Be mine, stay mine

***

Рук хотел быть ближе. Пустить свои корни в сердце некроманта, показать, насколько сильно он готов отдаться, чтобы и тени сомнений не осталось у того в решающий момент. Правда, очевидно, для этого нужно было куда больше времени, чем выделила им судьба. До его прихода на маяк, дни тянулись медленно, совершенно не торопились заканчиваться, не смотря уже на то, что на маяке суровая реальность хоть и была свободна от скверны, была свободна еще и от сменяемости суток и ленивые разговоры со спутниками хоть как-то могли скрасить эту скуку, окромя сражений с монстрами и помощи попавшим в беду. Но когда в их убежище появился Эммрик, все перевернулось с ног на голову. В особенности после того, как Рук разобрался в собственных чувствах и их приняли. После этого обухом по голове била каждая скучающая на маяке душа — всем до тряски требовалось внимание и исполнение собственных прихотей серьезных и не очень, а на Эммрика времени практически не оставалось. Поэтому редкие просьбы самого профессора он старался выполнять быстрее, чем тот заканчивал их озвучивать, стараясь не откладывать и хотя бы во время поиска демонов в Большом Некрополе, проводить время вместе. Помимо этого, изредка Рук успевал забежать к нему перед сном, тот либо читал книгу в своем привычном кресле и бросал ему несколько фраз о чем-нибудь пространном, либо с кем-нибудь беседовал. Но чаще остальных в его комнате можно было встретить Беллару. Из редких, их встречи становились закономерно частыми. Поначалу Рук не обращал на это внимания, старался не обращать, но в какой-то момент внутри стало зарождаться нечто незнакомое ему прежде. Она, кажется, единственная, кто совершенно не заметил их отношений, хотя, в ее оправдание, вслух, при всей команде они об этом не объявляли. Другое дело, что Эммрик не воспринимал это как флирт. Засиживание у него допоздна, приглашение в собственную комнату для любования артефактом — эти моменты Рук не любил больше всего, ведь ему приходилось искать мага по всему маяку, задаваясь вопросом, вправе ли он искать его вообще. Возможно, Беллара действительно ничего не поняла — это не было похоже на конкуренцию, скорее, она считала, что одна участвует в этой гонке, иначе ее действия были бы более настойчивыми. Но как все это мог не заметить Эммрик? Рук поражался, когда случайно заставал их за разговорами о чем-то вроде восстановления сети элувианов, тогда он, абсолютно по-профессорски, хвалил эльфийку, а та заливалась краской, смотрела на него с восхищением, но на этом все. Вот и сейчас, выслушав наводки, озвученные Нэв по поводу Элии, а также опасения насчет венатори и сойдясь на некоторых очевидных решениях, Рук поспешил к некроманту, чтобы провести с ним хоть несколько минут перед отправкой в стан врага. Он не считал, что может умереть, для этого еще слишком рано — он не чувствовал близость кончины даже сражаясь с архидемонами, не то что одержимой богами магессой. Ему не нужен был повод, чтобы гореть желанием видеть Эммрика, будь его воля — он бы поселился прямо на его окровавленном алтаре или в любом другом месте, где бы ему это позволили. «Жаль, что комнат хватило на всех», — порой рассуждал он. Их отношения все еще были слишком осторожными, для тех, кто стоял перед столь великой опасностью, но его вполне устраивали те нежности, которые они себе время от времени позволяли. День ото дня Рук становился смелее, а каждое из касаний интимнее. Учитывая то, что времени до затмения оставалось все меньше, он без памяти желал успеть крепко поселиться в чужом сердце. Ведь, возможно, именно перед ним он наберется храбрости для признания. И в этот раз он спешил к нему для того, чтобы оставить поцелуй хоть на кончиках пальцев Эммрика, на его запястье, чтобы он благословил на легкий бой или что угодно еще. У него было не больше двадцати минут, если повезет, на то, чтобы подступиться, примерно столько времени Нэв потратит, собирая в путь все необходимое. Пробегая в гостиную маяка, Рук мельком заметил лиловый плащ где-то на втором ярусе у лестниц. Значит Манфред гулял снаружи. То, что нужно. Эммрика и без того сложно поймать, а целовать прилюдно, даже если это его ученик-скелет, было практически невозможно. Он ускорил шаг, взобрался по лестнице, мысленно поприветствовал статуи на входе и проследовал по коридору дальше. Что позволят ему на сей раз? Рук сгорал от нетерпения, вопреки ограниченному времени и пока еще ощутимой дистанции между ними. Почти подойдя к двери, он замирает, пытается разобрать звуки, раздающиеся из комнаты Эммрика. Кто-то плачет? Навзрыд? Возможно, слишком импульсивной реакцией было ворваться внутрь, ведь плач был явно женский, но подумать об этом удалось уже после. Беллара сидела в кресле профессора, прикрыв лицо руками и, видимо, услышав, что кто-то зашел сделалась почти бесшумной. Эммрик, сидевший на пододвинутом стуле рядом, обратил свое внимание на вошедшего тоже. Он как-то по грустному улыбнулся и перевел взгляд обратно на эльфийку. Рук не хотел спрашивать, все присутствующие здесь — взрослые люди и, если захотят, объяснятся сами. Это что-то личное, решил он и уже начал поворачиваться обратно к двери. — Зайду позже, — вполголоса сказал он. Эммрик кивнул. — Я… уже ухожу, Рук, — одернула его Беллара и, вытирая глаза, встала с кресла. — Увидимся позже, профессор. Рук стоял, упершись глазами в пол, лишь бы не вдаваться в подробности этой сцены и оставить ее лично между ними, как бы ни хотелось выяснить — это не его дело. Он посмел посмотреть куда-то, помимо пола, только тогда, когда за Белларой захлопнулась дверь. И как только это произошло, он тут же подумал, что зря не ушел вместе с ней. Маленькое ядовитое насекомое колко ужалило его под ребрами. — Проходите, душа моя, — приглашает Эммрик. — Что вы хотели? В такие моменты он находил себя плохим человеком, хороший, казалось, не должен чувствовать себя по пояс втянутым в болото из-за девушки, искавшей поддержки. Даже если для нее в этом был подтекст, он тоже сочувствовал ей и конечно догадывался, от чего она плакала. Весь запал, с которым он так спешил в эту комнату, внезапно испарился. Стоило придумать какой-нибудь повод и скорее уйти, пока пронзительный взгляд не обнаружил в нем червоточину. — Нэв… — он делает небольшую паузу, — попросила меня одолжить у вас книгу по магии крови, желательно, описывающую механизм манипуляции марионетками или вроде того, — сказал он первое более-менее правдоподобное, что пришло в голову. Эммрик поднялся со стула, на его, прежде омраченном грустью, лице, мелькнул живой интерес, отразившийся в глазах. Так было всегда — его отлично отвлекали книги. — Не поверите, совсем недавно в моих руках было великолепное пособие, — он очерчивает в воздухе небольшой прямоугольник, — «Магия алых змеев» за авторством неизвестного тевинтерца… Жаль только, я передал его Старшим Дозорным, — расстроено заключает он. — Но есть у меня в закромах еще кое-что! Наверху, идем. Пока Рук гадал, как объяснить Нэв то, что он попросил книгу от ее имени, поднимаясь за некромантом по крутой винтовой лестнице, тот начал разговор о том, о чем совсем не хотелось разговаривать. — Ох, бедная Беллара, — сетует он, поворачиваясь вполоборота, — обрести брата и тут же потерять его. Не могу поверить, что кому-то могло так не повезти дважды… — К сожалению… — отвечает Рук, замедляя шаг. — И все легло на ее хрупкие плечи, — продолжает подниматься он. Ну вот опять. — Вы неплохо ладите, как я заметил, — он снова чувствует себя плохим человеком, но ничего не может с этим поделать. Эммрик подходит к первому стеллажу, что стоит сразу после лестницы, ласково водит пальцем по корешкам книг, словно мысленно спрашивает каждую, а не читает их названия. Рук давно подозревал, что книги некроманта могут обладать неким сознанием — он любил несколько из них почти как живых. Правда, тут же вспомнил о том, что когда-то давно, существовала мода примешивать собственную кровь в чернила и вот тогда-то книги действительно ожили, в действительности, просто стали одержимыми. Вряд-ли Эммрик хранил подобные у себя в библиотеке, верно? — Ну конечно, она очень талантлива! Полагаю, она рассказывала о том, что мы вели переписку касательно реверберации колебаний Маяка? — спрашивает он, не отводя от книг взгляда. — Ей почти удалось догадаться обо всем самой, в таком возрасте! Рук пожалел о том, что спросил, но остановиться уже не мог. Он хотел поставить точку в этом бесконечном разговоре и в то же время ощетинился так, что посмотри на него профессор сейчас — не смог бы не заметить эту гнетущую ауру вокруг. — И почему же она плакала в вашем кресле? — чеканит он. — Порой всем нам нужно дать волю своим эмоциям. «Некоторые эмоции точно не достойны того, чтобы их проявляли», — подумал Рук и встал на ступень ниже профессора. — Но пришла она именно к вам, Эммрик. — продолжает. Тот останавливает движение руки и осторожно вытягивает одну книгу из ряда, судя по ветхой обложке, довольно старую. Бережно берет ее обеими руками и протягивает в сторону своего собеседника. — Наверное из-за моего опыта работы Дозорным? — он задумчиво пробегается глазами по потолку и пожимает плечами. — Вот, — просиял он, — она крайне опасная, поэтому я взял ее с собой, — улыбается. — Если честно, у меня здесь целая коллекция книг, которые могли бы нарушить наш и без того хрупкий мир. Как столь опытный человек может быть наивен, словно дитя? Знаки внимания от юной исследовательницы, ее искренний восторг перед, как назвала его Мирна, мощнейшим психагогом. Рук понимал, что он чудом занял это место первым, она явно… подходила ему больше. Насекомых внутри становилось больше, пока этот разговор продолжался и каждое вырастало опаснее предыдущего. — Согласитесь ли вы остаться на чашечку чая? — У нас планы с Нэв в Портовом Городе, — Рук повернул голову так, чтобы Эммрик не смог прочесть выражение его лица, — может, завтра. — Вот как… — он облокачивается плечом о край стеллажа, растягивается в чудесной улыбке. — Я тоже пообещал Белларе провести поминальный обряд для Сириана чуть позже. Эммрик словно чего-то ждал от него, будто он уже давно прочитал мысли и знал — никакая книга Нэв не нужна. И все же… чудовищное, ядовитое нечто уже роилось и неприятно вибрировало, не позволяло запятнать восхитительные губы. — Хорошо вам провести время, — старается не показывать своей неприязни к собственным словам и берет намозолившую глаза книгу. — Будьте осторожны, Рук. Он коротко кивает и оставляет Эммрика одного, сам спешно спускается по лестнице. И как только он покидает его комнату, тут же ускоряет шаг, крепко сжимая пособие в руках. — И что я мог? — бормочет себе под нос. Что будет, если она действительно признается ему? Он поймет, что так гораздо лучше и порвет с ним? Или не станет рвать из жалости, но тоже к ней что-то почувствует? Отвратительное чувство охватывало разум, словно скользкие щупальца скверны. Рук добежал до двери Нэв, бесцеремонно вторгаясь в ее комнату, пока та дочитывала последнее, отправленное ей из Минратоса, письмо. Она с наигранным презрением окинула взором нарушителя спокойствия. — Мы договаривались через двадцать минут у портала… — переводит взгляд на книгу. — Что это? — Нэв, прошу тебя, мы можем отложить наш поход? — запыхавшись, выдает он. Она поднимает бровь в ответ. — Это пособие по магии крови? — А, да, — опомнился Рук. — Нам стоит его изучить и отправиться после, — выдумывает он на ходу. — Нам? — ухмыляется она. — Что ж, может ты и прав, — подыгрывает Нэв. — К тому же, если эта книга из секретной коллекции нашего великого некроманта… Давай сюда и беги куда хотел. — Спасибо, я в долгу у тебя. — Уже давно, — констатирует она и машет ладошкой, пусть думает как ему хочется. Пока она разглядывала обложку переданной ей книги, собеседника уже и след простыл. — Влюбленный мальчишка… но, раз выдалось немного времени, — задумчиво переводит взгляд на пустую кофейную кружку, подаренную ей совсем недавно, — навещу другого влюбленного мальчишку.

***

Обратный путь казался бесконечно длинным, хоть он и бежал что есть мочи, периодически спотыкаясь о лестницу. Его душил страх того, что когда он вернется, Эммрик уже уйдет или, что он уже не один и что в таком случае ему сказать? Зачем он вообще сломя голову спешит обратно, они ведь уже попрощались? Насколько глупо он будет перед ним выглядеть? Он придумает что-нибудь, соврет, что Нэв пока не готова или что ему срочно понадобилась помощь его в качестве эксперта по тени — Беллара постоянно использует этот предлог, чем он хуже? Сколько бы сомнений не собирались в голове в огромную, бесформенную кучу, ноги не останавливались ни на миг. Лишь бы он еще был там. — Эммрик?! — зовет он, только-только открыв дверь. — Вы еще здесь? — Рук, вы вернулись на чай? — беззаботно спрашивает он откуда-то сверху, видимо, так и не спустившись. — Тогда я позову Манфреда, вы же помните как сильно ему нравится кипятить воду? — Не нужно, постойте, — просит он, забегая вверх по лестнице. Эммрик все еще стоял у шкафа, с раскрытой книгой в руке, кладя в нее узорчатую атласную закладку. Он, как всегда, слишком просто увлекался чтением, стоило ему прикоснуться к шуршащим страницам. — Вы все еще здесь… — Вас не было несколько минут, Рук, — медленно закрывает книгу и любовно ставит ее на пустое место в полке, — куда бы я делся? Сердце ликовало, он успел. — Я пришел, чтобы поцеловать вас, — сознается Рук, переводя дыхание. — Вернулись ради этого? — Нет, пришел с самого начала для этого, Эммрик. — Ох… — некромант поправил застежку на воротнике. Сложно устоять перед его взволнованным видом каждый раз, когда он говорит даже столь невинные вещи. — В таком случае…? — Рук подходит ближе, слышит его тихое дыхание совсем рядом. Мягко касается подбородка так, чтобы он приподнял лицо. — Рук? — он намеренно медлил, то ли гнусные мысли никак не отпускали, то ли их общее смятение приносило наслаждение. Все перемешалось. — Эммрик, — словно он не понял о чем его просят. Они стояли ровно в том месте, куда почти не доходил белый свет от тени и если еще на два шага отойти назад — они полностью уйдут во мрак. Рук все еще пристально смотрел на некроманта, тянул. Зрительный контакт явно длится дольше, чем должно перед поцелуем и, если Эммрик медленно но привыкал к чему-то вроде осторожных прикосновений, то нынешняя нерешительность Рука смущала его куда больше. Казалось, еще немного и он вынужден будет прервать эту неловкую паузу сам. Всякий раз это было до одури сложно. Особенно теперь, когда Рук касается чужих губ с глубоким чувством вины, словно вымаливая прощение за выдуманный грех, так, что даже магу становится очевидно — что-то не так. — Спешу напомнить вам некоторые факты из моей биографии, — вполголоса говорит он, когда Рук отпрянул от него, — к моему великому сожалению, я не обладаю навыками телепатии, по крайней мере, — проводит пальцами по чужому предплечью, — с живыми людьми. — Хаа… — он растерянно отвел глаза и уже начал отстраняться, он не мог рассказать, точно не сейчас. — Мне пора возвращаться. Эммрик, явно не удовлетворяясь ответом, сам притягивает обратно, нежно целует, пытается успокоить те терзания о которых не может догадаться, лишь почувствовать. Этого достаточно. Рук сдается едва их губы разомкнулись, а языки осторожно коснулись, медленно лаская друг друга. Ему всегда казалось, что профессор если и умел хорошо читать атмосферу, то исключительно когда это не касалось интимной сферы. Здесь он, пока что, предпочитал оставаться ведомым или крайне осторожным, если так можно сказать, не наступать сам. Но сейчас… от чего же сейчас он целовал так забвенно? Не давал отстраниться. Рук, кожей ощущая взволнованность Эммрика, с долей грусти решил, что снова заставил его беспокоиться по собственной же вине. Ведь уже давно мог перед ним объясниться, как жаль, что не хватало смелости. Страшно признаваться перед ним в том, что ты недостойный человек. — Позвольте мне немного больше сегодня, прошу, — выпаливает Рук. — Что угодно, свет мой. Он мягко толкнул профессора назад, так, чтобы тот прижался наконец к стене у стеллажа, утопая в тени, за ним в тень шагнул и Рук. Сердце колотится, это, кажется, становится слышно обоим, ещё немного и он умрет от стыда за такое своё поведение. — Рук? — зовет его Эммрик, заметив что тот замешкал, — Все в порядке? — Я ужасный, бессовестный человек, — «совершенно недостойный вас», — недоговаривает он. — Я так не думаю, никто не думает, полагаю, разве что, я чего-то о вас не знаю? — шутливо спрашивает он, пытается поймать его взгляд. — Меня снедает отвратительное чувство, каждый раз, когда… — о, как же сложно было сознаться в таком и он прерывается на середине фразы. — Никто ещё не становился «ужасным человеком», только из-за того, что что-то испытывает, душа моя, — он осторожно проводит по его подбородку так, чтобы Рук все же посмотрел на него. Второю руку держа на талии, сохраняя их близость, но не отвлекая от разговора. — Я слушаю вас, продолжайте. Сердце забилось ещё громче, стук его звенел в висках и острая необходимость спрятать это вылилась в противоположное — Рук прижался грудью к груди некроманта, обнаруживая, как чужое сердце резонирует с его. Он тоже был дорог Эммрику, он может сознаться. — Не уходите с Белларой, не проводите сегодня обряд по Сириану, — обвивает его, смыкает руки на спине, кладёт голову на плечо Эммрика. Тепло его тела успокаивало, дарило надежду на принятие собственных необъяснимых эмоций. — Понятно… — отвечает он и страх за мгновение разливается по телу, заставляя неметь конечности. — Если для вас это так важно… я переложу на другой день. Не хочу, чтобы это вас тяготило. Он говорит это так близко, его заботливые руки все еще ласкают кожу сквозь рубашку, его горячее дыхание опаляет ухо. Рук скомкал одежду на его спине и прерывисто выдохнул. Сегодня он останется его. Почувствовав движения на спине, маг непроизвольно выгнул спину. Рук ахнул. — Эммрик, вы всегда были таким чувствительным? — Прошу меня извинить, но это вы прижали меня к стене у книжных полок, — оправдывается он. — Так вас возбуждают книги? — он ведет ладонью выше, заводит в аккуратно уложенные волосы, коротко подстриженные сзади и так приятно ощущавшиеся под пальцами. Эммрик было хотел возмутиться такому дерзкому обвинению в свой адрес, но теплые губы коснулись его шеи. — Или я? — еще вполовину тише спросил Рук прямо у уха. Даже кому-то с его выдержкой и опытом, сложно не потерять почву под ногами от такого настойчивого флирта. Еще лишь несколько секунд Эммрик имеет над собой власть. Пока его горячие руки крепко обхватывают талию, стирая какое-либо расстояние между их телами, Рук приоткрывает рот, напрашиваясь на поцелуй. Он его получает. Рук, как никогда довольный своим нынешним положением, не сдерживает собственный стон. Тот передаётся магу и он эхом отражает его, когда его самого сильнее вжимают в стену, выбивая воздух. Потворствуя собственным желаниям, Рук протискивается бедром между ног, притирается еще плотнее. Этот раз сильно отличался от других, более сдержанных — мокрый и такой горячий поцелуй, словно они по доброй воле плескались в жерле вулкана, утопая в раскаленной лаве страсти. Вдвоем. Чужое возбуждение отчётливо упиралось в бедро, пока они цепляясь друг за друга и задыхаясь, не могли разорвать их связь. Даже если Эммрик посчитает его капризным юнцом, сегодняшняя вседозволенность распаляла в нём неистовое желание — стереть еще одну границу между ними. — Ваши брюки… поможете мне? — спрашивает он, уже сходя с ума от разлуки с желанными губами. Эммрик, медлит в нерешительности, но, явно подкупаясь нежным, растрепанным любовником, беззвучно кивает. Протягивает обе руки вниз, шурша тканью, задирает широкий красный пояс, затем дотрагивается до тонкого кожаного ремешка под ним и успевает почти расстегнуть одну пряжку, как Рук останавливает его. Как бы неистово он бы не хотел прямо сейчас, перекрываемый туманом возбуждения, крайне неловко, даже сквозь тьму, наблюдать за тем, как Эммрик раздевается. Дыхание сперло. Рук подбирает обе его ладони с его пояса и трепетно переплетает их пальцы, обессиленно опускает голову вниз. Теперь они оба безоружны. — Остановимся на этом? — тихо спрашивает профессор, поднимая глаза к потолку и стараясь успокоить все то, что в нем взбудоражили. — Еще не поздно, душа моя. Рук поднял свое лицо — даже в полутьме было несложно разглядеть то, как блестели его полуприкрытые глаза, как припухли от терзаний губы, как чувствовалось его тяжелое дыхание. Он не мог отступить сейчас. И снова целует его, на этот раз размеренно, медленно, словно на прощание. Ему показалось, он перенял эту манеру у Эммрика. Сколько уже между ними было поцелуев? Он сбился со счета. Как хорошо… — Потерпите немного, — отпускает сплетенные пальцы, проводит ладонью вдоль вздымающейся груди и, едва ощутимо вздрагивая, опускается перед ним на колени. Рук навел беспорядок не только в своей, но и в чужой голове и пока этот хаос продолжал поглощать их обоих, он, испытывая легкий мандраж перед неизвестностью, задрал тканевый пояс выше на талию профессора, обеими руками загоняя его под жилет. — Что вы хотите сделать, Рук? — взволнованно спрашивает Эммрик, стараясь держаться как можно более зрело в этой недвусмысленной ситуации. Он не может произнести это в слух, он сейчас волнуется не меньше, вот только держать лицо в таких ситуациях не научен, вместо ответа, Рук льнет губами к паху профессора, ощутимо касаясь его твердости сквозь ткань брюк. Довольно прикрывает глаза когда, тот прерывисто выдыхает, сильнее упираясь спиной в стену, будто та сможет его подхватить в случае, если ноги не сдержат. — Рук… — зовет он, не ожидая, что тот отзовется, лишь цепляется за его имя. Он расстегивает пряжки одну, вторую, попутно несколько раз задирая соскользнувший обратно пояс. Ладони, кажется, слегка запотели от напряжения и Рук беспокойно взглянул вверх, находя в полутьме растворившиеся в нем глаза, на последний шаг ему резко понадобилось одобрение. — Не обещаю, что у меня получится хорошо, — он скользит руками вверх, расстегивает последние несколько пуговиц. На секунду Руку даже стало смешно, словно Эммрик закрылся за семью замками, лишь бы на его неприкосновенность никто не посягал. Или это было сделано для того, чтобы его партнер как следует обдумывал каждый свой последующий шаг? Или же совсем не имело смысла… — Вас что-то рассмешило? — замечает тихий смешок. — Совсем немного… помогите мне, — движением руки он просит отодвинуться от стены и бережно приспускает его штаны на середину бедра, прямо вместе с нижним бельем. Как бы он не хотел разглядеть смятение на лице Эммрика — тень давала сделать это лишь от части. Его твердый член бесстыдно качнулся в воздухе, прямо перед лицом. Рук, снова легонько дрогнув, коснулся самого кончика, испытывая реальность на прочность. — Безумие… — реагируют на его касание. — Скажите, если будет неприятно, — сдается Рук и мягко прикасается к горячей головке еще влажными от поцелуев губами, из-за темноты он мог почувствовать вкус, запах, бархатистость кожи, разглядеть очертания, но не рассмотреть все в деталях и даже это приводило в полный восторг. Хоть Рук и был взволнован не меньше, чем возбужден. Неизвестно, что было бы, решись он на это в комнате, залитой светом. Сошел бы с ума? Осторожно касаясь, но прижимаясь как можно плотнее, он целовал каждый сантиметр налитой плоти, восторгаясь вздохам профессора. Тот схватился за его плечо, крепко сжав его сразу же, как только Рук решил задействовать язык, снова начав с самого чувствительного места. — О, создатель, — словно хотел выругаться маг, но его безупречные манеры позволяли максимум такое. — Как вам нравится, Эммрик? — спрашивает он, сделав покрасневшую головку полностью мокрой, кончиками пальцев проводя вдоль всей длинны, снова получая в ответ глухой стон. — К моему стыду… мне нравится так, как делаете вы, — шепчет он и старается не смотреть вниз. Невероятно. Рук совсем немного боялся, что когда дело дойдет до не слишком знакомых ему берегов, тот примется поучать его менторским тоном, свойственным всем академикам. Этот страх был скорее надуманным, иррациональным, ведь Эммрик никогда не вел себя как профессор, пока его об этом не просили. Вот и сейчас, он полностью отдавался этому опыту так, словно и для самого все было впервые. Рук сжал его в кольцо пальцев и аккуратно провел ими до основания и обратно. — Тогда я… — одна мысль о том, как он вберет в рот то, что находилось перед лицом, до мурашек волновала Рука. И он тихо простонал, когда губы обхватили самое его начало. Смесь возбуждения и невероятного восторга охватила его тело. Может, у него получалось даже дурно, но то, как ощущался этот нескромный контакт, как пульсировал член у него во рту, то, как сжималась рука на его плече, как пытался приглушить стоны его возлюбленный, уже больше не отрывая взгляда от мужчины у его ног — все это того стоило. Рук медленно двинул головой, держась за напряженное бедро, стараясь сохранить равновесие, найдя какой-никакой ритм. Ему не подавались навстречу, хватало и того, что Эммрик не сопротивлялся неопытной ласке, наверняка метаясь в сомнениях о своевременности. С каждым движением, он старался продвинуться дальше. — Рук… вы должны дышать… — все же настаивает он, когда становится очевидно, как давно тот не делал полноценного вдоха. — Прошу вас… Но тот лишь самозабвенно берет глубже, смаргивает влагу с глаз. Кажется, отстранись он сейчас — ему не позволят сделать это снова. Или он не решится. Со стоном Эммрик впервые несдержанно толкается вперед, противореча собственным словам о воздухе и Рук чувствует, как растет в нем необходимость прикоснуться и к себе. Одной рукой он сжимает бедро некроманта, второй тянется к своим штанам, мысленно благодарит судьбу за отсутствие на них застежек и достает совсем позабытый, истекающий член. Он никогда прежде не доходил до такого состояния, как и не касался никого таким образом, свыше его сил было терпеть и дальше. Рук несколько раз скользит по себе, уткнувшись носом в лобок, скулит в подобии стона. Если и был минус в данной ситуации, так это в том, что он не мог звать по имени Эммрика, когда волны одна за другой накрывали его с головой. В этот момент все ядовитые насекомые словно обернулись прекрасными мотыльками, с бархатистыми белоснежными крыльями. — Вы так красивы… ах, душа моя… — он будто увидел перевоплощение своими глазами, огладил его скулу большим пальцем. Эммрик еще долго будет корить себя за то, что поступил совсем не как джентльмен, но он не мог заставить отстраниться того, кто отдавался так чувственно, так же как и не мог остановить скрутившийся в тугой узел подступивший внезапно оргазм. — Рук… простите, — поддается в такт уже чуть замедлившимся ласкам и, содрогаясь, изливается прямо в вибрирующее от протяжного стона горло. Тот терпит, пока ощутимая пульсация не прекращается. Он совершенно не знал, чего ожидать от подобной страсти и как ощущается когда внутри разливается нечто слишком горячее. Непривычно, щекотно, будоражаще. Он ожидаемо давится, резко отпуская Эммрика, в попытке откашляться и одновременно отдышаться. Взволнованный, некромант опускается на колени к Руку, не успев даже застегнуть собственные штаны. — Душа моя, мне нет прощения… Я совсем забылся, потерял над собой контроль, — искренне извиняется он, сводя брови от недовольства собой и в то же время перебарывает собственное смущение. — Как ваше горло? Рук, опустил голову вниз, не зная как выразить теперь чувства, которые испытывает. Лишь липкая рука и саднящее горло служило доказательством того, что они только что совершили. — Вам… понравилось? — Неистово, Рук. Мне все еще крайне неловко от того, что мы сделали это прямо здесь… Но это было просто волшебно, — он замечает испачканную руку и достает из внутреннего кармана жилета алый платок, — Дайте сюда. Эммрик любовно вытирает его ладонь, пока Рук, совсем обмякнув, льнет к нему, обнимая за плечи второй, чистой рукой. — А ведь кто-нибудь мог видеть нас, — шепчет он и растворяется в наслаждении от того, что Беллара не получила этот платок, вопреки всем ее слезам. Он все еще плохой человек, но даже плохой человек не мог злиться на себя после оргазма. — Не думаю, мы бы услышали скрип двери, мой милый, — убеждает он. — Мм, — он медленно кивает в ответ. Рук был бы совершенно не против, если бы кто-нибудь узнал наверняка, до какого исступления мог довести он Эммрика. Он даже где-то надеялся, что их стоны, дойдя до потолка, эхом спускались вниз и, возможно, совсем немного разносились по ближайшим коридорам. То ужасное чувство отошло на второй или даже третий план и Руку сложно было вспомнить, от чего он так беспокоился. Нехотя, он отстранился от плеча Эммрика. — Если вы не против, — говорит он, вытирая рот предплечьем, — я бы хотел, чтобы Манфред все же вскипятил воду для чая. — Да… — соглашается Эммрик, приводя и себя в какой-никакой порядок, — я позову его… — Нет, я схожу! — перебивает Рук, ему явно нужно было немного прогуляться, вдохнуть свежего воздуха, прийти в себя. — Я видел его на балконе недавно, скоро вернусь. Он натянул штаны обратно и, пригладив растрепавшиеся волосы, поднялся первым. Ухватившись за перила, едва не теряя равновесие, Рук спустился вниз по лестнице. Каждому из них стало очевидным, насколько переполошила их близость, как только они покинули тень. Рук потирал свою зардевшуюся шею, выходя из покоев профессора. Заправив обратно свою одежду как положено, Эммрик спустился следом. — Старый развратник! — констатировал голос той, о ком он совершенно забыл. — Йоханна… — разочарованный в собственной невнимательности, отзывается он. — Если ты будешь дразнить нас с Руком за наши отношения, я буду вынужден поместить тебя в звуконепроницаемый, абсолютно изолированный ото всех и вся сундук на многие-многие годы. — Ха-ха-ха! Твои угрозы меня не пугают, Волькарин. Ты сам себе враг, — надменно заключает она. Он опускается в кресло у камина, откидываясь на его спинку. — Что ты имеешь ввиду? — привыкший к ее выпадам, он старался не воспринимать слова бывшей подруги всерьез. — Твой бойфренд сгорает от ревности, а ты продолжаешь изводить его своими любезностями к эльфийке, которая явно заинтересована в твоей персоне. — Нонсенс! — парирует Эммрик. — У нас сугубо деловые отношения. Постой, ревность? — Ты совсем ослеп? Делай что хочешь, только не будь идиотом, не дай разочароваться в тебе еще больше, — Хезенкосс замолкает, в тот же момент пропадает и зеленоватое свечение из глаз ее черепушки. — Может, ты в чем-то и права, — произнес он в тишину, вспоминая недавнюю просьбу Рука. — Как же я мог не заметить?

***

В голове больше не звенели тревожные мысли, оказалось, разрядка — неплохой способ, выкинуть все ненужное. Вот только после на это место приходит смущение и теперь уже приходится проветривать голову от невероятно развратных образов, что накопились за один единственный сделанный минет. Рук навернул несколько кругов вокруг маяка, погладил Ассана, побеседовал с не слишком-то разговорчивым смотрителем и, не торопясь, поднялся по наружной лестнице туда, где видел в последний раз Манфреда. Он обошел весь второй ярус, но ученика-некроманта так и не нашел. Воздух может и был свежим, однако, больше всего в этом месте не хватало ни солнца или луны, а обыкновенного ветра. Чтобы мог обдуть все еще розоватое лицо, чтобы можно было закрыть глаза и подставиться его ласке. Рук сел на верхнюю ступень и попытался это сделать. За закрытыми глазами его тут же настиг образ Эммрика. Он улыбнулся. — Ты тут? — раздался хрип позади. — О, я искал тебя, Манфред, — растягиваясь в улыбке еще больше, Рук похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, посиди со мной. — Хорошо. Немного поскрипывая правой ногой, он подошел к предложенному ему месту и шлепнулся вниз, прямо на свой плащ. Рук сделал в голове пометку о том, что Эммрику обязательно стоило сообщить о регулировке коленки. — Зачем? — Насладиться ветром. Манфред со всей присущей ему искренностью оглядел все четыре стороны, но так и не нашел того, о чем ему сказали. Он глянул на Рука сквозь свои изумрудные окуляры, тот словно и впрямь почувствовал ветер. Уподобляясь ему, он взглянул вдаль и замер. — Чувствуешь? — Как будто, — радуясь новой игре, прошипел он. — Точно! У тебя отличное воображение, Манфред, — Рук приобнял его за костлявые плечи и тихонько посмеялся, умиляясь тому, сколько у них впереди открытий. Возможно, даже совместных. — Хочешь сделать чай? Тот мигом завелся, словно щелкунчик и взбудоражено подпрыгнул на месте. Звеня костяшками, он дважды кивнул. — Идем, нас ждет Эммрик, — Рук встал и помог подняться Манфреду. — Что с лицом? Красное. — Ох… ветер?

***

— И что? У тебя вышел огненный шар? — заливается смехом Рук, подходя к комнате некроманта. — Не-ет, искра, — Манфред поднимает палец вверх и демонстративно выпускает две маленькие искорки вверх. — Тебе не стоило учить заклинание в одиночку, в следующий раз попроси кого-нибудь из магов… Снова, стоит только отойти на короткое время, как тут же его место занимает Беллара. Она стояла перед письменным столом, за которым сидел Эммрик. Совершенно приличный. Будто не он некоторое время назад цеплялся за плечи, задыхался и… — Так что вот, лучше это сделает кто-то, кто не знаком с вашим братом, Мирна отлично подойдет, — он передает ей записку с каким-то заклинанием. — Передайте это ей. Еще раз приношу свои извинения, ритуал мог бы получиться не таким, как нужно, если бы моя рука внезапно дрогнула. — Я поняла вас, профессор, не стоит извиняться, — переминаясь с ноги на ногу ответила она, будто хотела сказать еще что-то, но лишние зрители стесняли ее. — Рук, сердце мое, где вы так долго пропадали? — отвлекается Эммрик. — О, вы нашли Манфреда. — Ветер слушали, — отвечает его ученик. — Прекрасно! Можешь сделать нам чай? И Рук, подойдите, пожалуйста, я должен вам что-то показать. Эммрик протягивает руку ему навстречу, явно не терпит отлагательств в своей просьбе, и, когда тот почти доходит до места, берет его ладонь своей, подводит ближе к себе, почти вплотную, сплетает их пальцы. Намеренно. Напоказ? — Я нашел еще кое-какие книги, они отлично подходят вашей теме, свет мой, — он указывает на несколько томиков перед ним. — И Беллара, раз мы все решили, — он кивает, произнося ее имя, прощаясь. — Конечно, я пойду, — пробормотала она, немного косясь в сторону переплетенных рук. — Спасибо за помощь, профессор. Пока Манфред разогревал чайник у камина, завороженно глядя в его открытую крышку, а звук шагов в коридоре уже минуту как затих, Эммрик молча все еще держал его за руку, не отпуская от себя, правда, Рук и не пытался сдвинуться. Слишком много вопросов. Он приоткрыл рот и глянул вниз, тут же встретив карие глаза своими. — Рук? — Да? — Можете больше не беспокоится об этом, я оказался катастрофически невнимателен. Румянец только недавно сошедший с лица, снова начал возвращаться. — Мое сердце скоро остановится… — пробормотал он, чувствуя, как горят и уши. — Вы не можете умереть раньше меня, душа моя, — ласково улыбается Эммрик.