You look like the rest of my life

Гарри никогда не был в восторге от этих собраний. Казалось, что на них обсуждали исключительно превосходство чистой крови и как вернуть магический мир к «былому величию». Будучи полукровкой, Гарри никогда не придавал особого значения всем этим обсуждениям. Некоторые даже могли посчитать его предателем крови. Единственной причиной, по которой с ним считались на Слизерине, был лидер группы — Том Реддл. Мальчики воспитывались в одном приюте, хотя с самого начала не особо и дружили. Только когда они поняли, что оба были особенными — одаренными магией — они стали неразлучны. Они выросли вместе, они пошли в Хогвартс вместе и оба были распределены на Слизерин. Но этот факультет не был добр к нечистокровным детям. Гарри вытерпел целых три года оскорбительных фраз и проклятий, звучавших шепотом за его спиной. Все изменилось, когда Том обнаружил, что является Наследником Слизерина. Слухи о том, что он был змееустом разнеслись по всей школе, а вместе с ними и уважение. Так как Гарри всегда был рядом с Томом, его тоже начали уважать, но он знал, что Реддл приложил к этому руку. — Что ты думаешь по этому поводу, Гарри? — мягкий голос Тома вырвал его из мыслей. Он взглянул на противоположный конец стола и наткнулся на насмешливый взгляд Ориона Блэка, который едва сдерживал смех. Гарри быстро перевел взгляд направо, туда, где с легкой улыбкой его разглядывал Том. — Абраксас прав, — сказал Гарри, надеясь, что они все еще обсуждали последователей Гриндевальда в Германии. — Мы так и не получили никаких вестей от твоих информаторов. Мы не знаем, что случилось с ними. Он задержал дыхание, ожидая ответа, и, как только остальные закивали в согласии, смог расслабиться. Разговор продолжился, Гарри проверил время. Прошло всего двадцать минут с начала встречи, но он уже был выжат как лимон. Том всегда следил за тем, чтобы эти ежемесячные собрания были исчерпывающими и обстоятельными, Гарри помнил, что одно из них затянулось на целых четыре часа. Он сомневался, что сможет вытерпеть что-то подобное сегодня вечером. Почувствовав прикосновение к ноге, Гарри удивленно посмотрел вниз. Том не любил проявлять свои чувства на публике, тем более, что сейчас они были не за зачарованным балдахином кровати. Но, вот, он поднимает руку, останавливая говорившего в этот момент Эйвери. — Прошу меня простить, Эйвери, — сказал Том, бросив взгляд на наручные часы — те самые, которые Гарри подарил ему на семнадцатилетие. — Кажется, я не рассчитал, сколько времени у нас есть сегодня. Придется перенести встречу, но я очень заинтересован в том, что ты упомянул. Отправь своей тете сову на счет той книги. Том улыбнулся собравшимся, очаровательный как никогда: — Благодарю всех за присутствие. Можете расходиться. Подумайте над тем, что мы обсуждали сегодня. Позже этим вечером Гарри уже почти закончил принимать душ, когда услышал приглушенные голоса, доносящиеся из спальни. Дверь ванной была слегка приоткрыта и любопытство победило. Подглядывая в открывшийся проем, он увидел как Альфард Блэк наклонился к Тому, сидящему за столом, протягивая какую-то книгу. Гарри прищурился и прочитал название: «Секреты Темнейших Искусств». Парень нахмурился. Том обычно читал подобную литературу, но эта книга казалась другой. Но все же, он отбросил мысли и продолжил готовиться ко сну. Что бы это ни было, его это не касалось. … Был первый урок Прорицаний в этом году и Гарри был настроен скептически. Их пожилой профессор уволился перед рождественскими каникулами, заявив: «Я не собираюсь проводить свои последние года жизни, слушая, как ноют эти детишки!» Новый профессор, Альбертина Фэнгейл, была худой, старой женщиной с темными волосами до плеч. Ее глаза были неестественно светлые, почти белые, что делало ее похожей на призрака. На одном рукаве темно-фиолетовой мантии было изображено солнце, а на другом — луна. Профессор Фэнгейл была пугающей. Когда она прошлась по аудитории, Гарри бросило в дрожь. Она остановилась в центре класса и произнесла строгим голосом, таким же, как и ее глаза: — Ваш прошлый профессор тратил драгоценное время непонятно на что. Ни один внутренний глаз не открыт. Мы это исправим. С легким взмахом ее руки на столах студентов появились кристальные шары. — Загляните внутрь шара. Почувствуйте его энергию. Прикоснитесь, если чувствуете необходимость. Постарайтесь увидеть, что сокрыто в глубине. Гарри поморщился. Они уже делали это на третьем курсе, и все оказалось бессмысленным. Он взглянул на Тома, но тот улыбнулся и указал на шар, стоящий перед ним. Вздыхая, Гарри сделал то, что от него ожидали и уставился на кристальный шар. Минуты шли, но он ничего не видел. Он оглянулся на Тома, который сидел со странным выражением лица, разглядывая свой собственный шар. Гарри собирался вновь сосредоточиться, когда к его столу тихо подошла профессор Фэнгейл, ее появление было таким неожиданным, что он чуть не подпрыгнул. Она посмотрела в шар, стоящий на столе, затем на парня. Едва профессор прикоснулась к его руке, глаза ее расширились, она застыла, будто бы увидела что-то ужасное. Гарри не был одним из лучших студентов потока, но даже он знал, когда Прорицатель видел. Когда ее глаза наконец обрели осознанность и профессор посмотрела на него, она выглядела бледной и потрясенной. — Все в порядке, профессор? — спросил Том. Его тон был спокойным, с ноткой любопытства. — Да, — профессор Фэнгейл быстро ответила, бледнея еще сильнее, едва она взглянула на Тома. — Да, благодарю Вас, мистер Реддл. Она хлопнула в ладоши, сбрасывая неловкость момента и продолжила помогать другим студентам. Том наклонился к Гарри и прошептал ему на ухо: — Что за странная женщина, — Гарри кивнул, снедаемый беспокойством, но ничего не ответил. … Это произошло холодным январским утром. Гарри шел на завтрак в Большой Зал в полусонном состоянии, после того как его разбудил Том. Он никуда не торопился, наслаждаясь тишиной пустых коридоров замка. Когда он повернул за угол, то почувствовал его. Чей-то пристальный взгляд на его спине. Инстинкты, выработанные годами уклонения от проклятий, заставили его обернуться, но было слишком поздно. Заклинание ударило в спину, сила проклятья толкнула его вперед. Он запнулся, но не упал, резко разворачиваясь на каблуках, с палочкой наготове. — Протего! — он закричал, как раз вовремя, чтобы заблокировать второе заклятье, летевшее ему в грудь. Щит отразил заклинание и оно попало в каменную стену коридора. Гарри сузил глаза, разглядывая нападавших. Кормак Маклагген, семикурсник с Гриффиндора, печально известный своим вспыльчивым нравом, стоял в центре между двумя другими студентами — высоким, рослым парнем и темноволосой девушкой со злой улыбкой. Все трое нацелили палочки на Гарри. Воздух звенел от напряжения. — Поттер, — Маклагген ухмыльнулся, — вышел на утреннюю прогулку? Без своей любимой змейки? Гарри стиснул зубы, сильнее сжимая палочку: — Иди, куда шел, Маклагген. Давай не будем все усложнять. — А что, если я хочу? — злорадно возразил Кормак. — Ты думаешь, что вечно сможешь прятаться за спиной Реддла? Подумай еще раз, полукровка. Прежде чем Гарри успел ответить, МакЛагген выпустил еще одно проклятие, на этот раз более быстрое и жестокое. Гарри увернулся, посылая в ответ Оглушающее. Дуэль превратилась в хаос вспыхивающих проклятий и защитных заклинаний. Движения Гарри были резкими и точными, он отражал заклятья, отправляя их обратно в атакующих. Он был сильным магом. Сильнее, чем ожидали гриффиндорцы. Его заклинания летели точно в цель, рефлексы развиты годами выживания на Слизерине. Но внезапное нападение сбило его с толку, противников было трое, они наступали все быстрее, оттесняя его вглубь коридора. — Экспульсо! — Заклинание девушки взорвало стену позади Гарри, посыпая его камнями. Он проигнорировал жжение от царапин на лице, посылая Экспеллиармус и обезоруживая ее. Но пока Гарри был отвлечен на девушку, второй парень атаковал его сбоку, заклинание ударило прямо в ребра. Тело прошила боль, но Гарри стиснул зубы, не собираясь сдаваться. Произнеся очередное проклятье, он отбросил парня к стене, но Маклагген в этот же момент атаковал его, произнося заклинание так быстро, что Гарри едва успел отразить его. Заклинание отскочило от его щита, но МакЛагген не отступал, насылая проклятие за проклятием, заставляя Гарри отходить шаг за шагом. Гарри знал, что долго он не продержится. Силы покидали его, дыхание стало тяжелым и рваным. Он попытался сконцентрироваться для более могущественного заклинания, но прежде чем он успел что-то сделать, Маклагген взмахнул палочкой: — Диффиндо! Проклятье ударило Гарри с грубой силой, рассекая его грудь. Он вскрикнул, ноги подкосились, и он упал на холодный каменный пол. Кровь полилась из раны, окрашивая его мантию в темно-красный. Палочка выскользнула из его пальцев, откатываясь слишком далеко от него. Гарри попробовал подняться, но его руки затряслись и он вновь упал на пол. Сквозь туман он видел, как Маклагген и остальные подходят к нему, звук шагов зловеще отражался эхом в коридоре. В глазах темнело, он едва мог держать их открытыми. — Ну, что же, — сказал Маклагген со злорадным удовольствием. — Кажется, змейка наконец получила по заслугам. Гарри попытался что-то возразить, но изо рта вырвался только приглушенный вздох. Он чувствовал, как жизнь покидает его, холод пробирал его тело до самых костей. Сознание уплывало, в голове мелькали воспоминания о Томе, их времени, проведенном вместе. Он почувствовал, как внутри зарождается злость на свою беспомощность. Гарри был сильным, он тренировался для этого, он сражался для этого и сейчас… Он не мог позволить этому вот так закончиться. Но как бы сильно ни хотелось заставить свое тело двигаться, мышцы отказывались повиноваться. Взгляд помутнел, лица противников расплывались все больше, а боль в груди разрасталась с каждым тяжелым вздохом. Темнота грозила поглотить его полностью, и Гарри почувствовал страх, который не испытывал никогда ранее. Но потом, сквозь туман ускользающего сознания, он услышал его. Голос, холодный и властный: — Экспеллиармус! Сила заклинания была настолько мощной, что оно не только обезоружило Маклаггена, но и отбросило его вместе с товарищами к стене. Их волшебные палочки теперь бесполезно валялись на полу. Гарри моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел Тома Реддла, стоящего в конце коридора, с гневно горящими глазами. — Отойди от него, — приказал Том низким голосом с нотками угрозы. Маклагген простонал, пытаясь встать на ноги, но тут же застыл, увидев, как на него смотрит Том. Желание убивать в глазах Реддла не спутаешь ни с чем. Даже в своем слабом состоянии Гарри увидел, как страх проскользнул на лице Маклаггена. — Ты… — начал Кормак, но так и не закончил свою фразу. Том взмахнул палочкой, и Маклаггена впечатало в стену с такой силой, что он упал без сознания на пол. Видя, как их лидер был побежден, оставшиеся двое гриффиндорцев поднялись с пола и в страхе убежали из коридора, оставляя Маклаггена лежать. Том на них даже не посмотрел. Все его внимание было обращено на Гарри, за два широких шага он приблизился к нему, опускаясь на колени и трясущимися руками дотрагиваясь до окровавленной груди. — Гарри, — в голосе преобладала паника, он еще никогда не слышал такого тона у Реддла, — Гарри, оставайся в сознании, не смей закрывать глаза. Парень попытался ответить, но из горла послышался только слабый хрип. Веки были невероятно тяжелые, мир вокруг постепенно тускнел. Он хотел дотянуться до Тома, взять его за руку, но силы покинули его. — Нет, нет, нет, — нервно зашептал Том, его показное спокойствие сошло с лица, он надавил руками на рану, пытаясь остановить кровь. Разум лихорадочно искал способ спасти Гарри, но рана была слишком серьезной, а до Больничного крыла было слишком далеко, чтобы успеть. Мысли в беспорядке кружились в голове Тома, отчаяние затапливало разум и тут он вспомнил… Темный ритуал, о котором он прочитал в книге Альфарда. Это было опасно, запрещено, но если этим можно было спасти Гарри… — Ты не умрешь сегодня, — прошептал Том, его голос дрожал, страх перемешивался с решимостью. Он запустил руку в карман мантии, вытаскивая на свет небольшой резной кинжал, который хранил для экстренных ситуаций. Сердце ускорило свой бег, как только он осознал, что собирается сделать. Он знал о рисках. Знал, что как только он переступит черту, обратного пути уже не будет. Но мысль о жизни без Гарри, о потере единственного человека, кто по-настоящему его понимал, была невыносима. Он не мог… Нет, он не позволит этому случиться. Том сделал небольшой надрез на ладони, кровь закапала на рану Гарри, перемешиваясь с бурым пятном на его мантии. Губы зашептали древнее заклинание, которое он еще никогда не произносил, но ранее выучил из темного фолианта. Голос был тверд, едва он начал произносить слова тихо, но решительно, коридор начал наполняться темной энергией. — Том… — голос Гарри едва был слышен, во взгляде мелькало непонимание и боль. Он чувствовал холодное прикосновение магии Тома, тьму, которая кружила вокруг них, он хотел возразить, сказать Тому остановиться, но был слишком слаб. Все, что он мог делать, это лежать, пока ритуал вступал в свою силу, сгущая тени вокруг него. Голос Тома стал громче, он продолжал произносить заклинание, слова срывались с языка все с бóльшим одушевлением. Казалось, воздух пульсировал в коридоре от энергии и стены дрожали от силы заклинания. Гарри почувствовал, как что-то внутри него зашевелилось, что-то древнее и темное пробуждалось, пока магия Тома навеки связывала их души. С последней решительно произнесенной фразой Том завершил заклинание. На мгновение мир застыл, воздух был густым и тяжелым от того, что только что было высвобождено. Потом была только тишина. Гарри резко вздохнул и дернулся от яркой, острой боли, пронзающей каждую клеточку его тела, но все почти сразу прекратилось. Он почувствовал, как тепло наполняет его вены, холодная хватка смерти исчезает, уступая самой магии. Он вновь мог дышать, грудь поднималась и опускалась с каждым спокойным легким вздохом. Но что-то поменялось. Гарри почувствовал это в глубине своей души — связь, которой раньше не было. Будто бы часть Тома теперь была его и их жизни переплелись друг с другом. Это было успокаивающе и вместе с тем, пугало. Том судорожно вздохнул, заглядывая в глаза Гарри с облегчением, перемешанным со страхом: — Гарри?.. Гарри моргнул, фокусируя взгляд, и на секунду все, что он мог сделать, это смотреть на Тома в ответ, пытаясь понять, что произошло. Он все еще был слаб, но жив, острая боль в груди постепенно стихала. — Ты… Что произошло? Лицо Тома смягчилось, выражение страха плавно перешло во что-то человечное и ранимое. — Я не мог тебя отпустить, — он прошептал, голос был хриплым от эмоций, — я никогда тебя не отпущу. Гарри не знал, что сказать. С одной стороны, хотелось разозлиться и заставить Тома рассказать, что он натворил. Но всепоглощающее чувство облегчения от того, что он был жив (и то, как Реддл на него смотрел), заставило слова застрять в горле. Вместо этого он протянул руку к нему, переплетая пальцы. — Спасибо, — мягко произнес Гарри, не сводя взгляда с глаз Тома. Тот кивнул, сжимая руку Гарри крепче, будто боясь его отпустить. — Теперь ты в безопасности, я обещаю. Но даже после этих слов, тень промелькнула на его лице. Он знал цену того, что только что сделал. Их ждал темный путь и он сам вывел их на него. И хотя Том никогда не признается в этом Гарри, часть него боялась будущего, которое их ждало. Но сейчас они были друг у друга. И для Тома этого было достаточно.