Мерзость

Описался. Опять описался от вида нового фаллоса. Самому-то не противно с себя? Знаю, что противно. Вот смотрю я в эти щенячьи чёрные глазёнки и понимаю, что ни капли страха-то в них и нет. Жаждет, гад, и сам не знает, чего. Смотрел я в его шкаф недавно. Все деньги тратит только на штуки, способные усмирить плоть. Так что ж он удивляется? И не стыдно же убогому передо мной в этом посмешище сидеть. Через розовую майку с милым бантиком видно соски. Ниже ничего не было, рукой пытается крохотную письку свою обмоченую спрятать. Поднимаю его с пола, все колени в собственных испражнениях. Он лыбится, дыхание спирает от еле слышных хриплых смешков. Глаза застланы пеленой перевозбуждения. Он дрожит, он хочет, он не может ничего сказать. Молчит. Удар по тазу. Ножка-палочка подгибается, Маркуша стонет в предвкушении. Сейчас жирная елда с пупырышками разорвёт ему к чертям прыщавую задницу. Его руки дрожат. Мельком поглядываю на полосы, которыми они покрыты. Заживают. Или гниют. Трудно понять по цвету. На ногах ситуация только хуже. Вот почему он так сгибался, когда жёлтая жидкость стекала по ним. Не время болтать. Переворачиваю убогого на живот, он становится в коленно-локтевую позу, в желании раздвигая ноги. Сколько наигранной невинности было в его глазах перед тем, как я заставил его пасть ниц. И что я вижу сейчас: раздолбанная покрасневшая дырка. Из мокрого пениса стекало, не спеша, густое предсемя. Лубрикант при мне. Старательно выдавливаю на пульсирующее колечко мышц. Без предварительного растягивания пальцами начинаю совать с самого начала. Штука эта была слегка заостренной к концу и расширялась к основанию, как жирное, кислотного цвета, щупальце. Оно пролезает до середины, и Марк истошно воет. Да-да, божись, что не анальная шлюха, и что массировать предстательную железу - не твоё хобби. Ещё чуть-чуть... уже слишком. Марк скоблит ногтями по полу и кричит. Ребра то выступают, но втягиваются обратно. Не останавливаясь, сую дальше. Если крик превышает допустимый децибел - лезвием бью по спине. Уже три сочащихся алой жижецей ранки. Щекотно, наверное. Уму непостижимо, как в такую, казалось бы, узкую тощую попку может пролезть такая махина. Лишь после тщательной прокрутки внутри кровь начала течь. Как всегда, ни один наш вечер не обходился без крови. Обмакиваю немного свой палец и облизываю. Ноги Марка опять подкашиваются, он опирается на голову, а не на локти, стонет. Так же резко, как впихнул, достаю фаллос весь в крови и лубриканте. Зад зияет, словно уже открылся вид на кишечник. Марк тихо сопит, раскрывая анал пальцами и давая большему объёму крови вытечь наружу.