Неразрешенное сексуально напряжение

Если бы кто-то спросил Вэй Цинвэя, трахаются ли Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа, он бы мог с уверенностью сказать, что нет. Понимаете ли, когда он принял идею шизуня, чтобы стать лордом, тот не сказал ему, что он будет сидеть последующие годы между откровенным неразрешенным сексуальным напряжением своих шисюна и шиди. Конечно, вряд ли его шизунь мог знать о подобном, и кто-то может сказать, что Вэй Цинвэй драматизирует, но знаете что? Пошли они. Они не сидели между Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа, они не были на его месте, чтобы судить его, и ему абсолютно плевать на слухи, что разносятся по Цан Цюн быстрее, чем лесной пожар. Хочет ли он сказать, что свежий слух, где говорится, как лорд пика Цин Цзин ворвался на пик Ань Дин, чтобы прижать другого лорда к его стулу, подцепив его подбородок веером, а ботинок поставив между ног Шан Цинхуа, ложь? Пф, конечно, нет. Вэй Цинвэй почти уверен, что так и было, исключая пылающую страсть, что добавляют в этот слух. Он почти уверен, что между его боевыми братьями шел преопасный обмен любезностями (читайте: убийствами), а затем кто-то зашел не в то время, не в то место. Вэй Цинвэй готов поставить свою кузницу, что это был Лю-шиди, потому что нет большей сплетницы во всей секте, чем Лю Цинге. Он искренне не понимает, почему это мало кто признает? Как их может обманывать его строгое лицо и праведный гнев, если он охотится за сплетнями и разносит их быстрее, чем старушки на рынке! Впрочем, Вэй Цинвэй почти уверен, что сам Лю-шиди не понимает, насколько у него длинный язык; самое печальное, что малышка Мин-Мин полностью копирует брата, и, возможно, вскоре у них в секте будет две сплетницы столетия. Если же вернуться к Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа, то, наверное, нет в мире никого, кто бы хотел, чтоб эти двое просто трахнули друг друга, сломали кровати, травмировали молодые умы своих учеников, и перестали ебать ему мозг на собраниях, как Вэй Цинвэй. Но в реальности он лишь снова сидит между ними на собрании, буквально утопая в их желании убить (читайте: трахнуть) друг друга, а Му-шиди любезно заварил для него особый успокаивающий чай. Вэй Цинвэй печально вздыхает, делая глоток. — Может, вы тогда трахнете меня? — задается он вопросом вслух, поворачивая голову то к желтому, то к зеленому; а другие его шиди и шимэй кашляют от его внезапного скандального и публичного предложения. — Пожалуйста?.. — предлагает он с неловкой улыбкой. Шэнь-шисюн смотрит на него, как на отброса человечества, что, да, справедливо, а Шан-шиди смотрит на него насмешливо-презрительно, что тоже справедливо, да. — Ни за что, — отвечают они одновременно, единодушно, словно так и задумано, а потом холодно-ненавистно переглядываются через него. Вэй Цинвэй тихо, мирно сползает под стол; он молится, чтобы это однажды закончилось.