Неплохо

Аято целует страстно, чувственно, сразу с языком. Его губы теплые лишь слегка, но язык, юркий и быстрый, намного горячее. Он не даёт опомнится, бессовестно раздвигая и расцеловывая губы Кэйи, обводит зубы языком, чтобы сразу после этого проникнуть глубже, выбивая у Кэйи из лёгких весь кислород. От такого напора Кэйа делает шаг назад, но Аято не даёт отстраниться; его холодная аккуратная ладонь лежит у Кэйи на затылке, путаясь в синих волосах. И пока Аято прижимается ближе, и его вторая ладонь ложится Кэйе на грудь, и его губы впиваются в него так, словно он хочет его съесть, Кэйа меланхолично думает о том, что его догадки оказались правдивы. Но затем Кэйа вспоминает о том, что, даже зная, зачем Аято позвал его, он все равно пришёл, и это вызывает румянец на щеках, когда ноготь Аято задевает сквозь ткань сосок. Тогда Кэйа наконец закрывает глаза и отвечает на поцелуй – не абы как, а с теми же чувством и отдачей, которые Аято ему даёт. И сразу понимает, что глава Трикомиссии остаётся доволен этим действием – улыбка лениво растекается на его на губах даже сквозь поцелуй. Кэйа обхватывает Аято за талию, прижимая к себе, и слегка напирает, вынуждая Аято отступить назад, к шкафу. Руки Кэйи бродят по чужой спине, изучая почти игриво, задевая пальцами одежду. Затем Кэйа совершенно случайно нащупывает шелковые волосы, и его ладонь поднимается к чужому затылку и накручивает хвост на кулак, слегка натягивая его. Их губы разъединяются с влажным звуком, прервавшимся шумным частым дыханием. — Какова вероятность, что меня казнят за растление главы Трикомиссии? – жарким шепотом вопрошает Кэйа, находясь в миллиметрах от лица Аято. В его голосе слышна ирония, но не сказать, что этот вопрос не волнует Кэйю, пусть не совсем в той формулировке, которую он озвучил. Но он надеется, что господин Камисато и так поймет, что он имеет в виду. — Не говорите глупостей, господин Альберих, – выдыхает Аято шумно и с лёгким раздражением. — Я позвал вас к себе не для того, чтобы затем казнить. И, ради архонта... Мы не варвары. – Аято хмурится, должно быть, приняв слова Кэйи близко к сердцу, и Кэйа виновато хмыкает, утыкаясь носом в белоснежную шею, вызывая по ней дрожь. — И как много власти в моих руках сейчас? – шепчет он, ведя губами по горлу Аято, оставляя за собой влажный след. — Глава Трикомиссии весь в вашей власти, господин Альберих, – выдыхает Аято, и его голос дрожит в середине предложения. Он закрывает глаза и, повинуясь чужому кулаку, в котором все ещё запутаны его волосы, откидывает голову ещё больше, открывая полный доступ к своей шее. — Делайте, что хотите. Простое открытое разрешение будоражит фантазию, и, даже несмотря на то что Кэйа все ещё чувствует себя немного неловко, в низу живота скручивается тугой узел. Кэйа мычит в знак того, что он понял и снова поднимается к губам Аято, утягивая его в поцелуй. Горячее дыхание опаляет губы и щеки, от вздохов и полустонов сводит ноги. Кэйа отпускает волосы Аято и обхватывает его бедра, отчего он вынужден обхватить Кэйю ногами за талию, но он явно не против. Когда Кэйа усаживает Аято на стол, их тела прижимаются друг к другу так тесно, что с губ срывается хриплый стон. Аято уже возбуждён – тонкая дорогая ткань брюк не может скрыть его вставший член, упирающийся сейчас Кэйе в пах. Соприкосновение тел вызвало у Аято дрожь, и он выгибается в попытке прижаться к Кэйе ещё сильнее, и начинает ёрзать на месте, потираясь членом сквозь ткань. Реакция на эти незамысловатые движения не доставляет себя долго ждать. Кэйа чувствует, как кровь приливает к собственному члену, и уши автоматом начинают гореть. Аято улыбается, ведя ладонью ему по скуле и опускаясь на подбородок, слегка поддевая его. Дразнит. Кэйа усмехается, начиная расстегивать его одежды. Камисато не мешает, послушно откидываясь назад, опираясь на свои руки, и просто позволяет Кэйе раздеть его. Несколько минут требуются Кэйе, чтобы просто насладиться чужим телом – аккуратным и бледным, будто совсем не видящего солнца – что, в целом, не удивительно. Словно презентуя себя, Аято обводит рукой изящные плечи с выпирающими ключицами, затем слегка поглаживает грудь, недолго играясь с сосками – кажется, это место было слишком чувствительным для него. Он медленно обводит худой живот, тазовые косточки, которые Кэйе хочется покусать, и наконец опускается ладонью к основанию небольшого аккуратного члена, уже стоявшего полностью. Он проводит по стволу лишь один раз, сразу убирая руки от своего тела, словно предлагая Кэйе попробовать самостоятельно. Кэйа ворует ещё один поцелуй, и его ладонь ложится на член Аято, начиная плавно двигаться вверх-вниз. Он не позволяет себе сбиться с темпа, ускориться или замедлиться, выдерживая монотонный ритм, доводящий Аято этим до исступления. Его ноги дрожат, импульсивно обхватывая бёдра Кэйи, и он слегка откидывается назад, на локти. На столе определенно неудобно лежать, и Аято, тяжело дыша, уже весь раскрасневшийся, что хорошо заметно на его бледном лице, коротко указывает на пол. Кэйа повинуется беспрекословно. Под поясницу Аято ложится небольшая подушка. Он прогибается, удерживая себя локтями, и раздвигает ноги в стороны, отчего у Кэйи моментально пересыхает в горле и окончательно твердеет член. Он приседает на колени, размещаясь меж разведенных бедер, и первое время просто облизывает пересохшие губы, пытаясь нормально сглотнуть. — Шкаф, – хрипло бросает Аято, и Кэйа слушается быстрее, чем понимает, к чему этот приказ. Он тянется к ближайшему шкафу и открывает ящик, сразу понимая свою цель – пузырек с лубрикантом. Аято закусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону, когда Кэйа открывает его и обильно смазывает свои пальцы. Ладонь Кэйи ложится на внутреннюю сторону бедра Аято, слегка удерживая его. Большим пальцем, без смазки, он накрывает анус, слегка поглаживая его, и ноги Аято вздрагивают, будто собираясь сдвинуться. Кэйа выдыхает, прикрывая глаза, а затем с хлюпом проникает уже смазанными пальцами внутрь, начиная тихонько двигаться взад-вперед, слегка раздвигая тугие стенки. Аято дрожит и протяжно стонет, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Его взгляд темнеет и затуманивается, но, на самом деле, Кэйа не уверен, что выглядит лучше. Он чувствует, как собственные штаны намокают от предъэякулята и закусывает губу, пытаясь сосредоточиться на движениях пальцев внутри Аято, что, в общем-то, только ухудшало ситуацию. Требуется ещё несколько секунд, чтобы Кэйа ускорил движения и сделал их более интенсивными, отчего Аято стонет снова, сбивчиво и ритмично, под каждый толчок пальцев внутри себя. — Альберих, – шепчет он едва различимо, – довольно... Возьми меня. Кэйю передёргивает от его дрожащего голоса, а от приказного тона, оставшегося с главой Трикомиссии даже в этой ситуации, хочется скулить. Он вынимает пальцы из покрасневшего ануса, заставляя Аято резко выдохнуть, и спускает с себя штаны, высвобождая твердый член. Кэйа склоняется над Аято, слегка меняя угол, и прижимается головкой члена к его анусу. Не входит, лишь дразнит слегка, поглаживая круговыми движениями и размазывая по тонкой чувствительной коже смазку. Аято вздрагивает, шумно вздыхая, но у Кэйи осталось гораздо меньше выдержки, чем у него. Он толкается внутрь, проникая примерно на треть, но этого достаточно, чтобы Аято стал красен, как маков цвет, что удивительно хорошо смотрится на его коже. Кэйа судорожно вздыхает, не в силах держаться, и толкается глубже, а затем ещё раз, проникая до конца. — П-подожди, – бормочет Аято дрожащими губами, обвивая его за руки. Его тело содрогается, ноги крепче вжимаются в бедра Кэйи, а член подрагивает от любого движения. Кэйа горячо выдыхает Аято в губы, чувствуя себя неимоверно хорошо, заполнив его целиком. Аято теплый и тугой, и лёгкое давление на член усиливает ощущения в несколько сотен раз, заставляя перед глазами звёзды мерцать. — Слишком много... Кэйа терпеливо ждёт, ласково проводя Аято по лицу, убирая волосы. Камисато выглядит абсолютно растрёпанным, что кажется почти богохульством по сравнению с его обычным обликом, но Кэйа не может отказать себе в удовольствии поразглядывать его. Жар, охвативший лицо, красивое изящное тело, мягкие волосы – Кэйа удивляется, как такие люди вообще могут существовать на материке. Аято прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Несколько секунд он лежит почти неподвижно, его грудь быстро поднимается и опускается от частых вздохов. Затем его ноги, сжимающие бедра Кэйи, слегка расслабляются, и Аято ложится обратно на пол, отпуская его руки. Он ничего не говорит, только коротко кивает, и Кэйа начинает медленно двигаться. На столько, на сколько позволяет ему все больше истончающееся терпение. Аято вздрагивает всем телом и изгибается, запрокидывая голову вверх. Волосы разлетаются у него по лицу, но удивительным образом это все ещё выглядит красиво. Кэйа снова заполняет его, вызывая протяжный стон, и чувство жара, обхватывающего член, сводит с ума. Кэйа наклоняется, нависая над телом Аято и припадает губами к его шее, оставляя несколько влажных поцелуев, некоторое время не двигаясь. Он прикусывает белоснежную шею и оставляет засос, а Аято только шумно дышит на ухо. Изящные руки обвивают Кэйю за спину, и смуглая кожа покрывается мурашками, когда тонкие пальцы пробегаются по старым шрамам, щекотят. Ноги Аято перемещаются чуть выше, обхватывая бедра Кэйи сильнее. Напоследок мазнув губами по мочке уха любовника, Кэйа слегка отстраняется, возвращаясь к его раскрасневшемуся лицу. На следующий толчок Аято уже не реагирует так остро, привыкнувший к размеру внутри него. Из приоткрытых тонких губ срываются шумные полувздохи-полувсхлипы, и Кэйа спустя время решает перейти к более решительным действиям. Рука передвигается Аято на шею, не сдавливая, но просто обхватывая. Аято вздрагивает, судорожно втягивая воздух, а Кэйа между тем приподнимается над ним. Придвинувшись к узким бёдрам вплотную, он только сейчас позволяет себе слегка сжать шею Аято, на удивление приятным образом легшую в ладонь. Камисато рдеет, машинально обхватывая собственными ладонями сжавшую его руку, но не пытается остановить. Кэйа толкается в него грубо и глубоко, сразу выбивая обрывистый громкий стон, но останавливаться на этом он не планирует, ускоряя движения. Ещё несколько толчков с нарастающей интенсивностью - пол скрипит, а Аято почти всхлипывает, прогинаясь в пояснице в попытке насадиться на член самостоятельно. — Сильнее... – шепотом просит он, едва ворочая языком, и Кэйа послушно следует приказу. Сжав шею ещё немного сильнее, он слышит, как Аято протяжно скулит. Внезапное осознание, что он уже готов кончить заставляет Кэйю включить мозг, и вторая его ладонь обхватывает затвердевший напряжённый член Аято у самого основания. Прикосновение подобно электрическому разряду. Аято дёргается, извиваясь на месте, толкается бедрами Кэйе в кулак, ёрзает, пытаясь глубже принять его член, но кончить не получается, и он хнычет. Тело пробивает крупная дрожь, и он закрывает глаза, шумно и часто дыша, пытаясь успокоиться. Кэйа, удостоверившись, что оргазм сходит на нет, отпускает его член и снова наклоняется к лицу, немного виновато целуя в щеку. — Не так быстро, господин Камисато, – шепчет он, поглаживая Аято по волосам. Тот молчит, отвернувшись куда-то в сторону и прикрыв рот ладонью, все ещё не открывая глаз. Кэйа позволяет ему немного прийти в себя, хотя собственное возбуждение неприятно скручивает все тело. — Ты настоящий пыточных дел мастер, Альберих, – выдыхает наконец Аято, поворачиваясь к Кэйе. Его лицо покрыто красными пятнами, но он каким-то образом умудряется выглядеть почти невозмутимо, на что Кэйа усмехается. — Ты сказал: «Делай, что хочешь», – без угрызений совести хмыкает Кэйа, игриво лаская его соски. Аято от этого вздрагивает каждый раз, слишком чувствительный после оргазма, но ему все ещё хватает сил поморщиться. Убедившись, что Аято в порядке, Кэйа отстраняется. Его член с влажным хлюпаньем выскальзывает из Аято, заставляя их обоих покраснеть с новой силой. Аято импульсивно сводит ноги, стоит Кэйе отползти в сторону, и Кэйа огорчённо цокает – теперь прекрасный вид был скрыт от него. В прочем, долго переживать по этому поводу не стоило. Кэйа помогает Аято перевернуться на живот. Камисато передвигает подушку себе под голову, а сам встаёт на колени, сгинаясь в пояснице, и опирается локтями на пол. Кэйа, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, и как вздрагивает член, уже болезненно возбуждённый, занимает место позади него. Теперь вид открывался ещё лучше. В животе все сводит от желания, а голову внезапно посещает мысль попробовать Аято на вкус, но Кэйа прерывает себя: не в этот раз. Тоже приподнявшись на коленях, Кэйа приближается к Аято вплотную и снова входит. На этот раз он не медлит, сразу касаясь ладонью чужой поясницы, вжимая Аято в пол. От резкого толчка у него разъезжаются ноги, но он чудом удерживается, постанывая в подушку. Кэйа двигается глубоко и жёстко, чувствуя, как тело Аято все больше привыкает к нему, и это приносит странное удовольствие. Он немного меняет угол, а руки передвигает Аято на ягодицы. Обхватив их и сжав, он раздвигает их, ещё больше расширяя дырочку. Член входит так хорошо, и Аято так хорошо его принимает, влажный и все ещё тугой, что Кэйа чувствует, как собственный пик приближается все быстрее. Стоны и неприличные шлепки кожи о кожу наполняют комнату и наверняка слышны и за ее пределами, но сейчас это не имеет никакого смысла. Напротив, осознание того, что их могут услышать или увидеть, только больше разогревает желание. Аято упирается лицом в подушку, уже держась не на локтях, а на плечах и дрожащих коленях. Кэйа слегка меняет угол и задевает простату, отчего Аято выгибается, протяжно и глухо застонав. Ещё несколько толчков – и он обильно изливается на пол. Кэйа кончает следом за ним, пачкая его бёдра. Тяжело дыша, Аято опускается на пол на бок, чуть в стороне от того места, которое он запачкал. Кэйа ложится рядом, утыкаясь лицом ему в шею и прикрывая глаза, пытаясь прийти в себя. Несколько минут тишина в комнате нарушается только их шумным сбитым дыханием. Затем Аято переворачивается к Кэйе лицом, вдруг целуя его. Кэйа удивлён, но отвечает, касаясь его затылка. — Неплохо, – причмокнув губами, тихо произносит Аято с лёгкой усмешкой. Кэйю все ещё здорово ведёт от секса и этого сладкого поцелуя, поэтому он сразу даже не слышит вопрос. — Неплохо? – переспрашивает Кэйа, наконец очнувшись и оглядывает Аято с долей возмущения. — Я не разочарован, – На губах Аято расплывается улыбка, и Кэйа отчётливо понимает, что он издевается. Камисато подвигается к нему ближе, обвивает за шею руками и забрасывает ногу на бедро. Кэйа от такой наглости не знает что делать, потому только обхватывает его колено, поднимая немного выше. Аято снова хмыкает. — Да, мне тоже понравилось, – фыркает Кэйа тихо. — Кто бы знал, что господин Камисато готов кончить, стоит его слегка придушить. Думаю, вашим врагам стоит быть поаккуратнее с угрозами. Лицо Аято становится ровным, как скала. — Слишком смело для того, кто обвиняется в растлении Главы Трикомиссии. — В следующий раз мне придется требовать от тебя письменное разрешение, – Кэйа снова фыркает. Аято не пытается оттолкнуть его или уйти, продолжает лежать, как ни в чем ни бывало, обнимая за шею. У него специфический юмор, но Кэйа может привыкнуть. — Кто сказал, что следующий раз будет? Закономерный вопрос, но Кэйа почему-то ничуть не сомневался, в том что да, будет. Определил ли он это по тому, как Аято сонно перебирал его волосы, или по тому, что в конце концов он задремал в его объятиях, отчего Кэйе пришлось кое-как перенести их обоих на кровать и накрыться одеялом, чтобы не замёрзнуть, – это, собственно, уже неважно. Важно, что Аято оказался не только полезным, но и интересным человеком, при этом почему-то также заинтересованным в Кэйе.