Перекрёсток твоего и моего «Люблю»

      Шум воды, задёрнутые шторы, тёмные тучи за окном, запах выпечки, разносившийся по всему дому, а ванную комнату наполнял аромат клубничного геля для душа, смешанный с ароматом жасмина.       Чигири глядит в запотевшее зеркало, изучает себя так, будто завтра забудет каждую частицу. Длинные, пышные ресницы, мягкие черты лица, а особое внимание заостряет на глазах. По ту сторону они кажутся такими тусклыми, будто и не настоящие вовсе.       Повторяет еженедельный ритуал: скрабирует кожу головы, дважды моет шампунем, наносит бальзам, промакивает волосы полотенцем, а затем наносит термозащиту и несмываемый уход.       Отчего рыжевато-розовые пряди блестят, переливаясь рубеллитом на солнце. Именно рубеллитом, ничем больше, остальные сравнения никчёмны.       Таращиться и восхищаться — единственное, что остаётся делать Арю. Он не против зависать, терять нить повествования в рассказах Хёмы. Теребить рукав кофты, не зная, куда деть руки, и крутить от волнения кольцо на пальце.       Чигири словно вредный кот — волосы трогать нельзя, слишком близко садиться нельзя, долго держать за руку нельзя.       Но те короткие часы, когда он сам льнёт к рукам, глядит в глаза изучающе, пытаясь передать свои мысли без слов — исключительны, как и он сам.       Глаза у него безгранично глубокие, сапфировые капли, в которых Джубэ не прочь утонуть.       Но несмотря на свою внешность, тело Хёмы достаточно крепкое и спортивное. Любая одежда на сидит на нём эталонно, но все же не одежда украшает, а Чигири восполняет её вид своей внешностью и бешеной харизмой.       Мелкими шагами, оставляя на полу следы мокрых ступней, Хёма сокращает расстояние между собой и Арю, который, облокотившись на подоконник, рассматривает мокрые пряди с заинтересованным взглядом.       Чигири редко подходит к нему сам, и это — великое счастье, когда он о чём-то просит.       — Я резинку потерял. — единственное, что произносит, садясь на стул.       — Помочь найти?       — Нет, я хочу, чтобы ты помог высушить мне волосы. — подбирает ноги под себя и укладывает голову на колени.       Чигири — дикая пантера.       Одно неверное движение — потеря настроя на ласку.       Джубэ кивает, берёт в руки кружку, неспеша наливает в неё чай закидывает кусочек лимона. Именно лимона, ведь Чигири не любит имбирь. Ложку мёда и вручает Хёме.       Тот сначала моргает пару раз, бросает взгляд то на кружку, то на Арю, затем принимает «тепло», не забывая тяжело вздохнуть.       Кошки боятся резких звуков и действий.       Джубэ медленно садится на соседний стул, пододвигает тарелку с каринто и мандзю ближе к Чигири. Хёма тут же облизывает пересохшие губы и поднимает голову с колен. Его зеркала души направлены прямо в омуты Арю.       Пантера легко пробирается к солнечному сплетению, дёргая за нужные ниточки.       — Откуда?       Не спугнуть.       — Ты разговариваешь во сне. — аккуратно объясняет, собирая собственные волосы в хвост. — Я за полотенцем, ты пока ешь.       Неактивный кивок провожает Джубэ и шорох собственных тапочек. Всё, что нужно для счастья – это счастье Чигири. Банальность, о которой пишут в любовных романах и детских книжках.       Иллюзия чистой любви, которую ощущают лишь единицы.       Если хочешь любить — старайся, но чувствуется ли счастье в односторонней любви?       Любовь — она такая до жути сложная, но такая же одновременно шаткая и приятная.       Кто бы что ни говорил, все мы нуждаемся в чувствах, в этой банальной заботе, мелких касаниях, минутах или даже часах с близкими.       Люди не могут жить без людей.       После ухода Арю, Чигири поднимается на ноги и идёт к окну, за которым льёт дождь. Раскрыв его настежь, Хёма вдыхает сырость полной грудью и засматривается куда-то вдаль серых многоэтажек.       Облокотившись об подоконник и прислонившись головой к стеклу, Чигири блаженно прикрывает глаза, ни о чём не думая. Единственное полезное умение. Лучше, чем нараставшая тревога, которой он когда-то страдал.       Джубэ стоит в дверном проёме, закидывает полотенце на плечо и скрещивает руки на груди.       Наблюдает за всей картиной.       На самом деле, он мог бы смотреть на Хёму вечно, но это его отпугнет.       Держи дистанцию, если хочешь находиться рядом.       — Замёрзнешь ведь. — произносит, оставаясь стоять на месте.       — Душно. — отвечает, не поворачивая головы.       Арю терпеливо вздыхает, подходит медленно и аккуратно, снимает с себя вязаный кардиган и накидывает на плечи Чигири.       — Заболеешь. — объясняет, намекая на невысушенные волосы.       Хёма позволяет подходить к себе, позволяет заботиться о себе, сегодня он действительно нуждается в любви.       Нуждается в присутствие Джубэ.       И не скрывает этого, как обычно, надевая маску: «Мне никто не нужен, справлюсь».       — Сядешь на стул? Так легче сушить твои волосы.       Чигири кивает, садится и приступает к поеданию любимых вкусностей. Пока Арю невесомо промакивает волосы полотенцем, стараясь не причинить боль.       Мотыльки слетаются на свет, а котов привлекает их движение.       Чигири — это свет. Наркотик, которым не стоит злоупотреблять. Вдохнёшь слишком много — погибнешь. Но для Арю, такая смерть была бы по душе.       Проводит полотенцем в последний раз. Берёт в руки бутылку с термозащитой и тщательно опрыскивает длину.       — Давай переберёмся в спальню? — не стесняясь, аккуратно поглаживает рыжевато-розовые. — Там фен и розетка ближе.       Хёма молча встаёт со стула и направляется в нужную комнату, устраивается на краю кровати, наблюдая за тем, как Джубэ идёт к полке и берёт в руки фиолетовый фен.       Его рука, точно по сценарию, мягко придерживает пряди, проходясь от корней к кончикам.       Чигири снова закрывает веки, засыпая; ночной режим сказывается на активности. Тёплые пары фена мягко обволакивают волосы, струйками дотягиваясь до шеи.       Когда-то Арю задумался и перестал передвигать фен, из-за чего обжог ему воздухом кожу на шее. Хёма тогда шипел, точно дворовый кот, и больше не подходил к нему за помощью.       — Заплетешь мне волосы? — подаёт голос Чигири, откинув голову назад, чтобы заглянуть в глаза.       В его радужках отражается интерес, смешанный с искренностью и усталостью.       — Конечно, чтобы бы ты хотел?       — А ты? — спрашивает, садясь рядом.       Лицо Джубэ меняется в момент от удивления до огромной радости. В омутах точно загорается искра. Хёма достаточно редко просит от Арю инициативы, в основном, говорит о конкретном предпочтении.       — Есть идея, но, ты правда доверишь мне свою шевелюру?       — Не задавай лишних вопросов, передумаю. — Уголки его губ слегка дрогнули вверх, а на лице читался измор.       Арю хочет забрать его усталость себе, ведь он точно знает, каково это — ухаживать за такими шикарными волосами. А может быть, дело не только в волосах? Но сейчас не об этом.       Когда Джубэ вновь прикасается к его волосам, земля будто уходит из-под ног; неудержимо он подносит одну прядь к носу и, прикрыв глаза, вдыхает аромат незнакомого ему шампуня.       — Ты сменил уход? — почти шепчет, не отрываясь от пряди.       Не поворачивая головы, Чигири молча кивает, растворяясь в пучине своих мыслей.

***

      Сырость. Тучи обволакивают небо со всех сторон, не давая солнцу просвета. Ветер колышет листья, создавая приятный шорох. Хёма держит в руках пакет, рядом с ним медленным шагом ступает Арю; с двумя такими же сумками продуктов.       — Напомни, чтобы я больше не тащил тебя с собой в магазин. — Сдувает прядь волос с лица и указывает на пакеты, забитые продуктами, сладостями, косметикой для ухода и предметами декора для квартиры.       Джубэ смеётся, улыбаясь и смотря на Чигири сверху вниз. Вспоминая глаза Хёмы, которые загорались при виде очередной безделушки для дома.       «Не умеешь ты врать, Чигири» — проскальзывает где-то в голове и прилипает к внутренней стенке черепной коробки.       Шагаешь вперёд, тянешь за руку и я проваливаюсь в пучину мечтаний.       Ты – луч, моя звезда.       Один твой вдох даёт мне жизнь       Один твой взгляд разрезает меня насквозь и это так прекрасно..       Мой шаг вперёд.       Твои назад.       Чередуем вдох за выходом, но в любом случае умираем.       — Хёма, скажи, любишь ли цветы?       Прокручиваю вопрос в голове, не озвучиваю.       Наш пол слишком хрупкий, один неверный шаг и лёд начнёт трещать.       — Я правда настолько противен тебе?       Возьму в руки скальпель, вырежу проблемы и недомолвки между нами, словно аппендицит.       Шепни неслышно о том, что думаешь и что чувствуешь.       Я прочту по губам.       С тобой должен стоять кто-то идеальный, я не такой, но я постараюсь стать тем, с кем тебе будет хорошо.

***

      В спальне холодно, окно открыто, Чигири ёжится в кофте, но закрывать запрещает. Оправдывается тем, что в комнате душно.       Джубэ где-то в облаках, сейчас он не рядом с Хёмой, а далеко в своих мыслях, которые дарят разъедающую его тревожность.       У тебя всегда такие холодные руки?       Согреть бы, не отпускать и дать всё, чего желает, всё, чего не мог получить когда-то.       Между нами слишком много тишины.       Наконец закончив с причёской, Арю приносит среднее зеркало и показывает Чигири результат. Тот смотрит сначала без особого интереса, но чуть погодя произносит:       — Такое сложное плетение, скажи честно, на себе тренировался? — смотрит в глаза, глубоко-глубоко.       Джубэ не дышит. Он не верит собственным ушам. Хёме понравилось. Это стоило того. На самом деле, Арю действительно пересмотрел множество видосов о том, как собирать эту причёску и уже наловчился.       — Мне нравится, очень. — разрезает воздух, выбивает землю под ногами. — Спасибо.       Джубэ не может вымолвить и слова. Все еще стоит с зеркалом в руках и хлопает глазами словно умалишенный.       Ты прекрасен во всем: идеально собранные волосы, лицо, тело, рост.       Ты — составляющая «совершенства», тот, за кем хочется следовать, тот, на кого хочется равняться.       Изумительный с головы до пят.       Каждый миллиметр твоей кожи нежен, словно лепесток эустомы.       Взять бы тебя за руку, прижаться щекой к твоей ладони и сидеть у твоих ног, словно пёс, твой верный пёс.

Держи дистанцию, если хочешь находиться рядом.

      Но между нами всегда будет пять сантиметров. И я не перейду черту, пока ты не разрешишь.

***

      Вечер. Комната пропахла духами, вещи разбросаны по кровати, Арю сидит на ковре с кучей цветных баночек. Обычно он подкрашивает ногти в чёрный, но сегодня хочется чего-то необычного. Например какого-нибудь красного или жёлтого.       Стук в дверь и Джубэ тут же смотрит на стоящего в проёме Чигири.       — Занят? — потирает глаза, скрывая усталость.       Смотрит на растрёпанные волосы и по-прежнему уставшие глаза. Мелкие впадины безысходности.       — Нет, хотел чего-то?       Вместо ответа Хёма подходит ближе, садится рядом с ним и разглядывает баночки.       — Тоже хочу попробовать. — шепчет всё ещё сонным голосом. — Накрасишь мне? Хочу бордовый.       Арю лишь тихо кивает. Аккуратно берет его руку в свою, если сравнить, то рука Чигири чуть меньше, но разница незначительна.       Медленно и тщательно проводит кисточкой по ногтю, апельсиновой палочкой счищает всё, что вышло за пределы.       Сидеть с ним — настоящее блаженство. Не каждый кот позволяет приближаться к себе так близко. Хёма глаз с его руки не сводит, наблюдает, точно хищник за жертвой.       Тишина не разъедает, наоборот, по-необычному успокаивает, и Джубэ теряется в своих чувствах, но не так, как в обыденное время, а совсем по-иному, с большой нежностью и трепетом.       Наконец закончив с двумя руками, он дует на пальцы, чтобы лак быстрее высох и изредка поглядывает на лицо Чигири. Пытается уловить каждую частицу внутреннего мира напротив, но каждый раз разбивается о скалы и превращается в морскую пену.       — Готово. — произносит, сразу же приступая к своим ногтям.       Хёма снова молча кивает, не уходит, а продолжает наблюдать. Затем укладывает голову на его плечо, прикрывает веки и тяжело вздыхает.       Дыхание задерживается, словно у неопытного подростка, но, взяв себя в руки, Арю спрашивает:       — Устал?       — Нет.       Отрицает всегда так умело, но не сегодня.       — Врёшь?       Приоткрывает глаза, приближается достаточно близко, опирается руками на бедро и шепчет в ухо тихо-тихо:       — Вру.