Кровавый 2

Тигра, по совместительству кошмар Стоакрового леса, входит бесшумно, будто сама смерть. Он ступает мягко и грациозно, подобно всем кошачьим, и если бы не скрипнувшая дверь, Лукас, нервно поправивший чуть сползшее одеяло, не услышал бы его приближения. С ним заходит и запах крови, тут же заполняющий ноздри парня. Хотя, осевшую на слизистой затхлость подземного помещения оказывается сложно перебить. Одного взгляда на гибрида достаточно, чтобы понять, куда тот уходил. Весь его комбинезон забрызган красным, особенно много кровавых следов на воротнике, на проглядывающей из-под стоячего воротника шее и...морде-лице. Лукас морщится от увиденного и вздыхает. Пока ему не причинили вреда; глаза цепляются за ноющую ногу. Существенного, по крайней мере. -Ты не притронулся к еде. От звуков бархатисто - хриплого голоса Лукас вздрагивает. Это первые слова, услышанные им за двадцать четыре часа, которые он провел под землей в его новом ...месте жительства. Домом называть широкую нору в земле у него язык не поворачивается. Парень до сих пор не верит, что в таком сыром и мрачном месте вообще можно жить. Неудивительно, что и Тигра, и все его друзья не дружили с головой. Тут любой умом тронется. Может быть, прошло больше времени, он не уверен. Для точных подсчетов нужны ориентиры, хотя бы окно, а лучше всего часы. Ни того, ни другого здесь, конечно же, нет. С одной стороны он благодарен Тигре за то, что тот не тревожил его расспросами, а позволил молча горевать по матери и просто ушел, оставил одного в их комнате-клетке. С другой...С другой Лукас знал, был просто на сто процентов уверен, что гибрид каким-то образом замешан в ее смерти, так как мало верил в совпадения, а еще меньше - в альтруизм того, кто разорвал на мало узнаваемые части посетителей рейв-клуба и еще бог знает сколько человек, по сути невинных. Умирать ему не хотелось что сейчас, что в тот момент, находясь возле остывающего трупа матери. Он видел, что гибрид приготовился убивать. Готовность вырвать человеческое сердце легко читалась в позе Тигры, в дрожащих пальцах и в пронзительном предвкушающем взгляде. Единственное, на что хватило тогда рыдающего Лукаса - это обнять, попытаться задобрить того, кто мог сломать его шею за секунду. Затаиться, выиграть себе время, чтобы вычислить виновного и придумать план мести тому, кто облил кислотой его мать. Лукаса не покидало смутное ощущение, что она пострадала по его вине. Он не понимал, кто ее убил и зачем, но преисполнился намерением выяснить правду. Хотя, правда еще никого не воскресила с того света и парень лишь надеялся, что ему станет легче. Со временем. Ей было больно умирать, она страдала и от осознания этого факта парню становилось еще хуже, дыхание тяжелело и сердце гулко билось в груди. Хотя, решил он, наверно, и не бывает легких смертей. Смерть - это всегда конец, и хорошо, если он быстрый. Лукас скользнул взглядом по лицу - морде Тигры, который сложил руки на груди и ждал от него ответа на вопрос. Он толком и не разобрал слов, весь погрузился в размышления. С этого угла вместо глубоко посаженных глаз на него смотрели темные провалы, как у демонов из ада, вместо губ различались брыли и острые белые зубы, созданные для разрывания плоти. Хвост медленно двигался и подрагивал в нетерпении. Такое и в страшном сне не привидится. Но вот он, Лукас, насильно во все это втянутый. Парень сглотнул и прижал колени ближе к груди, устало уронив на них подбородок. Он вроде бы ничего не делал эти сутки, просто сидел и пялился на земляные стены, периодически то замерзая до стука зубов, то согреваясь, что вполне можно засчитать за какой-никакой отдых, но голова была тяжелой, а тело - слабым. В груди беспрестанно что-то скреблось и будто бы шевелилось, словно ему вживили какой-то живой организм. Лукас знал, что это. Так давала о себе знать нестерпимая боль от потери матери. Нога аккомпанементом также болела, пульсировала и доставляла неудобства, но гораздо меньшие. Гибрид, не дождавшись ответа, раздраженно дернул подбородком в сторону тарелки с куском мяса, не отводя от него глаз, словно хотел загипнотизировать и выведать информацию цепким взглядом. Лукас дернул плечами в безуспешной попытке скинуть назойливое внимание хозяина комнаты и посмотрел в направлении мяса на тарелке, которое не возбуждало аппетит. -Я не ем мясо, - слабым голосом заметил он и поежился. Два метра под землей ощущались странно - он мерз даже несмотря на то, что ему оставили одеяло, в которое он замотался по шею, сберегая тепло, а стена (земля), рядом с которой стояла наспех сколоченная деревянная кровать, была прикрыта шкурой медведя, от чего складывалось ощущение, что в свое время труп бедного зверя просто распяли, а внутренности сами сгнили и высохли со временем, превратившись в труху. Влажность, которую не смогла прогнать одиноко горящая тусклым пламенем толстая свеча на столе, стояла просто непередаваемая и гнетущая. Вегетарианство проснулось в нем с того самого момента, когда он оказался подвешенным к потолку аки летучая мышь среди других мертвых счастливчиков. Теперь их в комнате не было, их куда-то перевесили. Странная забота со стороны Тигры, от которой Лукаса тянуло проблеваться. -С каких пор? В голос примешалось нетерпеливое и недовольное рычание и Лукас предпочел отвести взгляд, не ответив на вопрос. Его подташнивало от вида мяса и крови. С некоторых пор. Последовавшее фырканье заставило Лукаса вновь упереться взглядом в гибрида. Тот запустил руку в картонную коробку, стоящую возле стола, достал и развернул сверток, оказавшимся новым комбинезоном, а окровавленный начал расстегивать, стоя спиной к парню. Лукас следил за ним внимательно. Он не знал, насколько мутант (а как еще назвать помесь зверя и человека?) походил на людей под одеждой. Ему бы хотелось видеть больше человеческого, так было бы куда легче переносить общество не человека. Тигра позвякивал многочисленными пряжками, пока расстегивал их, и уже потянул за широкую молнию, когда Лукас подал голос: -Ты ограбил психиатрическую больницу? Лукас не смог сдержать любопытства, хоть и осознавал его неуместность. Его мать убили, его самого похитили, потом, правда, отпустили, отчима и остальных растерзали на его глазах, а он (наверняка в ближайшем будущем стоит следующим в очереди) интересуется какой-то ерундой. Вот какое ему дело до того, какой стиль в одежде предпочитает получеловек? Как бы то ни было, тишина нагнетала на него ужас, особенно в неровном свете пламени свечи. Он пытался развеять страх хоть как-то, отвлечься от переживаний. С первой их встречи костюм показался ему странно знакомым, и только сейчас он осознал, что такую одежду носят в специализированных клиниках. Тигра посмотрел на него через плечо. -Нет. -Тогда откуда у тебя смирительные костюмы в таком количестве? Вопрос заставил Тигру замереть и развернуться к Лукасу одним плавным выверенным шагом. Наполовину расстегнутый, комбинезон открыл темный участок кожи на груди, покрытой короткими волосками. Тигриные темные полосы широкими мазками рассекали грудную клетку подобно длинным шрамам. Лукас нахмурился, разглядывая их. Звериные полосы смотрелись некоей насмешкой на теле, которое принадлежало прямоходящим. Неуместность существа, его нереальность резали глаза, заставляя сомневаться в происходящем. Но Лукас был уверен, что не спал. -А ты как думаешь, откуда? Парень не хотел рисковать и злить Тигру, только не сейчас. Да и вообще это было крайне опасным занятием. Но ему показалось, что собеседник не станет выходить из себя из-за простого предположения. Тем более, кажется, он нравился гибриду. В каком-то смысле, и он не желал задумываться, в каком именно. -Думаю, ты проник в больницу и разорвал на части всех пациентов, а потом забрал костюмы себе. Лукас замер, с трепетом ожидая реакции. Его предположение было логичным, но нестабильный Тигра вполне мог счесть его оскорбительным и выйти из себя. Брыли растянулись, а изо рта вылетел звук, похожий на смешок. Слегка похожий. Когда зубы клацнули при этом, Лукас от неожиданности подпрыгнул на месте. Тигра явно улыбался. Или умилялся, точнее было не разобрать. Парень не особо радовался тому, что инстинктивные реакции его тела веселили гибрида. Он вообще не хотел находиться под землей, под деревом, если быть точнее, но ему оставили на выбор лишь два варианта, весьма схожих по сути. Находиться под землей разорванным на части или живым. Лукас предпочел второе. -К твоему сведению, смирительные костюмы уже давно отменили. Расслабься. Их просто выбросили, а я нашел и взял коробки себе, - ответил гибрид без намека на раздражение, хвост также спокойно изгибался. Это придало Лукасу уверенности и развязало язык. -Странный выбор одежды. Ты выглядишь, как пс... Парень вовремя осекся, не закончив слово. Его припечатал к месту отнюдь не спокойный взгляд. Нос хищно подрагивал, глаза прищурились, а тело изогнулось, готовое к прыжку. Хвост...И это было самым ужасным - он выпрямился, а шерсть на нем встала дыбом. Подобное состояние он наблюдал у котов, которые готовились вот-вот схватить мышь. Лукас вновь сглотнул и облизал вмиг пересохшие губы. Он сжался в комок, а руки в каком-то отчаянном порыве обхватили колени и задрожали. -П...п...прости, - еле слышно выдавила та его часть, которую не парализовало от страха. И которая была свободна от мыслей, что вот прямо сейчас на него прыгнут и располовинят за его длинный язык. Как он слышал, в рейв-клубе Тигра убил всех и сделал это вообще без причины. Он зажмурился, когда услышал ту обманчиво мягкую поступь. Ощущение близости хищника заставило его сильнее вжаться в шкуру медведя. -Думаешь, то мясо, которое я оставил тебе на столе, принадлежит...твоему виду? Лукас нисколько в этом не сомневался и осмелился поднять на него глаза, плененный вкрадчивым тоном. Тигра стоял от него на расстоянии вытянутой руки, пребывая в каком-то возбужденно - игривом настроении, граничащим с раздражением. Парень решил, что ему следовало подбирать выражения тщательно, если он не хотел, чтобы когти вспороли ему горло. Или разукрасили шрамами лицо, как тому выжившему горе-охотнику в больнице. -Какому виду принадлежишь ты? Что ты такое? - на одном дыхании прошептал Лукас. Карие глаза зверя казались ему черными, злыми. Без намека на жалость. А тогда, в лесу, он испытал чувство благодарности существу, убившему его отчима. Каким дураком он тогда был, не подозревая, что следующими станут его мать и, возможно, он сам. -Я не знаю, кто мы. Но я знаю точно, что мясо на столе - коровье, - после небольшой паузы и рваного движения головой ответил гибрид. -В Стоакровом лесу не водятся коровы, - невпопад простонал Лукас, спрятав подбородок между колен. Он бы и всю голову туда засунул, если бы обладал нужной гибкостью. Он был настолько растерян и раздавлен, что от былой смелости, когда он наперевес с ножиком чуть не бросался на Тигру, не осталось и следа. Смерть матери что-то надломила в нем, будто опора, за которую он держался, рухнула в одночасье. Ему хотелось не только разрыдаться из-за всего, что произошло недавно. Он чувствовал себя так, будто грудь ему разорвало на части и он медленно истекал кровью, капля по капле. Было так больно, как никогда раньше. Отрицательные эмоции душили его и он не мог совладать с ними. Кроме этого, ему хотелось пить, есть (но не то, что ему предложил Тигра). Ему, в конце - концов, хотелось элементарно в туалет. Или что у них вместо него? В отсутствии Тигры он боялся попросить о помощи трех других мутантов, которых он отчетливо слышал за дверью. Он не осмелился выйти и заговорить с ними. Только один их вид внушал желание поскорее убежать или вообще умереть, пока они не добрались до него лапами, крыльями или копытами. -Их разводят на фермах, - прорычал Тигра, резко подавшись вперед. Лукас отпрянул назад. Оказалось, что для маневра не было места - он итак почти растекся по шкуре. Это привело к тому, что за секунду мелькнувшая тень заняла весь его обзор. Когда зрение вновь сфокусировалось, черный нос наряду с глазами и клыками обрели слишком четкие и зловещие очертания. -Ты обещал найти убийц мамы, - промямлил Лукас. Будь кровать, на которой он сидел уже почти сутки, чуть шире, Тигра бы не упирался своим носом в его. А так приходилось мириться с влажным носом и запахом крови. Теперь Лукас точно знал, что значило выражение "ощутить дыхание смерти". -Мы найдем их, - проговорил Тигра, бодро облизнувшись. Лукас скривился, когда язык в процессе случайно задел и его губы. Лукас остолбенел. Он помнил этот язык, который дважды прошелся по его губам. Тогда было немного похоже на возмутительный поцелуй. И о чем он тогда думал? Теперь парень оценил значение облизывания иначе. Хищник просто распробовал его вкус, чтобы прицениться, а потом сожрать к чертям. Также он помнил, что после ударил гибрида по щеке, подивившись собственной безрассудности. Или, если на то пошло, неуемной храбрости. Тигра даже не запыхается, когда за пару секунд превратит его в фарш. -Как найдем? - Губы Лукаса, как оказалось, жили своей разумной жизнью и транслировали связные мысли, которые ненароком затесались между испуганных и панических. Когда когтистая лапа стала приближаться к его лицу, Лукас вмиг поседел и волосы на голове встали дыбом. Он перестал дышать и следил за ее движением так, как бы следил за косой в руках у Смерти. Рука коснулась его волос, небрежно сгребла прядь и медленно, оценивающе провела по всей их длине. Лукасу показалось, что Тигра обдумывает их дальнейшее применение. Он сильно сомневался в том, можно ли что-либо изготовить или сплести из человеческих волос, кроме париков, но верил в изобретательность получеловека. -По запаху, - поведал Тигра и шумно вдохнул, принюхавшись и раздув ноздри. К счастью Лукаса, когтистая рука исчезла из поля зрения, удовлетворившись коротким взаимодействием с его прядью. - Мы пойдем в город следующей ночью и я почувствую их. Глаза Лукаса округлились, представив это. Фантазия щедро подкинула ему сцены с морем крови, разбросанными кишками и отрезанными конечностями. Он боялся существа напротив, но не меньше опасался новых невинных жертв. Их городок был маленьким и все друг друга знали. В большинстве своем в нем жили обычные люди, дружелюбные. Тигра ненавидел людей неистово и люто, лишь искал предлог для убийства, это было яснее солнечного дня. -Ты убьешь их, - уверенно мурлыкнул Тигра, чуть ли не мечтательно закатив глаза. Лукас пораженно молчал, закусив губу. Он не желал убивать невинных. Кроме отчима, он почти никому не желал зла. Парень хотел было высказаться насчет того, что сильно сомневался в словах гибрида и в том, кто именно виновен в смерти матери, но не решился начинать то, что наверняка закончится его смертью. Возможно, долгой и мучительной. Поразмыслив, Лукас неуверенно кивнул. Ему нужно было выбраться из этого подземелья к людям, а потом найти способ сбежать от Тигры. Как-нибудь. Это не оговаривалось, но подразумевалось по умолчанию - парень являлся пленником. Или интересной игрушкой в лапах зверя, что являлось, наверно, самым худшим из возможного. Гибрид прищурился, будто заподозрил что-то неладное, но потом отпрянул, отошел и продолжил делать то, что начал - переодеваться. Лукас выдохнул, глядя на маняще прикрытую дверь. Даже если он побежит и даже если нога не подведет, его перехватят. А потом... Он позавидует мертвым, наверно. И пытаться не стоило. До внутреннего спокойствия было далеко, но куда комфортнее ощущалось отсутствие рядом хищника. Переодевшись, Тигра вновь запустил руку в коробку, вынул новый комбинезон и ...Лукас ощутил мягкий удар по щиколоткам, после чего комок одежды приземлился на кровать. -Переоденься, - раздраженно рыкнул Тигра и хрустнул костяшками пальцев. - Ты испачкан в крови матери. Воняешь ей. Лукас только сейчас заметил, что так оно и было. Он внимательно осмотрел себя, заметив красные пятна разного размера. Наверняка он таращился на одежду слишком долго. Возражение замерло на кончике языка, когда Тигра вновь приблизился и бесцеремонно стащил с него одеяло, а потом потянул за ворот футболки, разрывая его острыми когтями. Парень отпрянул, при этом повалился боком на кровать, схватившись за лоскуты и пытаясь уйти от грубых рук. Тигра зарычал, схватил его за плечи и вновь усадил вертикально, как какую-то куклу. Затылок ударился о стену, но шкура смягчила удар. Чувство бессильной злобы сковало конечности. Ему следовало сопротивляться, бороться с варварским отношением и с тем, кто приложил руку к его несчастьям. Но рвение утонуло в физической слабости и безысходности от гнетущих мыслей. Он остался совсем один после смерти матери, сам по себе. Слабый и жалкий, дрожащий сгусток переживаний и ненависти. Всхлипнув, Лукас замер, перестав трепыхаться. Смысла в этом не было, а боли доставляло много - Тигра несколько раз задел его когтями. Случайно. Ранки были неглубокими, но жутко зудящими. Зверь, удовлетворившись смирением, убрал руки и продолжил дело, которое, как показалось Лукасу, доставляло ему странное удовольствие - разрывать одежду. Должно быть, с таким же выражением лица тот рвал на части и своих жертв. Футболка сдала позиции за пару секунд, повиснув в руках гибрида бесформенной тряпкой, штаны продержались чуть дольше. Холод заставил Лукаса, оставшегося в одних трусах, дрожать и жаться ближе к теплой шкуре. Без одежды он ощущал себя слишком уязвимым, ранимым. Он старался не шевелиться и не зацикливаться на сути происходящего, хотя мысли упрямо скакнули куда-то в область неприятного, но вполне возможного. Тигра за вычетом звериных замашек являлся мужчиной с ...половым членом. А Лукас являлся тем, куда этот член можно поместить для удовлетворения нужд. Его раздели, наверняка чтобы надругаться. Впав в некое оцепенение от тяжких дум, он даже не заметил, что его больную ногу схватили, а затем по ощущениям ковырнули раны когтями. Когда он ошалело взглянул на то, что делал Тигра, мысли о сексе испарились, сменившись удивлением - его раны тщательно, длинными мазками вылизывали. Острая боль, заставившая не только вскрикнуть, но и с силой сжать челюсти, через несколько мгновений сменилась странным онемением, будто ему поставили укол обезболивающего. Нога выглядела неплохо, опухоль чудесным образом спала. Слюна гибрида явно обладала особыми свойствами, но это мало впечатлило Лукаса. Процедура "лечения", до интимного странная, окончательно вымотала его. И даже если бы после этого Тигра решил изнасиловать его, Лукас бы даже не смог пошевелиться, чтобы как-то воспротивиться. -Надевай, - промурчал Тигра, сунув ему под нос одежду. Лукас покосился на хищника, но принял ее слабыми руками и, путаясь в складках, кое-как натянул на себя. Грубая, но плотная ткань, закрывшая большую часть тела, отчасти согрела его. Тигра прогадал с размером, но угадал со стилем - ситуация, в которой оказался Лукас, как никогда располагала к сумасшествию. Лукас старался моргать часто. Он боялся, что если прикроет глаза хотя бы на пару секунд, то тут же вырубится. Парень так устал от страха, сомнений, подозрений и свербящих мыслей. Ему хотелось, чтобы от него просто отстали, отошли подальше и дали ему поспать. Его потребности, в отличие от измотанного тела, не знали устали, и он проклял свой мочевой пузырь. -Я хочу в туалет, - попросил Лукас, стараясь звучать не слишком плаксиво. Тигра вздохнул, заурчал и нагнулся, вытащив из-под стола и с грохотом опустив на пол перед парнем железное ведро, испачканное в крови и еще в чем-то темном и длинном, налипшем на стенку и ручку. Лукас понял, что ему предлагали сделать и соскреб себя с кровати. Через пару секунд ему пришлось бороться с брезгливостью и преодолеть стеснительность, но это стало едва ли сложным испытанием. Казалось, их понятия об отдыхе сильно разнились. Тигра никуда уходить, а тем более уступать узкое спальное место, рассчитанное на одного, не собирался. Он по-хозяйски присел на узкую кровать, потеснив Лукаса к стене, а потом молча улегся спиной к ошеломленному парню, заняв большую часть свободного места. Просидев так пару минут и прикинув перспективы спать в углу на земле на корточках, парень сдался и с трудом протиснулся между стеной и Тигрой. Лежать лицом к щекочущей лицо шкуре было невыносимым и он повернулся на другой бок. Его телу пришлось изогнуться, чтобы, как лего, подойти по форме к лежащему крючком гибриду. Поначалу стесненный со всех сторон Лукас был уверен, что не уснет даже не смотря на почти смертельную усталость. Но через некоторое время он оценил прелести подобного положения, когда пригрелся со всех сторон. Тепло убаюкивало его, как мать в детстве. Слеза скатилась по щеке, но у него не осталось сил на скорбь. Он более не противился накатившей слабости, грозящей унести его в мир снов. Ему стало совсем хорошо, когда, находясь в полудреме, он ощутил, как на него сверху накинули одеяло.