Дай крылья

– Птичик, – выдыхает Тряпка, когда Птица заваливается на его грудь, придавливает к кровати, при этом продолжая блуждать руками по спине, – покажи крылья. Птица аж голову приподнимает от такой наглости. – Тебе члена моего мало? – Ах-ха, нет, не мало, – сбивчиво отвечает Тряпочка, подается бедрами навстречу, сам насаживается глубже и стонет. Птица жарко целует его, а мужчина притягивает хтонь за голову и удерживает. Птица отрывается, когда кончается дыхание, привстает, начинает двигаться быстрее, и Тряп закрывает глаза, чтобы не ослепнуть от ярких ощущений. Птица выпрямляется, усаживается на колени, подтягивает к себе Тряпку, одну ногу закидывает себе на плечо, другую держит на весу, трахает быстро, почти грубо, прекрасно зная, как тому нужно, как хочется. Тряп из последних усилий старается сосредоточить взгляд. Ему очень нравится такой красивый, распаленный, владеющий им Птица, ему очень нравится, что так хорошо. Не хватает только одного... – А можно крылья? Птица пронзает его взглядом. Тряпка отводит глаза, растерянно улыбается, машинально тянется рукой к члену. Быстро забросив на плечо и вторую ногу, Птица перехватывает его руки, склоняясь и рыча прижимает к подушке у головы, но Тряпка уже почти не понимает, что с ним делают. Сладостное напряжение достигает пика, он полностью отдает себя в волю Птицы, кончает и проваливается в оглушающую негу, невольно вздрагивая, когда Птица изливается в него. Не чувствует, как ему помогают выпрямить ноги, как ложатся рядом, утыкаясь в плечо, но, придя в себя через пару минут, первым делом целует губы напротив. От Птицы исходит жар. Тряпка слегка разворачивается, упирается лбом в грудь и тонет в раскаленном блаженстве. Хтонь гладит его, тихо урча. Тряп слегка отстраняется и поднимает глаза. Еще секунду назад отсутствующий, расфокусированный взгляд становится осмысленным и хитрющим, вспыхивает огоньками. – Дай крылья, Птиц! Птица, тяжело вздыхая, откидывается на спину. И ведь Тряп всегда был таким. Никогда не забывал о том, что хочет, ничем его не отвлечь. Привстает, выпускает крылья, ерзает, чтобы удобнее лечь. И благосклонно смотрит, как Тряпка тянется к нему обеими руками, чувствует, как крыло вздрагивает от прикосновения. Мужчина взирает на него с таким счастьем, что, кажется, даже дышит через раз, ничего больше не просит, но Птица сам вскоре поворачивается полубоком, открывая лучший доступ. Тряпка утыкается лицом в лопатки, захватывает оба крыла в свою власть. Дышит быстро, ладонями двигает медленно-медленно от основания к кончикам. Птица вздрагивает, по телу разбегаются приятные мурашки. Тряпочка прочерчивает носом полосу по перьям, будто пытаясь догнать ладонь, замирает, целует. Птица расслабляется и улыбается. А поцелуи повторяются снова и снова. Пальцы впиваются в густоту перьев, а губы сменяются языком, который скользит вдоль пера, и Птица вздрагивает и издает воркование. Тряпка в восторге. Тряпка что-то задумал. Любящие губы снова прикасаются и тут же втягивают в себя несколько коротких перьев, помогая языком. Птица замирает. Тряпка бережно посасывает перышко, выпускает и повторяет то же самое с другим, но более чувственно. Пальцами прихватывает перья на втором крыле, чешет, гладит, при этом перебирается к краю, облизывает ближайшие к нему перышки, поддевает языком. Сознание Птицы едва не отлетает в далекие дали. – Котенок, ты что делаешь? – ошалело спрашивает он, сводя лопатки и невольно подвигаясь ближе, и когда чувствует укус, понимает, что Тряп не шутит, как и его тело не на шутку возбуждается снова. И чем усерднее Тряпочка ласкает его крылья, тем больше хочется добавить ощущений, коснувшись наливающегося тяжестью паха. – Тряпка, прекрати, – тон Птицы почти серьезен. – Ты хочешь снова завести меня? Мужчина не отвечает. Отстраняется, но, как оказывается, только за тем, чтобы уделить внимание другому крылу. Птица дрожит, когда язык пробирается через перья к коже, проводит рукой по животу, тянется ниже. Тряпка отпускает его, сопит, выдыхает и мурлычет: – А ну-ка, ложись на живот, – сам укладывает, не дожидаясь реакции, а руки хватает и устраивает на пояснице. – Руки пусть побудут тут. Птица лишь громко вздыхает. – Хороший мой, – горячо шепчет на ухо Тряпка, сжимает основания крыльев, надавливает косточками у запястий, прокладывает от шеи к лопаткам дорожку поцелуев. Когда разводит руки вдоль крыльев, Птица начинает стонать. В ответ Тряп всей кистью приподнимает перья, дует под них, а потом снова прихватывает губами, сосет, прикусывает перышко за перышком. Птица благодарен, что ему позволено хотя бы тереться о матрас, правда получается это с трудом. С громким стоном выгибает крылья назад, Тряпка хватает одно за ребро, гладит по краю, одновременно кусает у основания и тут же зализывает, запуская потоки наслаждения. Тянущие ощущения в лопатках, в паху, щекочущие волны, разливающиеся по телу, сливаются в единое удовольствие, которое естественно разрешается оргазмом. Тряп обхватывает подрагивающего Птицу за плечи, успокаивающе поглаживает, заботливо, совсем иначе расправляет перышки. Птица лениво переворачивается на спину и пытливо смотрит в до невозможности довольные глаза. Разрабатывает, расправляет плечи и тянет Тряпку на себя, кончиком крыла щекоча поясницу, а затем и ягодицы. Тряпка вздрагивает, смотрит невинно-удивленно, и Птица в очередной раз поражается контрасту между его взором и действиями. Перекладывает на кровать, нависает сверху, жадно оглядывая принадлежащее ему, жаждущее его тело. Если котенок хочет играть, игра обязательно продолжится.