пассажирского сиденья Мазерати, что было невероятно сложной задачей.  — Постарайся немного поспать, — сказал Нил, заводя машину. — Эбби сказала, что встретится с нами в клинике пораньше.  Конечно, она бы согласилась. Эбби была слишком мягкосердечной. Но у Эндрю не было причин раздражаться из-за ее внимания.  Эндрю был не менее измучен, когда Нил заехал на стоянку, хотя из-за сна, вызванного болезнью, казалось, что переход произошел в мгновение ока. Переодевшись в мешковатую, но удобную одежду Нила, Эндрю потащился в комнату, где их ждала Эбби. Он держал руку на рубашке Нила, молча прося его остаться, пока Эбби проводила свой краткий осмотр.  Эндрю уже догадался, какой у него диагноз, и знал, что это определит и судьбу Нила. Днем ранее они целовались, делились сигаретами и бутылкой виски. С таким количеством слюны, которой они обменивались, это был только вопрос времени, когда Нил тоже заболеет ангиной.  Эндрю позволил Нилу отвезти их домой, пока снова и снова вертел в руках пузырек с антибиотиками, выписанными по рецепту. Пенициллин. Четыре раза в день в течение десяти дней. Эндрю принял первую таблетку еще до того, как они вышли из кабинета Эбби.  Как только они вернулись в общежитие, Эндрю поставил будильник, чтобы принять вторую таблетку, и рухнул в постель. Когда он лег, то облизал пересохшие губы, и Нил исчез, чтобы принести ему бутылку воды из холодильника. — Мне остаться или уйти? — Спросил Нил, ставя на стол не только воду, но и новый, еще не распакованный термометр. Должно быть, Нил взял его у Эбби, но Эндрю не заметил этого из-за тошноты. Обычно он заставлял себя сосредотачиваться, но когда он был с Нилом... Никто не заботился о Эндрю так, как это делал Нил. В детстве к его болезням относились как к неудобствам, иногда серьезным. В тот момент Эндрю был еще слишком мал, чтобы понять, что это не его вина.  Дети были грязными, сопливыми и больными. Они мочились в постель, их рвало, и они не хотели принимать лекарства. Они заслуживали любви, утешения и поддержки.  В то время это было все, чего Эндрю хотел, но так и не получил. Эндрю почти удалось убить ту юную версию самого себя, но он все еще ощущал эти желания как отголоски. Намеренно притупленные, поскольку разум Эндрю не удостоил бы его забвения со временем. Эмоции терзали его, как головная боль, и Эндрю мог бы легко разозлиться и потребовать, чтобы Нил ушел. И все же Эндрю не хотел, чтобы его оставляли в покое. Болезнь — это уязвимость, а Эндрю слишком часто оказывался застигнутым врасплох и беспомощным.  Нил уже давно доказал, что готов и способен прикрывать спину Эндрю. Не получив ответа, Нил повернулся, чтобы уйти, но остановился, когда Эндрю схватил его за рукав. — Стена холодная, — прошептал Эндрю, чувствуя, как при каждом вдохе болит горло. Нил долго смотрел на Эндрю, затем присоединился к нему на кровати, забравшись тому за спину, когда он отодвинулся от стены. Он не залез к Эндрю под одеяло, вероятно, потому, что там было жарко, как в печи, несмотря на то, что Эндрю дрожал.  Эндрю снова засунул руку под одеяло и натянул его до подбородка, прижимаясь к Нилу, пока не ощутил, как его тепло проникает сквозь одеяло. Он почувствовал, как Нил шевелился рядом с ним, и у него не было возможности высказать свое недовольство, прежде чем Нил объяснил: — Звоню Кевину.  На выходных Кевин проводил время с Ваймаком, пытаясь сблизиться и наверстать упущенное время "отца и сына". По крайней мере, это означало, что Кевин, скорее всего, не будет следующим в очереди на то, чтобы заболеть. Поскольку Эндрю был нулевым пациентом, он ни с кем не общался, кроме Нила. Нил набрал номер и подождал, пока Кевин ответит. Даже не поздоровавшись, он сказал: — Зайди в магазин и купи сока и бульона.  После паузы, когда Кевин ответил, Эндрю понял, что это было что-то вроде "Сам делай свои гребаные покупки". — Эндрю заболел, и я тоже заболею. Если ты не пойдешь за покупками для нас, я буду кашлять на всю твою экипировку. — Затем пауза. — Мне все равно, где ты остановишься. Но тебе не стоит здесь находиться, если ты тоже не хочешь заболеть.  Повесив трубку, Нил снова прижался к Эндрю. Он положил руку на завернутое в одеяло тело Эндрю и, когда не последовало никаких жалоб, обнял его.  У Эндрю было все необходимое в пределах досягаемости. Когда будильник на прикроватном столике зазвонил, требуя принять следующую таблетку, он измерял температуру. Если бы она была выше 39 градусов, он бы что-то предпринял. Поэтому он кутается в одеяла и старается чувствовать себя как можно комфортнее.

~~~

Эндрю многое в жизни не любил, но, черт возьми, он обожал антибиотики. Когда он проснулся позже днем, ему было ничуть не лучше, но он чувствовал себя немного более похожим на человека. Температура значительно спала, но кожа была липкой от высохшего пота. Он все еще был измотан настолько, что не мог найти в себе сил встать и принять душ.  Тепло, исходившее от Нила за его спиной, было почти удушающим, и после недолгих раздумий Эндрю повернулся к нему. Лицо Нила дернулось, но он не проснулся. Покраснев, Нил дрожал, пока Эндрю не вытащил из-под него одеяло и не накрыл его им. Эндрю достал из кармана телефон и отправил Эбби сообщение. Он еще не слышал, чтобы Кевин вернулся в общежитие, но предполагал, что тот скоро появится с соком и бульоном. Эндрю также сомневался, что у Кевина есть все необходимое для тренировок, так что он вернется хотя бы за своей экипировкой. Звонок телефона, раздавшийся несколько минут спустя, подтвердил, что Эбби пришлет Кевина с лекарствами для Нила. Нил сморщил нос от шума и открыл глаза. Когда он проснулся, Эндрю убрал локоны со лба и коснулся щеки Нила, чувствуя, как тепло исходит от его кожи. Нил застонал, прижимаясь к Эндрю еще теснее. — Это отстой.  Эндрю промычал в знак согласия. Горло все еще болело, но уже не так сильно, как несколько часов назад. — Твои лекарства еще доставляют, так что не вставай. Нил вздохнул и, казалось, немного расслабился. — Спасибо. — Но когда Эндрю попытался встать, Нил нахмурился. — Куда ты идешь? — Тебе нужно что-нибудь выпить. — Наполовину полной бутылки с водой Эндрю не хватило бы на них двоих.  Нил пошевелился, словно собираясь тоже встать, но Эндрю толкнул его обратно. — Я позволил тебе помочь мне, — сказал Эндрю. — Теперь ты позволишь мне помочь тебе. Но на самом деле Эндрю не просто позволил Нилу помочь ему. Эндрю попросил, не спрашивая на самом деле, зная, что Нил поймет его намек, даже если просьбы было трудно озвучить. То же самое было и с Нилом, который хотел, чтобы Эндрю вернулся в постель, но не высказывал этого вслух, уважая границы Эндрю. — Я вернусь, — сказал Эндрю.  Сначала он сменил свою пропотевшую одежду на другую, принадлежавшую Нилу. Вещи были растянутыми и дырявыми, но, несомненно, мягкими и теплыми. И, несмотря на то, что они использовали одно и то же моющее средство, одежда Нила всегда казалась Эндрю пахнущей лучше. Когда Эндрю доставал Нилу бутылку воды из холодильника, входная дверь в общежитие открылась, и Эндрю встретился взглядом с Кевином. Кевин ткнул в него пальцем. — Держись подальше. Я не заболею. Эндрю пожал плечами и прислонился к стойке, наблюдая, как Кевин ставит пару пакетов у входа. — Сок, бульон и Ники настоял на том, чтобы приготовить вам томатный суп. Еще есть хлеб и сыр для бутербродов. — Кевин исчез в спальне, пожелал Нилу "скорейшего выздоровления" и через минуту вернулся за дверь с сумкой со снаряжением.  Эндрю был не в настроении есть, и он сомневался, что Нил тоже захочет, учитывая, как у него болело горло. Эндрю убрал все в холодильник, налил два стакана сока и отнес их в спальню вместе с бутылкой воды и лекарствами Нила.  Нил был практически скрыт под одеялами. Когда Эндрю толкнул его локтем, он поморщился, но высунул голову, когда Эндрю подал ему воду. — Ты не проглотишь таблетку насухую. — Эндрю достал одну таблетку из пузырька и протянул ему. Нил поморщился, когда запил ее несколькими глотками воды, после чего сразу же снова завернулся в одеяло. Эндрю присоединился к нему, не обращая внимания на то, что было слишком жарко. Учитывая, что сам он термометром не пользовался, он снял с него колпачок и тыкал в щеку Нила, пока тот не открыл рот.  Нил был не в восторге, пока они ждали, но Эндрю был рад, что температура у Нила была ниже 39 градусов и его можно было вылечить с помощью ацетаминофена. — Я бы знал, если бы было плохо, — пробормотал Нил.  — Ты можешь честно сказать, что у тебя нет искаженного представления о том, что такое плохо? Нил поморщился и натянул одеяло на голову — так по-детски капризно, что предательское сердце Эндрю екнуло. Эндрю тоже нырнул под одеяло, из-за жары стало душно и трудно дышать.  Не дождавшись ответа от Нила, Эндрю понял, что Нил, по крайней мере, осознал правдивость этого заявления, даже если оно ему и не понравилось. Он не стал развивать тему дальше, вместо этого нежно провел пальцем по шрамам на лице Нила.  Дыхание Нила выровнялось, и он прикрыл глаза. Когда Эндрю откинул одеяла настолько, чтобы освободить их головы от изнуряющего жара их собственных тел, Нил не стал жаловаться, но его глаза снова открылись. Нил слегка отстранился, и Эндрю убрал руку, но замер, когда Нил ущипнул его за край повязки. Он слегка потянул пару раз — безмолвный вопрос. В ответ Эндрю снял повязку и подал Нилу руку.  Эндрю не в первый раз позволял Нилу прикасаться к своим шрамам. Это было много месяцев назад, когда Нил покрывал поцелуями его запястья и предплечья. Легкое прикосновение было приятным, но засосы, которые Нил оставил на бицепсах Эндрю, были лучше. Нил всегда был добр к нему, и Эндрю никогда не чувствовал себя в опасности, когда губы Нила касались его. Эндрю с любопытством наблюдал, как Нил проводит пальцем по шрамам. Когда Нил потянул снова, Эндрю охотно подчинился и придвинулся ближе к Нилу, чтобы положить предплечье ему под голову. Это была знакомая поза, похожая на ту, которую Эндрю принимал почти каждый раз, когда они спали вместе. Только обычно рука Эндрю лежала под подушкой Нила, а не под его головой. Нил прижался щекой к предплечью Эндрю, шрам к шраму. Эндрю заземлялся ощущением шрамов Нила, но ему никогда не приходило в голову, что Нил тоже может быть заземлен ощущением шрамов Эндрю. Эндрю обхватил лицо Нила другой рукой, затем запустил пальцы в его мокрые от пота кудри. Он выглядел больным и несчастным, но в то же время таким довольным, что Эндрю не отстранился, даже если его пальцы покалывало от потери кровообращения. Эндрю никогда не доверял кому-то настолько, чтобы тот заботился о нем так, как Нил. Он подозревал, что и Нил был таким же. Возможно, у него и была мать, но тогда Нилу не позволялось быть уязвимым. Только теперь он мог быть настолько уязвим, насколько ему было нужно, с Эндрю, а Эндрю — с ним. Это было по-другому. Это было ново и нервировало, но Эндрю думал, что ему это нравится, и, похоже, Нилу это тоже нравилось.