Теплее

      Завывающую снаружи вьюгу слышно даже из-под одеяла, которое Кэмерон натянул по самую макушку. Зима в этом году выдалась на редкость тяжёлая, злая. Отсиживаться в тепле в Запретных землях не приходилось – здесь всегда нужно быть в движении: работать, добывать еду, товар, одежду, искать место для сна. Здесь всегда нужно вертеться.       Окна задрожали под порывом ветра. Временами кажется, что ещё пара таких налётов и стёкла не выдержат. Или затрещит, ломаясь, старое дерево. Стыки каждую зиму приходилось подклеивать или чем-то закладывать, чтобы удерживать любые крохи тепла, которое давало слабое отопление и обогреватели, зато потом становилось теплее. Но даже так из-под одеяла выбираться всегда было сложно.       За спиной слышится шорох. Скрипит продавленный матрас, водруженный на деревянные паллеты со склада – их Кэмерон таскал лично, потому что мебели не хватало, а спать зимой на полу, по которому то и дело гуляют сквозняки, было чревато. Кэм открывает глаза, прислушиваясь к возне позади себя. Ещё один скрип, пара шорохов. Снова тишина.       Он выжидает несколько минут, наслаждается теплом пододеяльного пространства и обозревает обшарпанные стены, погруженные в серый зимний сумрак. Обои в зелёную полоску старые, выцветшие, но пока ещё держатся. Один верхний угол только заклеен каким-то куском в цветочек. На потолке различные пятна, трещины, где-то осыпалась штукатурка. Дверь – простая, деревянная – закрыта. Из-за неё не доносится ни звука.       Некому шуметь. Больше некому. Летом они с Адамом вломились к хозяевам – ныне уже бывшим - этой дыры. Провели, так сказать, разъяснительную беседу, доступно, на пальцах объясняя им, что бывает, если не платить долги.       Это была парочка низших, торчащих на висе. Кэмерон сам им его толкал. В последнее время они всё чаще брали в долг.       Торчали они давно. Ещё до того, как вышли на Кэмерона. Сам Кэм видел, как дрожат у них пальцы, какие впалые у них глаза. А ещё у них были чёрные ногти. До Кэмерона доходили слухи, что при долгом употреблении виса руки начинают чернеть, но не знал, правда ли это. Черные ногти могли быть от вечной грязи, от работы, от обморожения. Но то, что с теми двумя был непорядок, это бросалось в глаза сходу. Оба выглядели больными и измождёнными. На полках, в шкафах, в холодильнике – еды в доме практически было. Лишь кусок задубевшего хлеба, да банка в холодильнике от сыра. В ней уже во всю развивалась новая жизнь, покрывая остатки пищи плотным замшелым ковром.       Одежда на этой парочке висела мешком. Денег у низших не было тоже. Кэм осматривал дом, пока Адам «общался» с хозяевами, чтобы убедиться, что уроды нигде не прячут заначку.       Заплатить они не могли. Но с трупов денег не возьмёшь, а потому убивать их смысла не было. По итогу они просто забрали то, что могли поиметь с этой парочки неудачников. А у них не было ничего ценного кроме этой квартиры, да и та выглядела жалко. Но это поправимо. Засранные, забитые хламом и гниющим мусором, эти квадратные метры могли стать неплохой берлогой, если привести их в удобоваримый вид.       Низших они просто выкинули на улицу. Кэм не знал, что с ними стало. Летом возможностей выжить больше, как минимум не сдохнешь от холода. Если только никто спецом не запрёт тебя в морозилке или сыром подтопленном подвале. Вполне вероятно, что в их состоянии они даже дотянули до осени, до первых заморозков. А может подохли раньше от истощения.       Квартира оказалась неплохой. Пришлось выгрести весь мусор, отдраить пару углов, притащить новый холодильник и заменить трубы в туалете, и можно было жить. Кэмерон и жил. Адам отдал квартиру ему. Сказал, что сдавать бесполезно – её скорее разнесут по кусочкам и выплатят долг тем, что выручат, оставив им пустую коробку. Сомневаться в этом не приходилось. Самому Адаму ещё одна хата была без надобности, а напарнику давно пора заиметь свой угол. И Кэмерон был благодарен Шерру, особенно, зная, что в Запретных землях выгоду поиметь можно со всего. А уж квартира – товар весомый.       Вот так Кэмерон Клебер обрёл собственный дом. Вышвырнув на улицу парочку низших, сидящих на висе.       И ещё один такой низший сейчас спит за его спиной. Джером употреблял вис, хотя сам Кэмерон ни разу не видел, чтобы тот глотал таблетки. А ещё Джером отказывался брать товар у самого Кэмерона, и Кэм не понимал этой упёртости.       Сейчас сложно объяснить как всё к этому пришло. Просто одной ночью, когда за окном стоял крепкий мороз, на его пороге появился Батлер. Это удивляло уже само по себе.        Вид у него был мрачный, едва ли не похоронный. Это была не злость, больше похоже на обиду, и всё равно не она. В ту ночь Джерома одолевали тяжёлые мысли, а Кэмерону хотелось скорее закрыть дверь, потому что в такой дубак холодно стоять в дверях в одной грёбаной кофте. Мороз кусал открытую кожу, пробирался под ткань, облеплял ноги.       - Чего тебе, Батлер?       Но Джером отвечать на вопрос не торопился. Косился куда-то в сторону, жевал потрескавшиеся губы и молчал. Это бесило.       - Тебе вот делать нефиг? Припёрся играть в молчанку среди ночи? Так я пошлю тебя куда подальше с такими приколами и нос разбитый подарю в придачу. Бесплатный, мать твою, бонус!       Джером хмурится, вжимает голову в ворот крутки, спасаясь от налетевшего порыва ветра. Кэмерона этот порыв тоже обласкал. А ещё насыпал снега в прихожую. Сука. Не одному тебе тут холодно, придурок!       - Ты или говоришь, в чём дело или я захлопываю двери, и ты валишь к чертям собачьим.       Батлер делает над собой ещё одно усилие. Переступает через себя. Кэмерон видит эту борьбу на его красном от холода лице. Давай, малыш, ты сможешь! Язвительные шуточки, подталкиваемые растущим раздражением, копятся в голове, сменяя одна другую. Кэмерон уже отбирает парочку самых увесистых, когда Батер наконец открывает рот.       - Можно у тебя перекантоваться?       Вот это заявление. Кэм едва глаза не выпучил от удивления. Потом нахмурился и высунул голову за дверь, оглядывая близлежащую улицу. Прикол какой? Или подстава? С этого его дружка, Лоу, станется провернуть какую-то извращённую хрень.       Но поблизости пусто и Кэм снова смотрит на Джерома, что стал ещё более мрачным, хотя казалось, куда уж дальше? Что за вид побитой псины?       - Тебя что, подружка из дома выгнала? Поругался с Лоу? Неужто у голубков размолвка?       Кэмерон усмехается, подкалывает привычно и вовсе не ожидает, что попадёт в цель. Но попадает. Понимает это по тому, как меняется лицо Джерома, как он отмалчивается, не кидаясь защищать своего Скэриэла.       У них что-то случилось.       Что-то достаточно серьезное, чтобы Джером ушёл из дома в такую погоду. И у него не должно было остаться других вариантов, раз он решился прийти сюда.       Новый порыв ветра забирается под кофту. Кэмерон цыкает недовольно, ёжась, и делает шаг в сторону. Джером не двигается. Смотрит хмуро, похоже, сам не веря, что его пускают. Да, чёрт, Кэм и сам от себя охреневает.       - Заходи давай, чего встал? Или засцал? Так не я тебя сюда звал.       И Джером заходит.       Кэмерон закрывает дверь.       Он мог написать Адаму. Сказать о ссоре в стане врага. Мог задержать Батлера, мог надурить его и использовать столь удачно подвернувшуюся ситуацию. Но Кэмерон ничего из этого не делает.       Спать вдвоём оказывается теплее.