Не молчи, Илюш

Саша сидел, склонившись над ноутбуком, погружённый в монтаж подкаста, который нужно было закончить ещё вчера. Он чуть поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и уставился на экран, где мелькали фрагменты аудиодорожек. Илья же, сидевший напротив, весело болтал, перескакивая с одной темы на другую, как будто пытался заполнить тишину, в которую Саня ушёл с головой. Голос Ильи звенел в воздухе, как звонок на перемену, когда ты пытаешься сосредоточиться и докончить важную контрольную. — И вот я ему говорю, что это вообще кринж полный. Представляешь? — рассказывал Илья, вспоминая о нелепом поступке какого-то их общего знакомого.  Ермолаев изо всех сил пытался не раздражаться. Он понимал, что Илья просто хочет поделиться, но голова уже гудела от недосыпа, а его руки начали машинально двигать фрагменты файла, стараясь хотя бы немного продвинуться. — Илья, давай чуть потише, а? — Саша буркнул, но тот не услышал, только усерднее продолжил говорить, теперь рассказывая о новых планах на выходные. Саня глубоко вздохнул, решив проигнорировать звук, и… внезапно, вместо того чтобы сохранить нарезку, он случайно нажал на удаление фрагмента, над которым работал последние пятнадцать минут. Разумеется, он понял это слишком поздно — фрагмент исчез, а назад откатиться не получилось. В груди вспыхнуло раздражение, которое давно зрело, и наконец он сорвался, не сдержавшись: — Илья, да заткнись ты уже, блять, хоть на минуту! Илья сразу умолк, его лицо застыло в лёгком удивлении. Он не привык видеть Сашу таким.  Саня, почувствовал, как неловкость начала накатывать после выплеска эмоций, но прежде чем он успел что-то сказать, Яцкевич просто тихо кивнул и, немного сжав губы, буквально замолчал. Фрама поначалу даже почувствовал облегчение от тишины. Вокруг наконец стало спокойно, и он, не оборачиваясь, сосредоточился на экране. Пальцы вернулись к клавишам, мозг заработал, словно его наконец отпустило от постоянного фона разговоров.  «Ну хоть теперь поработаю нормально», — подумал он, и продолжил разбирать аудиодорожки. Он настолько погрузился, что даже не заметил, как Илья тихо встал и, ничего не сказав, ушёл из комнаты. Саня искренне наслаждался спокойствием и думал, что этот перерыв в болтовне — именно то, что ему сейчас нужно. Прошёл ещё час, и Саша наконец завершил большую часть работы. Он закрыл ноутбук, потянулся и, ощутив, как напряжение постепенно уходит, решил найти Илью. В голове всплыли мысли о чае и паре приятных минут наедине с Илюхой, которыми он не позволял себе насладиться, пока был в монтаже. Он поднялся и направился в кухню, но там было пусто. Парень оглянулся, затем прошёл в гостиную — никого. Ощущение лёгкого беспокойства, которое до этого пряталось за усталостью, вдруг всплыло наружу. Саша, прищурившись, взглянул в сторону спальни. Он слегка приоткрыл дверь и заглянул внутрь: Илья лежал на кровати, отвернувшись к стене, накрывшись одеялом с головой. Саня тихо вошёл, предполагая, что тот заснул, и сел на край кровати, аккуратно коснувшись его плеча. — Илюш, ты уже спишь? — прошептал он с улыбкой, ожидая ответ.  Но Илья остался неподвижен и молчал, не двигаясь. Саша, немного удивлённый тишиной, решил, что тот просто устал и заснул. Он не придал этому особого значения и просто встал, пошёл на кухню, налил себе чай и устроился в тишине, всё ещё не подозревая, что для Ильи его слова оказались чем-то большим, чем минутной раздражённостью. На следующее утро Ермолаев заметил, что Илья ведёт себя немного иначе. Обычно болтливый и живой, он был необычно тих. Утренний кофе прошёл почти в полной тишине: Эксайл кивнул, улыбнулся в ответ на вопрос Саши, но сам ничего не рассказывал. Саня списал это на плохой сон или просто случайное настроение. В течение дня Илья оставался сдержанным, спокойным, и хотя он отвечал на вопросы Саши, делал это лаконично, без своей привычной оживлённости. Обычно он без умолку делился событиями дня, мыслями, шутками — теперь же он говорил лишь тогда, когда его спрашивали, и даже тогда его ответы были короткими, нейтральными. Саша несколько раз пытался завязать разговор, но Илья отделывался вежливыми фразами и словно уходил в себя. К концу второго дня Саня начал ощущать странное беспокойство. Ему казалось, что в воздухе повисла какая-то незримая преграда, но он не мог понять, в чём дело. Яцкевич вёл себя как обычно — он продолжал быть добрым, ни на что не жаловался, однако было что-то неуловимо чужое в его взгляде, будто он ушёл куда-то далеко, и Саша не знал, как его достать. На третий день молчание стало почти невыносимым. Саша ловил себя на том, что скучает по привычной болтовне Ильи, по его легкому смеху и случайным репликам, которые всегда оживляли их квартиру. Теперь же это пространство казалось пустым, как будто что-то важное потерялось, а Илья, по-прежнему спокойный и молчаливый, выглядел словно тень самого себя. Вечером того же дня Илья вернулся домой со съёмок. Обычно он сразу начинал рассказывать о том, как прошёл его день, пересказывал смешные моменты, вспоминал, что забавного или странного произошло на площадке. Саша привык к этим рассказам.  — Ну что там у тебя сегодня было? — спросил он, надеясь наконец вывести Эксайла на разговор, в котором он нуждался сейчас больше, чем сам себе признавал. — Ничего особенного, — коротко ответил Илья, снимая куртку и кидая её на стул. Он даже не посмотрел на него, просто прошёл на кухню и начал разогревать себе ужин, словно его ничто вокруг не интересовало. Саша нахмурился. Парень почти не заглядывал ему в глаза, отвечал уклончиво и явно не собирался делиться подробностями. Обычно он не мог остановиться, обсуждая съёмки, переживая или смеясь над нелепыми моментами. Теперь же казалось, что ему даже не хочется начинать. — Серьёзно, просто «ничего особенного»? — Саша вздохнул, скрывая нарастающее раздражение. — Что, больше не можешь рассказать хоть что-нибудь? Или теперь всегда так будет? Илья пожал плечами, тихо проговорив: — Я просто устал. Всё нормально. Это было последнее, что он сказал. Саня почувствовал, как внутри у него закипает злость. Он не понимал, почему Илюха внезапно от него закрылся и держался так холодно, словно они чужие. — Слушай, что с тобой происходит? — резко выпалил он, облокотившись о кухонный стол и пристально глядя на Илью. — Ты уже третий день ходишь, как чужой. Молчишь, отстраняешься. Может, ты мне хоть объяснишь, в чём дело, вместо этих отговорок про «устал»? Яцкевич вздохнул, но всё ещё не смотрел на него. — Саша, давай просто не будем. Всё нормально, правда, — снова ответил он, но его голос звучал неубедительно, пусто. Саня сжал кулаки, начиная терять терпение. Он не понимал, что с Ильёй, но его уклончивость злила его всё сильнее. — «Не будем»? Да ты серьёзно? Ты просто решил меня игнорировать? Отлично, просто ахуенно. Илья, может, хватит прятаться и хотя бы раз объяснишь, что не так? Илья поморщился, услышав это, и наконец повернулся к нему, в глазах мелькнуло раздражение. — Да что ты хочешь услышать, Саня? Что я устал, что я обижен? Это как-то изменит твоё отношение? — в его голосе зазвучала горечь. — Или ты просто хочешь ещё раз на меня накричать, чтобы я снова заткнулся и ушёл? Саня опешил, не сразу находя, что ответить. Он не ожидал, что Илья выскажет что-то подобное. Блять. Точно. До него теперь начало доходить в чём же дело.  — Я накричал, потому что ты… ты меня отвлекал! — оправдывался он, чувствуя, как его злость начинает перемешиваться с чувством вины. — Это был всего лишь один раз, Илья. Ты не мог просто понять, что мне было сложно сосредоточиться? Парень горько усмехнулся и покачал головой. — Тебе было нужно, чтобы я заткнулся, и я заткнулся. Ты получил, что хотел. Его слова попали прямо в цель. Злость начала утихать, сменяясь растущим чувством вины, но гордость не позволяла ему сразу сдаться. — Ты это всерьёз сейчас? — Саша вздохнул, пытаясь казаться спокойным, но голос всё же предательски дрогнул. — Из-за одной вспышки ты решил молчать целых три дня? Мы что, совсем не можем поговорить нормально?  — Знаешь, Саша, дело не в этой вспышке. Я просто… Я чувствую, что тебе всё равно. Стоило мне замолчать, и ты даже не обратил внимания, не спросил, что со мной. Сразу решил, что так тебе лучше, правда? Спокойно, тихо, никто не мешает, никто не раздражает, — он смотрел куда-то в пол. — А теперь ты злишься только потому, что я не подыгрываю твоим ожиданиям. Саня хотел возразить, сказать что-то, что вернёт всё на свои места, но не смог. Он понял, что Илья прав — он действительно ни разу не задумался, что Илья мог обидеться, просто наслаждался тишиной, не пытаясь понять, что тот чувствует. И это осознание будто выбило у него почву из-под ног. — Илюш… — его голос стал тише, почти растерянным. — Я не хотел, чтобы так вышло. Просто… — он замолчал, подыскивая слова, но их как будто не хватало. — Прости, наверное, я был эгоистом. Я думал, что ты просто обиделся на минутку, как раньше. Он подошёл к Илье, всё ещё не зная, что сказать, но желание что-то исправить охватило его. Он протянул руку и осторожно дотронулся до его плеча. Яцкевич замер, но не отстранился.  — Прости меня, — прошептал Саша, глядя в его глаза. — Хорошо? Саня медленно, подхватил Илью за талию и аккуратно усадил его на кухонный стол. Эксайл даже не пытался сопротивляться, доверял ему полностью. Он тихо выдохнул, чувствуя, как его плечи расслабляются. Ермолаев встал между его ног и посмотрел ему в глаза — глубокие, немного грустные, но всё равно те же. Единственные, что смотрят на него с такой любовью и искренностью. Он коснулся ладонью его лица, провёл пальцем по щеке, как будто пытаясь стереть всю эту грусть, которая в нём застряла.  — Я не хочу, чтобы ты себя так чувствовал из-за меня, — сказал он, и голос его стал почти тёплым, будто он осознал важность этих слов. Он наклонился вперёд, коснулся губами Ильи, слегка, мягко. Илюха не отстранился. Напротив, он прижал его к себе, ответив на поцелуй с такой нежностью, что Саша чуть не потерял равновесие. Илья положил руки на его шею, притягивая ещё ближе. Когда они, наконец, отстранились, Саня провёл ладонью по его волосам.  — Никогда больше не молчи, Илюш. Илья улыбнулся едва заметно, Ермолаев же улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение окончательно уходит, и на душе становится легче. Он отступил немного назад, чтобы наконец выдохнуть и вернуться в реальность. — Я сделаю нам кофе, — сказал он, мягко касаясь его плеча. — И ты мне расскажешь всё. Хочу услышать в подробностях, как прошёл твой день. Не упусти ни одной мелочи, хорошо? Эксайл заулыбался как довольный кот, а Саша, не останавливаясь, продолжил, глядя на него с той же мягкой теплотой. — Я хочу, чтобы ты всегда знал, что ты важен для меня. Слышишь? — он нежно заправил мешающуюся прядь волос за ухо. — Всё, что к тебе относится, всё, что с тобой случается. Всё это важно для меня.  Илюха кивнул, глаза его слегка затуманились, и он протянул руку, чтобы коснуться Сашиной. Это было настолько простое и нежное движение, что Фрама не мог не почувствовать, как его сердце снова наполняется любовью. — Спасибо, — тихо прошептал он.  Саня же наконец снова чувствовал себя дома, в том месте, где всё было правильно.