Почти как невеста

— Надо проверить, надежно ли заперли Го Куня. — Надо, — согласился Ли Ляньхуа. — И с управляющей Цзян еще раз поговори. Думается мне, в этот раз она расскажет больше. Фан Добин одобрительно закивал. Он выглядел слишком энергичным для позднего и довольно беспокойного вечера. У Ли Ляньхуа после падения по камням в пруд болело все тело, пробирало холодом в до сих пор сыром гранатовом платье, и каждый взгляд на Фан Добина заставлял его чувствовать себя еще более усталым и больным. — А ты что, не пойдешь? — спросил Фан Добин, когда вдруг понял, что в сторону дальних покоев направился только он сам. — Я промок и хочу переодеться обратно в свою одежду. — Так я подожду. — Ни к чему, это долго, а я и сам прекрасно справлюсь. — Ладно. А-Фэй, пойдем. — Фан Добин снова сделал несколько шагов и оглянулся на оставшегося на месте Ди Фэйшэна. — А-Фэй мне поможет. Кажется, я слишком сильно ушиб плечо. — Ли Ляньхуа приподнял и безвольно уронил руку, демонстрируя ее полнейшую бесполезность. — А сначала сказал, что сам справишься. — Фан Добин смотрел с подозрением и точно не верил. Видимо, пришла пора выдумывать для него более убедительные отговорки, раз перестал быть настолько доверчивым. Он все равно попытался просочиться следом за ними в комнату невесты, но Ди Фэйшэн молча перегородил ему путь. Фан Добин возмущенно уставился на него, а когда переглядеть не получилось, сердито фыркнул. — Все понятно. Опять собрались обсуждать секреты без меня. — Голос прозвучал обижено, но у Ли Ляньхуа не было сил его переубеждать. Все потом. Фан Добин посмотрел на них обоих с немым осуждением и наконец ушел. Выбираясь из озера, Ли Ляньхуа разорвал подол, и ходить в платье стало удобнее, без тяжелого венца тоже было гораздо легче. В целом, он бы не торопился его снять, будь оно сухим. Стоило переступить порог, и сзади обхватили сильные руки, прижали к широкой груди. — Ты хоть дверь закрыл? — уточнил на всякий случай Ли Ляньхуа. Он помнил, с каким выражением на лице Го Цянь смотрел на него в драгоценном свадебном платье своего рода, и не хотел знать, как тот будет смотреть, если случайно заметит, чем они в этом платье занимаются. — Обижаешь. — Дыхание Ди Фэйшэна защекотало ухо, ладони, гладившие по животу и груди, согревали даже сквозь мокрую ткань, от тела Ди Фэйшэна за спиной будто веяло жаром. Ли Ляньхуа счастливо вздохнул и поудобнее устроил голову на его плече, наконец расслабляясь. Но терпения Ди Фэйшэна хватило ненадолго. — Как-то ты торопишься, — заметил Ли Ляньхуа, когда, ощупав его через одежду, Ди Фэйшэн тут же потянул вверх подол. — Ты же для этого мелкого отослал? Будешь тянуть — дождешься, что он вернется. — Ди Фэйшэн попытался развернуть его к стене и нагнуть, но Ли Ляньхуа вывернулся в его объятиях, оказываясь с ним лицом к лицу. — Ох, А-Фэй, ты совсем не изменился за эти десять лет. Не дожидаясь ответа, он сам потянулся, поцеловал твердые красивые губы, толкнулся между них языком, и тогда Ди Фэйшэн наконец отмер и ответил. Ли Сянъи не были нужны поцелуи, а Ли Ляньхуа хотел ласки. Когда он вышел к ним в этом дурацком наряде, Ди Фэйшэн смотрел на него так, будто Ли Ляньхуа и правда был невестой. Восторг и желание в его взгляде напомнили о прошлом, и Ли Ляньхуа еще тогда понял: чем бы ни закончилась сегодняшняя проверка платья, ночевать он останется в комнате Ди Фэйшэна. По старой памяти, и потому что под таким взглядом не хотеть его было невозможно. Ди Фэйшэн снова начал разворачивать его к стене, и на этот раз Ли Ляньхуа не стал сопротивляться: оперся ладонями о первый попавшийся столик, прогнулся, позволяя делать, что хочет. Хотел тот, как и раньше, всего и сразу. Подол шуршал и звенел под неосторожными руками, торопливо задиравшими его повыше, чтобы добраться до тела. — Такое непотребство в чужой спальне. — Ли Ляньхуа поцокал языком, но Ди Фэйшэн только отмахнулся. — Когда тебя это смущало? Ли Ляньхуа пожал плечами, но отвечать не стал. Собранную ткань Ди Фэйшэн закинул ему на спину, чтобы не мешала; ладонь втиснулась между бедер, провела вверх и вжалась в пах. Ли Ляньхуа одобрительно потерся об нее, предлагая продолжать. — Тебе надо больше тренироваться. И есть. — Зачем? — Ли Ляньхуа попытался обернуться, но Ди Фэйшэн придавил его к лакированной столешнице, не позволяя. — На тебя даже женские штаны налезли. — Штаны от наряда невесты тоже были яркими, с вышивкой и серебром. Пусть и немного, но их было видно из-под более коротких юбок, так что его собственные, белые, точно бы не подошли, пришлось втиснулся в эти. Но Ди Фэйшэн, похоже, совсем не ценил его стараний. — И женское платье налезло, но ты вроде бы не жаловался. — Платье тебе идет. Горячие руки сжали ягодицы — помяли сначала сквозь мокрую ткань штанов, потом забрались под пояс, согрев голую кожу. Ли Ляньхуа вздохнул и сильнее навалился на столик, чтобы не упасть. — Никакого уважения к чужому дому и традициям, — выдохнул Ли Ляньхуа, понимая, что голос звучит совсем неубедительно. Пальцы Ди Фэйшэна уже вовсю трогали между ягодиц, то и дело забираясь дальше, и, несмотря на все еще болтавшиеся у щиколоток штаны, Ли Ляньхуа попытался расставить ноги пошире, прогнулся. — А, впрочем, наряд все равно уже испорчен. Вряд ли еще какая-нибудь невеста захочет его надеть. — От не самого бережного проникновения сухих пальцев по телу пробегала дрожь, в паху стало тяжело и жарко. Даже в мокром платье он больше не мерз. — Плевать на невест, я хочу тебя. Можешь хоть немного помолчать? Про масло он, конечно, так и не вспомнил, но растягивал тщательно, двигал пальцами глубоко и настойчиво, будто уже трахал. Столик под ними пошатывался все ощутимее, и стоявшую на нем вазу приходилось придерживать руками, чтобы не упала. — Давай на кровать? — предложил Ли Ляньхуа, пока еще мог собраться с мыслями и думать о таких вещах. Ди Фэйшэн за спиной хмыкнул. — На чужую кровать, принадлежавшую утопленнице, чье платье ты на себя натянул? — Да-да, именно на нее. Дожидаться, пока он сам дойдет, Ди Фэйшэн не стал: подхватил на руки и понес, как невесту. Но бросил на кровать, будто мешок с рисом, — и сразу навалился сверху. — А-Фэй, ты бы поаккуратнее. — Зачем? Тебе же нравится и так. Ди Фэйшэн не сдерживался ни в бою, ни в весенних играх, зато был искренним в своих чувствах. Если он чего-то хотел, это было понятно сразу. Ли Ляньхуа эта его черта всегда привлекала и очаровывала. Он попытался раздвинуть ноги и подпустить ближе, но юбки уже успели сползти обратно и мешали, в таких только стоять и не шевелиться. Быть невестой в усадьбе Цайлянь оказалось не только опасно, но и утомительно. — Давай я его сниму, оно мокрое. — Подожди. — Ди Фэйшэн еще раз огладил его спереди, раздумывая над чем-то, потом отстранился и потребовал: — Перевернись. В голосе звучали нетерпение и неожиданная нежность, и Ли Ляньхуа не стал спорить: перекатился на живот, приподнялся, опираясь на локти и колени, — и Ди Фэйшэн снова подобрал подол, положил расшитую серебром тяжесть на поясницу. — Может, все-таки возьмешь масло? — предложил Ли Ляньхуа, когда снова почувствовал внутри пальцы. — А у тебя есть? — Да. Поищи в рукавах. Его одежда осталась за ширмой, где он переодевался в платье невесты, но Ди Фэйшэн встал и принес. Раньше он бы вряд ли захотел отвлекаться, да и сам Ли Ляньхуа не попросил бы. Но тогда ци свободно текла по меридианам, все заживало быстро: и полученные в бою раны, и следы слишком бурной страсти. Им обоим тогда было ни к чему ни масло, ни забота. — Обленился ты и размяк, — сообщил Ди Фэйшэн, в несколько движений смазывая его изнутри. — Что поделать, Ли Ляньхуа — целитель, а не боец. — Оно и видно. — Крепкая плоть Ди Фэйшэна вжалась между ягодиц, коротким рывком проникла в тело и двинулась дальше — медленно, настойчиво. Ди Фэйшэн не останавливался, пока весь член не оказался внутри, и только тогда замер ненадолго, почти ласково поглаживал под шелком платья бока и живот, пока все внутри распирало и тянуло, заново привыкая к нему. Пальцы крепче сжали бедра, удерживая на месте, Ди Фэйшэн качнулся назад, чуть выходя, и снова обратно, глубже. Ли Ляньхуа утер рукавом платья испарину со лба, а когда член стал входить полегче, подался ему навстречу, показывая, что уже хорошо, можно не сдерживаться. Это не было похоже на то, что между ними происходило раньше: тогда они почти всегда спешили во время недолгих встреч; иногда бой переходил в соитие, и тогда они сами не понимали, уже любили они друг друга или все еще сражались. Сейчас Ди Фэйшэн брал его на удивление неторопливо, свободной рукой водил по обтянувшему спину шелку платья, очерчивая вышитые на нем благопожелательные узоры, и от этого было немного щекотно. Все ощущалось слишком отчетливо и ярко: собственное тяжелое дыхание, затрудненное травой Асура течение ци по меридианам Ди Фэйшэна, стук их сердец, все никак не попадавших в общий ритм. Многочисленные серебряные украшения на платье мелодично звенели при каждом толчке. Когда даже этих ощущений стало мало, Ли Ляньхуа дотянулся до собственного члена, с трудом пробравшись сквозь слои тяжелой от вышивки ткани, провел по нему сжатой ладонью, одновременно стискивая член Ди Фэйшэна, чтобы тот ускорился. Ди Фэйшэн как будто только этого и ждал и не заставил намекать дважды. Теперь он не отвлекался на платье, толкался размашисто, выходя почти полностью и засаживая так, что давно бы вжал его в резное изголовье, если бы не держал так крепко за бедра. Кровать под ними душераздирающе скрипела, и Ли Ляньхуа искренне надеялся, что на этот раз Фан Добин не подслушивает под дверью — для его же блага. Хотелось кричать, громко и откровенно, будто вокруг не было никого, и никто бы им не помешал. Крик зудел в горле, и чтобы не выпустить его, Ли Ляньхуа зажал зубами край рукава, чувствуя вкус серебра и илистой воды лотосового пруда, впитавшейся в шелк. Нависавший над ним Ди Фэйшэн фыркнул, возможно, осуждая: раньше ему нравилось слушать, как Ли Сянъи кричит, он так старался, добиваясь этого. Приближаясь к сияющему пику, Ди Фэйшэн вбивался короткими рывками, уже почти не выходя из него — Ли Ляньхуа с удивлением понял, что до сих пор помнит об этом, знает, что будет дальше. Заполняя его семенем, Ди Фэйшэн вдруг прижался вплотную, зарылся лицом в его волосы и шелк платья, прикусывая шею там, где она переходила в плечо: оставленный им след не будет видно под одеждой, но он все еще может показаться случайно, если ворот чуть сползет. Сильные пальцы сжались поверх его руки на члене, направляя, провели несколько раз. И это было именно тем, чего Ли Ляньхуа не хватало среди избытка ощущений, чтобы все встало на свои места, мир ненадолго замедлился, оставляя наедине с накрывающим с головой удовольствием. Убедившись, что все сделано, Ди Фэйшэн расслабленно навалился сверху, придавливая к постели разгоряченной тяжестью. Но почти сразу скатился, развернул к себе и поцеловал раньше, чем он успел что-то сказать — скорее всего, именно для того, чтобы он молчал. Но Ли Ляньхуа не был против: насытившемуся телу была приятна ласка, а говорить он все равно сейчас не хотел. Казалось, что по меридианам тепло текла чужая ци. Ветер в тополях Ди Фэйшэна всегда так действовал на него, пусть и не должен бы, не с травой Асура. Да и при теперешнем состоянии его собственных меридианов хорошо ему от этого быть не могло, но почему-то, вопреки всему, истинная ци Ди Фэйшэна ему не вредила, только шла на пользу: синяки и ушибы не болели, все тело наполняла сила. Возможно, старые свитки Уляо не врали, и даже без обмена энергиями, соитие было неплохим способом исцеления многих болезней. — Десять лет этого ждал, — сообщил Ди Фэйшэн, наконец оторвавшись от него, и вытянулся на постели. Ли Ляньхуа уже и не помнил, когда в последний раз видел его настолько довольным. — А говорил, что хочешь сразиться. — Это тоже. Но потом, когда разберемся, что там с тобой не в порядке. А пока будем так. Ди Фэйшэн, как всегда, был самоуверен. Ли Ляньхуа не задумывался, будет этот раз единственным или нет, просто хотел его. Кажется, продолжал хотеть и теперь. — Это тоже твое условие? — Можешь считать и так. Пора было встать, попытаться привести хотя бы в относительный порядок испорченное платье и убрать следы непотребного поведения здесь, а потом перебраться в свои комнаты — не обязательно в разные, можно в одну. — Тоже думаешь, что скелет и вещи Ши Хуня надо искать на дне пруда? — спросил Ли Ляньхуа, уже прикидывая, как заманить в воду Фан Добина: нырять самому второй раз точно не хотелось. — Больше негде. Не волнуйся, мелкий завтра все тебе достанет. Ли Ляньхуа не волновался. Скорее наоборот: немного жалел, что их поиски закончатся слишком скоро. И был рад, что так удачно проиграл спор, кому из них надевать это проклятое платье.