Преданность

      С тех пор, как они прибыли в Снежную, холодно было всегда.       Оророн не сомневался, не колебался, лишь сильнее вжимался в тёплую руку Капитано, пока никто не видел, и кутался в длинный мягкий плащ. Его решение покинуть Натлан и вернуться вместе с Капитано было лишь вопросом времени, и это время давно пришло.       Древнее имя — Преданность — описывало Оророна слишком хорошо.       Огромные машины вращались и пыхтели, словно из последних сил, стараясь согреть промёзший дворец Царицы.       Он не собирался в полной мере вступать в Фатуи и подозревал, что не все в месте назначения их пути отнесутся к нему с радушием. Но и отпустить Капитано уже не мог. Тот в своё время лишь хмыкнул на его заявление, словно спрашивал: «И что ты собираешься там делать?» — однако этот вопрос не слишком волновал Оророна. Уж занятие себе он найдёт. А в племени Повелителей Ночного Ветра его как будто бы уже ничего не держало.       После длительной дороги Оророн невыразимо устал. Он не знал, где будет спать, и будут ли его кормить, а ещё подозревал, что в промёрзлой почве Снежной овощи росли уже не так хорошо. Иногда Капитано впадал в молчаливую задумчивость и становился особенно неразговорчив, так что за всю дорогу ни одного ответа на свои вопросы Оророн так и не смог из него вытянуть.       Он не был пленником, захваченным вместе с Сердцем Бога, и не в полной мере чувствовал себя гостем. Любуясь дивными горными пейзажами, совсем не похожими на те, что видел всю свою недолгую жизнь в Натлане, он ощущал тепло Капитано совсем близко, и это было тем единственным, что дарило умиротворение его неспокойной душе.       Капитано вёл его длинными, холодными коридорами огромного дворца. Оророн не представлял, сколько недель или месяцев ему потребуется, прежде чем он сможет ориентироваться в нём так же свободно. За окнами бушевала вьюга, так что можно было с долей сомнений утверждать, будто бы во дворце и в самом деле было… тепло? Наконец, они остановились напротив одной из дверей, Капитано отпер замок и пропустил Оророна внутрь.       Не просто спальня, а настоящие покои предстали перед взглядом Оророна, и теперь он всерьёз сомневался: не скажут ли ему, что ночевать придётся на коврике у входной двери? Ведь не могло всё это обилие дверей, и комнат, и ковров предназначаться в самом деле для него? Капитано открыл дверь, ведущую в спальню, и с привычным невозмутимым видом прошёл внутрь, сообщая:       — Я предупредил, что вернусь не один.       Сердце Оророна точно пропустило несколько ударов, прежде чем он расслышал следующую фразу:       — Для тебя всё готово. Можешь переодеваться. — Капитано обернулся, увидел, что Оророн так и замер, не решаясь и шага ступить вглубь покоев, едва слышно усмехнулся и произнёс: — Тебя что-то смущает? Когда я не в разъездах, то живу здесь.       О. Выходит, это и в самом деле были… Комнаты Капитано.       Впервые Оророн почувствовал, что с трудом делает хотя бы шаг. Он всё-таки прошёл в спальню, встретился взглядами со скрестившим руки Капитано и не без удивления обнаружил сменную одежду на заправленной кровати. В самом деле, такими мелочами, как ведение бытовых дел, Предвестники могли себя не утруждать.       — Я очень устал после дороги, не против, если лягу немного отдохнуть? — осторожно осведомился Оророн.       — Делай, что вздумается, — Капитано пожал плечами. — Я оставлю тебя ненадолго, нужно решить кое-какие дела.       Оророн и сам негромко рассмеялся:       — Похоже, я только и буду слышать, что у тебя «дела», — однако пришлось поспешно добавить: — Не подумай, что я недоволен.       И Капитано ушёл.       Только после его ухода Оророн обнаружил, что в комнате было не просто тепло, а даже немного жарко. Пришлось переодеться и почти без сил лечь в кровать.       Общаться с Капитано на его территории было странно. Покинуть Натлан было странно. Всё вокруг ощущалось чужим, почти пугающим, незнакомым, непонятным. Где он мог ходить, а куда соваться не стоило? Что и кому он мог говорить? Даже Капитано выглядел по-другому, звучал по-другому, отлично вписываясь в пронзаемые всеми ветрами декорации, где Оророну лишь предстояло найти себе место.       Но, с другой стороны, его Капитано ведь остался всё тем же Капитано?       Оророн и не заметил, как уснул. Когда он засыпал, небо было затянуто тяжёлыми снежными тучами, а когда проснулся, то ничего ровным счётом не изменилось, хотя казалось, что времени прошло немало. Он не сразу почувствовал на себе неотрывный взгляд.       Капитано стоял в ещё одних дверях (да сколько же их тут было?), прислонившись к дверному проёму, и из-за его спины поднимались клубы горячего пара.       — Не хотел будить, — произнёс он каким-то странным, непонятным тоном. — Но я принёс тебе ужин.       Оророн быстро нашёл на прикроватном столике целый поднос с ещё горячей едой. Обнаружил её он в большей степени по запаху. Решив не терять ни минуты, он схватил горшочек с каким-то рагу и спросил:       — Ты идёшь мыться?       — Да, — кивнул Капитано. — На сегодня с делами покончено.       — Подожди пять минут, я с тобой! — воскликнул Оророн и принялся жевать ещё быстрее.       Ему бесконечно льстило, что Капитано, похоже, лично принёс ему еду, однако тут же возникли дела куда большей важности, практически вопрос жизни и смерти.       — Мне кажется, пока не стоит, — очень медленно и не так твёрдо произнёс Капитано.       Оророна, напротив, охватила небывалая решимость:       — Никаких возражений! В самом деле, ты же не собираешься спать со мной в одной постели в доспехах?       Аргумент был, без ложной скромности, весомым. Даже Капитано засомневался, склонив голову в шлеме на бок.       Дело было в том значительном обстоятельстве, имя которому — «Бездна». Капитано предупреждал бесчисленное множество раз: его тело уже не совсем похоже на человеческое. Примерно то же самое он твердил и про своё лицо, однако когда Оророн всё же снял с него шлем, под ним не обнаружилось ничего, что могло бы вызвать ужас или отвращение. Или дело в том, что Оророн был не из впечатлительных. Однако некогда красивое, мужественное лицо хоть и пострадало от разрушения Бездны, оставалось для Оророна всё таким же привлекательным. И если бы его спросили, нет, он не испытывал к Капитано и капли, и мельчайшей частицы отвращения.       Чего бы стоила его преданность, если бы её можно было лишиться с помощью пары-тройки отметин на лице?       Капитано тяжело вздохнул, снял шлем и пересёк спальню, чтобы убрать его на отведённое место. Оророну пришлось поспешно заталкивать в рот всё содержимое горшочка, ведь если Капитано до сих пор не возразил, то и захлопывать дверь перед его носом не станет. Наконец, он вскочил на ноги и бросился к Капитано, преграждая ему путь и заглядывая в тёмно-голубые глаза:       — Позволь мне помочь тебе раздеться.       Капитано снова тяжело вздохнул, взгляд его сделался почти умоляющим. Казалось, из-за шлема он совсем позабыл о необходимости хоть немного скрывать свои эмоции; а может, и вовсе не собирался этого делать перед Оророном.       — Моё тело не такое же, как лицо. Если лицо просто разрушается, то тело меняется. Сейчас я похож на чудовище из Бездны куда больше… чем мне бы того хотелось.       Он замолчал и отвёл взгляд, возвращая прежнее холодное безразличие.       Однако Оророн слишком давно был готов к этому разговору. Он намеренно воображал себе всяческие ужасы, готовясь к тому самому моменту, когда Капитано, наконец, хотя бы немного разденется перед ним. Прежде он видел лишь его лицо и руки без перчаток.       Он встал на носочки и потянулся к лицу Капитано, стремясь дотянуться до его губ своими.       — Не думаешь, что если этот вопрос такой принципиальный, нужно было обсудить его в Натлане? — он усмехнулся и склонил голову на бок, почти целуя Капитано. — Я уже здесь. Я никуда не уйду и не сбегу. Как бы ты ни выглядел, это всё ещё ты.       Оророн правда не знал, какие ещё слова он должен произнести, чтобы лишить Капитано сомнений. Вот уж если кто и выглядел, как человек без сомнений, то именно Капитано; но Оророн не злился и не винил его. Никто не был лишён сомнений.       Он прикрыл глаза и подался вперёд, неторопливо целуя Капитано. Руки потянулись к бесчисленному множеству застёжек, пуговиц и цепочек, из которых состоял чужой костюм. Капитано помогал ему со всей присущей самоотверженностью: и отвечал на поцелуи, и одновременно раздевался. Возникшее из ниоткуда смущение было мало понятно Оророну: уж если Капитано уже видел его обнажённым, что такого могло быть в том, чтобы и Оророн увидел всё остальное?       Бездна? Словно Оророн не прожил под боком у Бездны всю свою жизнь.       В конце концов, и на Капитано не осталось хотя бы сапог. Оророн даже не пытался скрыть любопытного, изучающего взгляда, да и мнимое стеснение Капитано к тому моменту растаяло без следа. Незаметно для самих себя, они оказались в ванной, где густые клубы горячего пара заставляли кровь хлынуть к лицу, а дыхание замедлиться. Или дело было вовсе не в температуре?       Что же, Капитано не лгал, и его тело взаправду менялось под действием проклятия. Живот, частично грудь и руки покрылись тëмно-синей коркой, словно панцирем. Весь торс мужчины был испещрëн старыми шрамами, и там, где они пересекали поражëнные участки кожи, на казавшейся каменной чешуе виднелись светящиеся неправильным, неприятным светом трещины. Загрубевшие тëмно-голубые пятна на руках Оророн видел у Капитано и прежде и лишь предполагал, что под остальной одеждой дела обстояли сильно хуже — в целом, он не ошибся. От живота проклятье спускалось ниже, почти полностью охватило правую ногу и едва коснулось левой, но ровно между ними…       Оророн совсем немного нервно сглотнул.       — Быть может, в конце концов я превращусь в Стража Руин, — философским тоном изрëк Капитано и кивнул: — Ты идëшь?       Заполненная горячей водой круглая каменная купальня обнаружилась прямо в полу. Капитано спрыгнул в неë, вода выплеснулась за борт, под босые ноги Оророна. Тот с готовностью опустился в воду следом.       После долгой дороги и неспокойного сна мозг Оророна плавился в горячей воде. Хотя, скорее, дело было совсем в ином. Он даже не скрывал, что купание интересовало его в самую последнюю очередь, а потому тут же прильнул к Капитано, забрался на него верхом и обнял за шею. Губы Капитано были такими же мягкими, как и в Натлане. Разве можно было сказать, что они сейчас были в холодной, покрытой льдами Снежной, когда теплом между ними можно было растапливать вечную мерзлоту?       Прикрыв глаза, Оророн мог вновь почувствовать себя на горячих источниках. Но он не хотел. Сейчас он был во дворце, в его новом — временном ли? — доме, рядом с человеком, который стоил всего, что у него было. Он пришёл в этот мир, чтобы спасти свой народ, и чтобы показать, как он мог и умел любить.       Капитано обнимал его за талию и скользил пальцами по татуировкам: от лица к шее и ниже, к плечам, груди. Внутри Оророна всё дрожало от прикосновений, казалось, душа вот-вот расколется окончательно. Один осколок он подарит Капитано.       В воде все мышцы расслаблялись, от настойчивых прикосновений Оророну хотелось и вовсе растаять. Большие грубые руки скользили по его телу, как и несколько раз прежде, однако теперь он тоже мог трогать Капитано, разминать его плечи, трогать грудь, впиваться ногтями, когда тот с нажимом проводил по его позвоночнику.       Чужое проклятие совсем его не пугало. Что с того, что местами чужая кожа была грубой и твëрдой, как камень? Что с того, что даже под водой она источала странный свет из своих разломов? В самом деле. Оророн касался руками поражëнных мест на теле Капитано и не чувствовал по этому поводу ничего неправильного. Немного сожаления и сочувствия были в нëм давно. Он прижимался своими грудью и животом к чужой груди, куда более массивной и выразительной, так что близость их тел могла вызвать в Оророне лишь возбуждение.       Ах да, возбуждение…       Капитано был красив и широкоплеч, и даже проклятье не в силах было скрыть рельефных мышц или всех достоинств его бëдер. Оророн хотел касаться их — и касался. И прижимался, и вдыхал привычный, почти родной запах, и целовал, и трогал, и сжимал, и гладил, и вылизывал Капитано с той самоотверженностью, какую мог испытывать влюблëнный человек после долгожданного воссоединения. Хотя они были рядом уже давно, по-настоящему Капитано открылся лишь сейчас.       И Оророн не собирался упускать свой шанс.       Они целовались, жадно, глубоко, ловя вздохи друг друга и зарываясь пальцами в мокрые волосы. Оророн тëрся возбуждëнным членом о живот Капитано и выдохнул:       — Я хочу тебя.       Без слов, рука Капитано накрыла его член под водой. Оророн усмехнулся и заглянул в тëмные глаза:       — Не так. Не как раньше. Больше.       — Ты не боишься?       — Разве после всего, что случилось, я ещё могу бояться?       Капитано поцеловал его, одна рука скользнула к ягодицам и с силой сжала:       — Ах-х, Оророн, я тоже хочу тебя, но… Ты всё видел сам.       — Но ты же можешь..?       — Могу, — слегка кивнул Капитано.       — Тогда у нас всë должно получиться, — с готовностью отозвался Оророн.       В ту же секунду его подхватили под бëдра и вытащили из купальни, укладывая на холодную, залитую водой плитку на полу.       — А мыться? — только и смог выдохнуть Оророн от изумления, вызванного внезапной переменой чужого настроения.       — Помоемся после.       Капитано целовал его уже по-другому. Мокрые губы оставляли поцелуи на покрытой мурашками коже, спускаясь всё ниже и ниже. Одну руку Капитано положил ему под голову, другой скользил и очерчивал линии худого тела. Горячие, прожигающие насквозь поцелуи и пробирающий до костей холод напольной плитки. Оророн дрожал, то ли от возбуждения, то ли от колотящегося изнутри контраста.       В какой-то момент Капитано отстранился, выпрямился в спине и показалось, что взгляд его прояснился. Чуть виновато, он произнëс:       — Постель… Надо ведь в постель.       Он подхватил на руки не успевшего ещё опомниться Оророна и отнëс его в кровать.       Дыхание сбилось окончательно, а мысли пришли в негодность. Он мог лишь тихонько постанывать от поцелуев Капитано и выгибаться навстречу его губам. Вздохи Капитано тоже сделались тяжëлыми, он шумно вдыхал запах чужой кожи и, должно быть, дорогого его сердцу Натлана.       — В моей сумке. Кое-что есть, — прошептал Оророн, хотя очень не хотел, чтобы Капитано останавливался.       Тот потянулся за сумкой, и внутри они нашли, помимо прочего, баночку без подписи. Капитано вопросительно изогнул бровь, однако в его глазах читался совершенно иной вопрос.       — Мне сказали, что для первого раза надо, — Оророн засмущался, почти растеряв всю прежнюю решительность.       Ответ оказался удовлетворительным.       Капитано смазал один палец и осторожно протолкнул его внутрь. Как показывала их прежняя практика, с одним и даже двумя пальцами Оророн справлялся неплохо. Между ног всё горело от возбуждения и не в меньшей степени — от настойчивого, требовательного взгляда тëмных глаз. Целоваться хотелось ужасно. Ещё больше хотелось, чтобы Капитано, наконец, вошëл в него.       В Натлане он наотрез отказывался, ограничиваясь лишь пальцами и руками в целом. В Снежной с самого начала всё стало по-другому.       Когда внутри оказался второй палец, Оророн несдержанно застонал и вцепился в простынь. Капитано двигался неторопливо, разводил их в стороны, растягивая проход, и не упустил возможности предложить:       — Можем на этом остановиться.       — Ни за что, — шипя, отозвался Оророн.       Остановиться?! Да он готов был кончить от одной только близости обнажëнного Капитано, и остановятся они только тогда, когда разного рода дурные мысли перестанут терзать казалось бы здравый ум Капитано.       Тогда Капитано толкнул в него третий палец. Смазки было много, а Оророн лишь немногим перевозбуждëн. Он воспользовался моментом и сам толкнулся на чужих пальцах в себе, а потом снова и снова, осторожно покачивая бëдрами. Из-за прикрытых век он не видел, каким взглядом на него смотрели, однако чувствовал, что этот самый взгляд мог прожрать дыру в нëм насквозь.       — Я понимаю… чего ты стесняешься… — вздыхал Оророн, по-прежнему насаживаясь на пальцы. — Но мне не противно. И если будет угодно… теперь я с ещё большим нетерпением жду, когда ты в меня вставишь.       — Довольно.       Он вынул пальцы с мокрым хлюпающим звуком.       На мгновение Оророн испугался, что сболтнул лишнего, и на этом всё и закончится. Однако Капитано склонился над ним и глубоко поцеловал. Горячий язык скользнул между приоткрытых губ. Капитано тяжело дышал, его грудь прижималась к груди Оророна, его истекающий смазкой член тëрся об бëдра и растянутый проход.       О, Капитано не посмеет так с ним поступить, не посмеет бросить в столь важный момент.       Не только Оророн умел быть преданным.       — Тебе будет проще сверху, — произнëс Капитано, разрывая их поцелуй.       Сердце колотилось, как умалишëнное. Если бы кто сказал Оророну, что когда-нибудь он будет хоть кого-то так бесстыдно, так нагло хотеть…       Капитано лëг на подушки, а Оророн сел сначала на его живот, а потом пересел на бëдра, ближе к коленям. Он зачерпнул смазку и обхватил член Капитано, не столько размазывая её, сколько лаская — как умел.       Он прекрасно понимал, что могло вызвать у Капитано неприязнь. Одна его нога была почти полностью поражена проклятьем, другая лишь немного задета, но ровно посередине, там, где когда-то находился самый обычный мужской член и мошонка, всё изменилось до неузнаваемости. То, что некогда было членом, теперь в намного большей степени напоминало… что же, напоминало щупальце. Прежние очертания угадывались, однако у основания он стал заметно толще, а к головке истончался, пусть и не в полном подобии щупальца. Присосок тоже не было, но по всей длине он был покрыт коркой-чешуëй, как и на поражëнных участках тела. Хотя даже видимая твëрдость не мешала изгибаться, да ещё и вытекать смазке в таких количествах, что баночка Оророна могла не понадобиться вовсе.       Оророн ласкал его двумя руками, не отрывая взгляда от раскрасневшегося, всë-таки смущëнного лица Капитано. Его член быстро стал не просто твëрдым, но ещё и очень скользким, и Оророн ощущал, как отчëливо тот пульсировал в его руках. А стоило представить, как он мог пульсировать внутри…       Набрав в грудь побольше воздуха, Оророн поднялся, пересел вперëд и начал медленно опускаться на член Капитано. Ему даже не было больно. От обилия смазки он легко скользил, и Оророн опустился примерно на половину, разводя ягодицы в стороны. Опуститься ниже ему не дал какой-то странный толчок, хотя Капитано лежал неподвижно, вцепившись пальцами в его худые бëдра.       — Капитано..? — только и смог спросить он.       Тот вздохнул, отводя взгляд:       — Я… не знаю, как это объяснить. Постараюсь быть осторожнее.       Оророн всë-таки опустился до основания и замер, ощущая, как внутри всë растягивалось, а член пульсировал и как будто бы извивался. Он думал, что будет чувствовать его целиком, как чувствовал чужие пальцы, но вместо этого каким-то образом ощущал даже малейшие движения внутри себя.       Оророн чуть приподнялся и с мокрым шлепком опустился обратно. И снова. Одно лишь ощущение наполненности заставляло дрожать от удовольствия, а тепло рук Капитано на бëдрах напоминало, что всё это ему не снится. Он наклонился вперёд и упëрся ладонями в широкую грудь. Его движения были медленными, совсем непривычными; а робости и странности им добавляло непонятное чувство, будто там, сзади, что-то толкалось в него в ответ. Кажется, человеческое тело функционировало немного иным образом.       Капитано… его предупреждал.       — Так странно, — не сдержавшись, выдохнул Оророн. — Ты словно двигаешься во мне, и извиваешься, и дрожишь…       — Всё так, — неожиданно отозвался Капитано. — Тебе нужно привыкнуть, но я едва сдерживаюсь, и поэтому двигаюсь… возможно, не так, как ты ожидал.       — Совсем не так, ха-ха, — Оророн рассмеялся. И добавил после короткой паузы, смахивая выступившую в уголке глаза слезинку: — Мне нравится.       Он наклонился, чтобы поцеловать Капитано в губы. Тот вдруг обхватил его крепкими объятиями, сжал сильными руками и прижал к себе. Оророну было очень жарко, но виду он не подал. Похоже, двигаться самостоятельно ему больше не дадут. Что же, он и не против.       Теперь Капитано толкался в него по-настоящему, но всë ещё — слишком слабо. Темп всё нарастал, и без того отчëтливые движения становились ощутимее. Оророн плотно обхватывал его член своим нутром, ощущая, как тот странной, рельефной поверхностью тëрся об него изнутри.       Шлепки становились всё громче и звонче. Оророн вцепился в чужие плечи и не мог разжать хватку. Капитано толкался в нëм, а потом, через долю секунды, его член пульсировал и толкался ещё раз, так, что с трудом удавалось понять, в чëм дело. Была ли на то воля Капитано — или нет… — оставалось решительно непонятно; однако ещё Оророну оставалась бесценная возможность стонать, прижавшись всем телом к Капитано, обхватив его ногами и даже своим нутром.       В какой-то момент Капитано развернул его и уложил на кровать, поменявшись местами. Лишь запоздало Оророн подумал, что это должно было быть больно. Вот только член внутри него попросту изогнулся невероятным образом, так, что тот и понять ничего не успел.       Кажется, это было слишком. Чуть больше, чем Оророн мог вынести в здравом уме. Он едва смел мечтать, чтобы наконец оказаться в одной постели с Капитано, и уж точно не думал, что тот будет иметь его каким-то совершенно немыслимым образом. При помощи какого-то совершенно немыслимого члена. Нет, он сам бы так никогда не смог, ни за что. Даже если бы и попытался с Капитано — разве было бы Капитано приятно так же, как ему сейчас?       Тот двигался в Оророне, широко разведя его ноги в стороны. Руки скользнули вдоль боков и обхватили грудь, а Оророн почувствовал, что его буквально держали за сердце. И всё же то, как приятно Капитано толкался внутри, как внушительно и горячо нависал сверху, как тяжело дышал и постанывал сквозь стиснутые зубы, хотя едва ли слышал себя из-за чужих стонов — всё это неумолимо приближало Оророна к закономерному исходу.       — Я скоро, — выдохнул он, вцепляясь в чужую руку. — Пожалуйста…       Просьбу озвучить так и не удалось. Капитано вышел из него, и его мокрый член буквально обвился вокруг напряжëнного, истекающего смазкой члена Оророна. Теперь тот чувствовал пульсацию не всем собой, а лишь определëнной своей частью, и ощущал, как приятно Капитано тëрся об него, как ласкал их обоих даже без помощи рук, и как они скользили друг об друга так сумасшедше, невозможно-приятно.       Оророн кончил на живот, сжимаясь в оргазме и не отказываясь от мысли, как хотелось вновь почувствовать Капитано внутри. Капитано ещё недолго двигался сверху, доводя до оргазма себя и выжимая остатки спермы из Оророна. Спермы Капитано было очень много, и то ли дело и правда было в Бездне, то ли… нет. Только спустя какое-то время его член смог расслабить хватку и отпустить Оророна.       Честно слово, Оророн лежал на кровати, уткнувшись носом в чужую грудь, ощущал, как корка на чужой коже слегка царапала его лицо, и не мог придумать ни одной причины, почему им не стоило повторять этого вновь; почему Капитано так боялся, будто бы страшился всë испортить; почему он должен был не хотеть Капитано. Теперь одними лишь поцелуями от него было не отделаться.       В Снежной, в краю необъятных льдов и вечной мерзлоты, было нечеловечески холодно. Совсем, совсем не так, как в Натлане. Бесчисленные заводы выпускали в тëмное небо едкий дым, печи работали на полную мощность.       В спальне Капитано было тепло.       Бездна разрушала родину Оророна и слишком давно разрушала тело его любимого. Если у Капитано был план, он останется рядом. В Снежной или… где угодно.