Ты – моё единственное спасение

***

      В неком пространстве – давайте назовём это комнатой – уже какое-то время царила полная тишина. Мрак помещения рассеивался лишь слабыми огоньками свечей, что стояли в расставленных по всей комнате канделябрах. Вдоль окутанных чёрным туманом стен(ну или их подобия) стояли книжные стеллажи высотой от пола до потолка, полностью заставленные книгами, свитками и пергаментом.       В середине комнаты, на диване с изогнутой волной спинкой расположилась прекрасная дева. Вытянутые ноги скрывала юбка длинного платья весьма простого, но от того не менее изящного покроя. Волосы собраны в элегантную причёску и украшены золотом венком. Сама она лежала на правом боку.       Напротив, на таком же диване в куда более закрытой позе сидел, облокотившись локтями на свои коленями, мужчина. Облачён он был в светлую водолазку и тёмные брюки. Лицо его скрыто собственными руками.       Разделяет их лишь небольшой низкий столик с закусками: блюдце с виноградом и сыром, да два бокала вина. В прочем один из них так и остался нетронутым.       С тяжёлым вздохом мужчина опустил руки и поднял голову, смотря прекрасной деве в глаза. — При всём моём уважении, я не могу взять в свой мир ещё одного трансмигрантора. — голос его полон отчаяния.       Он хотел бы помочь. Сделать всё, что угодно, лишь бы избавиться от долга.       Но не это. Он просто не в силах. — Я уже нарушил правила... — Вот именно. — голос девы прервал его. — Уже. Что тебя останавливает на этот раз, Эйден?       Золотые глаза в упор смотрели в глаза напротив. — Ты прекрасно это знаешь, Персефона. — Богу Смерти хотелось ущипнуть себя за переносицу. — Равновесие не позволит мне!...       С губ Королевы Темнейшей Весны сорвался смешок. — И это всё? — на лице её появилась издевательская улыбка. — В таком случае, можешь не беспокоиться. Я разберусь. — Каким образом, позволь поинтересоваться? — мужчина откинулся на спинку дивана. — Он весьма упрям, ты же знаешь. — Он не воспротивится. — золотые глаза на миг вспыхнули. — Я просто напомню ему, благодаря кому до его мира до сих пор не добрались ни доккэйби, ни туманности. — И мы искренне благодарны. — Эйден смиренно опустил голову.       Богиня лишь хмыкнула. Что толку от этой благодарности? Она ей ни к чему. Лишь пустая трата времени. — Могу я спросить кое о чём? — послышался тихий мужской голос после недолгого молчания.       Персефона приподняла аккуратную бровь, пригубив бокал вина. — Раньше ни ты, ни Аид не просили о подобном. Вы в целом не то чтобы обращали внимание на прочих смертных. — мужчина потянулся за своим до сих пор полным бокалом и отпил из него. — Чем же вас зацепило это дитя, что вы так преисполнились желанием спрятать его подальше от родного мира и сценариев?       С лица богини пропал всякий намёк на улыбку. Некоторое время они провели в тяжёлой, давящей тишине, пока она, отставив бокал и покрутив виноградинку в пальцах, не ответила: — Считай, что мы устали наблюдать за страданиями нашего наследника. Он многое пережил. Даже слишком. У вас ему будет безопасней. — Не сказал бы. У нас вот-вот начнётся война. — мужчина казался неуверенным.       Богиня оставила его слова без ответа и медленно растворилась в пространстве, оставляя его одного.

***

      Кейл просто хотел отдохнуть, ясно? Просто лежать и никого не трогать. И чтобы его никто не трогал. Это вообще было бы прекрасно.       Всё, чего он хотел – это жизнь богатого бездельника где-то на ферме с небольшим огородом. И детьми. Ну разве он так многого просил?       Предаваясь своим мыслям, Хенитьюз перевёл взгляд на лежащего без сознания молодого мужчину: грудь брюнета закрывали плотные бинты; крылья, казалось, совсем не мешали ему лежать на спине; из под чёрных, словно смола, волос виднелись длинные рога; по шее и чуть ли не по всему телу расползались тёмные трещины.       Существо перед аристократом – Кейл почему-то при всём своём желании не смог бы назвать его просто человеком – будто... Спит.       Спит и видит наверное даже больше, чем десятый сон, а не лежит в коме уже как несколько недель. Нет, Кейл не завидует.       Красноволосый нахмурился, чувствуя не в первый раз подступающую за это время головную боль. Когда этот белобрысый божественный ублюдок связался с Кейдж, Кейлу хотелось ударить его в спину сильнее, чем обычно. А всё потому, что тот заявил, что их скоро ждёт пополнение в лице ещё одного трансмигратора.       И ведь на этот раз Бог Смерти даже не спрашивал хотя бы ради приличия, сможет ли Хенитьюз найти для него место или нет. Лишь поставил перед фактом и сбежал, пока его не прибили. Через пару часов после этого в гостиной виллы Супер Камня на пол буквально упал... Он.       Тяжело раненный, а позже чудом выживший с помощью зелий и прочей медицинской помощи кореец. В этом сомнений не было уж точно. Ни у Кейла, ни у Чхве Хана. Не то чтобы Хенитьюз спешил высказать своё предложение.       Вот только некоторые особенности внешности напрягали. Крылья, рога, трещины. Кейлу ничего не было о нём известно: ни о его силе, ни о его истории, ни о его характере.       Кто знает, что может подумать или сделать этот крылатый незнакомец, когда выйдет и комы?       И почему ему казалось, что сегодня его и без того далёкая жизнь бездельника улетала от него ещё дальше и махала платочком на прощание? — Тц, Несчастный Ублюдок.       В комнату зашёл прекрасный мужчина, чьи длинные золотые волосы стекали по его плечам и спине. — Эрухабен-ним. — Тебе было сказано не оставаться с этим демоном в комнате одним наедине. — острый взгляд заставил юношу вздрогнуть. — Или для тебя ничего не значат слова дракона?       С самого появления незнакомца Эрухабен был сам не свой. Ворчал больше обычного, всё время ходил напряжённый, словно слишком сильно натянутая струна.       Что, в прочем, неудивительно. От этого существа пахло демоном. Не просто демоном, а явно кем-то повыше рангом. А как известно, демоны – естественные враги драконов. Поэтому Эрухабен при всём своём желании не мог оставаться спокойным.       Он так же не представлял, что ему делать. Впервые за свою действительно долгую жизнь, древний дракон был так растерян.       По-хорошему, нужно было бы сразу избавиться от демона, пока ещё есть такая возможность. С другой стороны тот факт, что его послал сюда Бог Смерти, говорил о том, что вреда им существо не принесёт. Хотя, кто знает этого божественного ублюдка. От него можно ожидать всё, что угодно.       Сейчас золотой дракон решил сосредоточиться на более приоритетной задаче. А именно безопасность одного конкретного человека. Кейлу не раз было сказано не сидеть рядом с, пока ещё непонятно опасным существом или нет, одному. Но тот всё равно это делал. — Но я не один. — ответил ему Хенитьюз.       На его плечах стал появляться чёрный маленький дракон. Тот был невидим до этого. Эрухабен хмыкнул. Неплохой ход на случай, если незнакомец наконец соизволит очнуться. — Не переживай, дедушка Голди! — маленький дракон гордо выпятил грудь вперёд. — С человеком ничего не случиться, потому что рядом Великий и Могучий Раон Миру!       Эрухабену оставалось лишь устало вздохнуть и покачать головой. Что ему делать с этими детьми?

***

      Те, кого он так хотел увидеть, больше не отражались в стекле. Планета Земля, на которой орн раньше жил, стала для него недосягаемо далекой.       Конечно, это не означало, что его там не было.

[Навык «Аватар» в настоящее время активен.]

[Из-за разделения мировой линии связь с «Аватаром» была прервана.]

[Ваш Аватар продолжит жить своей жизнью с собственным "я".]

      49% Ким Докчи.

[Соответствующий Аватар больше не будет находиться под Вашим контролем.]

      Этот парень никогда бы не понял, что он Аватар. Он просто будет жить вечной жизнью вместе с товарищами, как Ким Докча.

[По че му и мен но 49%?]

— Я пытался разделить ровно по 50% на каждого, но ничего не вышло.

[По че му и мен но 49%?]

      Снова тот же самый вопрос; от «Четвертой Стены» ничего невозможно было скрыть. — Ты уже знаешь, почему.

[Не о че нь по хо же на те бя]

— Нет, это в точности похоже на меня.       То, что сделал бы идиот, незрелый и эгоистичный в решающие моменты, "Ким Докча".

[2%.]

      Это число было доказательством, – и ложью – что он помнил своих товарищей гораздо лучше, чем его Аватар.       Даже если бы никто не знал о существовании этой версии Ким Докчи здесь, даже если бы истории товарищей закончились так… Но, по крайней мере, он поклялся себе, что никогда о них не забудет.

[Ты со жа ле еш ь об это м?]

      Из грохочущего метро донесся тихий шум. Передо ним открылся вид на совершенно пустой салон метро. Ручки, за которые никто не держался, слабо покачивались.

[Не чув ст ву й се бя та ки м о ди но ким]

— Не чувствую.       Он медленно выровнял дыхание.       Он уже сталкивался с подобной ситуацией раньше. Так же было и тогда, когда он стал "Демоническим Королем Спасения" и попал на горизонт истории. В каком-то смысле его положение было лучше, чем тогда. Ну, в конце концов, сейчас он не страдал от наказания за выход из сценария.       Если что-то и отличалось от того, что было тогда, так это…       «Я никогда не смогу встретиться со своими товарищами.» — .... Я должен оставаться в этом метро вечно?

[Ос та ва ть ся?]

— Я спрашиваю, могу ли я выйти наружу.       «Четвертая Стена» хранила молчание, словно обдумывая то, о чем он спрашивал, прежде чем ответить.

[В э то м ме с те нет по ня ти я "доступ"]

— Что ты имеешь в виду?

[Э то ме с то – свя ти ли ще. Ме с то, где с пи т Дре в ней ша я Ме чт а]

      После того, как он это услышал, до него начало медленно доходить.       Каждая мировая линия, связанная с "Путями Выживания", была сном "Древнейшей Мечты".

[Все миры были снами, которые обрели жизнь в этом месте.]

      Вместе со вспышкой все окна метро превратились в экраны.       Сначала Ким Докча принял их за рекламу TAS, установленную в специальной зоне сети метро. Мимо окон проносились сцены из различных сценариев. Конечно, он никак не мог смотреть на простую рекламу.       Цу-чучучу....       Его охватила смутная мигрень. Мимо проносились виды мировых линий, разбросанных по Вселенной.       Только тогда он по-новому осознал, каким существом стал.

[Теперь он был "Древнейшей Мечтой".]

      Шаткими шагами он приблизился к окну. Экран мягко дрожал, как поверхность воды, и выглядел достаточно хрупким, чтобы его можно было разбить в любой момент, когда он захочу.

[Ким Докча был напуган.]

      Ему не нужно было, чтобы кто-то говорил ему это, чтобы знать.       Каждая "история" в этом мире существовала только потому, что ее читал читатель.

[Если он не будет смотреть, мир остановится.]

      Смотреть на мир и бесконечно мечтать…

[....Таков был груз, который должна была нести "Древнейшая Мечта".]

      Докча медленно закрыл глаза. Это было то, что он выбрал. И, очевидно, иметь возможность наблюдать была гораздо лучше, чем не иметь возможности.       И, вдобавок ко всему, это было то же самое, как если бы он стал абсолютным Созвездием, которое могло заглянуть на каждую мировую линию, так что.... — Четвертая Стена?

[Ч то]

— Древнейшая Мечта действовала как Созвездие, не так ли?       Под видом "Созвездия" предыдущая "Древнейшая Мечта" отправляла сообщения во время регрессии, в которой он жил. Хотя это были подсознательные действия ничего не знавшего ребенка, нельзя было отрицать тот факт, что такое действие все же вмешивалось в систему.

[Вер но]

— Тогда, как насчет того, чтобы я подключился к мировой линии, в которой жил, как "Созвездие"? ….

[Ты ду ма е шь, э то бу де т воз мо жн о?]

— Это не так?

[Не про бле ма воз мо ж но с ти ил и нет]

      Ким немного поразмыслил над тем, что это может означать, прежде чем сильно прикусить губу. — ...Верно, я не должен этого делать. Я понимаю.       Он вспомнил все трудности, которые пришлось пережить ему и его товарищам, чтобы прийти к такому заключению. Они сражались, чтобы уничтожить Созвездий и стереть систему «Звездный Поток». И им это удалось.       Но для него возродить «Звездный Поток» после того, как он зашел так далеко, теперь было бы....

[К сча с тью, ты не с мо же шь, да же е сл и бы за хо те л]

— Почему нет? Я ведь теперь "Древнейшая Мечта", не так ли? Если бы я это вообразил, это стало бы реальностью, верно?

[Не ль зя кон т ро ли ро ва ть вс е про ст о по то му, чт о ты Дре в ней шая Ме чта]

      Искры мягко танцевали вместе с "Цу-чучут!".       Казалось, что его нынешний "я" не мог в полной мере использовать силу влияния "Древнейшей Мечты".

[Т во его мас тер ст ва над сном не дос та то ч но]

      ....Как он и думал. Если бы его было так легко контролировать, то его вообще не называли бы "сном". Докча не знал, когда это станет возможным, но, по крайней мере, сейчас он не мог этого сделать.       Он немного пожевал губы, прежде чем продолжить. — В таком случае.... как насчет того, чтобы просто посмотреть?       Именно тогда что-то внутри него шевельнулось.       Внутреннее "я", которым он не мог управлять – он чувствовал, как это огромное подсознание укоренялось глубоко внутри него. Это подсознание протянуло свои корни к другой мировой линии и через эти корни начало вытягивать истории этого мира.       Его зрение потемнело, а затем картины мировой линии расползлись, как калейдоскоп.

[Это был вид на мир, по которому он так скучал.]

      Ему казалось, что он увидел далекие огни Промышленного Комплекса. Затем он увидел спины своих товарищей, направлявшихся туда. На их лицах не было ни тени мрака. В середине группы, когда они шли плечом к плечу, был еще один Ким Докча, одетый в белое пальто.       Он уже знал.       Но даже несмотря на то, что он знал…       Его сердце бешено колотилось, дыхание становилось все более поверхностным, учащенным. Он сильно задыхался и кричал. Он перетерпел ощущение подступающей рвоты, встряхнул головой и открыл глаза.       Когда Ким Докча ощупывал пол, испытывая головокружение, он понял, что был один в метро.

[Ч то сл у чи ло сь? Не хо че шь с мо тре ть?]

      Он хотел смотреть. Их счастливые лица, их выражения, когда они, наконец, вырвались из ада сценариев. Он хотел прочитать историю, которую так отчаянно желал увидеть. Однако он не мог.       Если бы он это сделал, то, без сомнения, захотел бы вернуться. — ....Я должен это увидеть, верно? Если я этого не сделаю, мир не будет двигаться вперед, верно?

[Ты у же с мо три шь]

— Что?

[Под соз на ние это ча ст ь соз на ни я. Ты у же с мо три шь бо ль ши н ств о ми ро вых ли ни й]

— В таком случае....

[Не ну ж но се бя о бре ме ня ть]

      «Четвертая Стена» говорила, как бы утешая его.

[Те бе не ну ж но ни чег о де лат ь. Т ы все ра вн о уж е под со зна тель но с мо три шь]

      Он мог просто закрыть глаза и забыть обо всем. Это было бы прекрасно – наслаждаться сном, как чистый, невинный ребенок, без чувства вины, отягощающего его. «Четвертая Стена» сказала ему, что нет абсолютно никаких причин еще раз обдумывать трагедию и страдать в процессе.

[Однако Ким Докча не был ребенком.]

— Я не могу этого сделать, – сказал он, вытирая холодный пот. Все эти мировые линии были моим грехом. Он создал их и он же их разрушил. – Я должен их увидеть.       И это был единственный способ искупить свою вину.       Когда Ким медленно встал, на окнах появились мировые линии.       Бесчисленные мировые линии из "Путей Выживания"; чьи-то трагедии, воплощенные в реальность, потому что он их читал, теперь отображались там.       ....Возможно, было что-то, что он должен был увидеть в первую очередь, прежде чем смотреть истории своих товарищей.       Словно уже зная это, «Четвертая Стена» обратилась к нему.

[Э то буд ет о че нь до л га я но чь, Ким Док ча]

      Он уверен, что так и будет.       Докча улыбнулся в ответ. — Не волнуйся. Я могу сделать это правильно. Видишь ли, это история, которую я обожаю больше всего. Я точно знаю, что могу смотреть ее до самой смерти, и мне это не надоест.

[Но од на ж ды ты мо же шь воз не нави де ть ис тори ю, ко тор ую лю би шь бо ль ше вс ег о на св е те]

— Если это произойдет.... – сказал он, протягивая руку к сценам, появляющимся на экране. – Это будет цена, которую я должен заплатить.       Он медленно нажал на стекло, и на дисплее остались его отпечатки пальцев.

[Мир принимает Ваш взгляд.]

[Мировая линия получила силу жизни от Вашего сознания.]

***

      Кажется четвёртая стена была права. А вместе с тем и неправа.       Разумеется он не возненавидел «Пути выживания». Нет, он никогда бы не смог. Но после всех просмотров, начиная с нулевой регрессией и заканчивая последующими... Он уже и не сосчитает, сколько раз смотрел на одни и те же события, что оставались неизменными, даже несмотря на меняющиеся обстоятельства. На такие родные лица, что раз за разом либо совершали те же ошибки, либо выживали и были счастливы.       Ким Докча думал, что попал в замкнутый круг. Вдень сурка или временную петлю. Называйте, как вам угодно.       Он не ненавидит. Ни в коем случае.       Ему плевать.       Он продолжает смотреть, только для того, чтобы мир продолжил своё существование. Чтобы его товарищи продолжали жить.       На самого себя ему уже всё равно. Лишь бы с ними всё было хорошо.       Из раза в раз он смотрел, смотрел, смотрел, смотрел, смотрел, смотрел, смотрел, смотрел и смотрел...       А потом перед глазами медленно потемнело, и он оказался в не менее тёмном пространстве. Перед ним стоял смуглый мужчина со светлыми волосами и приветливо ему улыбался.       "Только этого мне не хватало." — промелькнуло в его мыслях. — "Это ещё кто такой?" — Здравствуй, дитя.       Послышался чужой голос. — Моё имя Эйден. Я Бог Смерти того мира, в который тебе предстоит попасть. — В который мне... Что?       Ким Докча уставился на мужчину, широко раскрыв глаза. Какое ещё "предстоит попасть"?! — Не волнуйся, Докча! Всё не так плохо, как ты бы мог подумать! — Эйден применительно замахал руками, на его лицо пролежало выражение лёгкой паники.       Как будто раньше кто-то показал такую же реакцию, а потом с ним случилось что-то ужасное. — Не переживай за свой мир. Часть тебя всегда будет с ним. Он не погибнет. — продолжил Бог Смерти. — Я отправлю тебе в свой мир. Некоторые знакомые тебе созвездия беспокоятся о твоём благополучии. — Что ты несёшь? — у Докчи разболелась голова.       Этот белобрысый ублюдок нёс полную околесицу, сбивая его с толку. Да ещё и вздрагивает на каждую его реакцию так, словно увидел в нём кого-то, кто смог бы избить или даже убить его.       Раздражает. — Я всё тебе объясню! — и снова эта паника в голосе. А позже тихо пробормотал, — Почему они так похожи?...       Докче почему-то захотелось ему врезать.

***

— И всё же находится с ним в одной комнате опасно. — Эрухабен потёр пальцами переносицу. — Мы ещё не знаем ни кто он, ни на что способен. — Эрухабен-ним, Вы тоже здесь. — Я дракон, сопляк.       Ну что за упрямый ребёнок? Он всё время ворчит про свою жизнь бездельника, но при этом делает всё, чтобы её не увидеть. Тц. — Кха!..       Резкий вздох переходящий в кашель послышался со стороны кровати. Мужчина лежащий на ней резко сел, схватился руками за перебентованную грудь и согнулся пополам.       "Больно!" – крутилось в голове. – "Этот божественный ублюдок предупреждал, что будет больно, но чтобы на столько?!"       Его дыхания участилось, из горла вырывались хрипы. Он определённо напугал кого-то.       Эрухабен закрыл Кейла и маленького дракона собой, стоило ему только заметить движение незнакомца. Неясно, что сейчас произойдёт, нужно быть начеку.       Приступ кашля закончился так же резко, как и начался. Незнакомец медленно выпрямился, выдохнул и перевёл взгляд на них. — Кхм, прошу прощения. — сказал он охрипшим от кашля голосом. — Я не хотел напугать вас.       На глазах Кейла, Эрухабена и невидимого Раона рога, крылья и трещины пропали, а сам незнакомец чуть уменьшился в размере, теперь напоминая обычного человека, из-за чего бинты на нём сейчас несколько ослабли. — Полагаю, Бог Смерти отправил меня к вам. Могу я спросить, кто из вас Кейл Хенитьюз? — спросил он, а позже, видя чужую настороженность, представился. — Позвольте представиться.       Он чуть склонил голову. — Я Ким Докча.