In Tuo Aspectu

Immodice amoris impetus rationem non amat. — Порыв страстной любви не склонен к разуму.

Высокий зеленоглазый мужчина входит в ночной клуб, быстро оглядываясь вокруг. Громкая, почти оглушительная музыка заполняет зал, смешиваясь с резкими запахами — одеколона, пота и даже сладковатыми нотками страсти. Антон недовольно морщится, едва сдерживая раздражение. Он не любит такие места. Пройдя к бару, он вдруг замечает его — на сцене, в свете неоновых прожекторов, танцует он. Высокий брюнет выгибается и движется в такт музыке, призывно раздвигая свои невероятно длинные ноги, словно намекая на продолжение. Для такого места сцена непростительно низкая, кажется, если он подойдёт к ней вплотную, то сможет коснуться его, сможет забрать. Его спина грациозно выгибается, позволяя увидеть линию, идущую от плеч к пояснице, как будто подчёркивая силу и гибкость тела. Он меняет положение, едва уловимо прогибаясь, и тёмные волосы скользят по шее, привлекая к ней невольное внимание. Антон чувствует, как дыхание на секунду замирает. Черные брюки натягиваются сильнее, подчеркивая идеальные ягодицы, на которые сейчас пускает слюни добрая половина зала. Он наклоняется ниже, опускаясь на колени, и тянется к зрителям словно кошечка. Его синяя шелковая рубашка не скрывает почти ничего, и взгляд Антона цепляется за подтянутую волосатую грудь и розовые горошинки сосков. Внизу живота скручивает тугой узел возбуждения и мужчина, взяв свой виски со льдом, подходит ближе к сцене. Его замечают сразу. Голубоглазый танцор прогибается сильнее, разводит ноги в стороны и непрерывно смотрит в зелёные глаза, словно проверяя. Проверяет, чтобы его взгляд был прикован к нему, чтобы он следил за ним, только за ним. На фоне мелькают другие танцоры, они спускаются в зал и радостно опускаются на коленки богатых толстяков. Голубоглазый не такой. Он словно за стеклом, на него можно смотреть, но нельзя трогать. Антону можно. Ему можно все. Особенно трогать тех, кто ему так сильно нравится. А он ему нравится, безумно нравится. Этот огонь в глазах, мягкие изгибы тела, его грациозность и пластика, он словно божество, приковывающее к себе внимание невидимой магией. И Антон поддается, он подходит ближе к сцене и подзывает парня к себе. Тот противится. Словно играет. О да. Он играет. Специально распаляет его желание, хочет довести до грани. Такие игры Антон любит. Он отпивает обжигающую жидкость из стакана и вновь подзывает парня к себе. Тот раздумывает всего минуту и плавно, двигаясь в такт музыке, подползает к краю сцены, где стоит мужчина. Он смотрит на него своими невероятно голубыми глазами и словно ожидает. Ожидает его действий. Ожидает продолжение. Антону это нравится. Нравится, эта покорность, которая граничит со взрывным характером, нравится его открытость и доступность. Только для него. Здесь и сейчас. Мужчина хватает его за край синей рубашки и резко притягивает к себе. Целует. По его подбородку начинает стекать виски, а голубые глаза напротив удивленно округляются. — Мне нельзя пить на работе, — Арсений мурлычет прямо в губы зеленоглазого, упираясь руками в сцену. Словно он кошечка, которая ластится к своему хозяину желая получить как можно больше ласки. И получает. Антон делает ещё глоток и притягивает его к себе вновь, для нового обжигающего поцелуя. Голубоглазый стонет в его губы и резко отстраняется, продолжая двигаться в такт музыке. Его это заводит. Безумно заводит. Голубые глаза плывут от возбуждения, а выпирающий бугорок на черных обтягивающих джинсах видит каждый. Зал одобрительно что-то кричит и Арс поворачивается спиной к мужчине. Он мельком осматривает довольный зал и расплывается в похотливой улыбке. Шоу удалось. Все взгляды прикованы только к нему, все хотят только его. Так должно было быть. Всегда так было. Горячие руки скользят по его спине и Арс призывно выгибается, оттопыривая ягодицы и медленно прогибаясь в пояснице. Ему нравится. Нравится чувствовать такое желание, эту похоть и неконтролируемую власть. Это ведь он заставляет смотреть на себя, он приковывает взгляды. Они здесь ради него. Только он. Его триумф прерывают. Сильные руки отдергивают его назад, заставляя буквально лечь на грудь мужчины. Он всё ещё сидит на сцене, сидит на коленях. Разводит свои длинные ноги в этих блядских черных штанах и жмется спиной к незнакомому мужчине, который запускает руку под его синюю рубашку и грубо сжимает его грудь. Пальцы цепляют горошину соска и немного оттягивают, заставляя парня сильнее прижаться к чужой груди. — Тебе кое-чего не хватает, — мужчина наклоняется к его уху, нежно прикусывая мочку и сразу зализывая. — Чего же? — на выдохе шепчет Арсений. — Твоих рук на моем теле или, — поворачивается к нему лицом и шепчет прямо на ухо, — твоего члена? — Мне нравится ход твоих мыслей, — поддевает пальцами кусочек подтаявшего льда из своего стакана и возвращает руку на грудь голубоглазого. — Но я про другое. Арсений рвано выдыхает, чувствуя, как лед медленно скользит по его коже, оставляя после себя холодную, влажную дорожку, отзывающуюся мурашками. Лёд обжигает по-своему — этот холод, словно разжигает в нем еще большее напряжение, доводя каждое касание до грани болезненного удовольствия. Он замирает, когда лед спускается ниже, к его животу, вызывая у него едва заметную дрожь, и, казалось, он вот-вот потеряет контроль над своим дыханием. Лед вновь поднимается, оставляя ощущение, будто на коже осталось прикосновение чего-то необъяснимого, смешанного с жаром, пронзающим тело. — Тебе так нравится быть в центре внимания, — довольно подмечает мужчина, поглаживая кусочком льда розовую горошину соска. — Как думаешь, твоим зрителям понравится, если я доведу тебя до оргазма прямо здесь, на сцене? — Нельзя, — едва собираясь с мыслями, выдыхает Арсений, — Здесь нельзя, но ты можешь купить приватный танец, — словно в бреду шепчет он, подстраиваясь под такие необходимые сейчас касания. — На вип комнаты ваши правила не распространяются? — не останавливаясь ни на минуту шепчет мужчина. Его руки везде. Они поглаживают, щипают и ласкают. Сжимают покрасневший сосок и проводят льдом мокрые дорожки по его телу. Он сходит с ума. — Там, — едва сдерживает стон и слышит разочарованный отклик из зала, — можно сделать все. — Хорошо, — резко обхватывает его за живот и стаскивает со сцены. Арс облегчённо выдыхает и потирается колом стоящим членом о грудь мужчины, когда тот закидывает его себе на плечо. — Не веди себя как течная сучка, — большая ладонь со звоном опускается на ягодицу. Арсений громко стонет и двигается ещё раз, желая получить разрядку как можно скорее. — Пожалуйста… Ему достаточно пары секунд, чтобы добраться до нужной комнаты. В полумраке различимы очертания просторного дивана посередине, а рядом, на низком столике, беспорядочно разбросаны презервативы и несколько флаконов смазки. Взгляд тут же цепляется за сцену напротив дивана: небольшая, едва освещённая несколькими мягкими софитами, с одиноким пилоном посередине. Мужчина резко толкает Арса на диван, отбрасывая в сторону пиджак, который сейчас лишь мешает, и торопливо расстегивая рубашку. Арсений, опершись на спинку дивана, перехватывает этот момент для передышки. Его дыхание сбивается, но он быстро берет себя в руки, позволяя себе лишь короткий вдох, прежде чем ловко расстегивает свои штаны, чувствуя, как напряжение накрывает его с головой. — Я думал это специальные штаны, — Антон подходит со спины, упираясь возбужденной плотью в ягодицы мужчины. Тот восторженно выдыхает, словно предвкушая предстоящие удовольствие. — И ты снимешь их одним движением. Здесь, только для меня. — Я не собирался их снимать, — он едва слышно выдает и жмется к груди мужчины. Тот запускает руку в его штаны и едва дотрагивается до члена, как по комнате разносится протяжный стон, и Арсений блаженно прикрывает глаза. — Пожалуйста, быстрее, — молит этот голубоглазый черт и проезжается ягодицами по возбужденной плоти Антона. В игры свои опять играет. Будут ему игры. — Хорошо, красивый мой, сейчас. Черные штаны летят куда-то в сторону, а руки хватают первую попавшуюся смазку и презервативы. — Хочу тебя, — хрипит голубоглазый и прогибается в спине так, что у Антона сердце замирает. Ну не может человек быть настолько красивым и сексуальным. Не может. Он прикусывает внутреннюю часть щеки, стараясь удержать себя в руках и выдавливает на пальцы побольше смазки. — Ты даже трусы специальные надел, — хрипит мужчина, поддевая черную широкую резинку чуть ниже спины. Округлые ягодицы так идеально открыты, что ему не нужно даже снимать с парня белье, он может сразу войти. Но нет. Как бы сильно он его сейчас не хотел. Не сразу. Не так быстро. Влажные пальцы касаются входа и Арс поддается назад, стараясь насладиться. Его руки опускают на светлую кожу и призывно раздвигают половинки в сторону, открываясь для него. Только для Антона. — Нарываешься, — хриплым голосом шепчет мужчина и наклоняется ближе к шее Арса. Тот податливо жмется к нему, подставляя нежную кожу под влажные поцелуи и укусы. Два пальца входят почти свободно и у мужчины сносит крышу. Антон резко притягивает его за шею, не давая времени на раздумья, и утягивает в жадный, дерзкий поцелуй, в котором сквозит вся их сдерживаемая страсть. Губы сталкиваются грубо, требовательно, не оставляя места для нежности, только пульсирующее желание, которое с каждой секундой разгорается всё сильнее. Арсений отвечает с такой же силой, чуть прикусывая его губу, как будто хочет отметить его своей меткой, дать понять, что этот момент принадлежит только им. Третий палец толкается внутрь и голубоглазый стонет в поцелуй, стараясь насладиться всем и сразу. У него мутнеет в глазах, ноги начинают дрожать, а член сочиться смазкой, которая капает на бархатный диван. — Настолько сильно хочешь меня? — Антон тянется за презервативом и слышит одобрительный скулеж сбоку. Нравится. Ему очень нравится, он вон как свои ноги блядские раздвигает и попу оттопыривает. Если Антон сейчас остановится, тот этот голубоглазый сам все сделает, с огромным наслаждением. Горячая, влажная рука уверенно скользит вниз по его спине, накрывая кожу таким жаром, что Арсений чувствует, как у него перехватывает дыхание. Это настойчивое движение толкает его в мягкую спинку дивана, и на мгновение он замирает, чувствуя каждую деталь происходящего — от тяжёлого дыхания рядом до напряжённого ожидания в воздухе. Антон входит быстро, получая за это громкий несдержанный стон, смешанный с прерывистым дыханием. Первый толчок был медленным. Словно мужчина хотел распробовать голубоглазого, изучить его, чтобы потом грубо отыметь его на этом диване столько раз, сколько он сам захочет. А он захочет. Нагнуть этого прекрасного мужчину над деревянным столом и трахать его до тех пор, пока он даже на коленях стоять не сможет. Или он заставит его сесть сверху, и медленно опускаться на его член без какой-либо помощи, а потом быстро выебать его, сжав в своих руках, удерживая на весу. Он делает толчок. Ещё один. И срывается. Падает на Арсения сверху, вжимая его в спинку дивана и начинает двигаться с бешеной скоростью, почти до крови прикусывая нежную кожу на его шее. Голос мужчины срывается на крик, и он упирается ртом в свою руку, прикусывая кожу на ней. Стоны сдержать пытается. Не в этот раз. Антон резко обхватывает его шею, прижимая Арса к себе, и упирается рукой ему в подбородок, заставляя закинуть голову назад. Все их стоны смешиваются воедино и голубоглазый старается ухватиться хоть за что-то. Антону не нравится. Он обхватывает его второй рукой словно куклу, прижимая его руки к животу и увеличивает темп. — Так сильно нравится? — его голос почти срывается, он едва может удержать контроль над собой, — Если не прекратишь так сильно сжимать меня, я кончу намного раньше. — Пожалуйста, — сорванным голосом кричит Арсений и прикусывает руку мужчины, стараясь сдержать новые стоны. — Мой красивый мальчик умеет кусаться, — Антон медленно, почти лениво проводит языком по шее, оставляя за собой влажный след, горячий и обжигающий. Его голос звучит низко, пробирая до мурашек, и в вопросе слышится вызов, не требующий ответа — лишь ожидающий действий. — Что мой мальчик ещё умеет, м? Ответа не последовало. Голубоглазый сильнее прогнулся в спине и бурно кончил, попадая белыми каплями на диван. Мужчина обмякает в руках Антона и словно выпадет из реальности на несколько секунд. Все растворяется в туманной неге, окружённой прикосновениями, от которых голова кружится. — Я не разрешал тебе кончать, — голос становится суровее, приобретая опасную глубину. Он сжимает руку на шее Арсения, удерживая его на месте. Взгляд стальной, требовательный, будто проверяет, насколько далеко тот готов зайти. — Простите, я… — Арсений что-то виновато мурлычет, вызывая на губах мужчины довольную улыбку. Он успокаивается. Суровый взгляд пропадает, а на его смену приходит нечто большее. — Мне нравится, когда ты извиняешься, — он отпускает шею парня, позволяя ему спокойнее дышать и опускает свою ладонь ему на живот, стараясь прижать его к себе как можно ближе. Его толчки усиливаются, а мужчина вновь срывается на крик. — Я только что... остановись, пожалуйста, — словно в бреду кричит он, стараясь отстранится хоть немного. — Можешь кончить ещё раз, я разрешаю, — Антон тянет время, словно растягивая мгновение, оставляя ещё пару горячих, едва болезненных укусов на шее и плечах мужчины. Его поцелуи сменяются то нежностью, то снова превращаются в лёгкие укусы, которые будто бы вызывают ответный толчок желания. — Нет, пожалуйста, — он поворачивается к мужчине и смотрит своими невероятными голубыми глазами, — остановись. — Нет... — выдыхает прямо в губы и утягивает в страстный поцелуй. Ему хватает ещё нескольких толчков, чтобы довести до оргазма Арсения и кончить следом. Мужчина в его руках обмяк, расслабленно прикрывая глаза. Антон скользнул ладонью по линии плеча, замедляя движения, наслаждаясь этим моментом, где каждый вдох и выдох сливались в их общем ритме.

***

— Арсюш, с тобой все в порядке?— в голосе звучало столько волнения и тревоги, что Арсений ненароком начал волноваться, что случайно умер. — Да, — едва слышно отвечает, удивляясь как сильно он сорвал свой голос, — все хорошо. — Не хорошо, ты сознание потерял! — возмутился Антон, поглаживая его по волосам. Арсений лежал у него на груди в одних трусах. Все его тело было усыпано багровыми засосами и укусами, где-то виднелись следы пальцев и даже ладоней. Кажется, Антон не запомнил тот момент, когда начал шлепать его прекрасные ягодицы. — Было слишком хорошо, — Арсений довольно потянулся, словно сытый кот. — Мне все понравилось. Очень. — Я ведь не сделал тебе больно? Не был слишком груб? — мужчина зажмурился, его сердце бешено колотилось в груди. Он ощущал тяжесть в горле, что с трудом мог вымолвить хоть слово. Арс был таким спокойным, уверенным, словно все, что происходило, было чем-то обычным и абсолютно нормальным. Антону было трудно в это поверить. — Тош, — спокойнее сказал он, — я бы остановил тебя. Все в порядке. — Точно? — Антон снова взглянул на него, его глаза были полны сомнений, но в то же время в них читалась некая беспокойная привязанность. Он старался выглядеть уверенным, но был слишком честен в своих эмоциях, чтобы скрыть это напряжение. — Да, — он потянулся к его губам и оставил небольшой поцелуй, — ты мог быть даже немного более грубым, я бы не отказался. — А на сцене тебя не нужно было трахнуть? — возмущено выдохнул мужчина, с вопросом заглядывая в голубые глаза. — Это было бы очень… — нервно облизал пересохшие губы, словно представляя, — хорошо, но в этот раз слишком. Может быть потом? — Потом поиграем в изнасилование на сцене? Как прекрасно, — Антон закатил свои зелёные глаза и медленно отвернулся. — Тош, не говори так. Я ведь был не против и тебе тоже понравилось. — Не понравилось, — уперто возмутился он, сжимая мужчину в своих руках крепче. — Врешь, у тебя встал ещё в зале, когда ты меня на сцене увидел. Думал, я не замечу? — расплываясь в хитрой улыбке, спросил Арс. — Ничего подобного! — Антон отстранился, его глаза сверкали от возмущения, но в глубине затаилась какая-то неясная тревога, которую он тщетно пытался скрыть. — Я давно не чувствовал от тебя столько напора и желания, — Арс, не давая Антону времени на ответ, медленно покачал головой, его голос звучал смесью восхищения и неконтролируемой радости. — Я всегда хочу тебя одинаково сильно, — обиженно протянул Антон, его голос дрожал от эмоций. Он, кажется, старался держать себя в руках, но не мог скрыть того, как обидно ему было от слов Арса. — Не говори так, ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, — эти слова звучали так искренне и тепло, заставляя Антон спокойнее выдохнуть и притянуть мужчину для нового поцелуя. — Знаю, потому в следующий раз идеи для секса озвучиваю я, — в голосе Антона звучала легкая угроза, но в его глазах танцевала неподдельная искорка желания. — И чего же ты хочешь? — Арс игриво улыбнулся и опустился поцелуями к шее Антона. — Очень медленный секс... — Как-то скучно, — быстро протянул мужчина. — Может лучше ещё раз клуб или, например, быстрый секс в машине у клуба, в примерочной или в туалете какого-то магазина. — Медленный секс, — довольно протянул мужчина, не сдерживая хитрую улыбку. — Где ты будешь связанный по рукам и ногам, и я буду решать, когда ты кончишь и сколько раз. Проверим, что такое сухой оргазм и сможешь ли ты кончить, если я не прикоснусь тебе. — Н…нет, — удивлённо и немного испуганно протянул Арс. — Мне не нужно твое разрешение или согласие, мой красивый мальчик, — на губах заиграла хитрая улыбка, и Антон потянулся к мужчине за новым поцелуем.