Случайные орбиты

Ловить переходный возраст в девятнадцать лет – тоскливо до боли в груди. Это чувство бьёт вдвойне сильнее, когда вся жизнь состоит из того, чтобы быть первым или лучшим во всём. К Нилу эта мысль настойчиво стучит в ту часть мозга, которую он активно пытается заглушить последний час лёгкими коктейлями, почти не отходя от барной стойки. Так появляется возможность понаблюдать за тем, что он должен был пережить ещё в школьные годы: неровный свет ночного клуба, музыка отталкивается от стен и возвращается эхом прямо в голову, студенты, и не только, пришедшие дружескими компаниями. Нила изнутри пожирает обида, когда он окликает бармена; высокого парня с полностью обесцвеченными волосами и чёрной татуировкой змеи, обёрнутой вокруг левого запястья. Видимо заступили сменщики только что, так как, первые коктейли ему наливали другие парень и девушка. Новый бармен, Роланд, если верить бейджику, одаривает Нила улыбкой и смотрит на почти опустевший бокал. — Обновить, приятель? — Нет, – Нил надеется, что у него не заплетается язык и старается говорить, как можно более медленно, – Есть что-то покрепче? Чуть кривая усмешка в ответ, однако распознать выражение глаз бармена мешают сланцево-серые линзы. — Уверен, что оно тебе надо? Не выглядишь так, будто часто посещаешь такие мероприятия. Если тебе сердце разбили.. Через раздражённый выдох, Нил вынимает бумажник и придвигает купюру к Роланду. — Так есть в баре, что-то покрепче? Роланд пропускает пальцы сквозь волосы и забирает купюру. — У нас есть «Афинский штат». Нил проглатывает почти неоново-оранжевый напиток залпом. Это то, что нужно. Басы, до этого бившие по ушам словно замедляются, становятся тягучими, липкими, как мёд. Цвета вокруг напротив, будто вбирают в себя неоновые краски коктейля и кажутся насыщенными настолько, что поначалу режет глаза. Он теряет момент, когда покидает барную стойку и обнаруживает себя уже на танцполе, чья-то рука на его пояснице, затем на шее и почему-то вскоре ему недостаёт кислорода. Нил не сразу понимает, что кто-то целует его, прижав к себе за талию. Язык этого кого-то хозяйничает у него во рту и Нил слишком заторможен, чтобы отреагировать сразу. Однако даже несмотря на притуплённое сознание, одно Нил осознаёт до ужаса чётко – вместе с чужим языком в его рту появляется маленькая таблетка. Которую он не успевает выплюнуть. Ночной клуб не располагает к тому, чтобы предаваться воспоминаниям о покойном дедушке, но почему-то именно он приходит на ум Нилу, пока музыка вокруг приобретает осязаемость и форму. Пальцы сами собой вспоминают, как правильно держать смычок и вести по струнам. «Zgadza się, Nati. Trzymajcie kciuki». Кадр с дедом сменяет другой, где смычок падает на пол, пока пальцы мелко дрожат. Туман в голове уносит непрошеные напоминания обратно, вглубь сознания, как раз в тот момент, когда настойчивые пальцы любопытствуют у него на заднице, и спереди, на ширинке. Нил, словно через запотевшее стекло, осознаёт, что вокруг немного тише и свет более приглушённый. Незнакомый удушающий парфюм бьёт в нос, но отстраниться мешают конечности, словно кто-то залил его мышцы цементом. Где-то очень глубоко паника пытается нажимать красную кнопку, но Нил сейчас не различает цвета и просто откидывает голову назад. Жар затапливает неожиданно, с головой, Нилу кажется, что у него плавятся кости и кожа вот-вот пойдёт волдырями. Но резко исчезают обжигающие прикосновения и жар немного отпускает. Как через толщу воды, он слышит рядом глухой стук, но голова упрямо отказывается повернуться в сторону, чтобы понять, что происходит. Вместо этого, память почему-то вновь извлекает на свет неожиданные моменты. На этот раз первые впечатления от энциклопедии, полученной на тринадцатилетие, где он ближе, познакомился с точными науками. Перед глазами пляшут порядковые номера неона и лития, теория струн и названия спутников Урана. Колени перестают его держать и Нил сползает по стене на пол, который даже как-то приятно охлаждает даже через плотную ткань джинсов. Сквозь вату в голове он всё же различает: — Найди того, кто не обдолбан и понимает, что ты к нему лезешь в трусы, гандон. Голос низкий, немного хриплый и грубый, но Нилу нравится. Мысли медленно формируются в желание, чтобы голос произнёс что-нибудь ещё, и предпочтильнее поближе, чтобы Натаниэль смог хорошенько расслышать все согласные. Однако эта просьба умирает на губах хозяина неозвученной, когда уже другие руки рывком поднимают его на ноги. Натаниэль успевает ненадолго столкнуться спиной со стеной и не удержавшись на ногах, падает вперёд и ударяется снова о что-то твёрдое. На этот раз теплее и самую чуточку мягче, чем стена. Пальцы по инерции ощупывают новую поверхность и до Нила доходит, что он упирается в накаченную мужскую грудь, пока его ладонь покоится чужом торсе. Ткань чёрной рубашки легко сминается, и Нил не контролирует момент, когда расплывается в восторженной улыбке. — Ты притягиваешь свет и меня, чтобы поглотить, не так ли? Свет ты уже поглотил. Надеюсь, я следующий? – Язык ворочается с трудом, но Нил не может себя удержать, ощущая рельефные мышцы под пальцами. Над ухом раздаётся горячее дыхание синхронизируясь с тем, как грудь, от которой Нилу не хочется отрываться, поднимается и опускается. Нил повторяет за незнакомцем и глубоко вдыхает; ноздри заполняются новым парфюмом. Тяжёлый, но приятно пьянящий, приправленный запахом сигарет, которые не портят, а наоборот, органично вплетаются в ноты парфюма, заставляют голову кружиться. Нил прижимается лицом к чужой груди и без стеснения снова вбирает в лёгкие чужой аромат. — Ты меня слышишь? – Нил прикрывает глаза, заслушиваясь этим голосом. Конечно он слышит, и хочет слышать больше, – Где ты живёшь? На языке почти мгновенно начинает танцевать «Лондон», но что-то задерживает мгновенный ответ, загораясь файлом с ошибкой данных. — Не в Лондоне, – рождается логичный ответ. Но обладателю превосходного парфюма, голоса и груди, сколько же качеств собрано в одном человеке, так не кажется, судя по раздражённым ноткам. Пока память снова услужливо предоставляет Нилу возможность уйти туда, где можно спокойно вспоминать из чего состоит код ДНК, он не замечает, как его поднимают в воздух (только то, что есть возможность, уткнуться носом в чарующе пахнущую шею), а вскоре вокруг наступает абсолютная тишина. Сперва даже кажется, что будто кто-то, воспользовавшись его отсутствием, проткнул ему барабанные перепонки. Собственный, наполовину удивлённый наполовину удивлённый вздох, хоть и небольшим опозданием, но рушит это предположение. Приоткрыв глаза, Нил промаргивается, чтобы привыкнуть к приятному полумраку в комнате. Крошечные белые лампочки, проходящие по краям потолка, ненавязчиво вальсируют перед взглядом. В памяти, короткой вспышкой мелькает нотная тетрадь с классическими мотивами и урок танцев. Нил снова закрывает глаза. — Эй, не отключайся! – Будь Нил в полном сознании, то скорее всего подскочил бы, но в нынешней ситуации его хватает только на чтобы снова открыть глаза. И он ни капли об этом не жалеет. Прямо перед его глазами появляется самое фантастически красивое лицо в его жизни. По расстоянию в пару миллиметров, что разделяют их, Нил понимает, что возможно ненадолго отключился на чужом плече, и благодарит себя из недалёкого прошлого за это. Ведь у него теперь есть возможность рассмотреть как следует, все интересующие его черты. Светлые волосы обрамляют бледное лицо. На носу, даже в таком скудном освещении видны бледные веснушки. Под глазами залегли небольшие тени. Сами же глаза, точнее их оттенок притягивает Натаниэля, как мотылька к свету: медово-карие с зеленоватыми крапинками, которые легко разглядеть при такой близости. Помимо очевидных стараний природы, владелец восхитительных глаз подчёркивает их подводкой. Вашу мать. Его красоту не портит даже неулыбчивое выражение и взгляд, которым, при большом желании, можно казнить людей поэффективнее электрического стула. Нил даже не был бы против такой казни. — Твоим родителям удалось создать венец эволюции в твоём лице, – мечтательно щебечет Нил, – Поразительно, как идеально соединились твои хромосомы. Брови «венца», Нил отмечает, что они на пару тонов темнее, чем волосы, взлетают вверх на полмиллиметра. — Твои интеллектуальные подкаты мне конечно льстят, – сквозь напускную бесстрастность, Нил ловит намёк на насмешливые интонации, – Но сейчас я хочу убедиться, что у тебя сердце не остановится. Оно стучит, как сумасшедшее. Только сейчас, Нил чувствует два пальца на шее, осторожно прощупывающие его пульс. — Один взгляд на тебя и у любого начнёт зашкаливать сердечный ритм, – бормочет Нил, не сводя глаз со своего спасителя, – Я не исключение. Парень фыркает, но не меняется в лице. — Что ты пил и с чем мешал? Роланд сказал, что ты допивал один коктейль, когда он пришёл, а потом ты заказал у него Афинский штат. Мощная штука, но от неё эффект явно другой. Значит, ты принял что-то ещё, а если быть точнее, наркоту. Кто-то трогал твой бокал? Нил готов замурлыкать от счастья. Парень говорит много и можно вдоволь насладиться его голосом. Нил протирается носом о крепкое предплечье и бормочет. — Нет. Я только пил, – память впервые за вечер делает хоть что-то полезное, для разнообразия, и припоминает события на танцполе, – Меня поцеловали. Неожиданная мысль бьёт в голову и Нила охватывает стремительно сменяющие друг друга эмоции. — О, это же был.. мой первый поцелуй.. – радость, смешанная с удивлением резко омрачается и горло перехватывает от обиды, – Я даже не помню кто. Я не хотел, чтобы это произошло так.. Попытка привстать не приводит ни к чему кроме того, что Нил падает верхней половиной тела на колени парня и приняв своё поражение, ложится на них лицом вверх, наконец поймав взглядом бейджик на рубашке. Эндрю. Понедельник часто получает титул худшего дня недели, с чем Нил обычно согласен. Однако в то утро, когда ему приходится, игнорируя то, что в висках звенят адские колокола, бежать к своему корпусу общежития, чудом минуя охрану у ворот, чтобы успеть до, он отдаёт корону воскресенью. Из глубины коридора доносится приглушенный голос Жана, чей акцент усилился от нарастающей нервозности; очевидно, он был уверен, что Нил не успеет. – Да, господин Веснински, он сейчас уже выйдет из душа, – деланно бодрым голосом вещает Моро, жестами щёлкая Нилу. Наскоро оглядев свой внешний вид в зеркале, он приглаживает волосы, после прошедшей ночи они действительно будто после душа, и схватив толстовку, натягивает поверх топа, одолженной у Жана. Как именно блестящий чёрный топ с бретелькой оказался в шкафу Моро, история умалчивает. Нил делает вид, что спокойно выходит из ванной, а не влетает в бок Жана, наклоняясь к экрану ноутбуку, откуда на него смотрит он сам. Та версия его, которой он надеется никогда не стать. – Отец. Натан Веснински поджимает губы при виде сына. – Одна неделя в новом колледже и уже половина уроков насмарку. Что на тебе надето? И почему ты опаздываешь? Ты знаешь, что по воскресеньям я звоню в девять. Пытаясь не выдать своё тяжёлое дыхание, Натаниэль коротко кивает. – Прости, отец. Я проспал и немного.. – Нил осекается, когда понимает, что делает только хуже. – Ты успел сбить режим? Моро, ты не следишь за тем, когда он встаёт и ложится? – Резкий тон обращается к Жану, примёрзшему к месту, так же, как и Нил. – Простите, господин Веснински. Это моя ошибка. Дал ему поблажку в выход.. Небрежным взмахом руки, Натан останавливает поток оправданий. – Довольно. Это первый и последний раз. Касается обоих. Иначе, я заберу вас обратно и мне плевать, обидится ли брат Мэри на меня за это. Чтоб я ещё хоть раз пошёл на поводу у твоей матери, Натаниэль! Неожиданный звонок не даёт Натану выплеснуть всю тираду на мальчиков целиком и после жеста, означающего, что он больше не желает продолжать, прекращает видеозвонок. Два облегчённых вздоха звучат в унисон и Нил только сейчас ощущает, как конечности словно оттаивают и наливаются тяжестью. Першение в горле и возродившаяся головная, заставляют его рухнуть головой на стол. – Как всё прошло? – Жана кажется отпускает раньше, хотя усилившийся акцент никуда не девается. По крайней мере, хоть один из них способен сейчас сдерживать эмоции. – Даже не знаю, с чего начать, – глухо бубнит Нил столу. Нил рассказывает всё от и до, пока Жан сосредоточенно пишет, однако вслушиваясь в каждое слово, сказанное подопечным. Иногда Нил задаётся вопросом, как именно отец выбирал ему «компаньона» – изящный эвфемизм для легального доносчика. Работа Жана заключается в том, чтобы быть глазами и ушами Натана, докладывать о каждом неверном шаге или решении Нила, следовать за ним по пятам, и в экстренном случае – звонить в Лондон. Экстренными случаями, четой Веснински считается всё, что хоть немного уклоняется от их привычного образа жизни, который они насаждали сыну с малых лет. В животе Нила будто оживает рой змей. Родители вкладываются в него всю жизнь. Лучшая одежда, частные репетиторы (плаванье, танцы, скрипка, фортепиано, точные науки), однако Нил подводит снова и снова, во всём. Всегда не дотягивает до лучшего. Под кожей зацветает отвращение к себе. Снова. В голову прилетает скомканный лист бумаги и Нил поднимает голову, щурясь от солнечных лучей, но даже видя лишь силуэт Жана, понимает, какое у него выражение лица. — Ты опять слишком много думаешь, Нил, – Моро опускает плечи, и поджав губы, возвращается к письму, – Тебе нужно было развеяться. Это нормально. – Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы не вылететь отсюда, - ворчит Нил и тянет руку к шторам, погружая комнату в желанный оранжеватый полумрак. Жан отзывается невесёлым смехом. — Твой дядя один из основных спонсоров колледжа. Тебе-то уж точно нет нужды переживать об отчислении. Стюарт Хэтфорд действительно спонсирует Фоксворт-Холл – частный колледж для мальчиков в Южной Каролине. Когда встал вопрос о поступлении Нила, Натан уверен, что сын выберет один из лондонских высших учебных заведений. Пока Мэри не предлагает колледж под опекой её брата. Едва ли она выбрала это во благо сына. Нил знает, что его родители, хоть и не сразу, но согласны на этот вариант лишь из уверенности, что Стюарт, в случае чего, так же проследит за поведением племянника. Однако Хэтфорд пока лишь раз появляется в жизни Нила, когда проводит ему экскурсию по Фоксворт-Холлу. «— С твоего позволения, я бы хотел заключить сделку, племянник. Я не слежу за каждым твоим шагом, с этим вроде и твой французский спаниель справляется, а взамен ты не обрюхатишь какую-нибудь симпатичную девчонку из ближайшего городка. Иначе твоя мать снимет с меня голову.» Эта сделка завершается рукопожатием. — Тебе тоже. Отец позаботится, - меланхолично отвечает Нила, разглаживая брошенный в него лист бумаги. То, что он ошибочно принял за конспекты, оказывается письмом с начатыми стихами. Нил отмечает узкий, немного резковатый почерк Жана, который даже в английском письме прописывает надстрочные знаки, присущие французскому языку. — А я-то думал, что ты работаешь над рефератом к завтрашнему семинару, – улыбка сама собой распускается при виде строк на смятой бумаге. Жан поздно понимает свою ошибку. Тонкие пальцы даже сперва вздрагивают, чтобы забрать листок назад, но он быстро берёт себя в руки. — Тебя не учили, что читать чужие письма – невежливо? Не говоря уже о том, насколько вредно для здоровья, – с ворчанием Жан возвращается к новому письму, чуть прижав уголок к столу, на случай, если Нил захочет подтянуть к себе написанное. Но Нил лишь хмыкает и откидывается на спинку стула. Портить отношения с Жаном ему не хочется. Всё таки, это его единственный друг. Да, пусть ему и платит его отец, но ведь платить только за слежку, а не за общение. Тем не менее, Жан проникается к нему жалостью. Не лучшая эмоция для начала дружбы, однако Моро ухищряется выражать жалость иначе, по своему, отчего у Нила не возникает желания саботировать непрошеного компаньона. К тому же, именно Жан настаивает на том, чтобы Нил позволял себе хоть иногда расслабляться. Поход в местный ночной клуб – его идея. Нил не имеет ни малейшего представления, когда Жан успевает найти и даже посетить клуб, но он одалживает подопечному одежду, скидывает точные координаты клуба и не спит всю ночь, на случай, если Нила понадобится срочно забрать. — Так что, с тем парнем, который «лучшее творение эволюции», – Жан имитирует голос Нила в момент описания Эндрю. Нил рвёт бумагу на конфетти, пытаясь убедить самого себя, что он не краснеет, а просто солнце греет даже сквозь плотные шторы. — Кажется, он вытащил меня из конкретной задницы, – разумеется, о наркотиках, насильно впихнутых ему в рот через непрошеный, хоть и первый, поцелуй, Нил также рассказывает. Губы Жана на долю секунду дёргаются. — Надеюсь, что он хоть раз ему врезал, как следует. Мрачно фыркнув, Нил встаёт со стула и падает на кровать. Он конечно не жалуется, колени Эндрю не менее совершенны, чем всё остальное в нём, но в качестве подушки всё же не слишком хороши. Шея с утро знатно болит и ноет. — Он такой.. Жан, ты не представляешь, – Нил прижимается к подушке лицом, воскрешая в памяти рельефный пресс и накаченную грудь, прекрасное лицо, губы.. – Значит, ты пойдёшь туда снова? В голосе Жана вопросительная интонация насквозь прошита предложением. Подстрекатель. Нил на самом деле не планирует возвращаться в «Сумерки Эдема», однако находится здесь уже через полтора часа после разговора с Жаном. Так как, клуб находится в полуподвальном помещении, то независимо от времени суток здесь царит полумрак, освещаемый лишь лампами. Но в отличие от ночного кутежа, сейчас здесь достаточно тихо и почти нет людей, не считая сотрудников клуба. Свет тоже более приглушённый и не бьёт неоновыми вспышками, как во время вечерней тусовки. Нил находит его почти сразу. И не может сдержать вздох разочарования. Эндрю стоит у барной стойки, разбираясь с какими-то бумагами. На нём точно та же чёрная рубашка, что и вчера. Видимо, униформа бармена, так как, Роланд, обеспечивший Нила «Афинским штатом» накануне, был одет в такую же. Стоя чуть поодаль, Нил разглядывает Эндрю и не может побороть ощущение, что что-то незримо изменилось. Вчера, если бы Эндрю предложил, Нил был согласен сбежать с ним на край Земли, рассказать всё, что он знает о каждом спутнике каждой планеты, позволил бы себя поцеловать, засчитав именно этот поцелуй для себя, как первый. Но сейчас, он всё больше убеждается, что в его всплеске влюблённости виноваты исключительно коктейль и таблетка, подсунутая извращенцем. Эндрю выглядит.. обычным парнем, средней симпатичности. Настолько, что Нил не может сдержать обиду, расползшуюся в груди. Очевидно, что пересвеченный алкоголем и кайфом мозг способен любую более-менее симпатичное личико превратить в божество и посвящать ему ночи подкатов и комплиментов. От стыда Нил готов врасти в ближайшую колонну; всю прошлую ночь, пока Эндрю позволял ему лежать у него на коленях и сочинять опусы о его красоте, иногда отвлекаясь на случайные факты о космосе. Кажется, один раз он сравнил глаза Эндрю с Сатурном. Блять. Идея стоять и дальше, притворяясь колонной, не выдерживает никакой критики, а идея просто уйти, несмотря на всю свою привлекательность, просто отметается. Он же не попросит сейчас номер Эндрю, не позовёт на свидание, как возможно, хотел до того, как вошёл в зал. Нил просто вежливо поблагодарит бармена за оказанную помощь. Не окажись Эндрю вчера поблизости, то очень возможно,что сегодня Нил бы уже пожинал плоды незащищенного первого секса с незнакомцем в ночном клубе, будучи накачанным наркотой этим же незнакомцем. Нила передёргивает и он пытается не думать в этом направлении. И того, что с ним могут сделать родители, если до них когда-нибудь дойдут хоть крупицы подробностей минувшей ночи. — Привет, – Нил и сам знает, что звучит неловко. Но чёрт побери, с чего ещё начать разговор с человеком, которому ты целую ночь рассказывал пьяную чушь, а утром сбежал, если не с неловкого «привет»? Кажется Эндрю тоже так считает и бросает на Нила секундный взгляд, после чего снова сосредотачивается на бумагах. — Если хочешь что-то выпить, то дождись моего сменщика, я никому ничего не наливаю, – сухо кидает Эндрю, не смотря на раннего гостя. Нил немного морщится; может Эндрю обижаться? Вполне возможно. С другой стороны, даже если бы не обязательный видеозвонок отца, разве он должен был дожидаться возвращения Эндрю? — Я просто пришёл сказать спасибо. За всё, что ты сделал для меня вчера. Думаю, если бы ты не помог, то всё закончилось бы для меня, куда более плачевно. Спасибо, что выслушал весь тот бред, что я нёс по поводу твоей внешности, – когда Эндрю поднимает голову, Нил видит скептично поднятую бровь, – Короче, спасибо, что провёл со мной всю ночь. Глаза Эндрю резко расширяются. — Блять, да вы издеваетесь, – бормочет он себе под нос, и оглянувшись через плечо, кричит куда-то в подсобное помещение, – Ты вчера вызвонил меня на дополнительную смену, чтобы потрахаться, пока мы с Роландом тут зашиваемся? — Тебе не плевать, по какой причине? Всё равно ты ныл, что заебался сидеть с Ники в четырёх стенах. Из подсобки появляется.. Эндрю, и у Нила перехватывает дыхание раньше, чем приходит осознание. Всё таки дело не в алкоголе и не наркотиках. Эндрю, настоящий, тот самый, замечает Нила и подходит к бару. Нил даже сквозь вчерашние нечёткие воспоминания признаёт, что каждое сказанное им слово в адрес этого парня – правда. — Сидя в четырёх стенах с Ники, я хотя бы могу быть уверен, что не наткнусь на очередных твоих пассий, перепутавших меня с тобой, – раздражённо выдаёт худший близнец, и торжественно вручает Эндрю бумаги, с которыми возился, – Раз у тебя вчера было столько свободного времени, то с этим тоже разберёшься. Всё равно это по твоей части. С ворчливым бормотанием, но уже явно не английском, парень уходит в подсобку, очевидно, заменяя Эндрю. И не только в этом. Нил молчит пару секунд, думая, что сказать. Поймав его замешательство, Эндрю сгребает бумаги и кивает. – Куришь? – Иногда, если компания хорошая, – Нил слегка пожимает плечами, запоздало вспомнив о том, что сейчас у него с собой ни сигарет, ни зажигалки. – Ну, раз всю ночь ты пиздел не умолкая, думаю, что подойду и для пяти минут перекура, – Эндрю ведёт Нила через пустую танцплощадку. По дороге Нил замечает у одной из стен огромный аквариум. По-настоящему огромный. По бокам от него лампы, подсвечивающие воду неоновым светом. Из воды им машет девушка. С хвостом. Длинным рыбьим хвостом. – Меня могли накачать чем-то с настолько продолжительным эффектом? – Нил смотрит на русалку, почти не мигая. У девушки за стеклом белые волосы по плечи с яркими разноцветными кончиками и такая улыбка, будто ей известно больше, чем всем вокруг. – Несомненно, – ответ Эндрю не слишком насыщен эмоциями, но даже сквозь пелену равнодушия, Нил чувствует насмешливость, но по его взгляду, тоже устремленном на русалку, Нил хотя бы убеждается, что это не глюк, – Но в данном случае, у меня вопросы к владельцу, которому идея такого аттракциона в ночном показалась удачной. «Русалка» всплывает на поверхность, и оперевшись локтями за края аквариума, глубоко вдыхает, начиная восстанавливать дыхание. – У тебя новый друг, Эндрю? – Просто составляет мне компанию для перекура, коли уж ты занята, – Эндрю поворачивает голову к Нилу, – Это Рене, наша русалка. Незаменимый сотрудник каждого бара. Улыбка Рене никуда не пропадает. Она начинает медленно водить хвостом в воде. — Аарон уже успел поделиться негативным настроением? — А у него бывает другое? – Брови Эндрю с наигранным удивлением приподнимаются, а затем он открывает дверь, ведущую во двор и молча обращает на Нила вопросительный взгляд. Рене понимает, что разговор завершён, и набрав в лёгкие побольше воздуха, возвращается под воду. Во дворе прохладно, но сентябрь в Южной Каролине значительно отличается от сентября в Лондоне, поэтому Нил не возражает стоять в одном лёгком свитере. Рядом, прислонившись к стене, Эндрю вытаскивает сигарету, спрятанную за ухом и поджигает. – У меня с собой нет.. – Вернулся за чем-то конкретным, астрофил? Вместе с вопросом Эндрю протягивает сигарету. Свою. Нил неопределённо ведёт плечами и прижимается губами к тому же месту, где только что, были губы Эндрю. – Не знаю. Наверное, хотел поблагодарить. За вчерашнее, – Удивительно, но реакции близнецов схожи; Эндрю ничуть не меняется в лице и стряхивает пепел на землю. – Благодарить особо не за что. Нужно было давно запретить Роланду наливать «Афинский штат» кому попало и тем, за кем он потом не присматривает. Да и тому еблану, что лез к тебе тоже не мешало бы переломать пару костей. Несмотря на кажущееся безразличие, Нил почему-то верит, что этот парень – он только сейчас понимает, что Эндрю ниже него почти на целую голову – с лёгкостью может сломать кому-то рёбра и даже бровью не поведёт. – В этом случае, наверняка поднялся бы шум. – Из-за одного ублюдка, получившего по заслугам? Вряд ли, – Новая затяжка и его очередь, – Я дал вышибалам его описание, он больше здесь не появится. «Я тоже» чуть было не срывается с губ Нила, но он не может заставить себя озвучить это. По крайней мере, не сейчас. Отмахнувшись, когда Нил пытается вернуть ему сигарету, Эндрю отходит к ближайшему жестяному мусорному баку, и коротко пробегаясь глазами по каждому листку, выбрасывает по одному. – Что это? – В последнее время кто-то с завидной регулярностью пишет письма на моё имя со всякой хренью, – Эндрю передаёт Нилу через плечо одно из писем, – Начинает раздражать, но запретить курьерам приходить сюда – невозможно. Так что, раз в неделю, я удовлетворяю свои пироманские наклонности. – Видимо, у кого-то много свободного времени, – бормочет Нил, вскрывая конверт адресованный «А. Миньярду», – Что обычно пишет? – Романтическую ерунду, Ромео двадцать первого века, – Эндрю поджигает последнее письмо и отправляет к бак к остальным, – Слог кстати неплох. Если бы ты не появился здесь вчера впервые, то стал бы одним из подозреваемых. Нил слушает его лишь вполуха, когда расширенными глазами смотрит на узкий почерк со знакомыми надстрочными знаками.