Нарисуешь мне картинку?

Нарисуешь мне картинку?

«Вы так любите меру; а между тем есть мера всему, даже и внезапной любви вашей к моей матери» — Ф. М. Достоевский, «Подросток» (1875).

Нарисуешь мне картинку?

***

— Джон, ты здесь? - спрашивал Лололошка, открывая уже дверь в кабинет названного человека. После этого послышалось утвердительное мычание. - И это твой способ расслабиться? JDH сидел за своим столом и держал в одной руке перо, а в другой белый лист пергамента. Там чёткими буквами велась летопись прошедшего дня, все события, что произошло сегодня, аккуратным ровным почерком рисовались на фрагменте бумаги, а внизу смутное изображение непонятного кружка с четырьмя палочками. — Что это такое? Солнце? Вспоминаешь, как оно выглядит? - усмехнулась со своей шутки Лололошка. Он теперь стоял за спиной гения и рассматривал его каракули. — Вовсе нет, похоже, что твоя мозговая работа осталась на том же уровне. Хотя меня это определённо радует, наше слияние не продвинулось дальше моих расчётов... - отвечал Джон Дейви Харрис. Он скрутил пергамент в свиток и отодвинулся на пару метров от стола, сделав тяжелый вздох. — Не уходи от темы! Что это был за рисунок? - заинтересовался пуще прежнего Лололошка. Он схватил стул собеседника за углы спинке и чуть наклонил на себя. Обратим внимание, что маг до сих пор сидел в нём. — Отвечу, когда ты научишься стучаться и не влезать в моё личное пространство, - хмыкнул Джон. Воин, наконец, отпустил стул и его обладателя, просто отошёл назад и с серьёзным видом уставился на товарища. Видимо, их командная работа осталась на том же уровне, что и тогда, в Отправлении. — Джон, ради всего святого, просто ответь! Вдруг я смогу помочь, - настаивал на своём Лололошка. Он сложил руки на груди и с недовольной миной глядел в тёмные глаза собеседника. На тот момент маг успел встать и повернуться лицом. — В этом я сильно сомневаюсь, - расплылся в злорадной улыбке JDH. - Ты помнишь, как выглядел Ша-... Ой, да сам справлюсь. — Шангрин? - узнал имя друга в двух первых буквах Лололошка. - Да, - твёрдо ответил он и подошёл ближе к приятелю. - Что нужно делать? — Сейчас принесу лист, - смирился с тем, что «брата-близнеца» не получится отговорить, Джон. Он отошёл в сторону и достал из-за угла стола помятый пергамент палевого оттенка. - Держи, - передал бумагу. - Вспомни его облик и нарисуй подробный эскиз. — Хорошо, но зачем тебе это? - начал работать Лололошка. Он по-хозяйски поместил свой зад на стул, потом взял свежее перо из подставки, где таких было штук двадцать, обмакнул в черных чернилах, и начал намечать облик заражённого багрянника. Харрис тем временем достал книгу из полки и импровизированные очки. Присел на деревянный стул, которым обычно подпирал дверь, чтобы всякие Лололошки не зашли к нему, и стал читать давно прочитанный религиозный бред. — Так зачем тебе? - снова спросил Лололошка. — Чтобы моя исследовательская работа не состояла только из процесса поиска и анализа информации, но и имела в своей структуре подробную биологическую систематику, - продолжал читать мысленно, когда говорил, Джон. — То есть та каракуля... - уже хотел подколоть гения в его провала Лололошка.. — Не больше, чем очертание, силуэт, если тебе так угодно называть, - перебил Джон. Дальше оба парня продолжили заниматься тем, над чем ранее практиковались или повторяли. Иногда молчание прерывалось однотипными вопросами «художника» про исследовательскую работу и заканчивались одинаковыми ответами учёного.

***

— «Пойду-ка, посмотрю, как он справляется... Не думаю, что он раньше пробовал заниматься отображением системы органического мира или чем-то подобным, - встал и отложил одну из церковных баек Джон. Он медленным шагом направился к «брату-близнецу» и только остановился у него за спиной. Учёный замер от лёгкого шока. - Так значит ты не только имеешь поистине сильную Вспышку, но и отличные художественные навыки!» Заражённое существо было отчётливо изображено на дряхлом листе пергамента. Все извилины, да даже блеск кристаллов прокса так точечно нарисован, что, казалось, вот-вот выпрыгнет такая штуковина наружу! — «Только всё равно биологической конструкции не видно. Никакого покрова тела, обычный красивый рисунок...» - нашёл единственный изъян Джон. — Как тебе? - решил узнать мнения учёного Лололошка. Он уже остановился работать и ожидал комментариев. — Неплохо, только вот нет никакого практического приложения, - неспеша ответил Джон. — Ну, я же не всезнающий Джон Дейви Харрис! Не видел изнутри... - замер Лололошка. Эта тема явно давила на него. Бледность его лица и лёгкий тик кончиков пальцев говорили об этом. -- Так уж и быть, на этот раз сойдёт, - сделал одолжение Джон. Почему-то ему стало неприятно видеть такого «себя». — «На этот раз»? То есть мне ещё рисовать для тебя? - озадаченно осведомился Лололошка. — Не знаю, как пойдёт, - пожал плечами Джон. — «Та-аак! Пока Джона здесь нет... Зайду и проверю, что он там читал. Якобы я не пойму! - Лололошка бесшумно крался по кабинету учёного. Он сразу обратил внимание на прикреплённый к стене пергамент. - А? Это что?» Мироходец встал напротив листа бумаги. Эта была та исследовательская работа, над которой сегодня несколько часов назад старался Джон! Только вот... — А? Это мой эскиз? - неожиданно различил в сумраке комнаты свой рисунок Лололошка. - Кажется Джон вырезал его и приклеил сюда! Значит ему всё-таки понравилась моя работа! — Я не говорил, что она мне не понравилась. Просто она была выполнена неправильно, - резко раздался голос за спиной воина. Междумирец обернулся назад и встретился взглядом с обладателем этого кабинета. Джон несколько минут назад спал и у него до сих пор слипались глаза, да и одежда заметно помялась. — Я же говорил тебе не шастать по моему кабинету. Иди, пока я на это закрываю глаза... - хмыкнул Джон. Он отошёл от двери и встал рядом. — Да, прости! Я уже ухожу, - поспешил удалиться Лололошка. Однако, когда он проходил мимо своего «брата-близнеца» тот остановил его, схватив за рукав кофты, и толкнул на себя. Внезапно воин почувствовал еле ощутимое тепло на своих губах, открыл глаза, ведь зажмурил их, и увидел неряшливое лицо собрата-мироходца. Как только их губы сцепились, Джон прижал сильнее свою копию к себе и прикасался из раза в раз. Лололошка вырвался из цепких рук и мигом выбежал из комнаты. Всё его лицо горело. — Дам, а Молли нравилась такая «награда» за работу, — пожал плечами Джон.

***

Нарисуешь мне картинку?

«И он оказывался всегда неустойчивым, всегда падающим под натиском этой внезапной любви, которая из скромного ручейка так быстро превратилась в реку и вышла из берегов» — А. И. Куприн, «Яма» (1915).

Нарисуешь мне картинку?