You are the greatest gift

Крупные ледяные хлопья красиво кружились в воздухе и аккуратно ложились на серебристые волосы Юнги. Теплый свет, исходящий от витрин магазинов и ресторанов мягко окутывал его темный силуэт. Он шел не спеша по расчищенному тротуару и дал себе время оглядеться и тщательнее рассмотреть Сеул, который уже захватил темный вечер. Людей было много, их силуэты окрашивались яркими рождественскими огоньками, что мелькали то тут, то там, а в воздухе стоял аромат глинтвейна и грядущего нового года. Он возвращался домой со студии одной известной компании, не так давно принявшей его к себе на работу в качестве музыкального продюсера. Работа ему нравилась, хоть и была немного скучновата из-за того, что держала его в определенных рамках, но в целом перспектива посвятить себя любимому делу была очень заманчива, поэтому Юнги уволился с предыдущей работы без сожалений. Дополнительной приятной вещью стало то, что Мин смог облюбовать одно определенное местечко с замечательным кофе и выпечкой. Оно находилось недалеко от нужной станции метро и, к тому же, всегда было достаточно свободным и уютным, чтобы расположиться где-то в уголке и немного отдохнуть от рабочей суеты. Именно поэтому, завершив мелкие дела в отделе звукозаписи, из-за которых его вызвали на работу в выходной день, он, забыв про утреннее раздражение (ох, как он был зол), с довольным видом пошел за заслуженным американо. Дверной колокольчик оповестил работников о новом посетителе, после чего слабый звук утонул в приятном рождественском джазе, играющим в кафе. Слух распознал бархатный голос Синатры, но запах свежесваренного кофе и сладких булочек быстро перетянул внимание на себя. Стоя в очереди, темные глаза сначала бегали по витрине, определяясь с заказом, а после оглядели комфортно обставленное помещение и его посетителей. Среди всего колорита несочетающихся друг с другом курток внимание захватил парнишка, сидящий у окна и рисующий что-то простым карандашом у себя в блокноте. Парень был милым: каштановые волосы неряшливо вихрились на голове, глаза прожигали бумагу, а зубы обхватили нижнюю губу, выдавая полную сосредоточенность. Карандаш в руках ни на секунду не переставал двигаться, а забытый стаканчик кофе стоял на столе и безысходно остывал. Юнги поймал себя на мысли, что любуется — мягкая красота и объемная черная одежда делали его каким-то уютным, домашним, таким…тискательным. Парнишка, ужасно похожий на кролика, пробуждал в нем уже забытое чувство нежности, заставляя губы расплыться в короткой улыбке. Внезапно, в голову ударила шальная идея. «Подойди и познакомься» — по-заговорщицки шептал внутренний голос, но быстро был припечатан рациональными выводами о неуместности и ненужности сие дела. Ведущий жизнь волка-одиночки Мин не знал, что будет, если он подойдет знакомиться прямо так, в лоб. Разве сейчас этим не занимаются через специальные приложения? А если этот парень вообще гомофоб? А если… — Извините, мужчина, вы собираетесь делать заказ? — А, да, конечно… Пробурчав свой обычный набор, состоящий из среднего американо на вынос, Юнги, все же, решился попытать удачу — коммуникативные навыки, конечно, ему еще надо прокачать, но он не так плох, а если вдруг парень окажется буйным альфачом, то он умеет быстро бегать (ему не впервой). Поэтому, набравшись смелости и не забыв свой номерок с заказом, он решительно двинулся к ничего не подозревающему парню. — Привет, — тихо начал он, слегка коснувшись чужого плеча. Тело под ладонью мелко вздрогнуло, а шустрые глаза-звездочки вопросительно засверкали, — я подумал, что ты довольно милый и захотел подойти познакомиться, ты не против, если я присяду? — Ох, — осознание пришло к незнакомцу не сразу, но прошибло его сильно: он на секунду ошарашенно замер, заставляя Юнги быстро придумывать план быстрого отступления, но после коротко кивнул и увел взгляд, стараясь спрятать алеющие щеки. Сдерживая облегченных вздох, Мин натянул на себя более уверенную улыбку (чувствовал бы он эту уверенность на самом деле), а парень заговорил приятным высоким голосом, — меня зовут Чон Чонгук. — Мин Юнги, очень приятно, — кивнув головой, представился блондин и принялся разглядывать Чона. Темные родинки на носу и под губой мило выделялись на тронутой загаром коже, шрамик на щеке вызвал тихую волну любопытства, а проколотая бровь дерзко поблескивала в желтом свете ламп. Сам темноволосый еще не успел полностью справиться со своим смущением, но в темных кофейных глазах четко прослеживался еще не заданный вопрос. Нависшую неловкую тишину, тем не менее, Мин захотел разрушить сам. — Я раньше не замечал тебя здесь, ты, должно быть…студент? Ну, по крайней мере, Юнги пытался. Черт бы побрал его социальную неловкость и блестящие глаза мальчишки напротив — все факторы играли против него, так что он пытался хотя бы просто не опозориться перед этим милым парнем. — Да…да, я студент, учусь на хореографическом, — робко ответил он, откладывая блокнот с карандашом в сторону. Глаза нервно бегали по Мину, отчего он нахмурился и посчитал себя полным идиотом. Мальчишка, наверное, просто не знал, как отказать ему, и от этого осознания стало как-то гадко в душе. — Эм, малой, если тебе некомфортно, то стоило бы сразу сказать об этом, — поучительно начал блондин, стуча пальцами по поверхности стола. Но вдруг в хмурых кошачьих глазах появилась смешинка, — не надо позволять взрослым дядям наседать на тебя. — Стойте, нет! Мне не некомфортно, — быстро затараторил тот в ответ, быстро махая ладошками из стороны в сторону. Только успокоившейся румянец снова вспыхнул на щеках, и после мелкой запинки он продолжил, — просто вы…очень красивый. …ох. А вот теперь дело приобрело более интересный поворот. Не то, чтобы Юнги считал себя каким-то жутким уродцем, но он явно не был красавцем с обложки: уставшее лицо с синяками под глазами, худое тело, низкий рост и раздраженный взгляд не вписывались в представление красоты среди большинства корейцев. Так что в целом Мин оценивал себя где-то на шестерку, хотя в худшие дни оценка слетала и до четверки. Так что, от внезапного признания постороннего человека его эго тихо заурчало, кровь прилила к щекам, а откуда-то из глубин горла пробился смущенный смех. — Могу сказать о тебе тоже самое, — вернул комплимент Мин, — ты здесь один? — Ах, да, — почесав неловко затылок, увел глаза Чонгук. В глазах метались искры сомнения, но парень не смог остановить свой рот, который говорил явно быстрее, чем мозг обрабатывал информацию, — я еще не успел толком ни с кем познакомиться в универе, а все школьные друзья остались в Пусане… — Значит, мы вроде как в одной лодке, — усмехнулся старший, глядя, как карие глаза скользят по нему в порыве любопытства, — мои близкие друзья разъехались по родительским домам, так что это рождество я встречаю один. — Мы могли бы, — сглотнул темноволосый, смущаясь своей идеи, — мы могли бы провести остаток вчера вместе? — Хорошая идея. Юнги встал из-за стола с довольной улыбкой и направился за своим заказом, пока Чонгук собирал свои вещи и одевался. Идея провести время с абсолютно случайным понравившимся незнакомцем звучала дико и непривычно, но Мин почему-то чувствовал, что все складывалось до тошноты правильно. Как будто сама Судьба снизошла до него и решила преподнести ему рождественский подарок, случайный и совершенно неожиданный. Глядя на копошившегося парня, что-то приятно горело внутри, а откуда-то из легких выскакивало тихое умильное фырканье. Как только они вышли на улицу, в глаза ударили яркие огоньки вечернего города, перемешанные с редкими снежными хлопьями. Воздух был холодный, музыка звучала отовсюду сразу, смешиваясь в неразборчивую, но приятную рождественскую какофонию. Чонгук на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь, а Юнги очертил глазами его красивый профиль, невольно задерживая дыхание. Парень был действительно привлекателен; но помимо внешней красоты, в темноволосом было что-то, что заставляло его сиять изнутри. Этот свет отражался от блеска витрин и прыгал солнечным зайчиком по всему вокруг и до слез бил в глаза — настолько красив был Чонгук. Но кроме этого, с ним было легко и приятно разговаривать; они узнавали мелкие детали друг о друге вроде любимых фильмов или игр и находили общие точки соприкосновения. Чонгук жаловался на преподов-садистов, на что Юнги лишь ехидно посмеивался, так как покончил с учебой пару лет назад. Но когда он начал рассказывать подставы, которые ему регулярно предоставляло начальство на прошлой работе, смеялся уже Чон. Было в этом смехе что-то доброе и совсем не обидное — от него не хотелось спрятаться или убежать, а хотелось подхватить и разделить его с кем-то. Официальные границы между ними очень быстро стерлись; с языка темноволосого все чаще слетало заинтересованно-восхищенное «хён!», а тот в ответ был совсем-совсем не против и уже сам опускал формальные обращения. — Раз уж мы говорим о музыке, — начал Юнги после дикого ржача над компанией парней спереди, которые от голольда попадали друг за другом, как домино, — расскажи, что ты слушаешь. — О, я недавно случайно нашел одного рэпера, его музыка просто нечто! — Младший проговорил сбившимся от смеха голосом, но не менее восторженно, — AgustD, может, ты слышал про него? Юнги аж поперхнулся. Естественно, он знал самого себя. За весь свой рабочий период он не создал ничего нового, так как времени на себя практически не хватало, но он знал, что его старые треки все еще висели в открытом доступе на просторах интернета. И уж явно не подозревал о том, что их кто-то до сих пор находит и слушает — последние треки были выпущены так много лет назад… Поймав странный взгляд темноволосого, Юнги понял, насколько долгим было его молчание. Он прокашлялся и выдавил: — Конечно, слышал, — глаза напротив моментально загорелись от радости, — ведь это я. — Ты шутишь?! — закричал он на всю улицу, заставляя людей заинтересованно оборачиваться. Осознав это, щеки у парня заалели, и он продолжил тише, — это реально ты всё написал? — Ага, — хмыкнул он, двигаясь в сторону лавочек с глинтвейном, куда они изначально держали путь, — могу зайти в акк и доказать, если надо. — Нет-нет, все в порядке, просто– Из горла Чонгука вырвался короткий вскрик, когда он потерял ощущение почвы под ногами. Сумка, никогда раньше не ощущавшаяся такой тяжелой, потянула его камнем вниз, навстречу ледяному асфальту. Руки зацепились за чужую куртку, пытаясь не то спастись, не то утащить с собой в преисподнюю шокированного Юнги. Последний от испуга дернул его на себя со всей силы, возвращая их в некоторое подобие вертикального положения. «А вот не надо было смеяться над теми парнями» — ехидно подкинул внутренний голос, но был быстро вытряхнут из головы вместе с опавшим на волосы снегом. — Ты в порядке, мелкий? — встревоженно спросил блондин, держа парня в полу объятиях. Темная макушка была впечатана куда-то в плечо, пряча лицо сбитого с толку Чона. Секунду погодя, он отчетливо почувствовал, как вздрогнул младший, а после еще раз и еще. — Ты что, плачешь?! В ответ ему прилетел заглушенный задорный смех. — Может к черту этот глинтвейн? — Смеясь, Чонгук взял его под руку, осторожно ступая мимо густой очереди людей, уводя их в противоположную сторону улицы.– Давай сами сварим? Предложение было необычным и даже немного диким для Юнги, обычно не посещающего дома первых встречных, но слишком соблазнительным, чтобы наотрез отказаться. Несмотря на всю окружающую их красоту, на улице все-таки стоял адский холод, и на живом примере было доказано, что улицы перестали быть достаточно безопасными, чтобы остаться с целыми костями, поэтому ни секунды не колеблясь, твердое «давай» вырвалось изо рта Юнги, и они осторожно побрели в сторону супермаркета. Покупка необходимого и дорога до дома Чонгука не заняла очень много времени, но казалось, задержись они на еще какое-то время снаружи, то просто бы повалились от обморожения. Поэтому теплый коридор дома оба встретили как божье благословение. Краснощекие, они ввалились в небольшую квартиру, и утекли на кухню, стряхивая с себя противную влагу растаявшего снега. Темноволосый начал разбирать продукты и попутно наблюдал за тихо откисающим на кухонном стуле Юнги. Блондин явно находился где-то между стадией перезагрузки и философскими размышлениями о смысле жизни — такой обескураженный вид вызывал только булькающий смех и желание зарыться ладонью ему в волосы. Непривыкший отказывать себе в хотелках Чонгук буквально через секунду после хлопка дверцы холодильника запустил пятерню в светлые пряди, откидывая их со лба. От незамысловатой ласки старший прикрыл глаза и потянулся за нежными пальцами с довольным урчанием. — Уже устал? — усмехнулся Чонгук, любуясь его слегка покрасневшими щеками, — отдыхай, я приготовлю всё. — Нет, все в порядке, — мягко перехватывая руку в волосах, сказал Юнги, — я помогу. Чонгук лишь одобрительно кивнул и тут же отвернулся в поисках чего-то. Спустя мгновение, ушей достигла ненавязчивая рождественская мелодия, глухая и осторожная. Взгляд упал на старое радио, по каким-то волшебным причинам все еще работающее, и где-то в груди почему-то потеплело от чувства ностальгии. Ощущения были довольно странными, как и вся ситуация в целом: Юнги, в квартире парня, с которым познакомился только сегодня, нарезал апельсин для глинтвейна и чувствовал себя настолько по-домашнему, настолько безопасно, что казалось, что все происходящее является сном. Но в какой-то момент он перестал удивляться слишком сильно и просто поплыл по течению — ему хорошо здесь, так к чему тревожиться и думать о мнимой неправильности происходящего? Все в этой жизни бывает впервые. Время от времени он ловил жаркие и одновременно нежные взгляды Чонгука и понимал, что это безумие — наичистейшая правда, реальность, которая происходит с ним и взрывает в груди фейерверк из сладких чувств, которых ему чертовски не хватало. Тихую мелодию прерывали потрескивания приемника и их разговоры ни о чём, запах вина и фруктов сладко бил в нос, и Юнги спрашивал себя, когда он в последний раз был настолько спокоен и. самое главное, счастлив? На кофейном столике расположились их любимые закуски и фрукты, а сами они вытянулись на мягком уютном ковре, стащив с дивана маленькие подушки и плед. Они поставили какой-то фильм, один из тех, которые традиционно включали каждый год на рождество, и больше разговаривали, нежели следили за сюжетом. За ленивой болтовней Юнги смог полноценно оглядеть комнату Чонгука: она была небольшая, но по-своему уютная. На пушистой кровати лежали несколько милых плюшевых игрушек, которые вызывали умиление, чистая спортивная форма висела на плечиках на дверце шкафа, а над рабочим столом висели различные зарисовки портретов и натюрмортов, учебные пособия загораживали некоторые из них. Он встал на ноги, сделав пару шагов в сторону зарисовок, рассматривая их. Сюжеты гармонично перекликались между собой, вызывая некое чувство спокойствия и удовлетворенности, и были очень красивы. Где-то цветные, где-то черно-белые портреты передавали что-то неуловимое, что есть в каждом человеке. Такое умение тонко чувствовать человеческую натуру…завораживало. Его взгляд зацепился за портрет, теряющийся на столе среди остальных работ, но выделяющийся обилием черного цвета. Он аккуратно поддел его пальцем и вытянул, рассматривая лист. Красивый парень с небрежно уложенными волосами стоял со стаканчиком кофе, с кем-то переговариваясь по телефону, пока вокруг него столпилась черная безликая толпа людей. Мягкий профиль был обведен слабым нажатием карандаша, контрастируя с грубыми темными завитками волос и четкими штрихами на руках. Парень на бумаге хмурился, но эмоция не делала его уродливым, но вдыхала в него жизнь. Вглядываясь в застывшие жесты, одежду, мимику, Юнги к своему удивлению начал узнавать…самого себя. Тихий вздох вырвался неосознанно, привлекая внимание Чонгука, запивающего виноград глинтвейном. Внимательные глаза проследили за позой старшего и, внезапно, он подорвался со своего места и подскочил ближе, рассматривая рисунок через плечо. Шок застыл на его милом лице, когда он осознал, что именно разглядывалось так пристально. Уши и щеки предательски начали гореть, но он ничего не смог произнести из-за охватившего его смущения. — Так все-таки ты видел меня раньше, — беззлобно хмыкнул Юнги, любуясь красивым личиком младшего. Последний все еще молчал, поэтому он легко выдохнул и вернул лист на место, после подойдя ближе. — Чонгук, — мягко позвал он парня, явно метавшегося в каких-то своих мыслях и сомнениях, — Все в порядке. — Точно? Я не сталкерил тебя или типа того…– донеслось до него еле-слышимо. — Да, все хорошо, — плечи сотряс беззвучный смех, а венистая рука растрепала темные волосы и легким движением соскользнула на крепкую шею, — совсем-совсем не сталкерил. — Хён! — смущенно засмеялся Чонгук, придя в себя, — Ты тогда был такой уставший и грозный, что я побоялся к тебе подходить и решил…нарисовать. Юнги мысленно прикинул, что Чон поступил верно — в таком состоянии Мин бы весело послал бы его на три волшебные буквы, забывая обо всех известных рамках приличия. Поэтому, легко кивнув, он сказал: — И все же, я не настолько красив. Чонгук рассмеялся с громким «неправда!» и снова упал к кофейному столику, наслаждаясь глинтвейном. Недолго думая, Юнги нырнул к нему под бок и начал безжалостно атаковать его щекоткой, заставляя смех отражаться от стен комнаты. Но как бы Мин не старался удержать тело на месте, оно утекло из рук так же быстро, как вода из живого источника. Смеющийся вихрь пронесся куда-то за диван, который, к сожалению, не стал преградой для Юнги, ловко перепрыгнувшего через его спинку. С визгом темноволосый тронулся с места, и бегал от шаловливых рук по комнате еще какое-то время, пока внезапно не остановился у своего рабочего стола. — Хён! Тайм-аут на 2 минуты! — вскрикнул он, задыхаясь от пальцев на своих боках. Хитринка в глазах напротив немного успокоилась, и руки послушно отлипли от него, — мне нужно подышать немного. — Послушное «угу» донеслось уже откуда-то со стороны столика с едой, позволяя облегченно выдохнуть и смущенно улыбнуться. В голове возник план. Обернувшись через какое-то время, он увидел растекшегося на диване Юнги, который видимо, утратил свой последний заряд энергии — он то лениво следил за фильмом, то бросал любопытные взгляды на Гука. Брови вопросительно взлетели вверх, но младший лишь качнул головой и прилег рядом, прижимаясь по-домашнему близко. Рука юнги сразу подхватила его за талию, пуская мурашки по коже. — Что такое? — спросил Юнги, глядя в большие глаза, нетерпеливо разглядывающие его. — Мм, не знаю, — губы тронула милая улыбка, — пахнет чем-то хвойным, тебе не кажется? Легкий шелест пронесся где-то над блондинистой головой, заставляя заинтересованно посмотреть на источник звука. Музыкант не сдержал фырканья: свободная рука Чонгука висела у них над головой и держала лист бумаги, на котором угадывались отрывистые линии ветвей хвойного дерева и остролиста. Растения красиво переплетались друг с другом красной лентой, местами очень хаотично, но тем не менее гармонично. Острые иглы и листья узором легли вокруг основного плетения, плавно подводя взгляд смотрящего к центру, на котором была изображена… — Омела? — озвучил свою мысль Юнги, распахнув глаза, а через секунду его щеки загорелись, — Хитрец. Чонгук лишь умилился такой реакции, осторожно приближаясь к нему. Горячее дыхание опалило щеку, а после блондин ощутил несмелое прикосновение к ней. Младший взволнованно отпрянул от него, пристально наблюдая за реакцией, и выглядел так мило, что Юнги не выдержал и рывком подтянул его к себе и впился в мягкие губы. Он не дал перехватить инициативу и оставил поцелуй нежным, но чувственным. Руки заскользили по чужому телу, слегка надавливая и прочерчивая различные узоры на груди, пальцы обвели мягкий сосок и выбили тихий хнык из горла Чона, а после он почувствовал, как аккуратная кисть сжала его бедро, и одобрительно замычал. Напоследок проведя языком по нижней губе, Юнги отстранился и оглядел немного расфокусированного Чонгука. Подернутые тонкой пленкой карие глаза смотрели на него зачарованно, а покрасневшие щечки и закушенная губа выглядели так невинно и похотливо одновременно, что сердце невольно пропустило удар, посылая кровь куда-то в зону паха. Движимый желанием, старший потянулся к парню уже более уверенно, как послышался какой-то грохот. Оба вздрогнули и обернулись к окну. Яркие всполохи огней различных цветов радостно взорвались в небе под восхищенный звон детей. Лучи вспыхивали то в одной части темного неба, то в другой, и каждый был по-своему красив и звучен. Улыбка растянулась на лице Юнги, когда он заметил распахнутые в детском восторге глаза Чонгука, любопытно бегающие от искры к искре, и он тихо засмеялся в приступе нежности. От вида такой наивной радости защемило где-то в глубине сердца, и он окончательно понял, что все сложилось так, как должно было быть. Неудачные свидания, плохие дни, резкая смена работы, — все это привело его к такому домашнему, легкому счастью в лице очаровательного мальчика-кролика. Послав тихую благодарность куда-то ввысь Вселенной, он нежно обхватил чужой подбородок и развернул темноволосого лицом к себе. Оставив легкий поцелуй на его губах, он промурчал: — С Рождеством, Гук-а. Чонгук одарил его самой прекрасной улыбкой и перехватил его руку, чтобы поцеловать внутреннюю сторону его ладони. Кофейные глаза лучились светом и добротой, когда он услышал мелодичное: — С рождеством, Юнги-хён. И в этот момент, когда все звуки и события отошли на второй план, оставив существовать только самые теплые эмоции и чувства, Юнги понял, что чудо все-таки случается.