Run, Rabbit, Run

Это была идея Годжо — пересмотреть целую кучу ужастиков за неделю до Хэллоуина. Это поможет проникнуться атмосферой предстоящего праздника. Так уж сложилось, что у Сатору целая коробка подобных фильмов. Они с Гето могли часами валяться на диване, коротая вечера. Ужастики все были разного качества, смотреть всё подряд не было никакого смысла. В каких-то не хватало смешных моментов, в других — захватывающих или пугающих. Но это по мнению Сугуру. Сатору же напротив, бросался рассуждать о каждом просмотренном фильме, но его глаза загорались только когда он говорил о своём любимом. Гето почти не обращал внимания на галдеж телевизора, чем очень сильно раздражал Сатору. Он ведь не просто не смотрел фильм, но и постоянно лапал его под одеждой, сколько бы Годжо не просил перестать. А самое ужасное, что Сатору, к своему огромному сожалению, слабел от любых поползновений Сугуру, поэтому и его внимание вскоре переключалось, превращая фильм в фоновый шум.   Они посмотрели так много жестоких и кровавых сцен, что те уже казались скучноватыми. Сатору уютно устроился на груди у Гето, странно увлеченный дешевым ужастиком. Бензопила убийцы разорвала тонкое платье жертвы. Та кричала и брыкалась, пытаясь подняться по лестнице. Её окровавленная грудь неуместно вывалилась из-под разорванной одежды.  — Фальшивая кровь выглядит ещё хуже, чем в предыдущем фильме, — прокомментировал Сугуру.  Обычно, любые фразы кинутые им во время просмотра, побуждали Сатору рассуждать, оправдывать и яростно доказывать, что ужастик не так уж и плох. В свое время каждый из них собирал рекордные сборы и полные залы зрителей, а ещё внушали ужас и страх.  Его разглагольствования были единственным развлечением (и самой любимой частью) Сугуру во время просмотра скучных ужастиков.  Однако, в этот раз Сатору не отреагировал, даже не шелохнулся. Гето взглянул на него, чтобы проверить, не заснул ли тот, но глаза Годжо были широко распахнуты и зачарованно прикованы к экрану. Он лишь переодически теребил шнурки на толстовке и плотнее прижимался к груди Сугуру.  Жертва в ужастике, очевидно, не смогла сбежать. Убийца тащил её назад за остатки платья. Она слабо пиналась, а попытка позвать на помощь не увенчалась успехом: рука в перчатке зажала ей рот. Кадр сместился на маску, в которой был убийца. Она приблизилась к лицу жертвы, тихо шикая. Камера опускалась всё ниже и ниже, показывая как нападающий раздвигает её ноги.  Пустой пакет из-под чипсов зашуршал, когда Сатору сжал ляжки.  Ненатуральная и чересчур драматичная кровавая сцена сменилась такой же сценой изнасилования. Убийца неуклюже завалился между дергающихся ног женщины. Её грудь подпрыгивала, а изо рта вырывались мольбы и наигранные стоны. — Боже, такая банальщина. Как ты такое говно вообще можешь смотреть?  — даже подобный комментарий был проигнорирован: Сатору молчал. Сугуру снова взглянул на него и заметил порозовевшие кончики ушей. — Сатору, — Гето потянул его за плечо, чтобы как следует рассмотреть выражение лица. Годжо вскрикнул и отвернулся, явно скрывая своё смущение. — Отвали от меня, придурок!  Я смотрю вообще-то, — отчитывая Сугуру, он повернул голову, раскрывая своё заалевшее лицо с очаровательно-надутыми розовыми губами.  Гето уставился на него, а затем в его голове промелькнула одна интересная мысль. — Тебе… это нравится?  — Отвали! Какая тебе разница-то? — Сатору отталкивает руки Гето и сбегает на противоположную часть дивана.  — Тебе реально нравится?  Сугуру расплывается в самодовольной ухмылке. Он опускает руки на бедра Годжо, забираясь к нему под шорты. Сатору вскрикивает, пытаясь его оттолкнуть, но всё же сдается, пряча горящее, красное лицо. Рука Сугуру забирается в его трусики, ощущая на пальцах влагу и возбуждение Сатору.  — Ты хочешь, чтобы я сделал как тот мужик из фильма? Сорвал с тебя всю одежду и раздвинул твои прелестные ножки?  — Да завались ты уже, - возмущения Сатору были прерваны поцелуем. Гето стянул с него шорты и трусы, откидывая их на излюбленное место в конце дивана. Годжо по привычке обхватил шею Сугуру, притягивая его ближе к себе. В нос ударил знакомый аромат сандала и ладана; по нему он смог бы узнать своего парня из тысячи, где бы тот не находился.  Сатору что-то промяукал в поцелуй и запустил руки в волосы Гето, высвобождая их из слабого пучка. Черная резинка присоединилась к остальным на его запястье. Вскоре, звуки страстных поцелуев и стоны Годжо заглушили крики и шум очередного кровопролития на телевизоре.  — Ты такой надоедливый. Из-за тебя мы не можем досмотреть ни один фильм, - сказал Сатору, прижавшись губами к губам Сугуру. Даже если он и жалуется, его ноги всегда легко раздвигаются для Гето вне зависимости от времени и места. ——— Когда друзья позвали Сатору отмечать Хэллоуин, он вдруг понял, что ему не очень-то и нравятся ужастики. Видимо, все просмотренные фильмы дома притупили его чувствительность к дешёвым, наигранным сценам насилия. Он больше не боялся их как это было в подростковые годы. Теперь ему больше смешно со всех этих нелепых сцен, а почти каждый скример, который должен пугать своей неожиданностью, был предсказуем.  Они купили билеты по бешеной цене, завышенной в несколько раз, за два часа безудержного «веселья». Изначально с ним должен был пойти его прекрасный парень, они бы шутили и смеялись над всем подряд. Однако он безбожно слился, отмазываясь тем, что пообещал сводить сестёр на празднование.  Сатору тоже попытался под тем же предлогом свалить, взяв с собой соседского ребенка, но Сёко сразу рассекретила его тайные намерения и сделала правильный вывод: тот пытается их бросить лишь по одной простой причине — с ними нет Гето. Только из-за своего глупого чувства вины перед друзьями, он согласился пойти.  Выбор наряда он оставил за собой. Лучше всего его настрой и откровенную насмешку над всем этим «ужасом» передаст его костюм кролика-плейбоя.  Кожа плотно прилегала к телу, разрезы между ног были такими высокими, что обнажали тазовые косточки, а на груди наоборот, декольте было низким, выставляя напоказ широкую грудь. Его задница практически вываливалась, часть костюма между ног была чересчур узкой, и Сатору, возможно, светил своей промежностью. Трусы под низ он не надел, ведь их было бы видно, поэтому его единственная защита — колготки в сеточку.  У костюма был белый пушистый хвост в паре с такими же ушками, которые плотно сидели на голове.  Сатору подумывал надеть туфли на платформе, но передумал. Ему ведь всю ночь ходить по грязи, да и собственного роста в сто девяносто сантиметров предостаточно. Не очень хочется нагибаться в каждом дверном проёме и постоянно поправлять ушки.  Если бы у Сатору была бы хоть капля стыда,  он бы обязательно смутился, ведь его друзья пришли в приличных и, подходящих под праздник, костюмах.  — Я думал, что мы пришли на ферму страха, а не в стриптиз-клуб, — Нанами осуждающе прищурился, рассматривая Годжо. — Если ты хотел подцепить нового парня с соломенными руками всего в крови, который гоняется за тобой с топором, то ты в нужном месте и в нужное время, — подшутила над Сатору Сёко.  — Фу, давайте уже пойдем, — Утахиме бросила на него взгляд и отвернулась, в отвращении сморщив нос.  Обстановка вокруг хоть и была пугающей, Сатору не впечатлился. Актёр в образе маньяка попытался напугать его, размахивая бензопилой перед его лицом.  — И это типа должно быть страшно? — спросил Годжо.  — Хватит вести себя как придурок, они здесь не только для того, чтобы тебя попугать, — Утахиме закатила глаза и шлепнула его по заднице своей ведьмовской шляпой. После её слов, уже другой актер предпринял попытку и зарычал на Сатору, но тот лишь рассмеялся.  — Ну и на кой хуй называть это «фермой страха»? Кто вообще испугается? Ну да, реквизит классный, — Годжо пошел спиной вперед, указывая на всё вокруг. — Но это же жесть как банально. Вот если честно, я думаю, нам нужно было просто не тратить деньги и посидеть у меня дома, посмотреть ужастик…блять! — он развернулся и тут же налетел на актера в маске. Сатору вскрикнул от неожиданности.  — Разве ты не говорил, что здесь не страшно, а, Годжо? — поддразнила Сёко, пихая его локтем в бок. В ответ она получила лишь высунутый язык. Они выстроились в очередь в первый дом. Сатору повернулся к тому самому актеру, который напугал его. Он был чуть ниже ростом, но значительно шире в плечах. На нём была обычная толстовка с капюшоном, джинсы и очень грязные ботинки. На лице красовалась маска волка. — Здесь нисколечко не страшно, а резко напугать может абсолютно каждый, — начал Сатору, ещё раз внимательно окидывая взглядом актера. Злорадная улыбка расплылась на лице Годжо.  Он легонько постучал кончиком пальца по носу маски.  — Твой костюм такой отстойный. Ты реально думаешь, что сможешь в нём кого-то напугать? — фыркает он. — Можешь просто постоять где-нибудь в углу, хотя даже до реквизита ты не очень-то дотягиваешь.  Мужчина молчал, ничего не отвечая. Просто смотрел на него. Сатору почувствовал себя неловко. — Ладушки, — кинул он и развернулся.— Ну и чудик, — пробормотал Сатору, отчетливо ощущая едкий взгляд актёра впивающийся ему в спину. — Ну что? Взял его номер? — спросила Сёко, когда тот вернулся в очередь. — Да он жуть как смутился, когда увидел мою задницу. Я его и не виню, — ухмыльнулся Годжо. Он поправил ушки, не обращая никакого внимания на наигранный кашель Утахиме.  — Увы, извращенцы – не мой типаж. Первым зданием оказался дом клоунов. Свет был приглушен, в коридорах играла цирковая музыка. Почти за каждым углом прятался актёр, но ни одному так и не удалось напугать Сатору.  Их игра была посредственной, они плохо прятались, да и не все были полны энтузиазма. Большая часть актеров сюда пришла просто быстро заработать. Сатору замечал все их укрытия, предугадывал прыжок из ниоткуда. Ему было ни капли не страшно, когда они кричали ему в лицо, и пугали тем, что он сегодня захлебнется собственной кровью. Да, может у каких-то актеров получилась отыгрывать лучше, но всё равно было скучно. — Не ферма страха, а детский сад, честное слово, — застонал Сатору после очередной неудачной попытки напугать его.  — Перестань уже ныть, мы тебя взяли с собой не для того, чтобы ты постоянно жаловался. Расслабься и начинай веселиться, — невозмутимо ответила Сёко и тут же выругалась, когда из-за угла выскочил актер. Они нашли комнату, увешанную зеркалами. Их отражения отовсюду смотрели на них. — Ну, его парень не пришел. Он бы уже заткнул его. Нам надо было просто оставить Годжо в машине, — прокомментировал Нанами, первым входя в комнату. Он вытянул руки перед собой, чтобы не врезаться в зеркало.  — Гето бы только потакал ему, он всегда поддается на его надоедливое нытье, — фыркнула Утахиме. — И ничего я не надоедливый! — возразил Сатору.  Он оглянулся, чтобы посмотреть на неё, но увидел только своё отражение. Когда он уже собирался отвести взгляд, заметил того самого актёра в маске волка, стоящего у него за спиной.  Сатору оторопел. Когда он оглянулся, огни вдруг замерцали. Его взгляд судорожно разглядывал комнату, пытаясь найти этого злосчастного актера, но во всех отражениях он видел только себя.  — Какого хрена…— выдохнул Сатору, чувствуя, как по коже бегут мурашки.  — Годжо! Ну ты там где застрял? — он услышал голос Сёко, когда вновь осматривал комнату. — Мы так потеряемся. Давай шустрей!  — Иду! — Сатору бросился искать выход. Компания друзей стояла в самом конце комнаты. — Какого хрена ты ползешь как улитка? Я была уверена, что ты вообще впереди нас идешь! — Сёко слегка наклонила голову, увидев испуг Годжо. — Ты… — В порядке. Я в порядке. Давайте уже пойдем в следующий дом, этот вообще ни о чем, — Сатору распихивал толпу, игнорируя злобные высказывания Утахиме в его адрес.  Наверно, ему просто померещилось? Свет ведь постоянно мигал, да и темно было, поэтому в голове всё перемешалось.  Следующий дом оказался скотобойней. Всё здание освещалось алым цветом, отовсюду звучала напряженная музыка. Сатору бы посмеялся над тем, как убого всё вокруг выглядит, как смешно забрызганы фальшивой кровью стены, но ему совсем не весело. Даже дурацким актёрам, наконец-то, удавалось его напугать. И его друзья это заметили.  — Боишься психопатов-убийц? — спросила Сёко, пристально рассматривая Годжо снизу вверх. — Ты чего-то затих. Как бы мне не хотелось признавать, но твоё молчание меня пугает.  — Вы все хором меня просили заткнуться и наслаждаться, вот я и наслаждаюсь, — соврал Сатору, отмахиваясь от подруги. Он был очередь рад, что и в этом доме плохое освещение и никто не увидит его перепуганного лица.  — Ладно, — пробормотала Сёко,  почти веря в его слабые оправдания. Они, наконец-то, добрались до морозильной камеры. Свет сменился на мягкий голубой, а кондиционер работал на полную мощность. Вокруг ползла густая дымка, из-за чего было трудновато разглядеть подвешенные муляжи мяса. Сатору пришлось признать, что этой комнатой он всё же впечатлился. Но был один маленький нюанс. Холодный воздух обжигал оголенные участки тела, коих было много из-за откровенного костюма.  Он прищурился, пытаясь найти выход. Вся его кожа покрылась мурашками, но не от холода. Друзья были где-то рядом, он слышал их голоса, но фигуры были едва различимы из-за своеобразного тумана вокруг. Чем дольше Сатору проводил время в этой комнате, тем больше нарастало непонятное беспокойство. — Нашла! — воскликнула одна из подруг.  Годжо выдохнул с облегчением. Он очень хочет выйти отсюда как можно скорее.  — Сатору. Годжо резко обернулся, его глаза распахнулись в тревоге, а сердце бешено зашлось в груди. Он всё ещё почти ничего не видел из-за гребанного тумана, лишь темные тени бросаемые реквизитом. — Блять, да кто здесь?! — он попятился назад, пытаясь уйти подальше от того места, где он стоял и отчетливо слышал голос. Он вздрагивал каждый раз, когда натыкался на реквизит. — Это вообще не смешно! — крикнул Годжо, его голос предательский дрогнул в конце. Он набрался храбрости и обернулся. Кровь застыла в жилах.  Там стоял тот же самый актёр в маске и смотрел прямо на него.  Сатору закричал. — Он здесь! — Годжо вновь попятился назад, стараясь не сводить глаз с мужчины,  а затем рванул в сторону голосов своих друзей.  — Ребята! — его возглас оборвался, когда он врезался в человека. Его жертвой оказалась Утахиме. Она пошатнулась, а затем упала на пол. Сёко и Нанами тут же бросились ей помогать. — Что за херня, Годжо? — выругалась Утахиме, вставая с пола. — Что, блять, с тобой не так?  — Он здесь! Я, блять, клянусь. Он преследует меня! Сёко и Нанами огляделись вокруг, но никого кроме их самих и потрепанной Утахиме, которая злостно сверкала взглядом, не было.  — Кто он? — спросила Иори. — Здесь никого  нет! Ты поэтому в меня врезался? — Так, ладно. Ты слишком перепугался, — мрачно сказала Сёко. — Сделай перерыв, отдохни пару минут, а потом, если ты будешь в состоянии, мы пойдем дальше, хорошо? Годжо с недоверием посмотрел на друзей и молча ушел. Он пинком распахнул дверь в уборную, направляясь к раковине. Сатору нервно умылся пару раз холодной водой, а затем посмотрел на себя в зеркало. Капли стекали по его лицу и падали в раковину, которую он сжимал руками.  — Я не сумасшедший. Я знаю что видел. Сзади заскрипела входная дверь, Сатору обернулся. В туалет вошел тот самый актёр в дурацкой волчьей маске. — Ты!  Годжо пересек маленькую комнату в два шага и прижал мужчину к стене. Актёр растерянно охнул и попытался выбраться из крепкой хватки, но у него ничего не вышло. Сатору сорвал с него маску, обнажив лицо… совершенно незнакомого ему человека. — Да какого хрена? Отвали! — крикнул мужчина. Это точно не тот голос, который он слышал в холодильной камере. Актёр отпихнул Сатору сразу же, как тот от удивления ослабил хватку.  — Прости… — начал Годжо, но мужчина так его и не дослушал, выходя из туалета.  «Всё же это был не он», - подумал Сатору.  Путаясь в своих же ногах, он вышел из уборной. Он поспешил найти друзей. Его голова трещала от сумбурных, параноидальных мыслей. Компания стояла неподалеку от туалета, они выглядели уставшими и потрёпанными, нервно листая что-то в телефонах. Не успел он до них дойти, как его похлопали по плечу. Это оказался охранник.  — Это он. Этот придурок на кой-то хрен схватил меня в туалете и сорвал с меня маску! — мужчина из уборной осуждающе тыкал в Годжо.  Охранник щелкнул кнопкой на фонарике, посветил перед собой, чтобы рассмотреть костюм Сатору и его самого. Перед ним стоял молодой человек ростом в сто девяносто сантиметров в костюме кролика-плейбоя. Затем тонкий луч света упал на актёра, и только благодаря этому Годжо, наконец, смог разглядеть мужчину из уборной получше. Он оказался гораздо уже в плечах и меньше в росте. Это точно не он.  — Ладно… слушай, парень… не приставай к актёрам, — охранник кашлянул и ещё раз осмотрел костюм Годжо. — Если мне ещё раз кто-то на тебя пожалуется, ты вылетишь.  — Извините. За мной гоняется какой-то тип в такой же маске, я подумал, что это он, поэтому испугался. — В том-то и дело, — охранник насмешливо посмотрел на него, — это их работа. Пугать тебя. Сатору не успел ничего ответить, сотрудник службы безопасности и актёр удалились, оставив его одного с предупреждением. — Теперь ты и на людей кидаешься? — спросила Сёко, бросив окурок на землю. — Я хочу домой, — заскулил Сатору, игнорируя вопрос. —Я пиздец устал. — Ну же, дитё. Нам осталось пройти всего лишь кукурузный лабиринт. Сёко потащила его ко входу, несмотря на препирательства и непрекращающиеся нытье. Паранойя Сатору не ослабевала, а будто наоборот, усиливалась. Уставшими глазами Годжо выискивал опасность, взгляд лихорадочно метался по полю, каждый шелест колосьев пугал. Казалось, будто все его органы чувств работали на максимум.  — Ты же уже даже поцапался с этим парнем, он всего лишь выполнял свою работу, — Сёко щелкнула фонариком, освещая путь. Заметно уставшая Утахиме висела на её руке. — Расслабься, перестань уже всё так пристально рассматривать.  — Да знаю я, — ответил Сатору.  Он обхватил себя руками, в надежде немного согреться. Мурашки бегали по его холодной коже. Сёко обернулась через плечо и неуверенно посмотрела на него. Она хоть и сомневалась в словах и состоянии Годжо, которое уже граничило с паникой, она продолжила идти вперед, в попытках найти выход. Они в любом случае уже скоро выберутся. Треск. Компания незамедлительно отреагировала на звук и обернулась. Перед ними стояли два истерично смеющихся актёра. Они держали в руках заведённые бензопилы, размахивали ими в воздухе и медленно приближались к группе. Проклиная всё на свете и крича, компания рванула в противоположную сторону. Сатору должен был смеяться и подшучивать над ними за то, что испугались, но вместо этого он бежал впереди всех. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Всё, что он слышал — противное жужжание бензопилы и бешеное биение собственного сердца. Он не слышал ни как его звали друзья, ни как те кричали о том, что актёры от них уже отвязались.  Сатору мчался без оглядки и слишком поздно заметил, что не видит света фонарика Сёко. Бег замедлился, а затем и вовсе остановился. Дыхание было частым, тяжелым. Сатору пытался вглядеться в темноту, ночь была в самом пике. Он едва ли видел дорогу перед собой.  — Блять, — выругался Годжо.  Он кричал имена друзей, но голос его разлетался по полю и растворялся в темноте кукурузного поля. В ответ Сатору услышал лишь шелест листьев.  Оставшись в одиночестве, он принялся искать выход и свою компанию самостоятельно. Заглядывал за углы, преследовал каждый шорох и звук, но безуспешно. Сатору развернулся, чтобы пойти тем же путем, который его сюда и привел, однако наткнулся на преграду. Это был тот самый актёр в волчьей маске. Его силуэт был таким же широким и массивным, как и помнилось Сатору. Мужчина занимал весь проход, что Годжо в один момент подумал, что уже не сможет выбраться отсюда никогда. Он медленно отступал назад, словно встретился с диким зверем.  — Я уже понял, что ты очень предан делу, ладно? Ты прекрасный актёр. Хотел меня напугать? Ну, теперь вот я пиздец как напуган. Поздравляю, забери свой «Оскар» с полочки, — холодный пот сбегал по затылку Сатору. — У меня был очень тяжелый день, уверен, что ты тоже устал, давай просто разойдёмся, а? Я обязательно оставлю отзыв или… лучше лично расскажу твоему начальнику, что ты отлично поработал и… Годжо оказался в тупике. Отступать было больше некуда. Жесткие, колючие стебли царапали обнаженную кожу его спины. Мужчина не останавливался, а всё так же подкрадывался к нему, оставляя между ними всё меньше пространства.  — Слушай, если я как-то нагрубил или задел, извини! Маска реально стремная и пугает жесть, а толстовка точно в тему… Кровь зашумела в ушах, паника накатывала на Сатору всё сильнее с каждым шагом незнакомца, с каждым звуком хрустящей земли под подошвой ботинок. Годжо в последний раз взглянул на хищника, загнавшего его в ловушку, затем развернулся и побежал сквозь своеобразную кукурузную стену, прижимая рукой ушки к голове.  Сатору уже несколько раз пожалел о том, надел этот дурацкий костюм. Стебли хлестали обнаженную кожу, пока он, спотыкаясь, пробирался сквозь стены. Годжо бежал вслепую, надеясь, что двигается в нужную сторону: к выходу. Адреналин заставлял работать мышцы на пределе возможностей и притуплял боль от царапин. Сатору двигался до тех пор, пока мышцы не начали гореть, а дыхание совсем не сбилось. Он упёрся руками в колени и осмотрелся. Оказалось, что он выбежал на поляну, а перед ним самый настоящий тупик — забор.  Кровь в ушах шумела так сильно, что ему на секунду показалось, что не слышит шагов позади себя. Более того, Сатору подумалось, что он сможет выбраться, если будет бежать вдоль забора, но как же он ошибался, раз на миг решил, что в безопасности. В одно мгновение его преследователь показался, прорываясь сквозь стебли.  Годжо, словно раненная добыча, хромая и едва дыша, отступал. Мужчина медленными, но уверенными шагами подступался, снова прижимая Сатору к ограждению.  — Не трогай меня, — выдохнул Годжо, поднимая руки в знак капитуляции. Холодная решётка неприятно впивалась ему в спину.  — Я-я не знаю чего ты от меня хочешь… но я просто хочу домой, — его голос дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. — Пожалуйста… Пожалуйста, отпусти меня домой… Сатору вынуждено попытался взять себя в руки и перетерпеть всё происходящее. Прохладный воздух вдруг перестал быть таковым, тепло другого тела, находящееся всего в нескольких сантиметрах от его собственного, согревало. Он чувствовал горячее дыхание на своей шее. С губ Сатору сорвался испуганный всхлип, когда грубая рука мужчины прошлась по его мягкой коже. Она скользила, словно по холсту, по плечу, по ключице и остановилась на подбородке. Мужчина приподнял его голову. Сатору встретился взглядом со своим преследователем. Глаза Годжо сияли в темноте от ужаса. Другая рука мужчины, сдвинув ткань, ласкала его мягкую, едва заметную грудь.  У Сатору перехватило дыхание, когда он наконец понял, что тот задумал. Его чувствительны соски затвердели от прикосновений. Ловкие пальцы игрались с ними, то пощипывая, то нежно скручивая. Мужчина отпустил подбородок и положил руку на живот. Он провел пальцами вниз, касаясь чувствительного клитора сквозь одежду. Киска пульсировала от жара, разливавшегося по телу от погони. Она точно не могла отреагировать на действия этого мужчины, даже когда тот не церемонясь лапал его промежность в поисках дырочки. Бедра Сатору инстинктивно сжались, но мужчина вставил свою ногу между ними, открывая себе доступ. — Не надо, пожалуйста… — жалобно заскулил Годжо.  Когда большой палец мужчины коснулся клитора, тело Сатору обмякло. Грубая рука мужчины забралась под влажную кожаную  ткань, затем потянул её вверх, чтобы та оказалась между пухлых губок. Хоть давление и было приятным, Годжо с ужасом наблюдал за тем, как ткань между его ног с треском рвется. Единственной преградой между мужчиной и его киской оставались лишь сетчатые колготки, которые тоже были безжалостно разорваны.  — Помогите…— крик Сатору оборвался. Сильная рука мужчины обхватила его шею и сжала так крепко, что до него сразу дошло: сопротивляться бесполезно.  Маска приблизилась к его лицу, да так близко, что Сатору ощущал горячее дыхание на своих щеках. Толстые пальцы проникли в его дырочку, размазывая смазку.  — Если закричишь, я сломаю эту хорошенькую шейку, — хриплый, искаженный голос шептал ему на ухо.  Это была не пустая угроза. Рука держала его крепко, давая ясно понять, что дышит он лишь потому, что мужчина этого хочет. На нежной коже явно останутся синяки.  Сатору больше не жаловался, даже когда его грубым толчком развернули. Ему оставалось только беспомощно цепляться за сетку забора. Грубая рука соскользнула с его шеи. В темноте послышался звук расстегивающийся молнии, а затем к его складочкам прижалась округлая головка члена.  — Пожалуйста, не надо, — прохрипел Сатору. Его голос опустился до едва различимого шёпота, а губы дрожали.  Годжо почувствовал ряд пирсинга вдоль всего члена, когда тот толкнулся, раздвигая его складочки и задевая чувствительный клитор металлическими украшениями.  Сатору хоть и не видел, зато явно ощущал большой размер ствола, крупного в обхвате. Именно в этот момент Сатору понял, насколько ему придется несладко. Мужчина, будто почуяв его усилившейся страх, издавал рванные, животные звуки, которые прорывались сквозь маску.  Рука вновь опустилась на его шею, развернув голову и прижав щеку к железному холодному забору. Другая рука схватила его за бедро, оттягивая задницу и открывая нужный доступ к дырочкам. Член толкнулся внутрь, растягивая неподготовленные мышцы. Сатору приглушенно заскулил от жжения между ног. Ряды холодных украшений стимулировали чувствительные стеночки, посылая по его телу электризующиеся разряды удовольствия. Горячие слёзы хлынули из глаз.  Он чувствовал каждую сережку, когда член покидал его киску, которая отчаянно цеплялась за него, не желая отпускать. Мужчина вытащил его до головки, ствол блестел от обилия смазки, а затем вновь толкнулся вперед. Кроличьи ушки по инерции сползли с головы Сатору, а из рта вырвался стон. Голубые глаза закатились в наслаждении.  — Я…я не могу… Он пиздец огромный… пожалуйста, — простонал Сатору, хватаясь за железные клетки забора. Грубая рука сжимала его талию, оставляя синяки. Звуки шлепков раздавались в ночи, теряясь где-то в темноте, где никто не смог бы их услышать.  Если бы мужчина не прижимал его так сильно к ограждению, Сатору наверняка бы свалился. Ноги дрожали, едва удерживая его в стоячем положении. Каждый грубый толчок выбивал из него воздух, заставляя вырываться негромкие стоны из приоткрытого рта. Каждое скольжение пирсинга вдоль его узких стеночек приносило неимоверное удовольствие, которое растекалось по всему телу, от кончиков пальцев ног до самой макушки. Тяжелые яйца мужчины точно попадали по крошечному, напряженному клитору, что довело Сатору до оргазма. Он содрогался, плакал и непозволительно быстро кончил на члене незнакомца.  Мужчина никак не отреагировал на то, что Годжо только что получил оргазм. Он продолжал грубо долбиться в узкую дырочку, доводя Сатору до сверхчувствительности. Он делал то, чего хотел сам, будто Годжо был миленькой секс-игрушкой, с которой можно быть грубым насколько захочется. Непрекращающиеся толчки наконец-то замедлились и мужчина на мгновение вышел. Смазка Сатору больше не скапливалась внутри, а вытекала наружу и скатывалась по бедрам вниз. Его растраханная дырочка сжималась вокруг пустоты. Хоть мужчина и вышел, Сатору явно ощущал того внутри, чувствовал пирсинг, который царапал нежные стенки и массивный член, который до боли растягивал. Его сил едва хватало на то, чтобы цепляться руками за забор и стоять на двух ногах. Сатору был настолько не в себе, что почти не отреагировал на то, что мужчина повязал ему какую-то тряпку на глаза и что-то прошептал. Маленькие мерцающие огоньки вдали, которые он видел, погасли.  Годжо услышал какое-то шарканье, затем — глухой стук упавшего на землю предмета. Руки мужчины снова оказались на нём. Его грубо перевернули, металл впился в спину. Незнакомец подхватил его под коленями, ладонями цепляясь за забор, чтобы удержать Сатору навесу. Его член вошел в дырочку, погружаясь в теплую, влажную, идеально растянутую под его форму киску Годжо. Из-за завязанных глаз, Сатору ещё больше тонул в удовольствии от каждого толчка.  У него не было другого выбора, поэтому ослабевшими руками, он обхватил мужчину за плечи, цепляясь за него из последних сил, когда тот вновь нарастил грубый темп, которого придерживался до этого. Ногти Сатору оставляли под собой длинные красные полосы на напряженных мышцах спины, когда мужчина толкался глубже, попадая прямо в шейку матки.  Мужчина, скорее всего, снявший маску с лица,  сосал и кусал его кожу до крови. Из глаз Сатору вновь хлынули слёзы, тут же впитываясь в повязку. Незнакомец особенно сильно прикусил плечо Годжо, из которого хлынула кровь, одновременно толкаясь настолько глубоко, насколько возможно. По спине Сатору побежали мурашки от боли и удовольствия. Все мысли в голове путались, один оргазм сменялся другим. Казалось, что он уже не в этом измерении, а где-то совсем далеко, не тут. Он наверняка уже не раз мокро брызгал сквиртом, но с него так сильно текло, что точно невозможно было понять. Несмотря на все отчаянные и бессвязные попытки Сатору вырваться, его киска напротив, сжималась, выдаивая член, приглашая кончить внутрь.  Мужчина зашипел и впился зубами в тонкую шею. Он толкнулся ещё пару раз до самого упора, накачивая киску Годжо спермой. Слёзы просочились сквозь повязку и побежали по щекам Сатору, беззвучно капая на толстовку. Его тело дрожало и дергалось в судорогах после многочисленных оргазмов. Он был в состоянии только скулить и принимать всё, что ему дают. Прямо как добыча, попавшая в пасть хищника.  Тело мужчины пропало, больше ничто не удерживало его на весу и ногах. Сатору рухнул на землю, чуть не потеряв сознание. Бедра содрогались от спазмов, и он почти не чувствовал ледяной земли под своей обнаженной кожей. На его глазах до сих пор оставалась повязка, пропитанная слезами. Ноги были раздвинуты, а растраханная дырочка широко раскрыта. Нежные внутренности, горящие от интенсивных толчков, охлаждались ночным воздухом. Сперма медленно вытекала из него на землю, превращаясь в отвратительную липкую жижу.  Мужчина в последний раз опустился на колени перед раздвинутыми ногами Сатору, вставляя холодный округлый предмет в киску. Самая широкая её часть растягивала его дырочку так, что снова стимулировала чувствительные нервные окончания внутри. Это почти заставило Сатору захотеть, чтобы член незнакомца вновь оказался внутри. Кольцо мышц плотно удерживало игрушку внутри, сохраняя часть не вытекшей спермы внутри.  Сатору не мог пошевелиться, даже если бы очень того захотел. Он едва заметно дергал указательным пальцем в знак того, что ещё жив. Всё, что он слышал — стрекотание сверчков вокруг, звук застегивающейся ширинки и побрякивающего ремня. Мужчина привёл себя в порядок, оставляя Сатору на холодной земле с прощальным подарочком внутри.  Годжо очнулся от транса, когда ему на грудь внезапно бросили кусок ткани. Он сжал его окоченевшими пальцами и инстинктивно свернулся калачиком, пока звуки холодных, бесчувственных шагов мужчины удалялись. Когда всё вокруг стихло, Сатору осмелился снять с себя повязку. Он несколько раз поморгал, потер глаза руками и посмотрел на чистое ночное небо над головой, усеянное звездами, которые отражались в его радужке. Сатору зажмурился и глубоко вдохнул запах толстовки, позволяя знакомому, успокаивающему аромату сандала и ладана наполнить его тело недостающим теплом.  *** Хромая, Сатору поднялся по лестнице к квартире, в которой они с Гето жили. Толстовка, что ранее была на него кинута, была повязана как юбка. Она хорошо скрывала синяки на талии и его перетруженную киску, сочащуюся спермой. Несмотря на то, что он попытался всё скрыть, он был уверен, что из-под толстовки виднелась стекающая по ногам жидкость, которую пробка не удержала. Остальные части тела выглядели отнюдь не лучше — на шее множество укусов и синяков, будто его избивали всю ночь. Одна сторона нагрудной подкладки костюма так и осталась настолько растянутой, что левая грудь торчала наружу.  В итоге, Сатору всё же удалось добраться до своих друзей и найти выход из лабиринта. Он шел вдоль забора, как планировал. Все в компании поголовно выглядели злыми и уставшими. Едва они открыли рты, чтобы прочитать ему очередную назидательную лекцию, как каждый из них обратил внимание на потрёпанный вид Сатору. Они испуганно ахнули, но не успели задать ни единого вопроса, как их взгляды наткнулись на довольное и сытое выражение лица Годжо. Друзья со странным выражением лица посмотрели на него, потом друг на друга, но, к счастью, лишних вопросов не задавали. Сатору ничего не сказал, лишь спросил кто подбросит его до дома. Только один человек позволил ему сесть в машину и запачкать сидения в сперме.  Сатору прокрутил ключ в замке и открыл дверь. Сугуру сидел на диване, явно ожидающий его прихода. Он повернулся к двери и непринужденно улыбнулся Сатору, будто ничего не произошло.  — Погляжу, ты хорошо повеселился. Годжо закатил глаза, снял с себя толстовку и кинул её в Сугуру.  — Ты придурок! Не мог принести мне хотя бы спортивки?!