Пока ты был в портале

      В зеркале они казались одинаковыми. Когда им было по десять, мама, часто умилялась их схожести, говорила: «Как две капли воды!», а Форд не понимал, как их можно путать. По мнению Форда, они со Стэнли были различны во всём: начиная с любимого предмета в школе, и заканчивая формой (Как бы Форду ни было стыдно это признавать — Стэнли был физически сильнее). Но сейчас, смотря на своё отражение в зеркале и сравнивая с фигурой брата рядом, он мысленно согласился с матерью.       Такой же короткостриженный седой волос, как у него, с бакенбардами у висков. А ведь раньше казалось, что он кудрявее… Наверное, потому что тогда родители стригли его короче, чтобы хоть как-то отличать от брата. Такие же карие глаза, не доходящие до черноты, но и не похожие на орех. Смотрели так сосредоточенно, но наполовину будто бы в пустоту. Или квадратный подбородок, как у отца. Это их общая черта, которой они не гордились, но она, несомненно, была.       Стэнли поправил причёску и смахнул пылинки с плеч. Мягкая улыбка на старческом лице (почти как у мамы) напомнила Форду о том, что жизнь продолжается.       Здесь жизнь продолжается.       В сердце больно ёкнуло. Стэнли бы сказал, что пора к врачу (хотя сам он к ним не ходит), но Форд знает, что это. Три десятка назад, когда они ещё не были такими старыми, брат по неосторожности толкнул его в портал, разделив его судьбу на «до» и «после». И не было ни секунды «после», когда бы он, прячась по измерениям от Всевидящего Ока, не испытывал вину. Перед Стэнли, за то, что так наплевательски отнёсся к нему в ту зиму? О нет… Не перед ним. Форд предпочёл забыть об этом ужасном инциденте, дабы лишний раз не терзать свою израненную душу. На свете был лишь один человек, способный напомнить ему об этой давно забытой эмоции. — Где Фиддлфорд? — Кто? — Мой напарник. — Не знаю. Учитывая, сколько тебя не было, можешь поискать на кладбище. — Мрачно пошутил Стэн. В этот же момент внутри Форда что-то упало, а потом с характерным треском, разлетелось на мелкие кусочки. Он должен посмеяться и пойти по своим делам дальше, но его больной, отравленный трагедиями мозг воспринимает это как возможный вариант. — Ты куда? — Задаёт вопрос направляющемуся к выходу Форду. — На кладбище. — Коротко отвечает тот, захлопывая за собой дверь.

***

      Холодно, ветер. Гравити Фолз был окружён мощным горным массивом со всех сторон, кроме той, что зовётся Югом — именно оттуда вместе с воздушными массами в маленький орегонский городок прилетали вести со всего мира. По крайней мере, так было в то время, когда Форд приехал изучать аномалии. Мэйбл успела объяснить ему, что такое «интернет» и, в особенности, милые видео с котятами. Правда, он пока не разобрался, как эта штука работает, но, видимо, Фиддлфорд был прав и за компьютерами будущее. Его старенький дневник — карманный психотерапевт, — можно смело выкинуть в лес, где его сожрёт какая-нибудь страхолюдина. Или клетчатый утконос.       Гравити Фолз… Он так изменился.       За это время он многое забыл, но дорогу к кладбищу почему-то до сих пор помнил (не знак ли это?). Теперь на месте прежнего сарайчика, примыкающего к церкви, стоял белый из досок дом, перед которым красовалась большая вывеска с надписью «ПОХОРОННОЕ БЮРО ВАЛЕНТИНО». Форд мялся у порога, не решаясь позвонить в дверь. А что он скажет? Как на него отреагируют? Его ведь не было целых тридцать лет — тут, наверное, уже и забыли, что где-то на окраине жил замкнутый в себе учёный, не подпускающий никого к своему дому.       У-у-у… Как загадочно. Форд тихо усмехнулся. Конечно же, его никто не помнит. Для них он, Стэнфорд Пайнс, весёлый шарлатан с клептоманией, а не учёный с великим будущим прошлым.       Глубоко вздохнув, он развернулся и побрёл к отсвечивающим белым рядам из каменных плит. Вокруг было так тихо, словно сейчас, в эту самую минуту, здесь кто-то умирал. Форду отчего-то стало неловко, и он засунул руки себе в карман. Под ногами мокли давно потемневшие и опавшие листья, холодный и тусклый ноябрь не привлекал его своей тоской.       Форд не любил осень, и Фиддлфорд знал это.       Он прикрыл глаза и медленно вздохнул. А открыв, очутился снова в родном 1982 году. Рядом слышится какое-то шебуршение и Форд поворачивается на звук. В этот момент у него едва не случается приступ.       Справа от него стояла до боли знакомая светлая, с медно-бронзоватым отливом макушка, крутящая в руке листок. Она поправила очки на переносице и до ушей Форда донёсся тихий вздох. — Знаешь, Форд, — Сердце замерло, прислушалось. Спустя столько лет вновь услышать его голос… Это казалось чем-то невозможным, даже невыносимым, и оттого разрушительным. Почему-то сейчас его голос среди этих могил, среди этого странного лиственного, но облезлого леса, звучал так чарующе, что учёный невольно вспоминал Сирену, едва не сгубившую его с ума. — Я всё-таки думаю, что он есть.       Рука ассистента опустилась; он обернулся, встречаясь взглядом с полу-живым Фордом. — Ты что, дрожишь? — Внезапно сказал Фиддлфорд, подходя ближе. Форд застыл на месте, не в силах пошевелиться. Мягкая ладонь опустилась на его закрытые чёрными перчатками пальцы и сквозь тонкую кожу Пайнс почувствовал холод, исходящий от неё. Хотелось дёрнуться и… снова посмотреть в его глаза. — У тебя такие холодные руки… — Хрипло выдохнул Форд. Их глаза снова встретились, а пальцы внизу сплелись в замок. От этого жеста что-то внутри живота так приятно потянуло, как будто там были не нервы да мясо, а узел из чистых нейронов, завязывающийся всё туже и туже.       Фиддлфорд потянул руки вверх, поднося ко рту, и окутал их теплом своего дыхания. — Теперь я понимаю о чём ты. — Не столько другу, сколько себе ответил Форд. Фиддлфорд тихо рассмеялся, отводя взгляд в сторону. — Столько всего произошло… — Продолжил Форд. — Но мы остались как прежде. — Нет, Фиддс… Я стал совсем другим. — Странно, но я вижу того же Форда, что и семнадцать лет назад.       Форд вздрогнул. Семнадцать?       На лице Фиддлфорда расплылась восковая улыбка.       Наваждение пропало и образ друга исчез. Форд снова остался наедине с самим собой в тусклом, грустном лесу.       Адриан Колтон, Пауль Ривера, Алисия Нелсон… Форд проходил меж рядов этих пустых, уже ничего не значащих имён. Они ничего не значили для него, но почему-то внутри всё сжалось от смутного страха, что кто-то может наблюдать, и что мёртвые души, похороненные на этом кладбище, за что-то корили его, обвиняли и ругались.       Дойдя до каменного тупика, являвшимся на самом деле ещё одной точкой горного массива Гравити Фолз, Форд присел на лавку.       Ходить среди могил оказалось тяжелее, чем он думал. Форд сделал глубокий вдох. Внешняя тишина затмевалась стуком своего собственного сердца. Тук-тук Тук Тук       Форд фокусирует взгляд на дереве, выросшем почти напротив него. Почему-то сердце успокоилось, а дыхание спёрло так, что невозможно даже сглотнуть. На плече он узнаёт чужое прикосновение, но шарахается, как от тока. Поворачивает голову и снова видит ассистента. — Фиддлфорд… — Шепчет он и, не в силах отвести взгляд, укрыл чужую ладонь своей. Мягкая, даже нежная улыбка Фиддлфорда тронула его бледное лицо. Друг садится рядом и отводит глаза куда-то в сторону, продолжая оборванный диалог. — Ты сомневался в моих словах и… — Он набрал воздух в грудь, — Я должен как настоящий мужчина врезать тебе, ну или хотя бы просто уйти. Оставить без ответов, чтобы твоя душа мучилась сильней… Но я так не могу.       Он снова взглянул в его глаза. Брови грустно сдвинулись вместе, в его лице Форд узнал вселенскую печаль. — Я любил тебя. Очень сильно.       Камень полетел вниз. С трёх тысяч метров, разбиваясь по пути, как метеорит, на мелкие, брызжущие огнём-маслом кусочки. А потом упал наземь, создавая нечеловеческих масштабов звуковую волну, напоминавший сломленный старческий крик. Форд чувствовал его каждой частичкой тела, а Фиддлфорд даже не вздрогнул.       Он ведь догадывался. Неглупый был. Все эти мимолётные взгляды, прикосновения «как бы невзначай», и чёртов пароль от «переносного дневника»… Это всё было не просто так! Как он был… глуп…       Сейчас, застыв в странной позе, с целым монологом в голове, он готов был кричать. КАК! ОН! БЫЛ! ГЛУП!       Вернувшись на тридцать лет назад, он бы выбросил все элементы культа Билла. Золотая статуэтка, стеклянные пирамиды или древний подсвечник? Всё это бессмысленный мусор, которым он забивал себе голову. Будь он чуть догадливее, он бы оставил чёртового Билла с его измерением, оставил бы свою теорию и опубликовал работу Фиддлфорда под своим именем, будь он…       Он ощутил невесомость на устах и понял, что тело Фиддлфорда совсем к нему впритык… Стоп, это что, поцелуй?!       Не успел Форд осознать это, как от него тут же отстранились. Рука (такая холодная…) легла на его щёку и Форд услышал над ухом шёпот: — Теперь ты знаешь… Найди меня.       Тень Фиддлфорда рассеялась в воздухе. Форд положил руку туда, где ещё мгновение назад покоилась чужая, и пара слезинок выкатилась из глазниц. Он снова мог дышать, он снова здесь, в реальности, а не в бреду… Но это было так реально.       Не желая больше сомневаться ни в себе, ни в словах Фиддлфорда, он сорвался с места и побежал.       Могилы, могилы, могилы… И всё пустые, в них не было души. Форд нервно читал каждую надпись, срываясь на следующую как только понимал, что человек, что закопан здесь в сырой земле, — не тот, кого он ищет.       Джеймс Мор, Роберт Росс, Бэтти Аллен…       Наконец он останавливается, застывший палец не идёт дальше первого слога, но Форд понимает, что на месте. Шумно выдыхает и падает на колени, сгибаясь как старая ива. Он слышит гром, по плечам стучит вода. Наконец читает.

ФИДДЛФОРД АДРОН МАКГАКЕТ

19? — 2001

Покойся с миром, Отец

      Это сделал Тэйт? Как славно… «Надеюсь, хотя бы с ним всё хорошо» — странно для себя думает Форд. Он закрывает глаза и позволяет дождю смыть слёзы со старческого лица.