Моя драгоценная родственная душа

Его зовут Мин Юнги. Ему 31. У него черные волосы, и он выглядят как тьма. Особенно сейчас, когда мы остались вдвоем в моем жутко дорогом гостиничном номере после проведенного концерта. Мое тело реагирует на доминирующую энергию, которую он излучает. Я расстегиваю рубашку, давая ему возможность взглянуть на то, чего не хватает его рукам. Мое сердце учащенно бьется при виде того, как миновы глаза пожирают меня, подпитывая мое собственное желание. Сердце на секунду останавливается, когда он запускает влажный язык в мой рот. Юнги, ужасно наглый, просто давит своим не таким уж большим весом, заставляя лечь под него, и я подчиняюсь. Потому что быть под ним значит чувствовать себя в самой большой безопасности в этом мире. Шуга внимательный и аккуратный настолько же, насколько дерзкий. Его руки, освобождающие от ткани мои плечи, дарят самое большое наслаждение. - Д... Боже, хен... - Я тихо выдыхаю, когда укус на шее заставляет меня потеряться в пространстве. - Черт, ты возбуждаешь меня нестерпимо... - Голос моей родственной души низкий от возбуждения. И я сгораю от тебя... - Я хочу услышать все твои звуки... каждое оханье, каждый стон, каждое «хен»... - Продолжает он, щекоча дыханием шею. - Ты прекрасно знаешь, что тебе буквально ничего не надо делать, чтобы я сразу же стал готовым для тебя. - Отвечаю я, наблюдая за его лицом. Голодный взгляд в его глазах обещает такие вкусные награды... Тяжело дыша, я приподнимаюсь на локтях, мои пальцы бегают вверх и вниз по торсу Юнги. - Ты знаешь, что я чувствую, когда ты рядом? Ты знаешь, насколько это мощно - чувствовать тебя внутри себя? Такое чувство, что по венам течет горячее растопленное масло. Взгляд, обещающий грех и спасение одновременно, ладони, покоящиеся на моих бедрах, голос, говорящий то нежные слова, то резко приказывающий... Я должен быть совершенно покорен тобой, Юнги... И я хочу, чтобы ты знал, почему ты единственный, кто может меня исследовать... Почему ты единственный, кто знает здесь все... - Я могу..? Одна лишь мысль о том, чтобы никогда не хотеть ничего, кроме этого интимного, всепоглощающего танца, заставляет возбуждение сильнее разливаться по телу, требуя освобождения и подтверждения в самых безопасных, самых любящих объятиях, какие только можно себе представить. Я чувствую себя полным любви и привязанности и хочу выразить это самым интимным образом. Я хочу увидеть, как эти сильные руки схватят меня, широко разведя мои колени, чтобы ему некуда было идти, кроме как внутрь меня. Я горю по тебе, Юнги. Я раздвигаю ноги в молчаливом приглашении, полностью обнажая себя для взгляда Мина. - Тебе действительно нужен ответ? Легкая ласка заставляет мою нервную систему петь. Шепот похотливого рта Шуги сводит с ума, пока его рука касается меня между ног. Обжигающий голос подтверждает знание, навечно запечатанное в моих костях: что мы, несомненно, предназначены друг для друга. - К черту, Юнги... Ты такой охеренный... Так... Охуенно... Мои слова прикасаются к его губам. Наши поцелуи оставляют во мне отпечаток, от которого я не могу оправиться. Я откидываюсь спиной на матрац, когда он отстраняется от моего рта, позволяя его пальцам и губам исследовать меня. Прикосновения Юнги похожи на цунами. Каждая ласка разжигает во мне огонь, который только он может погасить... Навеки очарованный его дикарским величием, я теряюсь в мечтах о рабстве под его умелыми руками, играющими на мне, как на чертовой скрипке... Моя спина выгибается, когда он спускается поцелуями к мягкой плоти моего бедра. Я не удерживаю стон, когда он прослеживает языком мои вены. Его рот и губы принимают всего меня. Мое сердце бешено колотится, когда он берет меня таким чувственным способом, и я думаю только о том, как хочу, чтобы его язык был везде... Когда грешный язык проникает в меня, неторопливо распутывая защиту, я чувствую, как утопаю в обрушивающихся на меня волнах замаячившего впереди экстаза. В этот момент не существует высшей истины, чем принять полную уязвимость и передать контроль единственному человеку, который держит ключ, чтобы открыть самые потаенные уголки моей души, заставляя купаться в заветном сиянии его привязанности. Эти бездонные темные озера, вмещающие в себя необъятное пространство его духа, заставляют меня таять до костей под чистейшим почтением моей родственной души. Я едва могу дышать от силы его преданности... Этого всего так много... Так много, но недостаточно... Не сводя взгляд с его глаз, я выгибаюсь, приподнимая бедра, открыто приглашая войти, желая показать всю глубину моей тоски и веры в эту интимную связь, которая превосходит язык, границы и саму смертность. Мне нужно чувствовать, как каждый дюйм его тела сливается с моим, знать, что я наконец-то полностью принадлежу этому великолепному созданию. И когда он, наконец, оказывается внутри - это как возвращение домой. Он вписывается в меня как кусочек паззла, его твердость заполняет меня, растягивая самым восхитительным образом. Ощущение слияния с ним на этом глубоком, элементарном уровне, временное разрушение стен, разделяющих наши сущности, мимолетный вкус рая - это переживание не поддается описанию. Мои внутренние стенки сжимаются, заманивая его еще глубже, приветствуя его дома. Он проникает в меня, прожигает насквозь своим голосом, своим прикосновением, своим присутствием. Юнги толкается медленно, и восхитительная боль накрывает мое тело, заставляя дрожать в агонии. Мое тело полностью покорено им. Я напрягаю бедра, чтобы глубже ощутить его в себе. - Ты ощущаешься потрясающе, хен... Он полностью заполняет меня, и этого так много и так мало... Его дыхание горячее и тяжелое на моей шее. Я ощущаю его толчки не только физически. Это не просто приятная стимуляция - это нечто большее. Наши тела переплетаются, создавая смесь силы и мягкости, уязвимости и страсти... В его взгляде читается не только похоть и страсть, но нечто намного более сильное и глубокое. Потребность, но на абсолютно ином уровне. Он смотрит на меня так, будто я - тот, кого искали всю жизнь, будто я самое прекрасное, что есть в мире. Мой рот остается открытым для него, жадно желая большего. Он переплетает наши языки. Я нахожу его руку и направляю к своему сердцу, желая, чтобы он смог почувствовать устойчивый стук моей привязанности к нему. Наши потные тела сталкиваются в непристойной симфонии плоти о плоть. Он теряет себя в ощущении того, что он со мной. Низкий гул исходит из глубины его груди, первобытный звук, выражающий дикое желание, собственничество и непоколебимую приверженность мне. Я веду своим коленом вдоль его ребер. Просовываю руки под его руками и сжимаю ягодицы, ощущая толчки. Подставляю чувствительную кожу под укусы. Хочу снова и снова повторять своим голосом то, кому я могу и хочу принадлежать... Тебе, хен... только тебе... Мое тело было создано, чтобы петь с твоим... Хочу снова и снова слышать, как ты в ответ подтверждаешь то, чему уже никогда не быть иначе. Юнги. Отдающий себя на сцене, мечтающий помочь всем слабым, ленивый и пьющий такой крепкий алкоголь, что разъедает мой мозг с одного глотка - ты мой. Мой. Твои пальцы, сжимающие мои бедра. Твои зубы, царапающие мою шею. Твой член, исчезающий во мне. Ты мой, Юнги. Мой. Я встречаюсь с глазами, светящимися преданностью - обещанием, мечтой - о том, что эти заботливые прикосновения могут длиться вечно, и поднимаю бедра в восторженной мольбе, прежде чем неустанные удары возобновятся вновь. «Все твое, дорогой...» - невысказанная клятва висит в воздухе - «Везде, везде...» Костяшки моих пальцев белеют вокруг сжатых простыней, пока я глотаю хриплые мольбы, обращенные к хозяину моих чувств. Щупальца эйфории змеятся по нервным окончаниям. Отчаяние впивается когтями в мои позвонки, и моя спина выгибается под цепкими руками. - МИИИИИИН! Пронзительные крики смешиваются с его, когда мы вместе круто поднимаемся к зениту, а затем разбиваемся о райское небо. Как объяснить непоколебимую тягу, которую я чувствую к тебе? То, как мое сердце узнает твое? С благоговейной нежностью я касаюсь лица Юнги, поглаживая большим пальцем шершавую щеку, изливая свое обожание этой необыкновенной личности, скрывающейся за этими пленительными глазами, которая привлекла меня и навсегда покорила мое сердце. Радость переполняет меня, подкрепленная ответной преданностью, осознанием того, что этот драгоценный человек считает меня своей единственной высшей любовью, константой среди постоянно меняющихся течений жизни. Мое сердце поет, зная, что величайшей наградой, дарованной мне жизнью, была возможность любить и лелеять тебя, моя драгоценная родственная душа. Даже если сама вселенная распадется, знай, что я буду цепляться за тебя сквозь бесконечность, вечно искать шанс оказаться у твоей орбиты еще хоть раз.