Grey's Anatomy

      «Однажды в школе мне кто-то сказал, что я из разбитой семьи. Раньше так называли родителей, которые развелись. При том, что развод был наименьшим из всех разрушений. Впервые это услышав, я подумал: «Может, разбитая семья состоит из разбитых людей?». Глупо, конечно, я ведь был ребенком. Но я все еще задаюсь этим вопросом…».               – Я только что закончил операцию, я опоздал? – прервал Донена из своих мыслей доктор Хон Джису.        – Нет, не опоздал.        – Отлично! Так боялся, что не успею.        – Зачем люди портят себе сосуды? – подобные вопросы в этих стенах, в особенности от Джонхана, никто и никогда не считал странными.        – Они уже здесь, или я опоздал? Скажите, что нет, молю, – запыхавшись, произносит Хенджин. Для него этот день является самым любимым в году, удивительно, что он не пришел сюда самым первым. Хотя, можно сказать, он пытался.        – Нет, ты вовремя! – отвечает Джису – Я так хочу увидеть их перепуганные лица!        – Они уже здесь! – пробегает мимо своих коллег доктор Ли Феликс – Цыплятки уже здесь!        – И когда мы только стали их так называть? – задает вопрос Донен Джонхану, на что второй просто пожимает плечами.              Под радостные вопли Феликса все они быстрым шагом направились в смотровую комнату операционной, где сегодня доктор Пак Джинен, как заведующий ординатурой, даст свои наставления для новых интернов. И вот двери операционной открываются, и в них заходит доктор Пак, а вслед за ним толпа новичков.        – Боже, как волнительно! – восклицает Хенджин, чей интерес от этого события никогда не угасает, и с каждым годом становится все больше.        – Ага – абсолютно безучастно отвечает Джонхан. Сейчас он думает только о том, что никогда в жизни больше не поддастся на уговоры Хенджина, но сам же и понимает, что все будет ровно наоборот.        – Тихо, начинается – угрожающего взгляда Феликса не боялись только отчаявшиеся люди.        – Сегодня вы полны надежд и желаний вступить в большую игру, – начал свою речь доктор Пак Джинен – Месяц назад вы были студентами и учились у врачей, сегодня вы сами врачи. Три года интернатуры и два года ординатуры будут лучшими и худшими в вашей жизни. От вас, – доктор Пак увидел неуверенно поднятую руку у молодого интерна – У вас есть вопрос?        – Да, почему? – спрашивает девушка.        – Ам, вы подняли руку, – с явным замешательством на лице отвечает доктор Пак.        – Нет, прошу прощения, почему эти годы будут лучшими и худшими?        – Я как раз собирался об этом рассказать, – девушка неловко извинилась, а доктор Пак продолжил – На чем это я... Ах, да. От вас будут требовать невозможного. Оглядитесь, это ваши конкуренты. Восемь из вас перейдут на специальность полегче, пятерых сломает нагрузка, двоих попросят уйти. Вы на линии старта, и это ваша арена. Как хорошо вы сыграете – зависит от вас.              Все это время в смотровой губы всех врачей беззвучно двигались в такт словам доктора Пака. Воспоминания о первом рабочем дне, об интернатуре, о жизни в то время проносятся в голове Донена слишком быстро. Он поворачивает голову в сторону, где стояли Джонхан и Хенджин, и улыбка трогает их лица. Так сложилось ужаснейшее стечение обстоятельств, что во время первого года ординатуры они потеряли двух близких друзей, когда в больнице случился пожар.              Тогда в приемное отделение поступило два человека с тяжелыми травмами после падения автомобиля с обрыва. У девушки были множественные телесные повреждения и повреждение головного мозга, а мужчина отделался синяками. Тогда все врачи решили, что они никуда не ехали, а просто решили заняться сексом. Выводы были сделаны по внешнему виду пострадавших: девушка была без блузки, а мужчина был без брюк. Спросить никто не мог, так как оба были без сознания. Соен была той, кто следила за показателями мужчины.       Когда девушка пришла в сознание, со слезами на глазах она задала свой вопрос.        – Я убила его?        – Нет, успокойтесь, вы ничего не сделали, – с теплой улыбкой сообщил ей доктор Хон.        – Пожалуйста, скажите, что я его убила, – лица всех присутствующих врачей были полны замешательства и шока.        – Простите, что вы сказали? – не выдержал Джонхан.        – Со мной был мужчина.        – Да, он здесь, с ним все хорошо, – пытался успокоить девушку Джису.        – Он сел ко мне в машину и стал угрожать ножом, – захлебываясь слезами, продолжила девушка – Заставил приехать в лес и пытался меня изнасиловать. Я подумала, нет… нет, я не позволю. Я не позволю, даже если придется… умереть. И дала газ. Пожалуйста, скажите мне, что он умер!        – Вызовите охрану и полицию! – приказал Джису.        – С ним Соен, – сказал Джонхан и выбежал из палаты.              Когда полиция прибыла в больницу в поисках насильника, никто и подумать не мог, что им окажется тот самый мужчина, который поступил в приемное отделение центра утром. В больнице объявили оранжевый код, который блокирует абсолютно все двери, но к этому моменту в палате не было ни мужчины, ни Соен.       Подставив скальпель к ее шее, он заставил Соен вывести его из больницы, но когда сработал код, они оказались заперты в операционных. К большому несчастью Соен, именно в этом крыле оказалась девочка, чьи родители находились в палате со своей младшей дочерью. Мужчина начал кричать на Соен с требованием выпустить его, но все попытки девушки были тщетны, поскольку абсолютно все двери были заблокированы.        – Ты обязана выпустить меня отсюда! Должен же быть какой-то способ! – никак не успокаивался мужчина.        – Если бы был способ, я бы давно уже это сделала! – Соен была не из пугливых девушек – Дверь не откроется, пока не снимут тревогу, или не возникнет аварийная ситуация.        – Что это значит?        – Ну, там, пожар или что-то вроде, – после слов Соен мужчина обеспокоенно посмотрел по сторонам и резко подбежал к ней.        – Пошли! Вставай! Быстрее!       Он взял девушку под руку и завел ее в операционную.        – Дай мне что-нибудь, чем можно развести огонь.        – Что?! Нет! Здесь нельзя разводить огонь!        – Заткнись! Нам нужно, чтобы просто сработали поливалки. Сработает эвакуация, и двери откроются. Чем зажечь?!        – Ты сошел с ума! Мы все погибнем!        – Это подойдет? – из кармана девочка достала зажигалку, которую подобрала на полу, пока прогуливалась по больнице.              В этот момент во всей больнице творился хаос. Джонхан бежал со всех ног, сбивая прохожих и не обращая внимания на окружение. Когда он подбежал к посту медсестер в главном корпусе, то увидел за ним своих друзей – Донена, Хенджина и Джебома. Ребята были очень взволнованы видом старшего: волосы растрепаны, глаза красные, дыхание очень тяжелое.        – Ре…бята, – вдох – Соен, она, – выдох – Она в опасности. Нужно… нужно срочно найти ее.       Пока Джонхан в очень быстром темпе рассказывал парням обо всей ситуации, так как времени было катастрофически мало, Джебом не мог найти себе места. Он видел, как Соен проходила мимо него по коридору вместе с облокотившимся на ее плечо мужчиной. Если бы он только знал… Парень быстро прогоняет в своей голове все возможные варианты, пытаясь вспомнить, где именно он видел девушку.       «Восточное крыло, 4 этаж». С этими мыслями Джебом сорвался с места и побежал в нужном ему направлении. Парни кричали ему вслед, но все их попытки были провальными. Джебом не слышал никого и ничего, только собственный голос в голове, умоляющий Соен быть в порядке.              – Хорошая девочка, – с ехидной улыбкой сказал мужчина. – Теперь возьми эту бутылку, и все выходим в коридор, – указывая на бутылку с медицинским спиртом, приказал он.              Когда они вышли в небольшой коридор между операционными, мужчина приставил скальпель к шее Соен и приказал девочке положить зажигалку и бутылку со спиртом на пол.        – Прекрати! Не заставляй ее тебе помогать, – умоляла Соен.        – Если не поможешь ты, она займет твое место. Мне без разницы, – угрожающе сказал мужчина, все еще держа скальпель на уровне сонной артерии девушки – Так, а теперь принеси вон ту синюю тряпку и полей ее из бутылки.        – Нет, не делай этого Джиа. Если так хочешь, сам сделай!        – Черт! Черт подери! Иди сюда, – обращаясь к Джиа, сказал он, затем подтолкнул девочку к Соен – Обе сидите там! Не двигайтесь!       Джиа и Соен сели в углу небольшого коридора, пока мужчина поливал тряпку спиртом. Потолки в больнице были достаточно высокие, поэтому дотянуться до оросителей ему было сложно. Он увидел штатив для капельницы, вынес его в коридор, затем отрегулировал высоту.        – Когда я все сделаю, я заберу твою проходную карту и девочку.        – Нет, Джиа останется со мной! Ты не заберешь ее!        – Никто не остановит парня, выносящего ребенка из пожара. Ты останешься здесь. Рано или поздно тебя найдут.       Пока мужчина пытался завязать тряпку на штатив, Соен повернулась к Джиа:       – Джиа, меня зовут Соен. Можешь сделать для меня кое-что? Отвернись к стене и закрой глаза, как в прятках.       – Хорошо.       В тот момент, когда Джиа отвернулась и закрыла глаза, мужчина уже поджег тряпку и поднес ее к оросителю. Но вдруг почувствовал, что его больничная одежда намокает. Обернувшись, он увидел Соен, которая поливала его спиртом из той самой бутылки, которую он, по своей глупости, оставил позади себя. Закончив поливать мужчину спиртом, девушка бросила бутылку, из которой все еще вытекало приличное количество жидкости, на пол возле его ног. Искра огня, которая упала с горящей ткани на пол, разразила настоящее пламя, которое стремительно поднималось вверх по телу мужчины. Он кричал истошно от боли, сжигающей его нутро. Соен отбежала в угол, где стояла Джиа, и через небольшое окно в двери увидела его.       Джебом стоял там, безуспешно пытаясь открыть эту дверь и захлебываясь в своих слезах. Девушка понимала, что, вероятно, она обречена.        – Я люблю тебя, – прошептала она с благодарной улыбкой.        – Нет. Нет, пожалуйста, Соен. Я умоляю тебя, пожалуйста, держись.       Соен только и успела, что укрыть своим телом Джиа, как прогремел взрыв. Когда мужчина, поглощенный огнем, зашел в операционную, кислородные баллоны не выдержали столь высокой температуры. Соен скончалась от полученных травм и ожогов на месте. Джебому удалось вытащить тело Соен, а также Джиа из того злосчастного огня, но из-за большого скопления угарного газа в легких он не выжил.              Сердце Донена болезненно сжалось от этих воспоминаний. Говорят, что время лечит. Да, шрамы затянулись, но все равно остались. Из этих печальных воспоминаний Донена вытянул голос Джису в смотровой:        – Они еще совсем дети, – с улыбкой на лице сказал старший.        – Мы тоже были такими зелеными? – спрашивает Донен.        – У них такой недалекий вид, – вставляет свой комментарий Джонхан.        – Они такие… отдохнувшие, – с небольшой завистью в глазах говорит Хенджин. – И глупые, - добавляет Хан.        – Нетерпеливые как щеночки, – смеется Донен.        – Нет, не щеночки. Цыплятки, – поправляет Феликс.        – Да хоть кто-нибудь может объяснить мне, когда мы начали их так называть? – все рассмеялись, а Донен ответа на свой вопрос так и не получил.       Пока всех интернов отправили в раздевалку, чтобы переодеться в больничную униформу, врачи в смотровой начали расходиться по своим отделениям.        – Чем ты занимался прошлой ночью, что от тебя прям воняет недосыпом? – задает вопрос Джонхан Донену.        – Снимал стресс, – немногословный ответ, но это все, на что сейчас способен Донен.        – Насколько красивый стресс ты снял? – ехидничает Хенджин, при этом дергая бровями, на что получает толчок от своего друга. – Эй! Больно вообще-то!        – Просто перестань задавать глупые вопросы.        – Действительно, Хенджин. Перестань задавать риторические вопросы, – с усмешкой говорит Джонхан. Донен на все это лишь закатывает глаза, хотя даже это сейчас ему очень трудно сделать.       Прошлой ночью Донен и вправду встретил до безумия красивого парня. Волосы черные как смола, глаза цветом любимого шоколада, из-за которых Донен не боялся заработать диабет. Острые скулы и ровная линия челюсти – обо все это не страшно и порезаться. А его пухлые губы, к счастью, Донен смог распробовать на вкус, но жаль, что это было всего на один раз. Они так утонули ночью во времени, что Донен чуть не опоздал на утренний обход.        – Да, он красивый. И поспешу ответить на все последующие вопросы: имени не знаю, возраст неизвестен, профессия скрыта.        – Ты так никогда себе никого не найдешь! Прошло уже достаточно времени, Донен-а, – с небольшой грустью сказал Хенджин.        – Ой, это ты сейчас мне об этом говоришь?        – Я просто люблю людей. Ничего не могу с этим поделать, – разводя руки в сторону, отвечает Хван.        – А я считаю, что никого и не надо. Я, конечно, не одобряю случайный секс, но это лучше, чем утонуть в человеке без какой-либо отдачи, – вдруг говорит Юн.        – За кого угодно мы можем беспокоиться, но только не за тебя, хен, – отвечает Хенджин. – Так, ладно, старики, я пошел на разведку. Бывайте!        – Смотри не выстрели раньше времени, снайпер недоделанный, – крикнул ему вдогонку Донен, на что в ответ получил воздушный поцелуйчик от младшего.        – Этот мелкий как всегда. Такой неугомонный, – пробурчал Джонхан – Кстати, как там Кихо?        – Не могу сказать, я его очень редко вижу дома, – вздыхает Ким – У нас либо смены не совпадают, либо он постоянно зависает с Тео. Ты не хочешь с ним поговорить?        – Я пытался, но ты сам знаешь его характер. Проще до камня достучаться, – тяжело вздыхает Хан.              Дело в том, что Юн Кихо – младший брат Джонхана по матери, Ян Хенмин. После смерти отца Хана его мать долго не могла отойти от утраты мужа. Но в их жизни появился господин Юн. Он был так внимателен к матери Джонхана, ухаживал за ней, давал Хенмин столько времени, сколько той понадобится. И, спустя год ухаживаний, госпожа Ян прекратила мучить господина Юна ожиданиями и приняла его чувства. Хана он всегда считал своим родным сыном, поэтому вскоре после свадьбы господин Юн усыновил парня. Джонхан очень любит своего отчима, и младший был очень благодарен ему за то, что тот помог его матери вновь ощутить потерянное счастье.       Спустя год родился Кихо. Старший до безумия любит своего младшего брата, но сам Кихо считает всю эту заботу и любовь наигранной. И совсем не важно, что он постоянно вытаскивал его из передряг, младший считал, что это делалось только для того, чтобы Джонхан не получал никаких выговоров от родителей. Но Кихо никогда и не знал, что только старшему доставалось, потому что он никогда не рассказывал родителям, в какие неприятности опять влез младший.       Так продолжается и до сих пор. Джонхан – успешный кардиоторакальный хирург во всем мире, имеющий две награды Пак Соджуна за вклад в развитие медицины. А Кихо, по его собственному мнению, живет в тени старшего брата. Хотя сам младший никогда не отдавал отчет тому, что он чрезвычайно умен для своих лет. Разница в возрасте у братьев 11 лет, а Кихо уже на последнем году ординатуры. Он закончил школу экстерном, и уже в 12 лет поступил в медицинский колледж, в котором учился Джонхан, который на момент поступления Кихо заканчивал последний курс.       Сейчас Кихо живет в доме Донена. Хенджин всегда говорил, что это не дом, а общежитие. Дело в том, что дом Донена слишком большой для него одного, и поэтому он впускал к себе на проживание интернов, ординаторов, да вообще всех. Так с ним сейчас живут трое парней – Сонхун, Кихо и Тео.               – Ничего, не переживай сильно. Гормоны в этом возрасте бьют во все дырки. Перебесится, тогда и поговорите, – с улыбкой говорит ему Донен и в ответ получает благодарную улыбку от старшего. Хану не нужно ничего говорить в ответ, Ким может понять его без слов.        – Пойдем, нас в приемное вызывают, – торопит младшего Юн.       

      ***

      Пока Хенджин целенаправленно шел по коридорам в поисках своей новой цели, он не ожидал, что она сама упадет к нему в руки.       Молодой рыжеволосый парень просто искал нужную ему комнату, в которой сейчас находятся все новые интерны, чтобы переодеться в униформу, но споткнулся об свою же ногу и упал прямо в чьи-то руки.        – Живой? – от этого вопроса парень осознал, что он не лежит позорно на полу в позе звезды, а кто-то аккуратно придерживает его за спину. Разлепив свои зажмуренные глаза, Чонин увидел слишком красивого по собственным меркам парня, который одарил его самой очаровательной улыбкой во всем мире.        – Да, прошу прощения за неудобства, – встав, наконец, на ноги, Ян поклонился в знак извинения.        – Я не такой старый, так что, опусти формальности, – и опять эта улыбка.        – Простите, но мы с вами не знакомы, чтобы обмениваться такого рода привилегиями, – Чонин прекрасно знает такой тип людей, поэтому всегда старался обходить их стороной. Да, этот парень очень красив. Да, его улыбка опьяняет больше, чем самое выдержанное вино. Но нет, Чонин не готов.        – Так, я не вижу никакой проблемы! Давай знакомиться. Меня зовут Хван Хенджин, я заведующий отделением Пластической хирургии в этой больнице.       «Он хоть когда-нибудь не улыбается? И почему всегда так ярко? Он со всеми так открыт?» – Чонин быстро откинул все вопросы в своей голове.        – Прошу прощения, но я очень тороплюсь – Ян со всей скоростью, которую он только имел, побежал в направлении нужного ему кабинета, оставив Хенджина в замешательстве.       Старший остался, мягко говоря, в шоке от такого поворота событий. Но в его памяти отчетливо отпечатались эти лисьи глаза. Кажется, в голове Хвана на секунду пробежала мысль, что он мог бы смотреть в эти глаза вечно, но он засунул эту мысль в далекий ящик своего сознания.               – Боже, что это со мной? – вдруг вслух сказал Хенджин, потирая свою грудь ладонью в области сердца, – Хотя бы имя свое скажи! – пытался докричаться парень, но след этих самых глаз уже давно простыл.       

      ***

       – А они ничего, даже очень. Ну, некоторые, – говорит Сонхун, осматривая всех интернов в раздевалке. – Я хочу сказать, что для цыпляток они хороши. Вы же поможете мне? Будете мне свахой? – слегка толкая доктора Пака в плечо, улыбается Сонхун.        – Что с тобой не так сегодня? – спрашивает Пак Джинен.        – Извините, сонбэ, я просто очень нервничаю, – опуская взгляд и потирая ладони, отвечает Сонхун – Сегодня мой первый день в качестве старшего ординатора.        – Всем минуту внимания! Это доктор Пак Сонхун. Кому-то из вас повезло стать его подопечным. Слушайте все, что он говорит, смотрите, учитесь. Он может пропихнуть вас на интересные операции. А теперь, поднимите руки, кому достался доктор Пак.              Четверо интернов подняли свои руки, но взгляд Сонхуна был устремлен только на одного. Эти блестящие и аккуратно уложенные светлые волосы, словно нимб над головой интерна. Его красивые и бесконечные омуты глаз, в которых Пак готов был утонуть в сию же секунду. Этот ровный и идеальный носик, который на первый взгляд может показаться исправленным хирургическим путем, но Сонхун, как будущий пластический хирург, знает, что это все натуральное. Его пухлые губы так блестели от нанесенного бальзама, что Сонхун невольно облизал свои.              «Он – настоящее произведение искусства» – пронеслось в его голове.              Пак Джинен заметил взгляд младшего коллеги и решил вывести его из гипнотического состояния.        – Хорошо. Ну, что ж, добро пожаловать! Работайте усерднее, – и, повернувшись к Сонхуну, добавил, прежде чем уйти – Я тебя не сводил.       Щеки Сонхуна пылали жарким пламенем от слов сонбэ, но он быстро взял себя в руки и повел своих подопечных в приемное отделение, попутно объясняя принципы работы:        – Значит, так. У меня три правила: первое – слушайте медсестер, уважайте их, делайте все, что они говорят. Если вы думаете, что умнее медсестер – это не так. Второе – весь ваш мир вращается вокруг меня. Ни вы, ни ваши болячки в укромных местах значения не имеют. Кто сосредоточен на мне, тот учится быть Богом. Кто на себе – работает на бензоколонке. Третье – не жаловаться. Кто жалуется – вылетает, – Сонхун резко останавливается и поворачивается к интернам. Его взгляд падает на сосредоточенного на записях в блокнот парня, который так внезапно взволновал его сердце, – Ты. Имя.        – Ким Сону, сонбэ! – Сонхун едва заметно приподнимает уголок губ.        – Повтори правила.        – Слушать сестер, боготворить вас, пожаловаться и умереть, – Сонхун был более чем доволен.

      ***

             «В эфире экстренный выпуск Новостей. Мы получили эти кадры…»               – Сколько пострадавших? – спрашивает Феликс, попутно надевая перчатки и халат.        – Мы даже не знаем, что случилось, но на ужин, по всей видимости, мы сегодня опоздаем, – отвечает Джису, проделывая все те же действия.        – Кто знает, что случилось? – спрашивает Наен.        – Без понятия, – отвечает Пак Джинен – Они подъезжают, – во двор к приемному отделению стали заезжать машины скорой помощи.        – Что у нас здесь?       – Пожилая женщина. Раздавленные раны, обширная кровопотеря. Полчаса делали непрямой массаж – санитары вывозят на каталке женщину, к которой сразу подбегает Джису, начиная измерять пульс. По его глазам сразу было ясно, что женщина уже скончалась.        – Мужчина, 50 лет. Трижды делали дефибрилляцию с адреналином и фенилэфрином, – доложил санитар из другой машины. Джинен зашел внутрь для проверки мониторов, когда санитар продолжил – За нами еще 4 машины, но во всех них погибшие.        – Что случилось? Почему не выгружаете? – спросил запыхавшийся Донен, который только что прибежал вместе с Джонханом.        – Потому что некого, – ответил Феликс – Это катафалки, все пациенты мертвы. Черт, что там произошло? – сняв халат и перчатки, Ли направился внутрь. За ним последовали и все остальные.              Врачи, медсестры, ординаторы и интерны были собраны в приемном отделении, чтобы услышать новости и подготовиться к дальнейшим действиям.        – На 62 шоссе рухнул тоннель, – Пак Джинен вводит всех в курс дела – Северный выход завалило. Под обломками машин 20.        – Сколько пострадавших?        – Неизвестно. Спасатели торопятся, но сейчас остается только ждать, когда они найдут кого-нибудь живого.        – А сколько погибло?        – Пока 13.        – Дорогу! У нас выживший, – кричит Хенджин, сидя сверху на пациенте и делая ему непрямой массаж сердца – Чон Джингук, 17 лет. Проникающая рана живота, 5 секунд назад остановка сердца.       – В первую травму его, и вызовите Ли Феликса! – отдает приказ доктор Пак.       – Не толпитесь, пожалуйста! – кричит Наен – Дайте им работать!       – Один выжил, их может быть больше, – больше надеясь, чем как факт, говорит Джонхан.        – К нам подъезжают три машины, за ними едут еще, но они не знают сколько, – говорит Тео, принимая телефонные звонки от диспетчеров в приемном отделении.        – К нам везут выживших! – информирует все отделение Джису, прежде чем выйти встречать пациентов – У каждой койки должен быть хирургический набор и запас первой отрицательной!       – Их всегда больше, – говорит Джонхан и бежит встречать пациентов.       – Рядом, цыплятки, рядом, – обращается Сонхун к своим интернам, подходя к машине скорой помощи.       – У нас беременная, 32 года, – говорит санитарка – Очень долго извлекали из машины.        – Ее зовут Кан Рина, у нее схватки, срок 40 недель, давление 100/60, сломана рука и сильная боль в шее, – вывозя каталку с пациенткой, говорит парень.        – Извините, а вы кто? – от удивления спрашивает Сонхун.        – Прошу прощения, я Джехен. Я видел обрушение и остановился помочь.        – Хорошо, дальше мы сами.        – Я врач, вообще-то, так что, могу помочь – пациентка начала кричать от боли – Схватки каждые 5 минут, муж все еще в машине.        – Хорошо, поехали! Вызывайте акушера!        – Джонхан, сюда! – кричит доктор Пак.        – Мужчина, 58 лет. Пострадал от столкновения с другим автомобилем во время обрушения. Тахикардия, давление 160/80, ослабленное дыхание, – пока санитар докладывал состояние пациента, Джонхан, конечно же, слушал, но его глаза следили за движениями мужчины в военной форме, который выдыхал воздух во что-то вроде соломинки, которая была вставлена в трахею пациента.        – Что вы с ним сделали? – с возмущением спросил доктор Пак у санитара.        – Это не мы! Этот Рембо сделал ему трахеотомию на месте обрушения! – глаза Джонхана с каждой секундой только увеличивались в размере.        – Вы сделали ему трахеотомию шариковой ручкой? – спросил Пак Джинен неизвестного мужчину.        – И Что? – ответил тот Джинену, немного приподняв бровь.        – Везите его внутрь! Вперед! Живее! – скомандовал доктор Пак.       Джонхан не мог объяснить словами, даже если бы сильно захотел, что он сейчас ощущал внутри себя. Это какое-то новое и неизвестное ему чувство. Он непроизвольно улыбнулся, но решил, что разберется с этим позже.        – Ручкой? Трахеотомию? – немного задумался Юн. – Сексуально, – затем побежал за пациентом.       

***

      – Доктор Хон, здравствуйте! Я – Чон Джехен.       – А, точно! Чон Джехен. Вы привезли беременную пациентку! Здравствуйте!       – Да, мне надо что-нибудь подписать?       – Это подождет, лучше сразу за работу, – сказал Джису и дал в руки Джехена халат.       – Сонхун, ты хорошо вправил Рине кисть, – удовлетворенный работой ординатора, говорит Сокмин.       – Это не я, это сделал доктор Чон.       – Доктор кто? – переспрашивает Доктор Ли.        – Я, Доктор Чон, приятно познакомиться.        – Взаимно.        – У нее трещина в С5 и С6 – говорит Сонхун после просмотра снимков Рины.        – Рина, у вас треснули шейные позвонки, мы займемся ими после родов, хорошо? – обращается Сокмин к пациентке, затем к Сонхуну – Воротник не снимать. Отвезем наверх, она там родит, и мы займемся шеей, ясно?        – Позовите меня, когда схватки участятся, хорошо? – сказала Наен, прежде чем уйти.        – Вызови своих интернов, Сонхун. Если Шеф увидит, что они слоняются без дела, ты будешь плакать горькими слезами, – сказал Сокмин – Позовешь, если будут изминения.       

***

      – Где доктор Ким Донен? – Спрашивает Тео.       – Доктор Ким на срочном выезде, на месте обвала нужны были хирурги, – отвечает доктор Пак Джинен – Что случилось?       – Во вторую травму срочно требуется общий хирург.       – Я могу помочь, дайте мне полномочия.       – Простите, но вы так и не представились.       – Доктор Чхве Сынчоль. Я травматолог.       – Хорошо, я даю вам полномочия, но умоляю, оставьте все ручки в приемном на стойке регистрации.       

***

              – Здравствуйте, госпожа Кан Рина. Меня зовут Ян Чонин, а это Шин Рюджин. Доктор Пак Сонхун поручил нам доставить вас в операционную, и мы с особой осторожностью сделаем это.        – Я знала, что в первый день будет трудно, что нам придется ставить капельницы или еще что-нибудь. Но сегодня были массовые жертвы. Я ни разу не видела столько травм, столько погибших. Ты слышал? Группа врачей вместе с Ким Доненом несколько часов извлекала из машины какого-то парня. А однажды это будем мы, – мечтательно произнесла Рюджин, пока Чонин подготавливал пациентку к перевозке – Я не думаю, что они смогли вытащить его. Говорят, это было бесполезно. Скорее всего, они его там и оставили.        – Не могу дышать, – полушепотом пытается выдавить из себя Рина. Ее муж все еще остался под завалами в машине, и никакой информации о нем нет.        – Вам давит воротник? Я могу его ослабить, – сказала Рюджин и сняла шейное крепление. Рина почувствовала ужасную боль, из-за чего ее крик разнесся по палате.        – Что ты сделала?! – Сонхун с ужасом вбежал в палату вместе с Джехеном – Отойди! – Сонхун поддерживал шею пациентки.        – Меня словно током ударило, что происходит?        – У нее вывих позвонка. Помогите вправить, – обращается Пак к Джехену – Я ее подержу, а вы закрепите тяговые щипцы.        – Что? Я? – Джехен был в ужасной растерянности.        – Да, если поторопимся, можем спасти ее от паралича.        – Но я не могу. Я могу попробовать, но лучше не стоит.        – О чем вы? Закрепите щипцы!        – Я не умею это делать!        – Что? Почему?!        – Потому что я интерн! Сегодня мой первый день. Я опоздал, потому что увидел обрушение.        – Что? Вы интерн?! – впервые за всю свою жизнь Сонхун злился так сильно.        – Что за шум? – в этот момент в палату вошли Донен, который успел вернуться со срочного выезда, Сокмин и Наен.        – Ты?! – в глазах Донена можно было прочитать весь спектр эмоций, который только мог быть присущ человеку.       Пока Сонхун докладывал состояние пациентки докторам Ли Сокмину и Им Наен, Донен не мог поверить своим глазам. Он смотрел в тот самый цвет любимого шоколада, который засасывал внутрь, как труба на Шоколадной фабрике Вилли Вонки. Донен даже не смог трезво оценить ситуацию, пока не услышал крик Сокмина.        – Освободите дорогу и выйдите из палаты. Нам нужны только Сонхун и медсестра, все остальные – вон!       Интерны быстро покинули помещение, но одного человека буквально вытолкали оттуда.        – Какого черта?! – Донен пытался не кричать, еле сдерживая свое возмущение из-за нежданного гостя – Что ты здесь делаешь? Ты преследуешь меня?        – О чем ты говоришь? Я здесь работаю!        – Ра-работаешь? – удивлению Донена не было предела.       За весь день он мог ожидать чего угодно, но только не появления его случайного вчерашнего любовника. И каковы же были шансы, что он, оказывается, работает там же, где и сам Донен.        – Да, сегодня мой первый день в качестве интерна этой больницы. Я не знал, что ты тоже здесь работаешь, и, поверь мне, я удивлен не меньше тебя. Я даже имени твоего не знаю, каким бы образом я за тобой мог следить?        – Ну, например, от моего дома, – задумчиво произнес Донен.        – Ты думаешь, что мне заняться было нечем? Я сегодня опаздывал на свой первый день, и приехал бы вовремя, если бы тоннель не обрушился. Я как раз был свидетелем этого обрушения и решил, что им лишняя помощь не помешает. Я привез Кан Рину сюда, – Донен понимающе кивнул, закусив губу, но он все еще не может поверить, что этот парень действительно работает здесь. ЗДЕСЬ! Не в любой другой больнице, а именно в той, в которой работает Донен – Так, ты тоже здесь работаешь?        – Да, я… Я заведующий отделением Общей хирургии, – медленно подняв свои глаза, ответил Донен.        – Ох, так ты тот самый потрясающий хирург, о котором все говорят! Ким Донен, я прав? – с обворожительной улыбкой сказал Джехен.        – Ах, неужели обо мне так много болтают? – щеки Донена, которые он безуспешно пытался спрятать от чужих глаз, окрасились в алый цвет из-за неожиданного комплимента.        – Ты здесь звезда. Сейчас все только и говорят о том, как ты помог тому мужчине в машине. Это муж той беременной женщины, которую я привез сюда. Ты в этой больнице пример для подражания.       Донен смущенно усмехнулся и отвернулся в сторону, пока пара чужих глаз наблюдала за этой картиной с блаженной улыбкой.       «Надо же, мы даже спасли женатую пару» - пронеслось в голове у Джехена.        – Я до сих пор не знаю твоего имени, – с усмешкой на губах и приподнятой бровью сказал Донен.        – Джехен, Чон Джехен, – с улыбкой сказал младший и протянул свою руку.       Донен несколько секунд смотрел на протянутую ему руку и с неуверенностью протянул свою.        – Хорошо, Джехен. Приятно познакомиться, – сказал Ким, подарив парню ответную улыбку – Теперь ты не просто парень из бара.       

***

             Когда все операции, наконец, были завершены успешно, а пациенты стабильны, у всех появилось немного времени, чтобы отдохнуть.       Так, на затворках больницы, где нет ровным счетом никого и ничего, кроме старой мебели, собралась группка интернов.       – Наверное, сейчас самое время познакомиться – неловко улыбаясь, сказала Йеджи.       – Отличная идея! Я начну. Итак, всем привет! Меня зовут Ким Сону, мне 21 год, я из Пусана. В моей семье я младший из троих детей. Мои родители самые потрясающие люди, которые всегда и во всем меня поддерживают. Мои сестры уже замужние дамы, поэтому они больше заняты своей жизнью сейчас. Я переехал в Сеул, чтобы найти своего старшего брата по отцу от первого брака, и вот сейчас я работаю с ним в одной больнице. Правда, сегодня мне так и не удалось с ним встретиться, зато я встретил человека, прекраснее которого не видел никого и никогда.       – Вау… Это было… Очень развернуто.       – Не будь грубой, Рю, – хлопнув по плечу девушку, сказала Йеджи.       – Окей. В общем, меня зовут Шин Рюджин, а это, – указав большим пальцем на Йеджи, Шин продолжила – моя девушка – Хван Йеджи. Нам по 21, мы дружим уже больше 10 лет, а встречаемся уже 6 лет. Мы из Сеула, так что вот.       – Это так здорово! У нас есть первая пара, – хлопая в ладоши, с улыбкой воскликнул Сону – Кто следующий?       – Ам… Меня зовут Ян Чонин, мне 22 года. Я приехал отовсюду и ниоткуда.       – Как это понимать? – поинтересовалась Рюджин.       – Понимай, как хочешь, – ответил Чонин.       – И это меня еще называют грубиянкой, – закатила глаза Шин, на что Чонин не обратил никакого внимания, поскольку был занят чтением книги по основам анатомии, параллельно закусывая яблоком. – И у нас остался победитель сегодняшнего дня! Дамы и Господа, поприветствуем!       – Да-да, всем привет меня зовут Чон Джехен. Да, сегодня меня ошибочно приняли за хирурга, но на самом деле я интерн. Мне 24 года, родился и вырос в Сеуле. Закончил Медицинский колледж Университета Ульсан, и теперь я здесь.       – Я видела тебя сегодня со знаменитостью этой больницы, – хитро улыбаясь, сказала Рюджин – Ты знаком с Ким Доненом?       – Ч-что? Нет! Доктор Ким просто пытался разобраться в сегодняшней ситуации. Ты не так все поняла.       Как же Джехен сейчас был благодарен, что из-за плохого освещения фонарей на том участке больницы, никто не смог разглядеть его пылающих от смущения щек. И только Чонин заметил нервное состояние его неспокойных рук.        – Так, а ну-ка кыш отсюда! – послышался голос со стороны входа, чем напугал молодых людей – Это наше место, – Юн Джонхан собственной персоной, а за ним идут Ким Донен и Пак Сонхун, а чуть поодаль Хван Хенджин.       Ребята быстро подорвались со своих мест и начали удаляться. Каково же стечение обстоятельств, которое постоянно сталкивает их всех друг с другом.       Сонхун будто застыл на месте, увидев того потрясающего парня, который, к сожалению, смотрел вовсе на другого человека в этот момент. Доен и Джехен обменялись неловкими взглядами и скромными улыбками. Но один самый неуклюжий интерн сегодня окончательно застолбил за собой это определение.       Пока все благополучно покидали это «тайное» место, Чонин собирал свои пожитки, которые взял с собой. Но судьба играет с ним злую шутку второй раз за день, и все с одним и тем же человеком. Поспешно уходя, Чонин выронил из рук книгу, которую он читал во время перерыва, прямо на ногу Хвана.        – Ай! Что за… - не успел он продолжить, как перед его глазами появился тот самый юноша, который оставил Хенджина в замешательстве на остаток дня. – О! Мой странный незнакомец! Привет еще раз!       «Опять! Опять та самая улыбка!» - Чонин никак не мог перестать думать об этой потрясающей улыбке старшего, которая преследовала его целый день.        – Прошу прощения, снова, – Чонин только хотел наклониться, чтобы поднять свою книгу, как Хван его опередил.        – Так, ты интерн? Забавно, – с улыбкой сказал Хенджин.        – И что же в этом забавного? – с немного хмурым выражением лица спросил Чонин.        – Никогда не думал, что мы будем сталкиваться так часто, – Чонин озадаченно посмотрел на старшего – В любом случае, я этому безмерно рад. Но я все еще не знаю твоего имени.        – Это необязательно.        – Чонин, ты идешь? – послышался голос Джехена.        – Значит, Чонин, – с хитрой ухмылкой повторил имя младшего Хенджин – Приятно познакомиться. Иди, тебя заждались.       Хван отдал Яну его книгу, а тот, то ли в силу своей привычки, то ли наоборот, опять сбежал, не сказав ни слова. Такая картина показалась старшему очень милой, и он вернулся к своим друзьям.        – Что обсуждаем? – с более радостным видом, чем обычно, спросил Хенджин, падая на старую кушетку.        – Тебя и твою новую пассию, – сказал Донен, кивнув в сторону выхода, где недавно скрылся молодой интерн.        – Не в этот раз, – покачал головой Хенджин, отчего-то с грустной улыбкой.        – Вы слышали про чудака, который сделал сегодня пациенту трахеотомию ручкой? – говорит Сонхун. От этого вопроса по телу Джонхана будто электрический ток прошел.        – Серьезно? Ручкой? – Донена тогда не было в больнице, потому что он спасал пациента на месте происшествия, а Хенджин был занят другим пациентом, потому оба были шокированы данной новостью.        – Да! Я и сам был в шоке, когда услышал это. О, хен! – поворачивается Сонхун к самому старшему – Ты же был с ним, расскажи!        – Да нечего рассказывать, ты уже и сам это сделал, – с мягкой улыбкой ответил Джонхан.        – Я к чему вообще начал-то этот разговор. Этого чудика зовут Чхве Сынчоль, он военный врач-травматолог. Сегодня ему дали полномочия на лечение пациентов в нашей больнице, и Шеф сделал ему предложение по работе на должность заведующего Травматологического отделения.       Сердце Джонхана упало в пятки после слов младшего. Он вообще не думал о том, что когда-либо еще встретит этого мужчину. Видимо, судьба решила сделать свой ход.        – Насколько же хорош этот парень, если ему удалось впечатлить Шефа всего за несколько часов? – интересуется Хенджин.        – Вероятно, очень хорош, – отвечает Донен.       «Если бы вы только знали, какой он потрясающий» – хотелось бы сказать Джонхану, но он решил промолчать.       Парни просидели так еще минут 30, болтая обо всем, что произошло сегодня за день, как вдруг настала тишина. Та самая, которую они так желали по окончанию этого дня.        – Я нашел своего единственного, – сквозь тишину с мягкой улыбкой сказал Сонхун.        – Я, кажется, влюбился, – смущенно сказал Джонхан.        – Я сегодня был отвергнут, – с толикой грусти сказал Хенджин.        – А я попал, – подытожил Донен.       Несколько секунд осознания, после чего все четверо в один голос воскликнули:        – Подожди, что?! – и так они провели еще 40 минут, рассказывая свои сегодняшние приключения.        – Помнится мне, – начал Донен – как Хан-и сказал, что сегодня будет обычный день, – все они засмеялись так искренне и громко.        – Я явно недооценил сегодняшний день. Моя вина, – под звонкий смех четверо парней стали возвращаться к своим рабочим обязанностям.              «Дом можно построить из чего угодно, укрепить его, как только возможно. А вот семья… Семья – это нечто более хрупкое. Семья – это люди, которых ты в нее принимаешь. Эти люди могут быть разбитыми, конечно. Но любой хирург знает: все, что сломано, можно наладить; все, что болит, можно вылечить. И какой бы темной ни была ночь – солнце непременно взойдет».                      – Сегодня был ужасно выматывающий день, – устало выдыхая, Тео заходит в спальню – Повезло тебе с выходным.        – Я скучал, – отвечает Юн.        – Кихо, ты обещал мне, – не успевает Чхве договорить, как его перебивает младший.        – Я знаю, но ничего не могу с собой поделать, – и заключает старшего в объятия.