Ссадины

- Боже, Хоуп, что случилось?? Тебя в следующий раз сюда вперед ногами будут заносить? Хоуп стоит у дверного прохода их совместной комнаты в общежитии и с блаженной улыбкой на искровавленном лице, и потрепанной одежде, смотрит на предмет своего обожания. Держась за больной бок, он хромой походкой ввалился внутрь и рухнул, сделав всего несколько шагов. - Хоуп!! Держись, я сейчас посмотрю твои раны и мы их обработаем, я вызову скорую!! - Сэйв беспокойно подлетел к Хоупу, быстро доставая телефон, чтобы набрать номер, но последний не позволил даже высунуть его из кармана джинс, хватая трясущегося от волнения и страха парня. - Солнышко, перестань, это лишнее. Я в порядке, видишь. - Хоуп поднял свои глаза на Сэйва стараясь все так же мягко улыбаться, несмотря на то, что он готов сейчас выплюнуть свою печень от боли, но продолжал успокаивающе смотреть на того, кто сейчас сидит напротив. - Небольшая взбучка от начальника. Я сегодня немного сглупил, была моя вина. Кто же знал, что некоторых непослушных должничков иногда надо наказывать посильнее, чтобы они не приносили в дальнейшем проблем. - Хоуп опустил глаза на ноющий бок, а потом перевел взгляд обратно, на блестящие от подступивших слез полумесяцы Сэйва. Хоуп осторожно взял его руку и медленно поднес ее к своему лицу, даваясь погладить себя по щеке, а после поднес ее к своим губам и нежно поцеловал у основания ладони, пытаясь поместить в этот маленький поцелуй всю свою любовь и привязанность на которую он только был способен. - А если эти уроды тебе что-нибудь сломали или разорвали, надо обратиться в больницу. - Слезы начали бесперебойно течь по круглому лицу Сейва, обжигая щеки, нос и грубы. Он повернул руку, которая находилась в нежной хватке Хоупа и провел большим пальцем по линии острых скул, на которых красовался огромный синяк с рассечением и запекшейся кровью. шершавые пальцы Хоупа легли на нее сверху, открывая обзор на сбитые в кровь костяшки, которые, казалось, не заживали никогда. - Не стоит, правда, если бы был перелом, я уже давно это почувствовал, тем более, когда это не впервой. - Снова улыбка, теплая, успокаивающая, но скрывающая так много боли, что Сэйва накрывает по новой.Он готов прямо сейчас пойти и попереубивать всех тех, кто причинил столько страданий его любимому, и причиняет их до сих пор. Он просто боится в один из дней стоять над бездыханным телом, которое будут зарывать в землю. А все из-за того, что он не может погасить долги и вынужден работать на этой гадкой работе, где избивать людей до полусмерти не только поощеряется, но является твоей неотъемлимой обязаностью, не выполнив которую, получаешь сам по первое очко. Сэйв просто задыхался от безысходности. Так как делать что-то против босса, значит начинать рыть себе могилу самостоятельно. Тебя просто убьют как мешающую преграду и выкинут в ближайшую канаву. Такова их ныняшняя реальность, жестокая, несправедливая и до тошноты отвратительная и жалкая. - Я обработаю твои раны. - Сэйв на дрожащих ногах поднялся и пошел в сторону аптечки, где лежало все необходимое, так как данные процедуры были уже нетъемлимой рутиной. Хоуп каждый день притаскивал новые ссадины на себе, а когда прибивался домой просто падал на диван и молча, глядя в глаза любимого, ждал, когда заботливые руки залечат саднящие раны. Разговаривать сил не было, но Сэйв все понимал без слов: в одиних глазах Хоупа он тонул в неисчерпаемой любви, но иногда смотреть на него такого было просто невыносимо. Он много раз упрашивал его прекратить заниматься выбиваением долгов, но в ответ всегда слышал одно и то же: «я выплачу их и обещаю, что прекращу». Так продолжается уже около пяти лет, но снижение долга как будто все еще так и остается недосигаемой мечтой. Взяв все необходиое, Сэйв бросил коробку на тумбу и подошел вплотную к Хоупу, помогая ему подняться и лечь на кровать. - Знаешь, я сегодня вспоминал как мы впервые встретились... Думаю это был одним из моих лучших дней, наверное. - Внезапно начал Хоуп. - Если бы я знал, что ты такая заносчивая задница, Хоуп, я бы ни за что не помог бы тебе с вложениями, а попросил бы Ру. В памяти Хоупа сразу всплыла старческая фигура пожилой работницы банка, которую, казалось, боялся весь отдел, да и не толко он. Те, кто у нее консультируется, всегда стараются вести себя как можно более аккуратно и вежливо, ведь за любое неверное слово, на тебя мог лечь ее тяжелый взгляд и только от одного его становилось жутко, не говоря уже о нее словах. Жалостливая мордашка Хоупа не заставила себя долго ждать. - А я думал у нас любовь, а ты оказывается готов меня скормит этой старой химере. Сэйв с усилием ткнул на обрабатываемую им рассеченную бровь. За действом сразу же раздалось недовольное шипение. -А, то есть по-твоему любовь - это доводить своего парня до сердечного приступа своим видком? - с долей раздражения бросил Сэйв и продолжил растирающими движениями убирать кровь со лба и щёк - Я очень беспокоюсь за тебя. Как ты не понимаешь.. А если в следующи раз ты не отделаешься парой ударов, и тебя просто прихлопнут за «небольшую глупость». Это не шутки, Хоуп. - Сэйв посмотрел в глаза напротив, а после перевел их на раны, оставленные людьми босса на родном лице. Кровавые подтеки уже стали нетьемлимым аксессуаром и каждый раз они красовались на новом месте. - Знаешь, когда мне наносят удары, я не чувствую боли. Мне каждый раз просто интересно, как далеко зайдут сегодня и, когда угадываю, сколько рассеченй будет, получаю от этого в некоторм роде удовоьствие. Да, неприятно немного, но когда вспоминаю, что меня ждет любовь всей моей жизни, которая мне их все обработает, мне становиться намного легче. Приходить сюда, обратно, к тебе, моя любимая часть дня. - Хоуп притянул Сэйва ближе, холодными длинными пальцами пробираясь под его футболку. На что тот свел брови и хлопнул по рукам, показывая свое недовольство. - Если тебя там убьют, ко мне больше не подходи. Мазохист херов. - Ах, солнышко, давай посильнее. - Хоуп пришурил глаза в закусил губу. Сэйв привык. Он знает, что его парень чертов псих, он не только кайфует от боли, которую причиняют ему, но и любит, когда причиняет ее сам. Всё прекрасно знает, но ничего не может поделать со своей безнадежной влюбленностью, которую испытывает к нему. Хоуп единственный, кто у него остался, после того, как вся семья отвернулась от Сэйва.Он стал его защитой и опорой, на которую всегда можно положиться. Ведь даже под угрозой собственной жизни Хоуп будет биться за него до последнего. Он убьет любого, кто причинит ему боль. - Как я тебя ненавижу. - Я тоже тебя обожаю, детка. - Сладкое мурчание пронеслось где-то совсем рядом с ухом. Горячий выдох и Сэйв покрылся мурашками с макушки до самых кончиков пальцев. Хоуп пах сигаретами, кровью и сырым асфальтом. Этот запах сводил с ума каждый раз, когда он находился в такой близости от Сэйва, а шершавые пальцы плавили под собой кожу на боках и спине. Такой всегла грубый и сумашедший Хоуп, приходя домй становился самым нежным парнером, который плавно аккуратно касался кожи, стараясь не причинять вреда. Да, он любил грубость, но еще больше он любил быть нежным и любящим, особенного когда дело касается Сэйва. Он бы отдал ему весь этот чертов мир, если бы мог, и отдает. Отдает всего себя без остатка, обнажая душу и тело, со всеми ссадинами, синяками и уродливыми шрамами от ножей, розочек и сигаретных окурков. Хоуп взял руку Сэйва и убрал из нее бутылек с йодом, а после плавно переместио ее к себе на шею. - Я так тебя люблю.. - И Хоуп целует любимые губы, разбиваясь миллионами кусочками под горями руками. Он напорист ровно настолько, насколько был нежен. Звуки томных поцелуев разносятся по комнате. Сэйв цепляется за волосы Хоупа как за последний островок, соединяющий его с реальностью. Пальцы путаются в непослушных волосках, а ноготки то и дело корябают кожу затылка. Хоуп любил это. Любил до иступения, до беспамятсва и делал все, что бы пальцы любимого с болью оттягивали его волосы и сжимали их все крепче. Он знал насколько чувствительны у Сэйва уши и шея и без единого промаха каждый раз попадал в цель, лаская там, где ему больше всего нравится. Шумные выдохи и негромкие стоны заполняли комнату, раскаляя воздух до максимальной отметки на термометре. Сэйв аккуратно расстегивал пуговицы на непростительно идеально сидящей черной рубашке Хоупа, но нечаянно потянул ее чуть интенсинее на себя, когда Хоуп вновь прошелся языком по особо чувствительной зоне за ухом. Последний чертыхнулся и зашипел сквось зубы проклятья. - Черт, прости.. Давай я посмотрю, что у тебя там. - Сэйв полностью растегнул рубашку и округлил глаза в удивлении. На правом боку практически от солнечного сплетения и до бедра красовалась целая палитра оттенков красного и лилового. Видимо сегоня его били особено часто именно сюда. - Боже, как ты жив остался после такого.. Срочная обработка и отдых, завтра мы идем в больницу и это не обсуждатся. - голос Сэйва сменился на более грубый и серьезный. Обыно после этой интонации Хоуп редко когда выступал с прериканиями. И этот раз стал не исключением. Он лишь щенячими глазами согласно заморгал, стараясь вызвать самые жалостливые эмоции его парня, но тот был не приклонен и Хоуп это как никто другой понимал. Он лишь грустно выдохнул и подставил бок для обработки, понимая, что вечер закончится длинными нотациями и заботливой обработкой, а после мирным сном, в обьятьях того, за кого он не прочь и умереть, если потребуется.