Часть 1
14 ноября 2024 г., 13:38
Солнце едва выглянуло за горизонт, а Минхо уже ждет пока кофемашина сделает ему капучино. Он грубо потирает свои глаза, пытаясь проснуться, ведь ужасно не выспался. Он мог вздремнуть еще как минимум целый час.
Главная причина отказа Минхо в дополнительных минутах его сна обуславливается тем, что единственное время, когда он может побыть в одиночестве в своей квартире – это раннее утро.
Джисон переехал к нему по собственному предложению Минхо около месяца назад. Он и подумать не мог, что его любимый Джисон будет вызывать у него лишь разрастающееся с каждым днем раздражение. Он старается отгонять эти мысли, старается относиться с понимаем. Но, в итоге, лишь снова ходит с недовольным лицом по квартире, сторонясь Джисона.
Ведь это глупо: говорить, странные замечания, которые глобально ни на что не влияют. Произнести их вслух кажется чем-то стыдным. Ведь он уверен, что проблема только в нем, поэтому и разбираться нужно ему самому. Но почему-то сам он уже не справляется, а они с новой силой только прожирают его мозг раздражением и злостью.
Минхо тихонько размешивает свой кофе, пытаясь растворить сахар, которого в кружке уже давно нет. Но он крутит ложкой круги по дну стакана, уставившись в одну точку.
– Привет, – резко звучит низкий ото сна голос.
Минхо, которого насильно вытащили из своих мыслей, дергается, задевая чашку. Кофе разливается из стакана, расползаясь по белому столу, прямо, как и раздражение внутри Минхо.
– Блять, – тихо ругается Минхо, игнорируя приветствие.
– Прости, я тебя напугал, да? – Джисон смотрит на Минхо своими круглыми и милыми глазами, нежно улыбаясь.
– Ага, – Минхо хочет улыбнуться в ответ, ведь это всего лишь кофе, он без проблем может сделать новый. Но раздражение, словно болезнь, чернотой распространяется по всему телу. Она заставляет кровь закипать. – Зачем встал так рано?
Он может поклясться: Джисон самый понимающий человек на планете. Минхо буквально осязает, что тот чувствует вину за такой малейший случайный проступок, который произошел даже не по его вине. Но Джисон игнорирует это чувство и все так же с улыбкой говорит:
– Меня вызвали по работе, нужно отправить срочно несколько документов, – он берет из шкафа два стакана.
– Понятно, мне не надо, возьму кофе где-нибудь по пути.
Джисон не успевает и слова вставить, как Минхо надевает обувь и быстро выходит, хлопнув дверью. Джисон не наливает кофе и себе, две кружки остаются лежать на кухонной тумбе больше не тронутые. Вскоре квартира остается пустой, как и голова Джисона. Она в плохом смысле в ступоре. Он не понимает, что происходит с Минхо и что делает не так.
У Минхо же мыслей неимоверно много, они все мечутся в хаотичном порядке, заставляя прикрыть глаза и надавить пальцами на виски.
Минхо
Можем встретиться?
Спустя полчаса Минхо сидит в кафе и нервно потрясывает ногой под столом. Наконец приходит Сынмин и занимает место напротив.
– Что случилось? Ты чего нервный-то такой?
Минхо решает перейти сразу к делу.
– Слушай, а ты когда съехался с Чанбином, у вас все осталось прежним?
Сынмин окидывает Минхо странным непонимающим взглядом, слегка хмурясь.
– Ну… это было давно, я слабо помню мелочи, но вроде бы даже улучшилось, – он поглаживает свою бровь – его старая привычка, которая проявляется, когда он вспоминает что-то или просто думает.
– Блять, – Минхо накрывает ладонями лицо и сильно-сильно трет глаза, пытаясь стереть этот ужасный день и отвратительные ощущения. Почему он не как все остальные нормальные люди? Почему его мозг придумывает для него какие-то новые испытания?
– Так, – Сынмин протягивается к Минхо и заставляет убрать его руки, перекладывая их на стол и накрывая своими, – В чем дело?
Минхо вздыхает и опускает глаза на стол. Он не может говорить в лицо Сынмину о том, что его раздражает самый любимый человек в мире. Ему противно даже думать о таком, не то, что произносить вслух. Но первый шаг в решении проблемы – это хотя бы признать ее. А решить проблему он очень и очень неимоверно хочет.
Он рассказывает все с самого первого дня.
– Первая неделя была потрясающая, я тогда дальше самого Джисона ничего не видел. Мы не отлипали друг от друга: вместе ели, мылись, отдыхали, много трахались. Но спустя несколько недель, я, наоборот, Джисона не вижу. Вижу только его мелкие проебы, незначительные недочеты, – Минхо кривится от произнесенных фраз, и Сынмин готов поклясться, что увидел блеск в его глазах от подступивших слез. Но он быстро промаргивается и чуть понижает голос.
– Прости за подробности, но меня бесит, что он не закрывает тюбик зубной пасты, меня бесит, что он не сразу складывает одежду. Бесит, что он всегда, абсолютно всегда проливает немного кофе на наш белый кухонный стол, но никогда не вытирает сразу с утра. Меня бе…
Почему-то его бесит их разный режим сна. Минхо очень привередлив там, где спит: ему важно, чтоб было темно и тихо. Чтобы ничего не отвлекало. Но Джисон шуршит и елозит по кровати, смотря какие-то видео, из-за которых дисплей телефона освещает всю комнату, хоть и яркость у того на минимум.
Он понимает, что это мелочи, которые решаются одним диалогом, который Минхо почему-то как раз не заводит. Они копятся внутри него, затмевая все остальные приятные вещи.
Это похоже на постоянно увеличивающиеся мокрый комок в груди. Он подпитывается и становится с каждым разом все больше и больше. Заполняет все пространство внутри, вытесняя другие эмоции.
И как бы Минхо ни старался его выжимать, совать куда подальше – он появляется снова. Он будто прочно приклеился к ребрам, и возможности от него избавиться вовсе с каждым днем все меньше.
Раньше Минхо всегда придирался к себе, но почему-то сейчас это сместилось все на Джисона. Его раздражает, что тот может спокойно без чувства вины отдохнуть, что получается у него всегда все с первого раза. Будто бы Джисон и вовсе не прикладывает усилий.
Минхо ненавидит себя за эти чувства и мысли.
Но и сделать с ними ничего не может.
Поэтому ему только и остается засовывать их глубже и сдерживать. А когда комок подбирается к горлу, он пытается с ним бороться, но...
Чаще всего в этой схватке, он проигрывает. И все же ужасные слова просачиваются наружу пассивной агрессией.
Минхо скоро сойдет с ума.
– Стой, стой, я понял, – Сынмин его останавливает, – а ты хоть пытался ему это сказать?
– Сказать что? Что он меня бесит? – Минхо хмурится, – Конечно, нет.
– Ну, а хотя бы говорил про все эти вещи, которые тебя раздражают?
– Нет.
Сынмин вздыхает.
– Почему?
Минхо не отвечает, поджимает губы, снова протирая глаза и взъерошивая себе волосы.
– Разве это не глупо? – Минхо хмуро удивляется, надеясь найти другой способ. Желательно без говорения.
– Вовсе нет.
– Не знаю. Возможно, я боюсь? – Минхо теребит губу, – Боюсь, что он сразу бросит меня.
Минхо всегда, честно говоря, считал себя хуже, чем Джисон. Нездоровее. Ревнивее. Слабее. Подставьте сюда все отрицательные качества – вот настолько хуже.
Он иногда думает, что может тогда лучше не мучить Джисона? Зачем тому настолько заморачиваться, пытаясь ужиться с Минхо? Не лучше ли выбрать просто того, кто более опытнее в этих вещах?
А если сказать, чтобы Джисон под него еще и подстраивался, Минхо тогда себя вообще возненавидит. Но во всех случаях придется заводить сложный длинный диалог, который принесет явно не радужные эмоции. Почему без слов непонятно?
Минхо знает, что звучит это ужасно эгоистично и глупо. Но ему проще исчезнуть, лишь бы не говорить всего этого.
Сынмин мотает головой от сложной ситуации, – Можешь уверенно сказать, что не хочешь с ним расставаться?
– Да, не хочу, – без промедлений говорит Минхо.
– Хорошо. Я думаю, что вы быстро съехались, конфетно-букетный период прошел, и тебе пришлось мириться и с бытовой повседневностью. Еще и плюс ты никогда ни с кем не жил, Джисон первый парень, с которым ты настолько близок и с которым живешь. С ним у тебя первые серьезные отношения. Ты просто не привык делить свое пространство с кем бы то ни было. Ты привык быть всегда один.
Минхо кивает головой, соглашаясь со сказанным, – Да, ты прав. Но что же тогда мне делать?
– Например, поговорить? – Минхо недовольно вздыхает, – Боже, Минхо, это самое легкое в отношениях. Просто будь честным с ним.
– Но...
Сынмин его перебивает.
– И не переживай, он тебя не бросит из-за этого, он очень тебя любит. Он захочет решить данную проблему, а не убежит сразу при мелких недочетах. Но если ты будешь это копить… ничего хорошего из этого не выльется.
– Я чувствую себя ужасно. Будто мой мозг живет отдельной жизнью от меня, и я не могу его проконтролировать.
Минхо умалчивает мысли о том, что каждый день он ему твердит:
Ты ненормальный.
Джисону без тебя будет намного проще и лучше. Никто не захочет мириться с твоими глупыми капризами.
Заставь его расстаться с тобой.
Ты слишком сложный.
Чужая рука заставляет вернуться к реальности. Сынмин крепко сжимает предплечье.
– Понимаю, тебе непросто, но ты справишься, – он, кивая, нежно и приободряюще улыбается, – Все будет хорошо.
Минхо еле сдерживает слезы, столько много эмоций ощущать одновременно для него слишком. Он всегда существовал будто в каких-то границах. Переступать за которые категорически нельзя, а Джисон вовсе наоборот. У него вообще нет таких правил и четких границ. И именно в такого, Минхо и влюбился, не думал он, что со временем это будет являться проблемой.
– Спасибо, если бы не ты, я уже с ума бы сошел.
•
Минхо весь день был где-то в прострации, он думал и думал. Думал и думал. Его мозг делает вывод, что Сынмин прав. Он твердо решает сказать все Джисону завтра. Сегодня сил на еще один разговор у него нет. Но все же страх все равно сковывает его грудь, расползаясь и заполоняя дымом внутри. Он побуждает мутнеть рассудок и кашлять не теми словами, которые он планировал сказать. Ему ужасно плохо, он не представляет, насколько отвратительно Джисону, находившемуся вообще в неведении ситуации. «Противоположности притягиваются» какой идиот это сказал? А если это и правда, то кто-нибудь объясните Минхо, как тогда смиряться с этим. Он заходит в квартиру, не торопясь разувается. Сегодня он должен провести вечер хорошо, он запрячет свое чернющее раздражение поглубже в своей груди, а завтра все разъяснит и поговорит с Джисоном. Минхо заходит на кухню, Джисон сидит чрезмерно поникший и растерянный. Он ковыряет свой кусочек торта, видимо не желая больше его есть. Джисон давно услышал, как Минхо пришел, но непривычно молчит. Непривычно не встречает его у порога входной двери. Непривычно не целует его, здороваясь. Молчание настолько громкое для Минхо, что хочется закрыть уши. – Привет, – говорит Минхо, ощущая себя неловким, маленьким и глупым. Джисон лишь кивает, продолжая не затыкать эту ужасную тишину. Минхо часто и громко дышит, думая, что же сказать. Однако действительно чего-то стоящего в голову не лезет. – Джисон, – все, на что хватает Минхо. На секунду ему стало лучше, когда тишина заполнилась его любимым словом. Но лишь на пару секунд, потому что, подняв глаза, он встречается с чужими вопросительными. Почему люди еще не придумали мысленное общение? Как же Минхо стало бы проще. Он собирается с мыслями и вспоминает, что Джисон все так же терпеливо ждет. – Прости меня. Минхо подходит вплотную к Джисону, кладет ладони на его щеки по обе стороны, еле притрагиваясь, и гладит. Теперь смотря в глаза, повторяет: – Прости. И делает то, что у него получается лучше, чем говорение – целует. Его не может не радовать то, что Джисон отвечает. В последнее время они даже и целовались мало. От секса Минхо постоянно отказывался, ссылаясь на усталость. И как же приятно ощущать мягкие губы Джисона и знакомый трепет внизу живота от этого. Джисон всегда так легко прощает Минхо. Без объяснений принимает любое его непонятное поведение в последнее время. Боже, как же он его не заслуживает. Джисон тянет его на себя подталкивая сесть на его бедра. Минхо послушно так и делает, чувствуя на своей пояснице горячую руку Джисона, которая нежно поглаживает. Однако он замечает, что тот приятный трепет начинает перемещаться ближе к груди и постепенно превращается в ядовитый узел, который и не собирается развязываться. Мысли улетают все дальше и дальше от Джисона, который целует его мокро и развязно, как и любит Минхо. Но мозг почему-то концентрируется лишь на кислотно-вяжущих словах в голове. Ты его не заслуживаешь. У тебя слишком много проблем. Вы слишком разные. Он сможет найти кого-то получше. Минхо становится резко тошнотворно в то время, когда Джисон медленно спускается рукой вниз живота, слегка отодвигая брюки с боксерами. Он сразу ощущает, что-то неправильное, словно в чем-то обманывает Джисона. Никогда прежде он не чувствовал такого. Его это удивляет не меньше, чем, наверное, Джисона. Нельзя было откладывать разговор на завтра. Но уже поздно, сейчас у Минхо в голове лишь раздражение на все подряд: на себя, на ситуацию, даже на Джисона. И он так себя ненавидит за это. Действия, которые он сейчас совершит, принудят ненавидеть себя еще больше. Ненавидеть себя за то, что так ужасно поступает с Джисоном. Когда поцелуй почувствовался кислым на вкус, будто ядовитым, источником, которым был именно Минхо, он резко отстраняется, грубо отталкивая от себя Джисона. Тыльной стороной ладони вытирает этот привкус с губ, морщась. Джисон смотрит с округленными глазами, снова не понимая, что не так. Оглушающее молчание. Глаза Джисона, в которых плещутся непонимание и боль, ждут доказательства, что ему это все показалось. Минхо отводит взгляд. – Боже, ты заставляешь меня чувствовать себя отвратительным и мерзким, – он быстро встает со стула, даже при таких обстоятельствах, нежно отодвигает Минхо, проходит мимо и закрывается в ванной комнате. – Джисон, стой, ты не так все понял! – Он бежит и легонько стучится в дверь. – Прошу… открой дверь… пожалуйста, – каждое слово звучит все тише. – Все в порядке, если ты не хочешь, но я увидел твое лицо... Я настолько тебе омерзителен? – Как же Минхо хочет себе врезать. Он слышит шмыганье носом за дверью, и собственные глаза тут же намокают. Он довел Джисона до слез. Минхо никогда не простит себе этого. Только он раскрывает рот, чтобы объясниться, как доносится голос Джисона: – Не отвечай, уйди, не хочу ничего слышать. Минхо ложится на привычную мягкую кровать, но именно сегодня она кажется такой жесткой и холодной, словно он лежит на бетонной плите. Он утыкается в подушку, и слезы беззвучно начинают скатываться, сразу же впитываясь в нее. Сегодня самый ужасный день в его жизни.•
Он морщится, когда солнце настигает его лицо – вчера он не закрыл шторы. Другая сторона кровати не расправлена, значит Джисон так и не лег с ним. Минхо на секунду окутывает страх, что Джисон ушел. Он быстрым шагом идет в зал, и когда видит его, мирно спящим на диване, успокаивается. Он тихо подходит и аккуратно заправляет спадающие на лицо пряди волос за ухо, нежно поглаживая вдоль виска. Сегодня он все исправит. Минхо прибирается на кухне, готовит завтрак, как слышит приглушенные шаги. Он оборачивается и видит Джисона, привалившегося к стенке. Его лицо немного опухшее, видимо из-за того, что плакал, и самое непривычное то, что оно без эмоций. Джисон словно пустой. Минхо тут же чувствует себя ужасней некуда. – Привет, – тихо и неловко шепчет Минхо. Он немного приподнимает уголки своих губ, но видя хмурое лицо Джисона, сразу же их опускает. Видимо, это лишнее. Что ему еще говорить? После минутного молчания добавляет: – Мы можем поговорить? Но Джисон игнорирует приветствие и последующий вопрос. – Я вчера много думал обо всем этом, о нас. И знаешь, что я понял? – он не дожидается ответа и резко поднимает холодный взгляд на Минхо. – Ответь честно, я раздражаю тебя? И Минхо делает самое ужасное, что только мог в этой ситуации. Он молчит. Джисон трет щиплющий нос, прикрывает на пару секунд глаза, складывая губы в тонкую полоску, и вскидывает брови. После он открывает глаза и медленно кивает. Минхо, лишь наблюдая за этим, чувствует такую боль, словно ему в сердце втыкают нож. – Хорошо, – Джисон быстро уходит с кухни. Он со злобой берет свою сумку, складывая вещи на первую необходимость, наскоро обувается и кидает взгляд на Минхо. Но тот даже не сдвигается с места и смотрит куда-то в пустоту. Джисон отворачивается, – Вещи заберу среди недели вечером. Как только Минхо слышит громкий хлопок двери, то падает на колени. Понимает, что нож как раз воткнул Джисону именно он. А если ранено сердце Джисона, то значит ранено и Минхо. И винить кого-то, кроме как себя, не получится. Мешает этот кровавый нож в трясущихся руках Минхо, который без конца напоминает об этом. Он прикрывает лицо руками, которые мгновенно становятся влажными. Почему Минхо не остановил его? Почему он не ответил? Он сам не понимает. Может сам мозг решил, что лучше отпустить его, лишь бы не мучить? Бывший Джисона бросил его со словами: «Какой же ты надоедливый, я от тебя устал», и сейчас Джисон думает, что причина с Минхо такая же. От осознания этого слезы скатываются с новой силой. Минхо вздрагивает от дверного стука, не зная сколько он просидел в таком положении, но судя по затекшим ногам – долго. Неужели это Джисон? Он поднимается и бежит к двери. Распахивает ее, видя на пороге Сынмина. – Черт, что у вас случилось? Минхо не отвечает, лишь бросается на друга с объятиями, утыкаясь носом в его плечо. – Кажется, это конец, – тихо мямлит.•
– Почему ты промолчал? – непонимающе спрашивает Сынмин. Они сидят в гостиной с горячими кружками кофе. Уже вторым за сегодня: за первой Минхо рассказывал все в подробностях. Минхо, уставившись в одну точку, облокачивается локтями на колени, держа себя за голову. – Мне проще объяснить тебе теорию квантовой физики, чем это. – Спасибо, обойдусь, – Сынмин снова поглаживает свою бровь. – Я уже стал вашим семейным психологом, скоро придется брать плату за это. Минхо посмеивается. – Спасибо тебе за все, я слишком проблемный друг. – Боже, не начинай, – Сынмин легонько бьет его по плечу, – возьми уже свои яйца в кулак, извинись и поговори с ним. Я уверен, Джисон все поймет – он слишком сильно тебя любит. – А если нет? – даже думать о том, что Джисон пропадет из жизни Минхо тошно. Будто огромнейший такой кусок сердца исчезнет вместе с ним. Он этого пиздецки не хочет. Вместо этого он лучше сам себе его вырвет и выбросит. Потому что его сердце только для Джисона. – Ну тогда примешь это. Но уверен, исход будет не такой пессимистичный. Тебе нужно учиться разговаривать с партнером и стараться уживаться с его недостатками и достоинствами, как и он с твоими, ну в разумных количествах, конечно, – Сынмин знает, что он это знает, но чувствует у того огромный блок, который Минхо боится сломать, остерегаясь, что тот рванет, словно дамба, а предугадать, чего ожидать от этого потока воды – не выйдет, – Понимаешь? Минхо кивает. – Отношения – это не только объятия и потрахушки, это работа над собой и умение построения крепких взаимоотношений, которое требует усилий, особенно в начале переезда, как у вас. – Да, я понимаю, – он кусает свои щеки изнутри, сведя брови к переносице. Чувствует себя школьником, которому объясняют базовые вещи. Потому что сказать, что он их не знал, будет неправдой. Просто в практике почему-то применить очень сложно. Сынмин уходит, и Минхо снова остается наедине со своим врагом. С собой. Минхо Прошу вернись домой, давай поговорим Но спустя полчаса, и даже спустя три часа Джисон ему не отвечает. Минхо так и засыпает, прижав телефон в руках к груди. Просыпается, к сожалению, от будильника, а не от его сообщения. Настроения идти на работу абсолютно нет, но деваться некуда. Возвращается домой уже когда за окном темно. Теперь в квартире так пусто, непривычно одиноко. Даже не поужинав, он бредет к кровати. Он долго возится, уснуть не получается: слишком тихо. Ловит себя на мысли, что хочет, чтобы под боком лежал Джисон с телефоном, немного освещая комнату. Хочет, чтобы было слышно его ерзанье на кровати и тихое дыхание. И дело даже не в одиночестве и не в страхе остаться одному. Дело в том, что Минхо сейчас именно без Джисона. Когда они не еще не съехались, Минхо всегда спокойно находился наедине с собой, потому что знал, что даже если они не вместе, то Джисон все равно рядом с ним. Джисон его частичка, его родственная душа. Джисон его. А Минхо Джисона. Поэтому Минхо страшно оставаться именно в мире, в котором Джисон не будет присутствовать. Заснуть получается лишь под утро. Вновь придя в квартиру после работы, ему еще ужаснее. Он садится на диван и тупит в стену. Он написал Джисону уже больше двадцати сообщений, но не на одно так и не получил ответа. Он снова перечитывает свои сообщения до тех пор, пока не вздрагивает от стука в дверь. Минхо так быстро еще не бежал со времен сдачи нормативов в школе. На пороге Джисон, словно побитый щенок, Минхо уверен, что выглядит еще хуже и жальче. Он не может сдержать улыбки от вида родного лица, вновь ощущая теплоту его тела, даже не притронувшись к нему. Но пугает одно: Джисон молчит и не улыбается в ответ. Но хотя бы проходит вглубь квартиры, когда Минхо молча отходит от проема. Он запирает дверь и плетется за ним. – Сынмин мне все рассказал. О. Ему даже задачу упростили в десять раз. Он точно должен не допустить, чтобы все вот так сломалось. Минхо кивает. – Ему и вправду надо заплатить, ведь я тоже пришел к нему за советом, – Минхо слабо смеется. Сейчас чувствуется непривычная для них неловкость, он ощущал такую в последний раз после их первого поцелуя. А это было прилично давно. – Я понимаю, что извинениями я мало, что докажу, но… – Джисон садится на диван, на их диван, который связывает так много воспоминаний. Даже до переезда они проводили много времени в квартире Минхо, смотря на нем множественное количество фильмов или играя в приставку. Грудь пронзает что-то острое от мыслей, что новых воспоминаний может и не случиться. Даже тот самый первый поцелуй произошел именно тут, на этом диване. – Я действительно сожалею, сам довел до такого и впредь я очень-очень попытаюсь исправиться. Я просто привык справляться один. И не заметил даже, что спрятался от тебя в стеклянной коробке, выбросив ключ. Надеясь, что ты сам поймешь как ко мне туда добраться или как меня оттуда вытащить. Джисон вздыхает и трет глаза, Минхо берет его руки в свои и садится параллельно ему на пол, считает, что сидеть просто рядом недостаточно. – Я знаю, что прошу многого, но хочу попросить дать мне немного времени, чтобы я смог попытаться исправить то, что наварил. Минхо видит появляющееся понимание на лице Джисона, который после кивает. – Прошу, просто разговаривай со мной. Не копи в себе. Впусти меня в эту твою стеклянную коробку. Я знаю, что тебе сложно, твои родители не давали тебе и слова вставить, – он обхватывает ладонями лицо Минхо, – но я не такой. – Может поэтому я и думаю, что не заслуживаю тебя, – сказав это, у Минхо сразу начинает щипать в носу и наворачиваться влага в глазах, он отворачивается от Джисона и смотрит в окно, пытаясь спрятаться куда-угодно от его взгляда. – Не говори глупости и не отворачивайся от меня, – Джисон крепко держит лицо Минхо перед своим, – у нас не соревнование кто кого заслуживает, а я просто люблю тебя таким, какой ты есть, и принимаю всего тебя: и плюсы, и минусы. Минусы люблю может даже чуточку больше. Минхо улыбается, – Правда? – Конечно. Минхо придвигается между коленей Джисона еще ближе к нему. Слегка касается губ, боясь ощутить снова те отвратительные чувства. Чуть отстраняется, уверяясь, что они не ползут медленно к его груди. Тогда он более спокойно, но уже уверенно сминает его губы, соскучившись. Прислоняет руки к груди Джисона, ощущая привычное ровное сердцебиение, убеждаясь, что он не спит или что тот не плод его воображения. – Можно я еще раз извинюсь по-нормальному? – отстраняется Минхо. Джисон непонимающе смеется. – Это что еще за кинк такой? – Нет, просто мне полегчает от этого. Правда, – Джисон кивает, еле сдерживая уголки своих губ. – Прости меня, Джисон, – он на секунду прикрывает глаза, ожидая, что Джисон засмеется, но тот сидит, не шелохнувшись, с чуть розоватыми щеками и смотрит прямо в глаза, видя настолько искреннее извинение, что он ему верит беспрекословно. – У кого еще кинк… – Заткнись. Минхо не сдерживает улыбки, и получает такую же в ответ. После ощущает крепкое, нежное обволакивающее объятие и будто растворяется в нем. Он постарается навсегда выпроводить непрошеное раздражение из этой квартиры, ведь Минхо понял, что не нужно держать в себе все переживания. Нужно справляться с ними не в одиночку, как он привык, а вместе.
