Stellar Sky

      Скай проснулся от того, что в дверь колотили бейсбольной битой. Он натянул одеяло на голову, надеясь таким образом слегка шумоизолироваться и продолжить спать. Наверное, просто дверью ошиблись, и скоро выйдет Амир и объяснит, что им к нему.       Почему-то одеяло пропускало звуки. Но не тепло. Оно накапливалось, создавая слишком уж убедительный парниковый эффект. И в парнике этом пахло… какими-то цветами? Это было неправильно, потому что последний год его постель пахла исключительно рушившимися мечтами, сдерживаемыми слезами и намёками на то, что пора в прачечную. — You can get anything you want at Alice's Restaurant You can get anything you want at Alice's Restaurant Walk right in it's around the back Just a half a mile from the railroad track You can get anything you want at Alice's Restaurant, — донеслось до него.       Саунтрек и женский вокал расставили всё по своим местам: он был дома. Казалось бы, сложно такое забыть, когда ты накануне до этого дома добирался 21 час, из которых последние два — сквозь метель. На самом деле, очень легко такое забыть, когда ты провёл за рулём 21 час, из которых последние два — не видя почти ничего, кроме летящих в лобовое стекло агрессивных банд снежинок, потом практически вывалился из машины и на ногах, которые лишь условно ощущались частью собственного тела, преодолел последние футы до дома, а там ещё не спящая мама вытащила на стол столько еды, как будто ждала от тебя косплея Гаргантюа, а тоже не спящий муж сестры выглядел так, будто изнывал без подходящей компании, и пришлось с ним разговаривать и пить часов… неизвестно сколько — от одного до четырёх. Кажется, Скай всё-таки больше не пил, а сидел, пытаясь держать глаза открытыми и ковыряя наклейку на бутылке уже очень тёплого пива, но все эти факторы вместе привели к кратковременной амнезии.       Но теперь он вернулся в свой ум, улыбнулся и решил, что не хочет проспать и так не длинный праздничный уикэнд.       Пододеяльник не только благоухал цветочным лугом на рассвете, но и явно был поглажен; пол, на который опустились голые ступни Ская, оказался тёплым, и на его поверхности не ощущалось ни единой крошки, песка или мягкой, но почему-то всё равно неприятной пыли. А в воздухе точно витал запах еды. Нос пока не успел разделить меню на составляющие, но заранее посылал в мозг радостные сигналы. Скай потянулся, поддёрнул пижамные штаны, которые были одновременно слегка коротки и малость широки, поднял с пола и натянул застиранную до полусмерти футболку всего с полудюжиной мелких дыр и буквально одной обширной и не пошёл, а почти побежал вниз, на кухню. —Малыш, ты проснулся? — риторически спросила Рита Кристенсен. —Угу, — Скай плюхнулся на стул. В этом доме все стулья имели подушки. Все! — То есть, ну ма-а-ам! Ты можешь не называть меня малышом? Пожалуйста? —Хорошо, ма… сынок. Я радио громко не делала, чтобы тебе не мешать, — миссис Кристенсен продолжила колотить банкой ананасов по орехам, потом продемонстрировала её помятый бок Скаю и, покачав головой, сказала: — Раньше банки так просто не сдавались. —Да-а-а, банки уже не те. — Скай видел, что совсем недалеко стоит запотевший, но всё ещё наполовину полный кофейник. Мозг уже несколько раз прокрутил фильм, как человек доберётся до кофе, но почему-то эти видения не заставили тело подчиняться. — У тебя же точно есть специальная измельчительная машина, так зачем ты практикуешься в варварстве? — Потому что я чту традиции. — Рита ударила последний раз, одновременно заканчивая дробление орехов и упражнение в высвобождении агрессии, которое требовалось всем миннесотцам, но делали его лишь единицы, унося секрет о существовании тёмной стороны своей личности в могилу — иногда безвременно. Почитание традиций было заметно в матери невооружённым взглядом: проигнорируй лежащий на кухонной столешнице телефон, и легко поверишь, что за окном середина прошлого века. Классические деревянные тёмно-коричневые фасады обширной кухни, газовая плита, не позволявшая усомниться, что тут часто готовят на пару десятков человек, занавески в цветочек и плитка, которую в этот дом, привезли, наверное, ещё на Chevrolet Bel Air (не на 3100 Pickup, потому что их район был не такой, по крайней мере, в те времена точно), отлично сочетались с тем, как выглядела сама миссис Кристенсен.       Её и без того немаленький рост дополнительно продлевался крупными бигуди, которые были настолько привычны, что в детстве Скай был уверен, что это какие-то естественные метаморфозы, происходящие по ночам со всеми мамами: вот они целуют тебя, желая спокойной ночи, и на лицо тебе падают локоны, а утром — раз! — и на её голове эти трубки, с которыми она и провожает тебя до дверей, отправляя в школу. Также Рита уже обзавелась макияжем, не забыв про ярчайшую красную помаду. По этому поводу у Ская тоже была история. Когда ему было три или четыре года, он как-то раз не мог уснуть и пришёл в родительскую комнату. Мама чистила зубы в прилегающей ванной и уже успела всю косметику смыть. Младший Кристенсен тогда закатил истерику и кричал на весь дом: «Г…г…где ма-а-а-а-а-ама-а-а-а-а?!» Но, возможно, это объяснялось не только его ненаблюдательностью, но и тем, что у него тогда начинался грипп, и мало ли что ещё ему виделось при температуре почти в 104° F.       И конечно, миссис Кристенсен появлялась на людях (включая свою семью — они точно тоже были людьми) только в платьях и юбках, за исключением тех случаев, когда каталась на лыжах или плавала. Вот и сейчас она была в тёмно-зелёном платье чуть ниже колена, выдающееся декольте которого слегка прикрывал фартук с дольками апельсинов, а подол кружился каждый раз, когда совершался энергичный поворот — то есть очень часто. — Мармеладный мишка, я занята, организуешь себе завтрак сам? Элин и Томас пошли прогуляться до Канал-Парка, но, кажется, они не всё съели. Я ничего особо не готовила, так что тебе придётся довольствоваться французскими тостами, блинами, сосисками, фаршированными яйцами и вчерашними маффинами с ветчиной. О, там, наверное, ещё и ночная овсянка осталась! Элин просила сделать — ей это как-то помогает с утренней тошнотой. — Что с ней? — Скай, наконец, встал и налил кофе. В холодильнике действительно обнаружились два нетронутых стакана с овсянкой. Он пожал плечами, сыпанул туда голубики, не выясняя, мытая ли она и, вернувшись к столу, залил всё мёдом. Стало съедобно. — Кажется, это называется беременность. Но точно не скажу, давно со мной такого не было. — Хм, — реакция Ская на то, что он когда-то — похоже, довольно скоро — станет дядей, была настолько яркой, что её легко можно было пропустить. — Но ты же видел их фото из поездки в Фили? Они в семейном чате были. Ты ничего не заметил?       Скай не заметил буквально ничего. Похоже, старшее поколение об этом не догадывалось, но восторженные эмодзи можно отправить и не рассматривая фотографии. Кажется, признаваться в таком не стоило. — Я заметил, но мало ли что? Вдруг это складки одежды так легли? Или она просто решила… подрасти. Я такое не комментирую, это невежливо. — О, дорогой! Это так мило с твоей стороны! — миссис Кристенсен чмокнула его в макушку, обдав ароматом корицы, миндаля и ванили. — Да-да, я жутко милый. Тут на меня обрушивается такое количество милоты, что я возвращаюсь к себе, пошатываясь под её весом, и потом ещё пару месяцев хожу и улыбаюсь всем. Нью-йоркцы такое не приветствуют, знаешь ли. Меня в метро спрашивают, чему я улыбаюсь. И не так: «Чему ты улыбаешься, поделись — и будем улыбаться вместе!», а «Чему ты лыбишься, идиот? У тебя всё слишком хорошо, что ли? Сейчас исправим». — Это не очень вежливо звучит. — Да ничего, жить можно. Это закаляет. Меня воспитывает улица. Мне пойдёт татуировка на лице? — Скайлер Стеллан Кристенсен! — Мам, это шутка.       Рита рассмеялась и потрепала его по волосам. — У тебя всегда было отменное чувство юмора! Весь в отца. Кстати, об отце. Ему надо помочь убрать снег. — Прямо сейчас, что ли? — Нет, можно весной. — Ладно. — Скай допил успевший остыть кофе, сунул в рот тост, который уже размяк и не держал форму в зубах — его пришлось держать рукой, убрал посуду в посудомойку и побежал наверх.       Зеркало в ванной напомнило, что он лёг спать с мокрыми волосами и теперь будет за это расплачиваться вечно. Ну или пока не приложит огромные усилия, пытаясь усмирить этот хаос. Пока усилия ограничились тем, что он прижал обе ладони к голове, что походило бы на жест отчаяния, если бы он себе язык в это время не показывал, потом потянул себя за волосы и прерывистым шёпотом проговорил: — Да, так, сильнее, — немедленно устыдился этого, оглянулся, взглядом извинился перед зеркалом, которое видело его ещё ребёнком, и решил ограничить свой утренний туалет чисткой зубов. Но удержаться от того, чтобы сделать вид, что он записывает GRWM в ТикТок было сложно, поэтому после пары подмигиваний в несуществующую камеру, попыток закатать рукава футболки (один был почти оторван, обеспечивая дополнительную вентиляцию) и продемонстрировать весьма условно существующие бицепсы и втягивания живота, из-за чего штаны съезжали, открывая почти заметный пресс, он сказал сквозь щётку: — До скорого! Когда мы увидимся снова, возможно, я буду жаловаться на боль в спине и демонстрировать дрожащие руки — возраст, знаете ли!       Общая небрежность лука прекрасно дополнялась выловленными из комода штанами, обеспечивающими безупречную свободу движений, бесформенной шапкой, курткой почтенного возраста и зимними ботинками из тех, в которых в Нью-Йорке он бы в люди не вышел. Даже если бы снега было по щиколотку. Даже если бы он точно знал, что отморозит все пальцы на ногах. Вот нет и всё.       На улице было солнце. Просто его невозможно было разглядеть за облаками. Мистер Кристенсен успел очистить крыльцо, поэтому люди не выкатывались с него сразу на проезжую часть по заледеневшей поверхности, а могли с достоинством попасть на подъездную дорожку (очень короткую) и упасть уже там, где был шанс, что это увидят больше людей.       Отец нагребал на лопату столько, что его должно было перевешивать, но он как-то держал равновесие и, почти не кряхтя, бросал снег в сторону летнего сарая. Скай знал этот тип снега и искренне недолюбливал его. Также он знал, какие неприятные сюрпризы может нести сочетание снег+летний сарай. Как-то раз, ещё в младшей школе, Скай вдруг в январе заявил, что ищет свой костюм Человека-паука. В Хэллоуин он про него и не вспомнил — он оделся шерифом Вуди Прайдом и был слишком занят тем, что поправлял пожилых соседей, которые ничего не понимали в трендах и говорили: «Какой красивый ковбой!» Но вот, когда ничего не предвещало беды, он вдруг прибежал январским утром на кухню, в панике вопрошая, куда дели его человекопаучий костюм. Он долго не верил, что его никто коварно не прятал, пока на завтрак не спустилась сестра и не напомнила, что летом они играли в космических пиратов против Спайдермэна, так что костюм, скорее всего, в сарае, который космический корабль.       Вся семья вздрогнула. Мама осторожно поинтересовалась, нельзя ли использовать другой костюм для того, что Скай задумал. Он объяснил, что в День МЛК хочет делать добрые дела в костюме супергероя. Мистер Кристенсен еле слышно вздохнул и пошёл за лопатой. И пилой. И ломом. Потому что слежавшийся за два месяца дулутский снег не уступал в прочности… чему-то прочному. Скай два часа ходил вокруг с виноватым лицом и маленькой лопаткой, время от времени поднося напитки и советы. Например, взять огнемёт. Ларс обещал попробовать, как только огнемёт попадёт ему в руки. Костюм нашли, отряхнули от паутины и проветрили. Скай не смог самостоятельно придумать добрые дела, так что миссис Кристенсен сделала огромную партию желе и предложила разнести по соседям. Те спрашивали, что это за перевёрнутый Хэллоуин, но желе радовались.       Отец воткнул лопату в снег, снял перчатку и протянул руку. Скай шагнул к нему и принял участие в церемонии рукопожатия. — Доброе утро, сэр. — Сын. — Что я сделал? — Аха-ха-ха, попался! — с бесконечным облегчением сбросив с лица серьёзное выражение, мистер Кристенсен схватил Ская в объятья, сопровождая похлопывания по спине сообщениями, что все жутко скучали, и вообще, как ему удаётся так прекрасно выглядеть при таком отце? — Не дождался тебя ночью. Очень хотел! А пришёл с дежурства и как-то незаметно уснул. — Да нормально всё. — Как доехал? — Ну… бывало и проще. У тебя всё ещё одна лопата? — Ну так у меня обычно и всё ещё одна пара рук. Возьми садовую, будешь крушить, а я — отгребать.       Когда рабочий процесс начался, Ларс очень непринуждённо и вообще не притягивая тему за уши, спросил: — Никто не хотел с тобой поехать? Всё-таки вдвоём проще — меняться можно за рулём, и вообще… — А кто со мной поедет? — Не знаю, друг, кто-то из коллег… — Мои коллеги всё больше отправляются к своим семьям максимум в Нью-Джерси. Просто не понимаю, как так получилось! Разве не все приезжают в Нью-Йорк из Миннесоты, Айовы и, господи убереги, Огайо, чтобы сделать блистательную карьеру школьного учителя? — Ты не учитель, ты актёр! — Видишь ли, актёры — это такие люди, которые где-то играют, у них роли есть… — И у тебя были роли! — Моя роль называлась «ансамбль», что, по уверению нашего режиссёра-постановщика, было так же важно, как и главные партии, ведь это The Cher Show! — но, будем честны, я там терялся на фоне. В отличие от моих уроков драмы в школе, где меня считают главной звездой и примерно раз в месяц просят рассказать, как я один раз столкнулся с Джимом Парсонсом, когда ходил на прослушивание в Booth. А я, между прочим, ещё и с Арми Хаммером сталкивался в его времена в Straight White Men, но этот тёмный секрет я держу при себе. — Шелдон, — сказал мистер Кристенсен. — Где? — Это единственное, что я понял. Ты встречался с Шелдоном. — О, хорошо, ты не смотрел «Назови меня своим именем». — Что это? Тоже мюзикл? — Нет, это фильм, где у меня есть вопросы к разнице в возрасте между героями. — М-м. Так значит, некого тебе было с собой взять? — Боже-е-е-е, это ты так спрашиваешь, не встречаюсь ли я с кем-то? Нет. Ну какая личная жизнь? Я ставлю «Робин Гуда» с восьмиклассниками! Ты понимаешь, как это истощает физически? И морально. И даже материально, потому что у нас нищенский бюджет, а я не могу позволить Робину выходить на сцену с пластмассовым розовым луком из костюма Купидона. И, знаешь что? Хватит уже о моих потрясающих воображение успехах. Слышал про Элин? — Ещё и видел. Вернее, мне твоя мама объяснила, я как-то не спешу обычно делать выводы. — Да ведь? Так значит, у них всё серьёзно? — Похоже на то. Я ещё на их свадьбе начал подозревать, что это не просто интрижка. — Ничего себе, Элин — взрослая. — В голове не укладывается, — покачал этой самой головой Ларс. — Ты выглядишь довольным. — Это потому что я доволен. Оказывается, я из тех людей, которые хотят внуков. Никогда бы не подумал. — Да ладно тебе! Как будто я не видел, как ты на всех семейных встречах тусуешься с едва говорящими, а иногда и не говорящими членами семейства, вместо того, чтобы как нормальный человек пить и болтать о политике. — Ты меня раскусил. — Это было несложно. А теперь очень волнующий меня вопрос: можно нам не чистить нашу часть тротуара? Ты посмотри, сколько там нагребли с дороги и свалили нам! Что если притвориться, что мы не выходим сегодня из дома? — Мы уже вышли. Но не печалься! Я заказал снегоуборщик! — Па-а-а-ап! Это така-а-а-ая хорошая новость! Как тебе такое удалось после метели? — Связи, сынок. Коммуникабельность ещё. Это началось в августе… — Только не говори мне, что ты вызвал снегоуборщик ещё в августе! Хотя… звучит реалистично. — Да нет. В августе на нашу улицу завернул U-Haul… — Дай угадаю: это были новые соседи, у которых снегоуборочный бизнес? И так как они в восторге от вас, то вам услуги вне очереди и скидка. — Вроде того. — О, ну я тогда пошёл? — Нет, подожди, познакомиться сначала надо! — мистер Кристенсен вдруг разволновался и дёрнулся к Скаю, будто опасаясь, что он убежит, внимательно посмотрел на него и поправил шапку — это же точно могло радикально улучшить его внешний вид. — Пап? — А? — Ларс решил заодно вернуть на место карман куртки сына — тот вывернулся и крайне вызывающе торчал наружу. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Нет ничего странного в том, что я хочу, чтобы тебя знали новые соседи. Сам посуди: вдруг тебе понадобится куда-то пойти, а они подумают, что тут ошивается подозрительная личность, и вызовут полицию? Думаешь, у полиции других дел нет, кроме как выезжать на вызовы, которые можно предотвратить, если ты ещё пять минут побудешь на улице? — Ты хочешь сказать, я похож на преступника? — Это комплимент. — Хм…       Этой дискуссии не суждено было развиться дальше, потому что стало понятно, что к ним приближается нечто шумное. Нечто оказалось ярко-жёлтым компактным снегоуборщиком, который ехал по краю дороги, сгребая то, что успело превратиться в глыбы, на середину тротуара. Через пару минут он показался на противоположной стороне, потом снова развернулся и двигался уже по тротуару, очищая его с лёгкостью, недоступной людям и их лопатам. Чудо-машина с чудо-человеком, работающим в праздник, остановилась у их подъездной дороги, стекло опустилось, и взору явился водитель… вернее, водительница: с длинными тёмными прямыми волосами, ниспадающими из-под кепки, тонкими чертами лица и таким худыми запястьем, что Скай немедленно представил, что если обхватит его большим и указательным пальцами, там ещё свободное место останется. Запястье удалось разглядеть, так как девушка помахала рукой, а потом ещё показала на пальцах, что одержала победу над стихией. — Эм-м-м… — блеснул красноречием Скай. — Поздоровайся, — шепнул отец, пихнув его в бок. — Здравствуйте. Счастливого Дня благодарения, — покорно сказал Скай. — Благодарим вас за работу. — Это мой сын, Скай, Скайлер, — изо всех сил заулыбался мистер Кристенсен. — Я про него рассказывал. Он актёр. — Я не… ладно. Только не просите меня спеть и сплясать. — Я Дженезис, но можешь звать меня Джен, — девушка улыбнулась и положила руку на раму, как и полагается водителям тяжёлой техники, даже если эта техника весьма облегчённая. — Позвала бы тебя прокатиться, но тут места мало, так что я тут как разъездной спектакль одной актрисы, — Джен залилась смехом. — Это случайно получилось, я не готовила специально какие-то актёрские каламбуры. — О, я бы и не подумал… — начал было Скай, но после очередного тычка резко сменил тему: — Клёвая машина. — Ага. Мне тоже нравится. И я очень популярна в этих краях, так что поеду дальше, пожалуй. До вечера! — Джен ещё раз помахала и подняла стекло. — До… что? — Скай посмотрел на отца. — У неё тут нет родных. Сын, ты хочешь, чтобы девушка встречала День благодарения в одиночестве? Это как-то не по-христиански. — Мог бы и не говорить вот эту последнюю часть. Да не против я. Но теперь хочу уточнить, кто там ещё у вас в списке. — Ну, мы все, дядя Юджин, тётя Афина, кузина Хэйзел, Майя и Эвери, дядя Пол, Зэндер… — Сто-о-оп! Нет у нас в семье никакого Зэндера. — А, ну да. Это мой коллега. — Тоже одинокий? Развёлся с женой, дети уехали в колледж и не навещают? — У него нет детей. И не было жены. Он… достаточно молодой. Слегка моложе тебя даже. — Подозрительный какой-то. Как он себе всё ещё компанию не нашёл? — Нехорошо так говорить. — Это всё или у нас все новоприбывшие в Дулут собираются? — Это всё. — Отлично. Пойду попробую привести себя в порядок. — Милый, посмотри, пожалуйста, в YouTube, вдруг там кто-то парад записал и выложил, — попросила миссис Кристенсен, выглянув из кухни. — Это не… хорошо, сейчас посмотрю, — Скай снял куртку и ботинки и прошёл в гостиную, где на кофейном столике лежал ноутбук. Прикрытый вышитой салфеточкой.       Главная страница выглядела, как абсолютно незнакомое и экзотическое место, сообщающее, что пора посмотреть новые видео о многолетних растениях, секретах приготовления гуся в обход этапа созревания мяса в течение нескольких суток (когда Скай уносил лопаты в гараж, он успел заметить там что-то, похожее на птичью мумию, так что, похоже, видео опоздало) и изготовлении сезонных украшений из подручных материалов. На мгновение мелькнула мысль заглянуть в историю браузера, чтобы проверить, не гуглили ли родители что-то, вроде «Лучшие своднические техники для современных родителей», «Мне нужно много внуков. Что делать?», «У моего сына степень бакалавра по музыкальному театру. Есть хоть какой-то шанс, что он не гей? Я не то что осуждаю, я просто спрашиваю», «Насколько молодые люди обожают, когда их пытаются с кем-то свести?», «Фильмы Hallmark — надёжный источник информации о том, что люди приезжают в родной город, чтобы устроить личную жизнь?» и т.д., но хотелось сохранить надежду, что ему показалось.       Трансляция парада Macy ещё даже не закончилась. Скай сказал себе, что это кринж и смотреть такое он не будет — ведь даже те четыре раза, когда на День Благодарения он оставался в Нью-Йорке, он туда не ходил (идти куда-то к восьми утра в выходной?! Вы в своём уме вообще?), но первая же надувная фигура — это был Губка Боб — как будто заглянула ему в душу и прошептала: «Попался! Ты не сможешь оторваться. Ты досмотришь до конца, потом отмотаешь в начало и на двойной скорости посмотришь парад полностью, перематывая только некоторые песни и детский оркестр — и то не потому, что он тебе не нравится, а потому что ты завидуешь, что твои дети так никогда не смогут! И да, я сказал «твои дети», потому что я у тебя в голове и видел там, что они так и называются. У тебя 15 детей самого отвратительного возраста. Поздравляю!» Скай хотел возразить, но был слишком занят тем, что впитывал ощущение праздника, которое окончательно обрушилось на него. Возможно, это был гипноз, наступивший от размеренного колебания гигантских надувных персонажей, ловко управляемых почти сотней людей.       Этот ритм укачивал, убаюкивал и заставлял забыть, как по пути домой у Ская было достаточно времени, чтобы подумать, что он в своей жизни делает не так; что у него нет денег на билет на самолёт; он живёт в квартире, где кроме него есть ещё один человек, а иногда и два; ему пришлось воспользоваться кредиткой, чтобы сделать татуировку (родители ещё не знают о ней и высока вероятность, что и не узнают, потому что Скайлер делал публичные заявления о том, что бросил детские мечты о карьере на Бродвее, но на всякий случай не модифицировал себя настолько радикально, чтобы это могло помешать потенциальным ролям — вот и татуировка была там, где её закроют большинство сценических костюмов); он регулярно ест на ужин долларовую пиццу (и не потому, что ему нравится вкус, если бы!); не помнит, когда в последний раз пил вино дороже пятёрки; а звезда его школьного театра вдруг посреди года решил сосредоточиться на учёбе и покинул труппу — и это было похуже изжоги из-за пиццы, потому что дублёр имел примерно четверть от его таланта, а пытаться объявлять новое прослушивание так поздно было бесполезно.       В общем, часть Пенсильвании и почти всю Западную Вирджинию Скай переключался с очень близко подступающих слёз на гнев. В Огайо он приободрился — всё-таки он Огайо всего лишь проезжал, а кто-то там жил! В Индиане он проехал под дождём, который быстро сменился снегом, из-за чего пришлось выходить из машины с намерением выбить всё дерьмо из дворников, которые в силу возраста отвратительно справлялись со своей работой, но пришлось подавить желание напоследок от души хлопнуть ими по ветровому стеклу, потому что уверенности в том, что от этого стекло не осыплется мириадом осколков, не было. Мимо промчался грузовик, создавая воздушную волну, едва не сбросившую водителя вместе с машиной в то, что летом наверняка было кукурузным полем, а теперь было полем грязи. В Иллинойсе его два раза подрезали там, где он меньше всего этого ожидал — на практически пустой дороге. Это заставило усомниться, что он хоть что-то понимает в этой жизни, припарковаться у ближайшего Jewel-Osco с намерением просто ненадолго разогнуть ноги, уснуть почти на 40 минут, за это время, видимо, проникнуться местным вайбом и самому почти протаранить огромный SUV, выезжая на дорогу. В Висконсине он торговался с собой, стоит ли остановиться и опять поесть или ждать до дома. Эта дискуссия так затянулась, что он уже пересёк границу с Миннесотой, просто высыпал в рот найденные в бардачке Skittles и вот так, пробуя на вкус радугу, доехал до Дулута.       Так и получилось, что во время поездки удалось прокатиться не только на машине, но и на эмоциональных американских горках и, как и полагалось в конце аттракциона, затормозил он далеко не на подъёме. Как какому-то дурацкому параду удалось за пару минут с головой окунуть его в атмосферу праздника, Скай не понял, но решил не анализировать происходящее.       Через какое-то время рядом с ним приземлился отец, протягивая кружку с чем-то горячим. Очень быстро Скай убедился, что это что-то не только горячее, но и горячительное. Он лично предпочёл бы сейчас Hot Toddy, но когда для тебя приготовили глёг и ты можешь просто беззаботно его пить, он становится вкуснее и пропадает желание отказываться. — Там игра началась, — сказал мистер Кристенсен. — Если ты говоришь не про Уно или шарады, я пас, — Скай отмотал трансляцию на начало, собираясь унести ноутбук маме. — И то правда, кому интересно смотреть The Bears? — согласился Ларс. — Но вечером Packers играют, и тут само озеро выйдет из берегов и покарает грешников, если мы не посмотрим. — А мы можем принести в жертву озеру кого-нибудь одного? Или даже двоих? Мне кажется, вы с Томом прекрасно справитесь. — Мама разрешила поставить телевизор в её мастерской, так что не придётся уходить в гараж, — думая, что выкладывает козырь, сообщил мистер Кристенсен. — Очень заманчиво звучит, но я, наверное, смогу сдержаться и не пойти. Там во сколько начинается, в семь двадцать? — получив в ответ кивок, Скай продолжил: — Вот, наложение расписаний! У меня тут в семь двадцать по плану спорить с дядей Юджином, а семь сорок — шарады. Видишь, никак. — Привет, ребята! — с улицы ввалились раскрасневшиеся Элин и Томас. — Вы так замечательно расчистили дорогу! — похвалила их Элин. — Да, мы такие, — согласился Скай, пока их отец одновременно сообщал, что большую часть убрала Джен. — О, Джен, обожаю её! — Элин сбросила куртку на руки мужу, который почему-то поклонился и сказал «миледи», после чего тоже плюхнулась на диван, забрала у брата кружку, понюхала содержимое, закатила глаза от удовольствия, жалобным голосом сказала: «Томми, сделаешь мне напиток, который может притвориться глёгом? Пожа-а-а-алуйста!», после чего обняла Ская и заявила: — Потрясающее имя — Дженезис! Пожалуй, назову так своего первенца. Это же унисекс-имя? — Ты уверена? — осторожно поинтересовался Скай. — Не знаю. Может, это из-за того, что мне нравится сама Дженезис. Знаете, как говорят, что с каждым именем есть определённые ассоциации и у вас автоматически возникают предубеждения о человеке? Как только вы узнали, что его зовут Грег, вы тут же представляете скучного сорокалетнего мужика с пивным животом, и у вас просто мозг взорвётся, если он окажется младенцем? — Ну или вот как этот дурацкий стереотип, что если тебя зовут Скайлер — ты провалишь все предметы, кроме английского и музыки, и что никогда, даже через миллион лет, не будет президента по имени Скайлер, — добавил Скай. — Да, или вот это. Так во-о-о-от… С Джен всё наоборот! Она реабилитировала для меня своё имя! Эх, будь я на пару лет моложе… — Элин, прекрати! Среди нас взрослые! — воскликнул Скайлер, а мистер Кристенсен в недоумении спросил: — Что случилось? — Ничего. Я говорила, что будь я помоложе, попросила бы у Джен прокатиться. — А я катался. Только не говорите никому, — заговорщицки подмигнул Ларс, и его дети почему-то слегка скривились. — Та-а-ак, показывай! — приказала вдруг Элин, хлопнув брата по колену. — Нет. — Показывай, говорю! — Да там не готово ещё ничего! Половина декораций временные, костюмы тоже весьма условные… — Эскизы же есть? Хочу! — последовал ещё и тычок между рёбрами, из-за которого пришлось приложить все усилия, чтобы не завизжать. — Ладно-о-о! — очень неубедительно притворяясь, что делает это неохотно, Скай нащупал в подушках телефон. — Только, пожалуйста, никак не комментируй Робина — это не та драма, к которой я готов сегодня.       Пока Элин восхищалась эскизами и тем, что уже было изготовлено, ей принесли напиток, после чего двое из троих мужчин занялись перетаскиванием огромного телевизора из гостиной в боковую комнату и притаскиванием ещё одного, пока разобранного, стола. — Тебя надо поздравить? — спросил Скай, когда презентация декораций и костюмов закончилась и они закинули ноги на столик. Элин пыталась удержать кружку на внушительном животе. Это выглядело опасно. — С чем? Ах, с этим? — она похлопала себя по животу. — У меня смешанные чувства. Меня слегка расстраивает количество неопределённостей в этом предприятии. Вот где гарантия, что мне понравится этот ребёнок? Ты вообще понимаешь, что дядя Юджин тоже когда-то был ребёнком? Возможно, дедушка с бабушкой ждали его с радостью! Думали: «Ой, у нас такой хороший Ларс, дальше будет только лучше!», а тут — хрясь! — держите сюрприз, motherfuckers! — Дочь моя! — воскликнул мистер Кристенсен, от таких слов роняя ножку стола в опасной близости от своей ноги. — Прости, папочка, я хотела сказать mothercrackers, — в этот момент с Элин можно было срисовывать раскаивающийся и умоляющий смайлик. — Я так больше не буду, — и уже тише продолжила: — И я вот тут пью это безалкогольное дер… дериватив от оригинала, месяцами не ем суши и не делаю новых татуировок, а мне достанется непонятно кто?! А вдруг я что-то делаю не так, и у него уже там мозг набекрень, и про него потом тру-крайм документалки будут снимать? Что тогда?! Ко мне будут журналисты приезжать, я им буду открывать нерасчёсанная, в халате поверх лыжного костюма, вздрагивать и шипеть от фотовспышек, а потом дотянусь и схвачу ближайшего за волосы — камера разбивается, кровь, крики, меня увозит полиция, денег на залог и адвоката нет… — Элин начала всхлипывать. — Или всё будет хорошо, и это будет обычный ребёнок, вроде нас с тобой, — сказал Скай. — Вы необычайные! — сообщил им Ларс. Они хором ответили спасибо, Элин высморкалась в рукав и с некоторым усилием поднялась, пообещав, что вечером «уделает всех в шарады», а пока пойдёт спать и набираться сил, потому что ей можно.       Никто не говорил, что Скаю такое нельзя, поэтому он тоже отправился в свою комнату и отключился.       Когда он проснулся, за окном уже темнело, что было обычным делом для ноябрьского Дулута, где световой день можно было приспустить, если неторопливо моргнуть. Из-за того, что он снова пошёл в душ, а за окном снова был не совсем день, легко было представить, что он проспал весь День Благодарения, но, судя по запахам еды, добиравшимся даже до второго этажа, это всё-таки было не так.       В этот раз он не позволил волосам своеволия и сразу же их уложил, а когда начал чистить зубы, стало скучно. Здесь на стене не было держателя для телефона, а смотреть в него, положив около раковины, было рискованно, так как была опасность заплевать его пастой. Вот этими тремя минутами невыразимой скуки Скай потом и объяснял себе действие, которое последовало за бросанием щётки в стакан.       Он сел на крышку унитаза, обтянутую мягким чехлом в цветочек, и открыл папку с приложениями, которые категоризовались как «Нетворкинг». Приложений было три и никакое нельзя было назвать идеальным, но одно он удалял уже раз восемь, а остальные — не больше трёх, так что, наверное, им стоило дать шанс. Вообще, Среднему Западу, если конкретнее, Миннесоте, а если ещё уже таргетировать, Дулуту, нужно было что-то своё, очень локализованное, потому что это был не Нью-Йорк, ох не Нью-Йорк. Здесь требовался свой подход. Называлось бы такое приложение «Рандеву», а его интерфейс должен был прибегать к скевоморфизму и маскироваться под газету, в которой люди писали бы глубокие продуманные эссе о себе и заказывали профессиональные фото в сюртуке и с очень аккуратным пробором.       В общем-то почти так всё и было. В округе, среди тех, кто был онлайн, ровно ноль человек предлагали, например, следовать за геометкой, приехать в зону разгрузки заброшенного магазина, подойти к стоящему там автомобилю, открыть заднюю дверь и, не здороваясь, предаться плотским утехам с ожидающим там субъектом, а потом быстро и не прощаясь уйти, потому как очередь и нечего задерживать других. Скай был уверен, что тут ещё и в переписке используют надлежащую пунктуацию и благодарят за каждый тап.       Просто в исследовательских целях, исключительно из любопытства он решил поближе посмотреть, как выглядят местные. Не то что он за первые 18 лет своей жизни не узнал в лицо большинство жителей Дулута, но контекст теперь был другой, так что мог предоставиться шанс узнать их с неожиданной стороны. И выглядели местные на удивление… нормальными? Они не кричали капслоком и восклицательными знаками прямо в био, не заставляли вас внимательнее всматриваться в фото спагетти с сосиской, спрашивая: «Что, реально?», да даже профилей совсем без фото не было! С идеальными фото тоже не было, потому что «вот там вдалеке у реки я стою», «я второй справа» и «я в защитных очках, потому что только что штробил стену» — это не то, что даёт полное представление о внешности человека, но это то, что даёт хоть какое-то представление!       Когда он отфильтровал всех без возраста, младше 25, старше 40, живущих не в Новом Дулуте, Фон-дю-Лак и дальше Лейквуда, ищущих серьёзные отношения, периодические встречи и просто общение, у него осталось меньше двух дюжин вариантов. То есть не вариантов! Варианты же — для тех, кто кого-то ищет, а Скайлер не искал ровным счётом никого, он просто любопытствовал.       Похоже, пришли первые гости, если верить повысившемуся уровню шума снизу, хотя и было довольно рано — мама, кажется, говорила, что ждёт всех к шести. Скай надел пиджак с футболкой и тёмно-синие джинсы — это был один из тех луков, из-за которых его не стали бы обвинять в небрежности и игнорировании праздника, но и не подумали бы, что он слишком старается, потому что придут новые люди.       Как и стоило ожидать, всех опередил дядя Юджин. «А что, стол ещё не накрыт?» — поинтересовался он, что можно было понять только, как «Почему стол ещё не накрыт? Я должен голодать?!» Ему дали свежую брускетту. Он издал презрительное фырканье, сообщив, что что-то не помнит такого пункта в традиционном праздничном меню, но всё съел. Мистер Кристенсен предложил ему пиво и уйти в боковую комнату посмотреть телевизор, но, к сожалению, эта хитрость не сработала, и курсирующие между кухней и гостиной старшие и младшие Кристенсены и примкнувший к ним Том вынуждены были слушать стенания о погоде, ценах, современных технологиях и их ужасности. К счастью, дядя не ждал ответной реакции, и можно было ограничиться кивками и содержательными словами, вроде «М-м», «Окей» и «Неужели?»       Остальные гости, как нормальные люди, задержались на 5, 10, максимум 30 минут, шумно приветствовали всех, хвалили декор и сервировку, относили на кухню свои Tupperware с салатами, десертами и тем, что, в зависимости от того, где вы родились, можно было посчитать как салатом, так и десертом, спрашивали: «Как жизнь, Юджин?» и тут же об этом жалели, знакомились с новыми людьми и выбирали места за столом.       Новые люди уже были знакомы с Ритой, Ларсом, Элин и Томом, так что не выглядели шокированными толпой, но и как дома себя не вели.       Скай и опомниться не успел, как оказался за столом между Джен и Зэндером. Он был уверен, что садился рядом с Элин, а справа от него располагалась тётя Афина, но стоило ему отойти за шампанским, произошла рокировка. Возражать было бы невежливо, так что он в слегка стеснённых условиях ещё раз представился и пожал новым знакомым руки, после чего быстро предложил обратить свои взоры на шампанское, пока оно не нагрелось.       Джен кивнула, но после первого глотка закашлялась и извинилась, сказав, что отвыкла от таких напитков и не ожидала такого эффекта. Зэндер выпил бокал залпом и спросил: — Какая девчонка? — Что? — Скай подумал, что выпал из реальности — пытаясь одновременно набрать на тарелку еды, передать блюда тем, кто об этом просит, самому отхлебнуть шампанского — и поэтому пропустил начало разговора. — У тебя на футболке написано: «Эта девчонка посвятила музыкальному театру всю жизнь!» — про кого речь? — Ах, это, — Скай почему-то захотел застегнуться. — Это вырезано из контекста… то есть из мема. Про режиссёров школьных спектаклей, как они слишком серьёзно воспринимают себя и свою работу и могут заявить одиннадцатилетке, которая пришла на первое прослушивание, что она опоздала, и тут есть её одноклассники, которые посвятили этому всю жизнь, всю жизнь, Сара-Энн! Не говоря уже о том, что эта фраза довольно хорошо отражает мой жизненный путь. — Но ты… не девушка, — не очень уверенно сказал Зэндер. — Очень верно подмечено, — кивнул Скай. — Что никак не влияет на серьёзность твоего занятия, — осторожно добавила Джен. — Спасибо. О-о-о, если бы вы приехали сюда лет на 10-15 раньше, вы бы застали пик моей карьеры. Я был очень знаменит… среди тех, кто посещает Duluth Playhouse. Играл Шляпника в «Alice in Wonderland Jr.», принца в «Золушка: Teen Edition», Алладина — никогда не угадаете, в каком мюзикле… Бедные родители возили меня на репетиции в снег и дождь… хотя иногда и хорошая погода была. — Мы вовсе не бедные — мы были рады, что ты нашёл призвание, — сообщила Рита. — Ага. Я единственный из всей семьи восхитился, что моя первая театральная программа — ещё перед первым классом — называлась The Jellicle Class for Musical Cats.       И справа, и слева на него смотрели растерянными взглядами. — Can you ride on a broomstick to places far distant? — и вот это вот всё. Ну, Jellicle cats? В «Кошках»? — Скаю ещё никогда не приходилось давать такое количество подсказок. — О, я слышала пару песен из «Кошек»! — воскликнула Джен. — Эти кошки жуткие. Мутанты какие-то, — сообщил своё ценное мнение дядя Юджин. — Я бы никогда не позволил своим детям окунаться в… такое. Вы с самого рождения разрешали им слишком многое. — Эй, дядя Юджин, — Скай приподнял бровь. — Как поживает тётя Элейн? — Откуда я знаю? Мы не общаемся, — дядя схватил бокал. — А, точно, — притворно вспомнил Скай, хлопнув себя по лбу. — Сколько лет прошло, никак не могу запомнить эту деталь. — Она иногда пишет мне в фейсбуке, — сказала Элин. — Выглядит очень счастливой. — А ты выглядишь странно, — не сдавался дядя Юджин. Последнее слово должно было остаться за ним. — Как ты посмел сказать такое беременной женщине, олицетворяющей плодородие и достаток?! — возмутилась Элин, опередив ещё как минимум пятерых человек, которые, похоже, собирались защитить странность Элин. Защищать было что: она восседала — по-другому не скажешь — в длинном зелёном шерстяном платье, а в её волосы были вплетены фейковые колосья, виноград, стручки гороха и… миниатюрная индейка. — Разгневаешь меня, и могут отойти воды! Не скажу, что хорошо представляю, каково это, но не исключаю, что всех смоет. — В наши дни никто не обсуждал за столом женскую физиологию, — сообщил ещё один занимательный исторический факт Юджин. — А мужскую? — спросил вдруг Зэндер. — Ничего, если мы тут обсудим плюсы и минусы обрезания? — Я думаю, с кем что случилось, тот то и будет поддерживать, — тут же высказался Скай. — Ну какой смысл выступать против, если с тобой это уже произошло? Или есть какие-то восстанавливающие операции? О нет, я бы не хотел. Разве не останется рубцов? — А я вообще разницы не заметила, — сообщила Элин, обильно поливая кусок индейки соусом. Потом быстро подняла глаза на присутствующих и добавила: — Не заметила бы. Бы. Так-то я, ясное дело, до свадьбы и не помышляла… а то ребёнок будет похож на всех предыдущих мужиков, как нам в школе говорили на секс-воспитании. О-о-о нет! Даже теоретически представить, что мой сладкий малыш будет похож на смесь Дина Аллена и Фреда Джексона? Фу-у-у. — Что? Дин?.. Ненавижу эту деревню, — Скай быстро прикончил своё шампанское и повернулся к Зэндеру. — Ещё? — Тот кивнул. — Можем дальше пообсуждать физиологию. Если хочешь. Ой, как невежливо, — он отодвинул свой стул подальше, чтобы включить в дискуссионный клуб и Джен. Та улыбнулась и сказала: — Так сложно что-то выделить, мне всё нравится. — И м… и мне, конечно, тоже. Потому что я сам мужчина и было бы странно себе не нравиться. Вот поэтому, — быстро закончил Скай. — Мне кажется, некоторые люди испытывают неловкость, — прошептала Джен. — Сами виноваты, что не накрыли нам детский стол, — так же шёпотом ответил Скай. — Но если у тебя есть более безопасная и допустимая для всех возрастов тема… — Есть! Вы можете поверить, что в моём снегоуборщике всего два цилиндра? — Что-о-о-о? Не может быть! — Скай в шоке прикрыл рот рукой, вызвав со стороны Джен хихиканье. — Подожди, а топливный бак у тебя какой? — заинтересовался вдруг Зэндер. — 19 галлонов. — А ты можешь на нём разогнаться? — Если суперлёгкий снег, могу до 19 миль в час, но такое почти никогда не случается — обычно я плетусь. Ещё мой снегоуборщик может становиться подметательной машиной, а когда накоплю денег, он превратится практически в швейцарский нож. — Это реально круто! Я тебе как обладатель швейцарского ножа говорю! — воскликнул Скай. — Без него никуда — на сцене и за кулисами постоянно что-то ломается. Слушайте, а не выйти ли нам на улицу на пару минут? — Я не курю уже какое-то время и не хотела бы… — почему-то виновато сказала Джен. — Я тоже, — сказал Зэн. — И я, понятное дело, тоже нет, — понимающе кивнул Скай. — Зэн? Расскажешь нам про электрокабель?       У Зэндена не нашлось занимательных электрических историй, и он рассказал про свою собаку. На фоне при этом удавалось расслышать бормотание дяди Юджина, повествующего о том, что в его время молодёжь (то есть он сам, похоже) была уважительная, люди умели преодолевать трудности и занимались настоящей работой, а не чёрте чем. Скаю очень хотелось спросить, преодолевал ли хоть кто-то из его знакомых трудности, связанные с семидесятью прослушиваниями, из которых во второй этап он прошёл в половине случаев, в третий — в восьми, а роль получил всего один раз? Но, кажется, он и так знал ответ. Как и на другие вопросы, вроде: «А ты знаешь, на сколько выросла стоимость недвижимости со времён твоей молодости и на сколько за это же время выросли заработки? Обсудим, почему ни у кого из моих знакомых даже в 27 нет своего жилья?». От таких разговоров всегда начинал дёргаться глаз, Скай не хотел этого сейчас — ему просто не шло.       Что ему шло — так это обыгрывать всех в шарады. Ради победы он не гнушался использовать самую дикую мимику, падать на пол и даже вставать на голову, если понадобится. Элин обычно от него не сильно отставала, но в этот раз ей несколько мешала новая форма тела. Джен тоже была неплоха, хотя и ужасно смущалась при первой попытке. Зэн по пластике напоминал дерево, да ещё и постоянно забывал про запрет на слова и звуки, но при этом он был настолько смешным — намеренно или нет, это уже другой вопрос, — что ему постоянно давали дополнительные баллы, хотя такое и не предусматривалось изначально.       К девяти вечера гости окончательно распались на группы. Том ушёл смотреть перемотку игры, а Скай с новыми знакомыми и Элин играл в Уно, почему-то сидя на полу. Элин при этом после каждого раунда норовила сбежать, но ей разрешали только устроить перерыв, но не уйти совсем. Скаю казалось, что он придумал потрясающе интересную тему для разговора: попытаться представить, как Александр Хамильтон отреагировал бы, если бы узнал, что про него написали рэп-оперу, что привело к волне фанфикшена, а 99,9% рисунков с его изображением, существующих в сети на данный момент — это он, лобызающий Джона Лоренса. — Он бы не обрадовался, — уверенно заявила Элин. — Поэтому я и писала про него. Так тебе и надо, сукин сын! Нечего было изменять жене! — Подожди, ты писала фанфики? — Скай от удивления опустил свои карточки, но тут же спрятал их снова. — Почему я об этом не знаю? — Потому что это секрет. Был. И есть. Скажете кому-то, вам не жить. Я специализировалась на пэринге «Хамильтон х Бёрр» — в нём больше конфликта и драмы. — Я никому ничего не расскажу, потому что не понимаю, о чём речь, — сказал Зэндер, выбрасывая карту с реверсом направления ходов. За это он получил страдальческий взгляд Ская, у которого карты уже в руки не помещались. — За что ты со мной так? Я думал, мы друзья! — Ничего личного, я просто люблю побеждать, — пожал плечами Зэн. — Мы завтра на каток идём. Кто с нами? — спросила Элин. — Ты уверена, что тебе стоит… — осторожно начал Скай, но сестра опять ударила его кулаком по колену. — Не задавай лишних вопросов! Ну не смогу я вдруг, и что? Втроём пойдёте. Или кто-то вдвоём. — Я не умею на коньках, — вздохнул Зэн. — Я больше на лыжах. А на Спирите уже открылся сезон? — Да не надо ничего уметь! — попыталась воодушевить его Элин. — Просто держишься крепко за кого-нибудь — и всё! В лыжах такое не работает. — Я катаюсь на коньках, — подала голос Джен. — Ну вот! — Возможно, я весь день буду спать, — пробормотал Скай без большого энтузиазма, что объяснимо для в очередной раз проигравшего человека. Он бросил карты и поднялся. — Простите, мне надо отойти. Я кое-кого не поздравил.       Элин провожала его недоверчивым прищуром, но он показал ей язык и убежал в свою комнату.       Вечер прошёл неплохо, но из головы не выходила одна фотография, которую он увидел несколько часов назад. По эстетике она выбивалась не только из общего вайба приложения, но и определённо не походила ни на одну другую, которые оказались у Ская в «Избранном». На ней на фоне французского окна стоял человек. Несмотря на почти полную темноту, разбиваемую лишь светом далёкого фонаря, было понятно, что силуэт мужской. Фигура не была слишком худой или, напротив, перекрывающей весь оконный проём. И… у него явно был пенис. Его очертания были чуть ли не более чёткими, чем у подбородка (или виноват был фокус взгляда), а выдавался он явно дальше, чем подбородок. Скай сглотнул.       Он не любил профили без лица. Но тут хотелось сделать исключение. Рука не поднималась написать стандартное: «Привет. Не спишь?», поэтому он начал быстро набирать:

«🪶Достопочтенный сэр! Не сочтите за дерзость, но я хотел полюбопытствовать, не располагаете ли вы в столь поздний час и столь праздничный день свободным временем? Увы, не имею возможности пригласить вас к себе, будучи тут с визитом, но мог бы позаботиться об извозчике, который доставит меня туда, куда вы укажите. С уважением и в восхищении от вашего фотопортрета, DearEvanH, известный также как Скай».

      В любой другой ситуации он бы не ждал в ответ ничего, кроме «Чё?» или просьбы захватить с собой то, что привело его в такое расположение духа и состояние ума, но тут была надежда на… уже пришёл ответ:

«📜Глубокоуважаемый Скай! Для меня будет истинной честью принять вас в моём скромном жилище в самое ближайшее время. Принимая во внимание, что нынче редкий человек не предавался чревоугодию и прочим праздничным излишествам, не обещаю вам слишком проникновенных утех и, в свою очередь, не жду этого от вас, однако сделаю всё возможное, чтобы ваше пребывание здесь оставило лишь самые приятные впечатления. Искренне ваш, WordsworthIt (в миру Джулиан)».

      Скай очень хотел самых приятных впечатлений! Он был готов к ним немедля, но, наверное, стоило сначала проводить гостей. Получив геолокацию, он пообещал быть в течение 40 минут и отправился вниз в надежде, что все уже устали и хотят домой.       И действительно: миссис Кристенсен уже раздавала контейнеры с едой с собой, а гости пребывали в разной степени одетости в верхнюю одежду и обувь. Всё это ещё не обещало завершения приёма в следующие 10 минут: всё-таки Midwest Goodbye — вещь непредсказуемая в своей продолжительности, и они вполне могли разойтись не раньше полуночи.       Скай обратился к своим профессиональным навыкам и очень убедительно изобразил человека, который вежливо сдерживает зевки, но очевидно уже еле стоит на ногах. К счастью, представители более молодого поколения, во-первых, были новенькими и потому им было проще уйти, а во-вторых, лучше понимали намёки. Показалось, что уместно будет обнять их на прощание. Это было приятно, и Скай вдруг пожалел, что раньше не инициировал какую-нибудь контактную игру. Но ведь впереди было ещё два дня!       Родственников он оставил на попечении родителей и, быстро запрыгнув в душ, после буквально нескольких минут сборов сбежал через окно. Такого с ним не было уже лет десять.       Судя по информации в профиле, Джулиану было 35 — довольно близко к верхней возрастной границе, эйджистски выставленной Скаем. Жил он всего в паре миль, которые точно не хотелось преодолевать пешком, так что пришлось заплатить за убер столько, будто он в аэропорт ехал. С этим аэропортом, который размерами походил на не очень большой автовокзал, у Ская была связана слегка уязвляющая его гордость история о том, как в 9 лет они впервые летели куда-то всей семьёй, и, по прибытии к терминалу, отец повёл их в место, где стояли самолёты, указал на один из них и сообщил, что они летят на этом. Тот был по длине как две их машины и вообще не походил на те, что Скай видел обычно. Он очень не хотел в это странное сооружение, но и признаваться в этом не хотел, ведь так делают только трусы. В конце концов он всё равно разрыдался. Отец бросился его успокаивать и говорить, что пошутил, а потом ещё и нёс на руках, что было, конечно, неплохо, но опять же бросало тень на репутацию Скайлера как взрослого человека. Позже они ещё раз туда сходили и мистер Кристенсен объяснил, что это истребитель Р-51 Мустанг, но Скай уже проникся нелюбовью к истребителям и только изображал интерес.       Машина остановилась у двухквартирного дома, рядом с которым стояла белая хонда, пребывающая в том неловком автомобильном возрасте, когда ты ещё не раритет, но уже не актуален. Под крышей висела гирлянда, а на подоконнике виднелись четыре электрические свечи и красный деревянный конь — в общем-то, та же композиция, что в доме Кристенсенов, так что решено было выдохнуть и не ожидать встречи с маньяком.       Скай нажал звонок и пожалел, что по пути не придумал остроумное приветствие. Но вообще, если чувак очертаниями не будет катастрофически отличаться от своей фотки, можно будет сказать что-то вроде: «Приятно убедиться, что вы столь же очаровательны в реальной жизни, как в словесных своих посланиях и на фотопортрете!»       Дверь открылась. Смотреть сверху вниз не пришлось, и Скай уже начал говорить: «Приятно убедиться…», как понял, что что-то не так. Это было похоже на то ощущение, которое бывает, когда ты как будто помнишь слово, но как будто и нет. Оно вертится на языке, ты думаешь, что оно точно начинается на «м»! Нет, на «к»! Да, на «к»! «Квадрапульта»? А-а-а-а, нет такого слова! А человек перед ним был. Стоял босиком, в джинсах и свитере, что было вообще неправильным сочетанием для зимы, и не очень уверенно улыбался. Потом он сделал шаг назад, Скай на автомате переступил порог, свет, падающий на лицо с умеренной бородой поменялся, и сознание, зачем-то добавляя звук мчащегося и гудящего поезда, убрало бороду, поместило на задний фон белую доску и, звякнув напоследок в колокольчик, выдало заказ. — М…мистер Риз? — потому что с вероятностью в 99,99% перед ним стоял именно мистер Риз, преподававший чёртов английский в его чёртовом выпускном классе старшей школы чёртового Дулута, который в очередной раз повёл себя, как грёбаная деревня с двумя улицами и одной церковью! Не зря в нём «Фарго» снимали, ох не зря! Так ему и надо! Он ещё и не таких ужасов заслужил! Чтоб ему ещё и «Реальные домохозяйки Дулута, штат Миннесота» достались! И «Свидание? Только через мою мать: Minnesota Edition». — Мистер Риз — это мой отец. Ну и я — но только на работе. Происходит что-то, о чём я не догадываюсь? — Я Скайлер Кристенсен, выпуск 2014 года, — Скай закрыл дверь. Казалось очень невежливым вот так стоять на пороге дома своего учителя и выпускать тепло. Он догадывался, что учительская зарплата не предполагала бросания ресурсов на ветер. — О, Стеллар Скай! Как же, помню.       Уровень кринжа резко повысился, потому что в школе у Ская действительно был, кхм, сценический псевдоним. Тогда это казалось нормальной, даже необходимой вещью. Тогда он казался себе популярным и загадочным. Stellar Sky, my ass! А ведь можно просто убежать — вряд ли это будет более странно, чем стоять напротив твоего учителя, который видел твой член. А он видел? Скай внезапно не смог вспомнить, что у него было в открытом альбоме. Уф, нет, он их все закрыл… почти был уверен, что закрыл. Ну почему, почему он не обзавёлся кинком на дисбаланс власти или не озаботился пофантазировать о ролевых играх «учитель — студент»?! Да сама его профессия предполагала, что он должен быть хорош в ролевых играх и очень даже желать их, а не кривиться и говорить: «Фу, что за бред?», когда такое предлагали. И куда это его привело?! — Можно просто Скай, — вообще не поставленным голосом выдавил Скай. — Воды? Кофе? Бренди?       Очень сложно было удержаться от вопроса, предлагает ли мистер Риз — Джулиан… о боже, ну какой Джулиан? Он такой же Джулиан, как Байден — Джо! — бренди всем своим ученикам. — Я не уверен, что… — Я вижу. Но может, всё-таки выпьешь чего-нибудь, пока ждёшь такси? Сейчас на это может уйти какое-то время. Обещаю не вести себя странно. — Хорошо, — Скай отклеился от стены, к которой, оказывается, прижимался. — Я буду воду. Без газа.       Они прошли мимо открытой двери в тёмную спальню, полупустой маленькой комнаты с большим окном (Скай узнал его — именно это окно служило фоном к фотографии мистера Риза в профиле. О не-е-е-ет, он видел член своего учителя! Пусть и без подробностей, но йу-у-у-у, где найти такие капли, которые помогут это забыть?) и очутились в кухне-гостиной с кучей книжных полок (ясное дело! А ещё более стереотипно нельзя, мистер Риз?!), большим диваном, столом у окна, вокруг которого было штук шесть стульев — будто этот человек не всегда ужинал в одиночестве — весьма стандартной компактной кухней и креслом у маленького, но настоящего дровяного камина, угли в котором сейчас уже едва тлели. Скай сел на край дивана.       Мистер Риз отошёл и после пары минут позвякивания льда вернулся со стаканом воды.       Скай принюхался. — Я бы хотел видеть, откуда это наливалось. — Из крана. Я не покупаю воду — там микропластик. — Хм, — Скай взял стакан, но так и не отпил. — У меня есть закрытое пиво. В банке. — Простите. Я не хочу оскорбить вас своими подозрениями… — Всё в порядке — вполне разумная предосторожность. Так что, пиво? — Ага, — и опять сложно было удержаться от «Только не говорите моим родителям». Да что же это такое! Хватит уже регрессировать! Они даже не в школе! И мистер Риз едва узнал его! Да и разница в возрасте казалась гигантской, когда он был старшеклассником, но теперь-то они практически ровесники? Нет, не ровесники — не надо внезапно бежать на всех парах в другую сторону. Это всё ещё странно.       Мистер Риз унёс воду и, появившись с двумя банками Venture Pils, развернул кресло и сел напротив Ская. — Счастливого Дня Благодарения! — Да уж. Cheers, — ответил Скай. — Спасибо, я выиграл доллар, — сказал вдруг мистер Риз. — М-м, что? — Я выиграл доллар в неэтичном споре с мистером Мэтьюсом. Помнишь его? Учитель биологии. — О чём… Не-е-ет. Нет же?       Мистер Риз приподнял бровь. — Так нечестно! Во-первых, у вас есть гейдар… наверное. — Наверное. — Мистер Мэтьюс же не расслышит джаз даже со слуховым аппаратом. — Я бы ещё поработал над метафорами. — Вы возмутительный человек. — В какой-то мере, видимо, это так. А ещё, я подозреваю, что я привлекательный человек, иначе почему бы ты мне написал? — Без комментариев. — Расскажешь, чем занимался всё это время? — О, у меня грандиозная карьера! Вы меня так вдохновили своими уроками, что я не удержался и тоже в школу пошёл работать. — Серьёзно? — Про вдохновили — нет, про школу — да. Я блистательно провалил десятки прослушиваний и преподаю драму в школе. Но зато в Нью-Йорке. Но это государственная школа. Так что, — вздохнул он, — по большей части двенадцать часов в день работаю и довольно счастлив, а в остальное время рыдаю в душе и вопрошаю, за что судьба так несправедлива ко мне. — Звучит драматично. — Спасибо. А вы как? — Работаю в новой школе. И я имею в виду, в совсем новой — одной из тех, что построена по «Красному плану». Треть летних каникул веду программу для молодых начинающих авторов, остальные две третьих — работаю барменом в гей-круизах. — Это были «Две правды и одна ложь»? — Нет, это были «Три правды о том, как я до сих пор могу позволить себе работать учителем». — Я снимаю довольно ужасную квартиру с ещё одним чуваком, который иногда не нравится мне лишь чуть-чуть, а иногда — катастрофически, езжу в отпуск сюда, а в каникулы веду детские актёрские курсы и работаю доставщиком в DoorDash. Я бы сказал, что ваше лето звучит более впечатляюще, чем моё. И как там… круизы? — Без комментариев, — мистер Риз улыбнулся и откинулся в кресле.       Скай непроизвольно отзеркалил это движение. И вообще, чинно сидеть на краю, как испуганный пятиклассник, ему уже надоело. — Очень странно узнать, как выглядит дом твоего учителя, — Скай ещё раз огляделся по сторонам, и его взгляд задержался на картине с очертаниями двух мужчин, стоявших очень близко друг к другу. Мистер Риз явно любил очертания и полунамёки. — Скай, я не твой учитель. Насколько я помню, я у тебя всего год преподавал. И было бы неплохо, если бы ты попробовал не говорить со мной так, будто мне 70. — Хорошо, я постараюсь, — Скай повертел в руках телефон. Нельзя было не заметить, что он всё ещё не попытался найти такси. — Поговорим о Шекспире? — Если хочешь. Ты реально этого хочешь? — Нет. Дома хотел поговорить про мюзиклы, но было не с кем, а сейчас… Как дела с дейтингом в Дулуте? — Не знаю, ты первый, с кем я смэтчился. — Правда?! — Нет. Но я только что вышел из десятилетних отношений. Мой бывший живёт за стеной, он выкупил ту квартиру. — Вы шутите. — Да. Но ты посмотрел на дверь. Успел представить, как он врывается сюда, требуя объяснить, кто ты такой? — Вы всегда были… таким? Как мы выживали на ваших уроках? — О, вы меня обожали! На выпускном подарили мне медаль «Учитель года. Зачёркнуто. Века!» Шоколадную. — Не было такого. Но вы были неплохи. — Я тогда был так себе, так как ещё слабо представлял, как преподавать на постоянной основе, но был воодушевлён и энергичен. Каждый день готовился к урокам по полночи. Кошмар. Как дела с дейтингом в Нью-Йорке? — Его много. Бесконечно и неисчерпаемо. Но пропускать ради этого сеанс рыдания в душе? Нет уж. — Скай понял, что мистер Риз почти неотрывно смотрит на него, а он сам — куда угодно, только не на мистера Риза. Вместо этого он разглядывал книжные полки, камин, подлокотник дивана, банку у себя в руках, ступни буквально в футе от себя… о нет, быстро увести взгляд на что-то безопасное! На спинке дивана лежал квадрокоптер. Скай мотнул в его сторону подбородком. — Вы видеоблогер? — К счастью, нет. Веду Creative Writing, и там бывают задания на описание перспективы, взгляда сверху — мы сравниваем, как представили сами, и как это выглядит в «реальности», — тут он зачем-то показал воздушные кавычки, — насколько важны детали, как ограничить их количество, но сохранить узнаваемость — всякое такое. А ещё я с мисс Фостер, хотя ты её, наверное, не знаешь, и ещё одним моим коллегой веду клуб по кинопроизводству. К июню должны закончить короткометражку. — О вау. Я «Робина Гуда» в этом году ставлю. Мой звукорежиссёр ходит в девятый класс, а второй состав и часть первого должны быть ещё и работниками сцены. — Значит, ты получаешь всесторонний опыт. — Или всесторонний стресс. — Но не уходишь? — Не хочу работать только дэшером. Как-то раз я вёз один пончик, один грёбаный пончик из Бруклина на Манхэттен. Чаевые мне дали в конверте. Заглянул туда только дома. Там был доллар. А иногда я везу заказы из Walgreens, в которых тест на ковид, Пепто-Бисмол, имодиум, ибупрофен и тест на беременность, и думаю, что моя жизнь ещё не так уж и плоха. И да, я пытался представить, что там произошло, — Скай допил пиво и раздумывал, куда поставить банку, но её быстро забрали, спросив, не хочет ли он ещё. — Нет, спасибо. Я, пожалуй… — он открыл приложение. Доступны были ноль водителей. — О, отлично! Вы сдаёте комнаты на ночь? — Могу постелить на диване. — Я пошутил. Дойду пешком. Я тут недалеко, — Скай поднялся. — Я бы тоже прошёлся. — Да нет, всё окей. — У меня нет других планов на вечер. — Мне жаль. — Я не про это. Меня совершенно не затруднит совершить лёгкую прогулку, многоуважаемый сэр. — Вживую это звучит слегка кринжово, — признался Скай, отступая в прихожую. — Никто же кроме нас этого не слышит. — Всё равно. — Но именно так говорили во времена моей молодости! — Времена твоей молодости были за пять лет до моей молодости, так что не ври. Ладно, можешь сопроводить меня до резиденции Кристенсенов, — милостиво согласился Скай.       Он не мог объяснить, почему ему вдруг захотелось дойти до школы — это точно не было голосом рассудка. Но шёл почти невесомый снег, ветер утих и стало почти тепло. К тому же мистер Риз не выразил ни малейшего удивления, когда услышал: «А не пройтись ли нам до заведения, которое питало мой пытливый ум?» План не включал никаких действий после достижения пункта назначения, так что они просто остановились у тёмного фасада и Скай сказал: — М-м-м, нет, не скучаю. — Тут уже до Гленшина недалеко. Пойдём?       Они пошли. Скай задавал не слишком навязчивые вопросы про работу, пока один из них не прозвучал, как: — Мистер Риз, вы меня выделяли среди других в то время? — Нет. — Но вы спорили с мистером Мэтьюсом… — Мы с ним много на что спорили. На то, что Джанет беременна. Что Брэд не получит стипендию. О том, что мистер Браун пьёт на работе… Только не подумай, что ты каким-то особо непримечательным был — вы все были для меня непримечательными, я считал себя намного взрослее, более зрелым и познавшим жизнь. А вы выглядели младенцами. Наверное, повезло, что я так на вас смотрел. Вот ты выделяешь кого-то из своих восьмиклассников? — Иисус на диско-шаре! Нет, конечно! — И я о том же. Но позволь отметить, что ты с тех пор изменился. — В лучшую сторону? — Да, Скай, в лучшую.       Не все дороги были идеально расчищены, и какой-то предательский участок льда заставил Ская именно в этот момент поскользнуться. Мистер Риз схватил его за локоть и, казалось бы, должен был этим помочь сохранить равновесие, но оно, наоборот, ещё больше нарушилось, и Скай качнулся вперёд, прижавшись уже успевшими слегка обветрится губами к щеке человека напротив. Так в старых фильмах выглядел первый поцелуй смущённых подростков, но там обычно дальше вторая сторона не перемещала поцелуй центральнее и не пыталась продлить его на неопределённое время. Скай успел подумать о том, что зря не взял бальзам для губ. И о том, что, в общем-то, всё равно, ведь он ничего не ждёт от этой встречи, так что можно не пытаться производить впечатление. И о том, что не целовался зимой посреди улицы целую вечность. Это всё ещё было странно, но точно сняло какой-то барьер, который мешал выдохнуть. Теперь Скай мог смеяться. И, пренебрегая разминкой и распевкой, спонтанно запеть Thank You Very Much, I Like Life и почти удачно прокрутиться пару раз вокруг фонарного столба. Этот номер заслужил аплодисменты. Скай несколько раз выходил на поклон. Джулиан признался, что впервые так близко видит настоящего актёра мюзиклов и очень доволен увиденным. — Ещё бы! I’m not like other girls, Mister! — что-то где-то очень далеко в сознании вздохнуло, что он зря не стал пить воду, но было слишком весело и внезапно беззаботно, чтобы слушать всякие дурацкие голоса разума.       Слишком быстро они оказались у дома Кристенсенов и Скай сказал: — Ну вот, мы пришли. Я сбежал через окно. Не потому что меня наказали и сказали сидеть в моей комнате — такого не происходило уже лет пять. Или никогда. Вообще, я уже взрослый. Возможно, это не так уж и заметно, но я именно такой — взрослый. — Я заметил это уже очень давно, более часа назад, — кивнул Джулиан.       Скай почувствовал непреодолимое желание ковырять носком ботинка снег и смотреть под ноги. Но потом вспомнил, что можно так не делать, и просто ещё раз поцеловал Джулиана, после чего сделал шаг к крыльцу. — Ну, я пошёл? — Это вопрос? — Нет. Это я говорю, что точно пошёл. — Что ж, иди. — Мы завтра на каток идём в Бентливил. Часов в пять, наверное. — Меня завтра пригласили на коктейли. — А, ясно. Что ж, пока. — Пока. Счастливого Дня благодарения. — И тебе. А кто пригласил? Это свидание или… — Или. — Окей. Повеселись там. — Ты тоже. — До свидания. — Ты клади трубку. — Нет ты. Подожди! Дашь свой номер? Ну, мало ли… — Да. Давай запишу.       Скай стоял слишком близко, почему-то не в силах оторвать взгляд от пальцев Джулиана, когда тот записывал свой номер. Потом, чтобы не показаться холодным и отстранённым человеком, и чтобы Джулиан не подумал, что он не благодарен за компанию, он ещё раз поцеловал его.       Возвращаться домой можно было через дверь.