Беспорядок

      Привыкать к новой комнате, пожалуй, самая меньшая проблема из всех, что свалились на Лэйн. Однако эта временная трудность всё же остаётся надоедливой. Нет, она не привязалась к комнате в Роткове, но отчего-то она всё же была роднее. Или же… из-за кого-то? Привычное тихое сопение по ночам, напряжённый шёпот при расчётах и планировании и мягкость в голосе во время их бесед по душам. Последние случались не так часто, но оттого Лэйн ценила их ещё больше.       Новая комната кажется просторнее. Проклятая пустота давала свободнее ходить из угла в угол, но вместе с тем душила по ночам. Тишина, её напарница, не отставала, лишь иногда уступала место шорохам оставленных вещей, что всё норовили упасть, скатиться к полу. Всё это не даёт сосредоточиться, а мысли неизменно возвращаются к Анне. Если бы только она вновь сидела рядом, на соседней кровати… С другой же стороны, девушка прекрасно понимала, что сейчас это выводило её из себя лишь больше. Неопределённость забирала все силы, лишала той уверенности, что была с Лэйн наедине. Боязнь всё испортить или просто присущее смущению замутнённое сознание?       Лэйн приподнимается и садится на кровать. Ей явно стоит навести порядок. Желательно бы сделать это и в мыслях, увы, но с этим всё куда сложнее. Хотя может что-то и прояснит, после как девушка разберёт пару-тройку пыльных коробок в комнате и найдёт оставшимся в чемодане вещам новые места.       Девушка наспех собирает волосы в небрежный хвост, из которого выбивается пара прядей и спадает к лицу. Лэйн хмурится, завязывает волосы по-новой и наконец-то приступает к уборке. Если, конечно, тяжёлый вздох на пару с изучающим взглядом можно назвать «началом». Она закатывает рукава, тонкая ткань приятно скатывается по коже.       Слой пыли разлетается и неприятным осадком оказывается в носу. Лэйн чихает, начиная разбирать коробку. Старые книги с художественной литературой, порванные кофты в грязи и пятнах, что даже со временем не отмоются, всякие безделушки. Девушка распоряжается чужими вещами так по-хозяйски и совершенно бескомпромиссно. Решает, что выкинуть, что оставить, рассматривает небольшие подписи к сохранившимся вещицам и раскладывает их в каком-то своём необъяснимом порядке.       Лэйн старается не шуметь. Выходит плохо и даже очень. Мягкие движения приобретают всё больше неуклюжести и резкости, когда рука дотрагивается до липкой коробки. Запах кислой черники, тёмные пятна, а снизу россыпь осколков стекла. Может, кто-то решил припрятать баночку варенья на праздничный случай? Только вот заготовка сама распорядилась, когда этот праздник должен наступить, а потому просто разбилась. Неприятно…       Она выходит из комнаты, чтобы помыть руки. Кроме чьих-то шагов ничто не смогло привлечь её внимание, но и им не удалось занять девушку. Мысли об Анне и коробках, где таилось ещё множество сюрпризов, не переставали терзать Лэйн. Уборка всё же помогала отвлечься от первых, хоть и совсем-совсем слабо.       Лэйн замечает потрёпанный кейс. С металлическими креплениями и стёртой надписью сверху. Остатки золотых букв выглядят завлекающе, сдержаться от соблазна становится всё труднее. Девушка открыла его и безмолвно пялилась ещё с десяток секунд. Старенький виниловый проигрыватель, а на нём пластинка без каких-либо опознавательных знаков. Одно лишь разочаровывало — та была расколота на несколько частей. Лэйн нахмурилась. Включать музыку посреди ночи… Под мелодию разбирать беспорядок легче, можно увлечься мелодией и потеряться в её истории. Но не придёт ли какой недовольный гость, услышавший «лишний шум» во время сна?       Только вот эта проблема решается, даже не начавшись, Лэйн сломанную пластинку не склеит. Собрать все свои переживания и привести их к мелодии без искажений тоже не выйдет, а потому остаётся лишь разбираться с внешним беспорядком. Девушка вытирает пыль, а взгляд всё продолжает цепляться за проигрыватель.       — Да ну его… — Лэйн ругается под нос, оставляет «бой» с грязью и аккуратно переставляет проигрыватель на усыпанный обрывками бумаги стол.       Некоторые заметки, явно написанные в спешке, улетают на пол. Под столом и в полумраке они, и без того не интересующие сейчас Лэйн, теряют оставшуюся крупицу ценности. Девушка отодвигает низкие стопки книг, поправляет проигрыватель, чтобы тот точно не упал. Она не заботилась об остальных чужих вещах так, как об этой. Зацепил. Лэйн находит это забавным. Проигрыватель красив, создаёт вокруг себя столько вариантов своей прошлой «жизни», но так бесполезен без пластинок, свою же он не в силах восстановить. Есть ли у него второй шанс?..       Лэйн найдёт. Обязательно найдёт среди всей той кучи хлама. Может среди неразберихи есть другой винил? От яркого порывает отвлекают шаги.       — Лэйн, к тебе можно? — её голос девушка игнорировать не может, внутри что-то колется и немеет одновременно.       За открытой дверью Анна, наврать ей о чудовищной усталости и приходящем сне Лэйн не может, внутренний барьер просто заткнёт её.       — Так и думала, что ты не спишь, — голос сквозит неловкостью, смятением, Анна не решается войти в комнату, — Ты так часто сидишь за книгами допоздна, что я подумала…       Она не закончила фразу, улыбнулась и всё же прошла в комнату. Лэйн совестно взглянула на весь беспорядок позади. Незавершенное расхламление создало лишь больше томящей нагруженности. Девушка объясняться не хотела. В самом деле, не отчитывать же её Анна пришла?       Та же что-то обдумывала, бегала глазками от одного предмета к другому. Анне совсем не было дела до беспорядка, по крайней мере, сейчас. Ночь его и не требует. В темноте и под властью блекло мерцающих звёзд всё путалось. Зачем она только пришла к Лэйн? Влияние резких решений так глупо, так беспечно… Но она нужна Анне. Необъяснимые чувства поглощали сильнее и сильнее, а загадочная тяга не отпускала.       — Ты что-то хотела? — тихо спрашивает Лэйн, отводя взгляд в сторону.       Смотреть на Анну хочется, до боли в сердце и зудящем покалывании пальцев хочется… Но не сейчас, это точно вновь спугнёт её, а Лэйн опять останется ночью с порванной нитью мыслей, собирать которую так тяжко. Взгляд мимолётно останавливается на голубых глазах. Они так и манят в ловушку, пристально прожигая и без того обожжённую душу Лэйн.       — Да, я хотела спросить… — Анна врёт.       Просто ужасно врёт. Ничего она и не хотела спросить, ей просто нужно было увидеть Лэйн. Придумать оправдание заранее казалось такой глупостью до прихода в комнату. Анна цепляется пальцами за края рукавов, как и цепляется взглядом за любую вещицу в этой комнате, что натолкнёт её на хоть какую-то мысль.       Виниловый проигрыватель. «Спасение» на письменном столе отчего-то не сразу привлекло внимание девушки. Вся её концентрация безвозмездно ушла на ту, что заставляла чувствовать нечто странное, скребущее душу. Изображать искреннее удивление и восторг ей практически и не нужно, ведь последнее всегда приходило в компании Лэйн.       — О, так ты нашла этот проигрыватель? — Анна резко сменяет неловкость на сдержанную улыбку, — Я думала, его давно выкинули. Может тогда и… Минутку!       Анна проходит к куче коробок, еле касаясь пальцами ладони Лэйн, чтобы та отошла в сторону. Только вот девушка и без того сделала бы пару шагов, пропуская её. Прикосновение к руке приятно лихорадило. Окончательно запутавшаяся в своих раздумьях девушка косилась на копошащуюся в коробках Анну. Так странно… Все касания и скользкие намёки приводили к логичному движению вперёд, только вот каждый раз впереди оказывалась очередная преграда.       — Моя любимая, — Анна улыбается, вытаскивая из конверта пластинку и проворачивая её в руках.       Лэйн продолжает терпеливо молчать. Ей так хочется, чтобы эти слова были адресованы не глупому куску винила, а только ей одной. Озвучивать это девушка не решается, не хочет напороться на очередную стену, за которой будет убегающая от разбирательств Анна.       Та же старалась лишний раз на Лэйн не смотреть, боязнь, что она решит спросить истинную причину прихода, всё ещё кралась по замёрзшей коже. Анна возится с проигрывателем, что-то кропотливо настраивает и делает это так медленно, чтобы утихомирить беспокойное дыхание. Волнение сковывало и загоняло в удушающие тиски.       — Мы никому не помешаем? — наконец-то подаёт голос Лэйн, — Генерал наверняка будет ругаться, узнай, что мы такой ерундой ночью занимаемся.       — Пусть бубнит сколько хочет, — упоминание брата заставило Анну насупиться и назло чуть прибавить громкость.       Музыка заполняет мысли, проникает под кожу и на все пустующие поверхности в комнате. Лэйн мысленно отмечает, что пластинка может и не такая дурацкая, а мелодия, записанная на ней, вызывает глупую улыбку. Девушка с нежностью и осторожностью смотрит на Анну, та отходит от проигрывателя и приближается к Лэйн.       Касания к ладоням в этот раз не мимолётны, она нежно держит её руки, слегка переплетает пальцы. Покачивая бёдрами и плечами, Анна стремится затащить и Лэйн в эти плавные движения. Она и не сопротивляется, охотно сжимает ладони Анны крепче. Тихий смешок, близость и успокаивающий взгляд. Не сбежит ли вновь после очередной тактильной надежды?       Однако Анна об этом и не думает, она позволяет себе не утопать в тревожащих и неразборчивых чувствах, растворяется в музыке и тянет за руки Лэйн ближе к себе. Движения становятся энергичнее, увереннее. Анна проводит ладонью по плечам Лэйн, выискивающе заглядывает ей в глаза. Хочет заметить в них хотя бы каплю спокойствия, надежды, что завтра не окажется кошмаром.       Лэйн и сама бы этого хотела. Девушка не может ни в чём быть уверена, кроме своих чувств. Она продолжает улыбаться. Мысленно говорит себе прекратить, но не может. Старается забыться в активных движениях, но вместо этого лишь нечаянно пихает ногой сумку с вещами. Та с возмущением брякает, даёт «ответный удар» в качестве расходящейся по ноге боли. Только всё это такая мелочь, что совсем-совсем не интересует Лэйн.       Анна обеспокоенно смотрит на девушку, которая отмахивается, шепчет, что почти ничего и не почувствовала. Она кладёт ладонь на талию Лэйн. Продолжает дразнить, проверять на прочность лёд её сердца. Действовать украдкой для Анны становится привычным. Пока мелодия чарует их обеих и разогревает тела, всё не так страшно. Она ведь в любой момент может вновь отступить, даже если не хочет того. Убежать из-за спутанности в чувствах, даже если душа требует большего.       Пока слабый свет звёзд из окна прикрывает их от ослепляющих лучей, что приносит с собой солнце, они постепенно и медленно стягивают маски. Лэйн всегда держится за свою особенно сильно, но отблеск глаз Анны не может не сломить её.       — Тебе нравится эта песня? — Анна мягким вопросом разбавляет тишину не неловкую, наоборот же, расслабляющую.       — Да, у тебя хороший вкус, — треск где-то изнутри, и Лэйн шёпотом добавляет, — Ты тоже нравишься.       Глупость! Какая же глупость! В этот раз скрыться и оставить всё без объяснений хочет уже Лэйн, а ночь бы спрятала её так надёжно, что никто бы и не нашёл. Девушка старается успокоить себя тем, что ещё ничего не потеряно, что она, пользуясь приёмом Анны, может перевести это в «дружбу».       — Ты мне тоже.       Анна всё ещё не уверена, стоило ли подпускать Лэйн к себе так близко, так резко отвечать на её признание, но сердце разрывалось каждый раз, когда она оставляла ту с неразберихой в голове. Нет, дольше Анна не выдержала бы.       Пластинка продолжает крутиться, аккомпанирует моменту, что ни одна не сможет игнорировать. Они продолжают держаться за руки, только вот танцевать перестают. Переварить всё это так трудно, так странно. Магия мелодии разрушила ту границу, что столько времени изводила девушек. Спрашивать и уточнять что-либо хотелось до безумия, но язык немел, а слова никак не хотели собраться в пусть и сбитую, но мысль.       Лэйн крепче сжала ладони Анны. Она не выдержит вновь остаться наедине со всем тем беспорядком. Пока горло пересыхало, а воздух так стремительно заканчивался, Лэйн почувствовала нечто странное. Ладонь Анны на щеке и… Взаимность?       — Мне так повезло во всём этом кошмаре встретить тебя, — голос Анны дрожит, — Боюсь только, что просто подругами нам не остаться.       — Я боялась того, что лишь ими мы и были бы, — Лэйн говорит громче, страх постепенно отпускает её и уже не давит со всех сторон.       Целуются. Нежно, мягко и сильно-сильно осторожничая. Время испепеляющей страсти ещё придёт, окатит ошпаривающей волной, а пока ласковые движения помогают прийти в себя, решить все внутренние конфликты.