О том, что нам не свойственно.

— Подними голову, — Эбби мягко касается пальцами его подбородка, слегка поднимая вверх и немного наклоняя в сторону. — Больно? — Нормально, — бормочет Нил сквозь сжатые зубы, на что Эндрю в углу комнаты издаёт обречённый вздох. — Кто бы сомневался. Смею тебя разочаровать — тут нет ничего нормального. У тебя растяжение и долгое время ты не сможешь двигать головой. — А на тренировки смогу ходить? — Я тебя сейчас клюшкой огрею, — угрожающе звучит с того самого угла комнаты хриплый голос. — Ответ ты получил, — Эбби улыбается и тянется рукой к столу, на котором лежит шейный фиксатор. Она легко крепит его на шею Нила, защелкивает и боль, пусть не уходит, но ощущается легче, нежели было до этого. С медицинской комнаты выводят его за руку и сразу же ведут в противоположную сторону от раздевалки и вовсе от корта. Джостен даже возмутиться не успевает, как его усаживают в машину. — А как же вещи? — жалобно бормочет он, когда Эндрю садится на водительское сиденье и щелкает ремнём безопасности. — Ники привезёт. — Это не справедливо. — Не справедливо, это то, что у тебя сейчас на шее. — Это всего лишь ушиб, — упёрто продолжает Нил, подвигаясь чуть ближе и выглядывая между передних сидений, чтобы посмотреть на Эндрю и остаточно возмутиться. Правда, сделать это у него не выходит: голова не поворачивается. А боковым зрением он видит не особо много. — Ещё хоть слово, Джостен, и я сверну тебе шею. В лечебных целях. — Понял, — Нил садится обратно, послушно складывая руки на колени. В общежитии почти тихо, тем более на их этаже, где вообще тишина пустая стоит. Эндрю с самой машины не отпускал его руку, сжимая пальцы так, словно, если отпустит, Нил убежит обратно на стадион (он не далек от правды). Миньярд клацает свет, освещая полумрак в комнате, заводит туда Нила и закрывает дверь. Сразу же он отходит к окну, открывая его настежь и закуривая. — Ты злишься, — вздыхает Джостен и садится на диван, пальцами потирая тканевый фиксатор на своей шее. Не самая удобная вещь, но, как минимум, она не даёт совершать болезненных движений и упрощает немного жизнь. — Да ты что? А я не знал. — Ну Эндрю. — Что? Нил вздыхает, принимаясь жевать свои губы. Просить прощения за то, что он просто неудачно упал на тренировке глупо, он ведь не виноват. Но при этом чувство вины все равно продолжало сосать где-то там, под ложечкой, ведь ему не раз напоминали быть осторожнее. Он поворачивается всем корпусом к окну, наблюдая за слегка сгорбленной фигурой. Дым тонкими струйками вылетает на улицу, сразу же растворяясь на фоне синего неба, словно сливаясь с облаками. Миньярд тушит сигарету об подоконник и поворачивается к Нилу, окидывая его непонятным взглядом. Нил думает о том, что из них двоих головоломка больше Эндрю, потому что невозможно понять, о чем он думает в данный момент. — Ложись, — коротко бросает Эндрю, а сам скрывается в ванной комнате. Нил неуверенно, но послушно ложится на спину, смотря в потолок и ожидая, когда Эндрю вернётся. С ванной слышно негромкий шум воды. Раздаются шаркающие шаги. — На живот, а не на спину. — Можно было и уточнить, — бормочет Джостен, с трудом поворачиваясь на живот и утыкаясь носом в диванную подушку. Эндрю он и до этого не видел толком, а теперь и вовсе лишён любого обзора. Только слышно, как тот бродит по комнате. Холодные после воды руки немного касаются затылка, убирая волосы, а после снимают фиксатор. Нил дёргается, едва сдерживая шипение от резкой боли, что пробрала не только шею, но и прошлась по всей спине ноющим ощущением. — Не двигайся. — Пытаюсь. Он слышит копошение, шаги туда сюда и, в конце концов, Миньярд усаживается ему на бедра, слегка ерзая для более удобной позы. Эндрю ощущается не тяжело, даже удобно. Его холодные руки, измазанные в чем-то скользком и маслянистом, мягко касаются кожи затылка, оглаживая подушечками пальцев. Не смотря на почти невесомость прикосновений, боль все равно немного простреливает в ноющих мышцах. — Ай, — пищит Нил, жмурясь и снова принимаясь жевать свою губу. — Терпи. Звучит это «терпи» куда легче, чем есть на самом деле. Эндрю принимается мягко гладить шею и затылок, стараясь не прикасаться к месту травмы и не причинять боль. Это почти не ощутимо, скорее всего, цель этого ритуала просто намазать место мазью, которую вручила им Эбби перед уходом. — Я думал, что ты шутил про сворачивание шеи. — Думать это не твоё, знал? — Ты не даёшь мне об этом забыть. Эндрю издает неоднозначный хмыкающий звук и убирает руки. Нил слышит шарудение ткани, но не особо соображает, что это, потому что приятные поглаживания его разморили. На шею ему снова крепят фиксатор, надёжно цепляя все застёжки. Уже тёплые, после мази, руки задерживаются шее Нила, а после медленно опускаются вниз, к плечам, поглаживая их. Джостен одобряющие мычит, прикрывая глаза и едва сдерживая желание уснуть прямо здесь. Ладони скользят ниже, к пояснице, пробираются под футболку и мягко скользят подушечками пальцев по рёбрам. Его касаются нежно, трепетно, так, словно он фарфоровая статуэтка — тронь и разобьётся. Это совсем не в стиле Эндрю. Он не тот человек, что будет нежничать, но его ладони все ещё лежат на боках Нила и мягко гладят, согревая кожу. Это так непривычно и волшебно одновременно, что Нил эгоистично хочет остаться в этом моменте подольше. В коридоре раздаются голоса, разбивая их комфортную идиллию, и дверь в комнату открывается, пропуская ещё двоих законных жителей данной комнаты, уставших после тренировки. Нил посмотреть на них, конечно же, не может, за то Эндрю, судя по замершим на его боках ладоням, повернулся. — Чем вы тут занимаетесь? — хитро щебечет Ники, бросая вещи Нила на кресло и падая сверху на него. Кевин проквылял мимо, приземляясь в кресло-подушку. — Ебемся, не видно? — Хоть бы прикрылись для приличия, — отстраненно бормочет Дэй, закрывая лицо рукой. К сожалению Нила, теплые ладони исчезают с его спины, а задранную футболку одергивают вниз. К счастью, ему помогают повернуться на спину и перед глазами снова появляется потолок. А потом Миньярд. Он смотрит на него несколько долгих секунд, изучая то ли лицо, то ли фиксатор. — Лежи, и не вздумай шевелиться, — в чужом голосе угроза, которая явно не сочетается с поцелуем после неё, оставленным на улыбающихся губах Нила. — Как скажешь.