Часть 1
13 ноября 2024 г., 00:01
Примечания:
Название и эпиграф: "Better than drugs", Skillet
Feel you when I'm restless Feel you when I cannot cope You're my addiction, my prescription My antidote You kill the poison Ease the suffering Calm the rage when I'm afraid To feel again *Я чувствую тебя, когда мне не по себе, Я чувствую тебя, когда трудно справляться. Ты — моя зависимость, мое лекарство, противоядие. Ты убиваешь яд, Облегчаешь страдания, Усмиряешь ярость, когда мне страшно
Снова чувствовать.
Солнце широкими косыми лучами пробивается сквозь желто-красные резные листья старого клена. Оставляя за собой чуть влажный след, по мощным корням-венам, бугрящимся у самой поверхности земли, неспешно ползёт улитка. Её длинные тонкие рожки ловят солнечные блики, от чего кажутся почти прозрачными. Гэвин лениво привалился спиной к плечу напарника, вытянув ноги на скамейке и продолжая наблюдение. Зачем ты ползешь туда, маленькая улитка? Семейные встречи во внутреннем дворе больницы – явление не редкое. Пока взрослые обсуждали полицейскую рутину и период реабилитации, пришедшие навестить их маленькие непоседы воображали себя шерифами, следопытами и тайными агентами, отчаянно пытаясь удержать контрольную точку. И ничто не манило их так, как скрипучие качели, крепко прилаженные к массивным ветвям. Вот и сейчас, обгоняя друг друга, толкаясь, пихаясь и смеясь, туда вскачь неслись трое ребятишек – два мальчика и девочка. Глупая улитка – они наверняка затопчут тебя. Не спасет даже панцирь-раковина. Цвета как-то странно смешались и потускнели, поглощаемые чернильными кляксами кружащихся перед глазами детектива Рида пятен. Панцирь-раковина идет трещинами и проламывается, обнажая беззащитную мягкую кожу. С проступающей кровавой вязью последовательностью цифр. Рука рефлекторно вздрагивает и тянется к заживающим шрамам над сердцем. Сколько он так продержится? RK900 реагирует сразу. По тому, как у напарника меняется ритм дыхания, как он чертыхается или тянется рукой к очередному заживающему перелому или ранению, андроид научился распознавать мельчайшие изменения в уровне стресса. Как сейчас. Ричард ловит чужую ладонь и мягко удерживает, не давая прикоснуться. – Не стоит. Чем меньше раздражать рану, тем быстрее она заживет. Гэвин сжимает зубы. Он злится не на Ричарда, нет. Просто ему осточертела и эта больница, и эта палата, и все прогулки-процедурки. Здесь хотелось волком выть и вывернуть зудящую грудную клетку ребрами наружу. «Не трогайте, мистер Рид», «Потерпите, мистер Рид», «Вам понятен смысл слова «нельзя», мистер Рид?» Порой он не выдерживал, и прикасался к рубцующимся шрамам. А когда отнимал пальцы, ему казалось, что их тянет обратно – будто ты балансируешь на краю смоляного колодца и вот-вот соскользнешь. Туда, где жуткие кошмары сбрасывали кожу, напоминая о том, что они – не просто страхи: они – его прошлое; где вкрадчивым голосом Нэнси они нашептывали: «Сдавайся, Гэвин. К чему сопротивляться?» Бесплотные пальцы проходят сквозь него, когтистым капканом смыкаются на сердце, контролируют каждый удар, угрожая в любой момент остановить его биение. Гэвин ощущает, как снова начинает задыхаться от парфюма, шелковой петлей затягивающегося на горле и заставляющего внутренности сжимается в тугой комок: за время, проведенное в застенках лечебницы Элоиз, стойкий вишневый аромат сплавился с резким запахом спекшейся крови и хлороформа. Будь он один, в своей палате, опять пришлось бы не слушающейся рукой пытаться нашарить кнопку вызова медицинского персонала, борясь с очередным приступом. Но сейчас он не был один. Механическая ладонь осторожно ложится на грудь. Прохладный пластик впитывает пульсирующие волны жара, успокаивая, принося облегчение. Дышать становится свободнее. Хватка леденящего ужаса неохотно выпускает сердце из своих тисков, позволяя продолжить биться в привычном ритм. Всё это время Ричард не переставал изучать результаты анализов. Он тщательно проверил необходимые бумаги еще накануне ночью, но хотел убедиться, что всё действительно позади. – Полагаю, на сегодня достаточно созерцания природы. Впрочем, если вы желаете заказать на ужин улиток, я ознакомлюсь с тем, что готовы предложить рестораны в это время года. – С каких пор в больнице шведский стол? – Насколько мне известно, в больнице такой опции не предусмотрено. Гэвин резко развернулся, оказавшись буквально нос к носу с Ричардом, ожидая продолжения фразы. – С возвращением домой, Гэвин.***
Он истосковался по нормальной еде – необходимость питаться перетертыми пюре заставила вкусовые рецепторы забыть о том, зачем они существуют. Он грезил о качественном кофе, о возможности смотреть ток-шоу по телевизору и ржать как конь над скабрезными шутками, пока под боком будет возиться Вольт. С упоением представлял, как рухнет на свою кровать и развалится на ней самой несуразно гигантской морской звездой. Но без всех этих приятных бытовых мелочей можно было прожить. Привыкнуть. И только к одному он привыкнуть бы не смог – к жизни без Ричарда. Стоило матрасу рядом прогнуться под тяжестью андроида, как Гэвин обхватил его поперек живота и притянул ближе. Зарываясь носом в свою старую футболку, давно перекочевавшую на сторону шкафа Ричи, он ощутил, как неделями отгоняемые в самые дальние уголки сознания эмоции, сорвались с цепи и принялись с удвоенным усердием вгрызаться в его измученный разум. Пустота, страх, боль, отчаяние, злость на самого себя – все это было слишком свежим, чтобы просто отмахнуться, забыть. Он уже почти здоровался со смертью, когда два андроида, не знакомые с концепцией ошибки, грубо оттащили его от протянутой костлявой руки старухи-смерти. Один из которых думал лишь о его, Гэвина, спасении, пока собственный корпус рассыпался на части. К черту, он достаточно ждал. – Ричи? Посмотри на меня. Андроид осторожно поворачивается в кольце обнимающих его рук. У посторонних людей взгляд RK900 в 9 из 10 случаев вызывал ощущения телепортации в ледники Гренландии. Кому-то могло посчастливиться увидеть в них чуть меньше льда, но даже тогда большее, на что вы могли рассчитывать – это созерцание невозмутимого спокойствия серых полей лавового пепла. И только для одного единственного человека во взгляде Ричарда таяли эти ледники, а пепел обращался сиянием звезд, утонувших в лазури горных озер. Слова закончились, слов больше не осталось. Механические пальцы ласково проводят по линии скул, ерошат непослушные отросшие волосы. Неуверенно скользят под майку, стараясь не потревожить заживающие рубцы цифр-шрамов – зеркального отражения его собственного серийного номера, бережно притягивают ближе. Гэвин рывком подается навстречу. Закрывает глаза и накрывает губы напротив своими. Поцелуй совсем лёгкий, почти невесомый. Этого было достаточно, чтобы по заросшему щетиной лицу разлилось умиротворение. – Ты спас меня. Снова. Спасибо. – Бормочет он сквозь наваливающийся сон. Ричард не отвечает. Только диод на долгую секунду вспыхивает ярче, становясь похожим на свежий след от пулевого ранения. Но несмотря на всё произошедшее, его человек был жив. С ним. Рядом. Диод снова залился спокойной синевой. – Я не дам тебе умереть. – Произносит андроид. Это не обещание даже: это задача, получившая наивысший приоритет. Порой сознание не способно ухватить всё происходящее вокруг. Когда Ричард сказал: «С возвращением, Гэвин», детектив Рид не мог думать ни о чём, кроме этих нескольких слов. Сейчас мысли вернулись к тому моменту, и он вспомнил ещё кое-что.***
Со стороны до них доносится испуганное: «Ой!» – девочка, которая бежала с двумя другими ребятами к качелям, взмахнула в воздухе руками, пытаясь удержать равновесие и не споткнуться о корень. – Ха, проиграла-проиграла! – Дразнил её мальчишка, первым добравшийся до заветной цели. Малышка, чем-то неуловимо напоминающая Алису, в растерянности замерла, разглядывая что-то под ногами. Заметив, что качели заняты, она уцепилась руками за свою нарядную зеленую юбочку, делающую её похожей на лесную фею, и тихонько хлюпнула носом. Тогда паренёк в лихо сдвинутой на ухо клетчаткой кепочке, занявший в их соревновании почетное второе место, нахмурил лобик и дернул своего более шустрого друга за рукав куртки. Тот нехотя слез с качелей и в пару прыжков оказался возле подружки. – Ну, чего хнычешь, малышня? Ух ты! Улитка. Здоровенная. Нравится? Девочка смущенно кивнула. – Хочешь, мы тебя вместе с улиткой покатаем? – Можно? – Можно! А потом мы построим ей домик. – Предложил второй мальчуган, деловито поправляя свою кепку и очки.***
Незримый лабиринт с жуткими призраками прошлого, спроектированный маньяком-убийцей. Всё сложилось как карточный домик. Остались только воспоминания о детском смехе и улыбке маленькой девочки на качелях с большой улиткой в ладошках. Под ухом убаюкивающе-тихо нашептывал свою бинарную песнь тириумный насос. Чуткие механические пальцы продолжали гладить его по голове. Впервые за долгое время детектив Рид не боялся засыпать.
