Тьма, что ждет за поворотом.
Когда возвращаешься домой после тяжелого дня или встречи с друзьями, ненароком спотыкаешься о навязчивые мысли.
«...зайти в магазин, купить курицу. Не, сегодня без мяса. Пора скинуть пару лишних килограмм. Интересно, дома обо мне еще кто-то помнит? Конечно помнит. Пора бы уже роуминг подключить, ВК почекать. Хотя...Не, пусть за меня немного испугаются. Надеюсь, он мне хотя бы пару слов напишет».
И чтобы не морочить голову всякой ерундой ты, как правило, надеваешь наушники, дабы заглушить весь этот поток разбивающегося сознания.
Полина шла по закоулкам Сеула. В китайских ушах жужжал техно, до боли родной, напоминавший о России. Яркие огни ночного города еле доходили до безлюдных дворов. Девушка на ходу достала пачку старых добрых Malboro из кармана черного бомбера, остановилась, откинула светлые волосы назад, обнажив красивую линию шеи. Щелчок. Зажигание. Вдох. Тление пепла. Дым, как нежная вуаль, окутывает её лицо, и тут же уносится с ветром прочь. Голова трещит, проявляются последствия веселой ночи.
«И все-таки, после «Архангельской» я чувствую себя куда лучше,» — усмехнувшись над собой, она выбросила бычок, быстро огляделась по сторонам и двинулась дальше.
Через пару дворов, она все-таки вышла на неизвестную ей улицу, но, судя по изобилию людей на тротуарах, очень популярной в Корее.
«Бля, это какие-то блаженные Патрики», — «блаженством» Полина называла непривычные для неё явления типа здоровые отношения, квартиры с клиннингом, безалкогольное пиво и самокрутки, содержащие только табак. Она относительно недавно приехала в Сеул с целью туризма. Пока что она знакома только с продавцом магазина под её квартирой. Каждый раз, когда она спускается за покупками, старичок, морщинистый как изюм улыбается ей и что-то говорит. Она отвечает ему тем же, хотя не понимает ни одного слова. Да, с корейским у неё плохо. Она никогда не рассматривала Азию как место для жизни.
Из-за непривычки Полина постоянно сравнивает Корею с Россией. И даже если родная страна явно проигрывает, в диалоге с собой происходит отрицание фактов. К слову, патриоткой она никогда себя не считала. Да и на Родине ей не особо хорошо жилось.
Девушка свернула на повороте. Небо затянуло тучами, и подул легкий ветер, принося с собой прохладу. В нос впился резкий запах мяты.
𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼
— Че ты завтра придешь? Там контрольная по матеше, я сама не напишу, — заплетающимся языком проговорила Полина, делая еще одну затяжку. Все-таки первая утренняя сигарета: чувство головокружения кажется таким приятным, а в глазах легкое помутнение. Неделю назад на очередной вписке её научили курить. Теперь каждую перемену Полина проводит за гаражами около школы. Однако неопытность в курении очевидна. Она до сих пор криво-косо стряхивает пепел и уже успела прожечь сигаретой свой школьный фартук.
— Не, не гони, какая матеша. У меня хата свободна до пятницы, — собеседница с плохо осветленными волосами, больше похожими на солому, кокетливо улыбнулась.
Хата свободна. После этих слов начинается всё самое интересное, всё самое плохое, всё то, о чем стыдно вспоминать.
— На. Сорян, только мятная была, — пятнадцатилетняя альтушка с отросшими корнями протянула Полине жвачку.
— Да уже всё равно. Главное, чтоб не воняло сильно, — она аккуратно взяла пачку из когтистой руки своей подруги, дабы не задеть этот цветастый эксперимент на её ногтях. Она терпеть не могла такой длинный маникюр. И мяту она терпеть не могла.
𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼
«Кто, блять, этот амбассадор ментола?» — она собиралась развернуться, но тут же оказалась схваченной за руку. Незнакомец ростом выше на голову придавил её к холодной стене, отнимая воздух и возможность сопротивляться, заполняя всё ароматом мятного масла, терпким и одновременно сладковатым.
— Думаешь, я не знаю, зачем ты здесь? — голос доносился словно из темноты, виден был лишь взгляд: непокорный, как буря, которая разрушает всё на своем пути, — я слышал твой запах еще за километр.
— Чувак, я буквально не понимаю ничего, что ты мне сейчас говоришь.
— Так ты не местная, — холодная, белая как фарфор рука грубо обхватила талию Полины.
Ничего не видно. Попытка достать перцовку из своей сумочки провалилась. Стремление избавиться от парня не привело мятного в восторг.
Мятный принудительно повернул её к стене, словно запечатывая в безмолвном заточении.
— Будь тише, прелесть, — голос из темноты звучал так, будто сейчас случится что-то хорошее, а не стремная ебля в подворотне.
Парень вводит два пальца Полине в рот, приказывает их облизать. Язык проходит сквозь пальцы, обильно смачивая их. Другой рукой мятный надавливает на промежность, заставляя свою жертву течь сквозь ткань. Запуская руку в джинсы, вводит в девушку два пальца.
— Как же тесно, — факт узости заставил мятного сильно возбудиться. Запах ментола и шоколадного печенья смешался. Альфа больше не может терпеть. Он расстегивает ширинку. Вдавливает голову Полины в кирпичную стену, со всей силы прижимает её своей большой рукой. Мятному сносит крышу. До его ушей доносятся только шлепки о задницу омеги.
— Тебе нравится, прелесть? — парень уже откровенно издевается над ней, — я вижу, что нравится, ты даже не пытаешься сопротивляться. Смотри, как я плавно в тебя вхожу, а ведь я даже смазку не использовал.
Вдалбливая омегу в стену, трахая её рот пальцами, альфа рычит, закусывает губу от наслаждения. Рывком поворачивает Полину обратно к себе. Тяжелые руки ложатся на плечи, опуская девушку на колени.
— Надеюсь, мне не придется тебя отшлепать за "зубы", — грубо шепчет альфа, прижимая голову омеги к жилистому члену. Парень ощущает узкую глотку. Держит Полину за волосы, безжалостно управляет рукой то до основания, то до самого конца. Еще пару грубых толчков. Окончание. Слезы на глазах девушки. Пощечина холодной руки по красивому заплаканному лицу. Звук застежки. Незнакомец уходит, оставляя Полину в грязном, пропитанным сыростью и душевными муками переулке.
