“Его главнокомандующий”

Раздаются шаги. Стены дворца повторяют их эхом. Главнокомандующий тяжело сглатывает. Его лицо невозмутимо, что нельзя сказать о его мыслях. И вот, Фиксай, в лице главнокомандущего, оставляет все мысли присебе. Шаги становятся всё ближе и ближе. Дверь открывается и первое что Фикспй может увидеть - царя. Одет он по-царским принципам. Всё только дорогое и всё только изо границы. При нём следует ещё двое слуги, которые заходят после него. Одеты они, конечно, не красиво. —Ваше высочество.-Кланясь, произнёс ровным голосом Фиксай. —Отставить, не нужно милости.-Проговаривает царь и останавливается на месте. Слуги тоже остановились.-Как на поле битвы? —Нас стёрли в пух и прах, ваше высочество.-Также ровно ответил Фиксай. —Я же уже сказал, не нужно милости.-Невозмутимо проговорил царь. Настала тишина. Через несколько мгновений, царь обращает к слугам, вовсе на них не смотря.-Оставить нас. Лишь что-то пробормотав, двое слуг быстро покинули комнату и также быстро закрыли за собою дверь. Только когда шаги слуг перестали быть слышны, царь заговорил снова. —И как же так произошло, соизвольте ответить, Фиксай. —Гречин Первый, восточные войска оказались сильнее, чем мы предпологали. Восточный князь провёл нас вокруг пальца, ей-богу. —Сколько дошли до столицы войск? —Войск пять-шесть от силы, и то, неполных. —Главнокомандующий Фиксай, я Вам доверил четвёртый раз наши войска и Вы с вновь провели их на верную смерть.-Даже немного грубо, проговорил Гречин Первый. —Прошу, помилуйте, Гречин Первый.-Но без всякой надежды сказал Фиксай. В почти пустой комнате нависла тишина. Разве что за стенами дворца слышалась городская работа. Фиксай более ничего не произнёс, а Гречин Первый лишь молчал. Через пару минут невозмутимост царя пропала. —Фиксай, я никогда не смогу отправить Вас в отставку или, не дай Бог, на казнь. —Но как же... —Это уже другие дела, не Ваши, Фиксай. —Но... —Я уже ответил Вам, главнокомандующий Фикспй. И вновь тишина. Черёд отвечать Фиксая, но знать не знает что именно сказать. Есть мысли, но к царю так обращаться нельзя, даже если хочется. Тишину вновь прервывает царь. —Я неоднократно говорил, что Вы у меня всегда на царском слуху и я не позволю Вас казнить, даже если этого будет хотеть народ. Мне не нужно говорить по несколько раз, главнокомандующий Фиксай? —Нет, Ваше Высочество, я Вас понял. —Не нужно милости. —Прошу прощения, Гречин Первый. —Фиксвй, при всём моём высоком уважение к уставам и законодательствам, могу ли я Вас в очередной раз попросить обращаться ко мне на “Гречин” когда нет лишних глаз? —Я вас понял, Гречин Пе... Понял Вас.-На эти слова Фиксай получает кивок со стороны царя. Он немного молчит.-Могу ли я у Вас спросить, что будет со мной и какой приказ отдавать войскам? —Пока никакого. Я отдам приказ собрать новые войска и, Главнокомандующий Фиксай, если Вы вновь проведёте войска на верную смерть, это будет хуже для нас обоих. Надеюсь, мои слова понятны для Вас? —Именно так, Гречин. —Надеюсь на это. В таком случае, можете идти. Фиксай кивнул и, убрав руки за спину, пошёл на выход из комнаты. Стоя у самой двери его остановил голос царя позади. —И ещё одно, Фиксай. Могу ли я Вас попросить об одной вещи? —Всё что Вы пожелаете, Гречин. —На следующем сражение постарайтесь беречь не только войска, но и Вас тоже. —Как скажете, Гречин Первый. —Теперь точно можешь идти. Фиксай ещё раз кивнул и всё таки покинул комнату. Пусть, Гречин Первый должен быть для него лишь царём, но от такой малой и доброй заботы у главнокомандующего мигом появляется желание отставить все прилюдия, уставы и законодательства. Хочется обратиться к нему как своей жене “милашка моя”, ну в случае Фиксая, как к своему мужу. И Гречин Первый хочет себе не меньшего, но пред народом и тем более пред Богом нельзя себе такого позволять. Можно лишь позволить себе короткие разговоры в закрытых комнатах, перед этим прогнав слуг и обменяться лишь короткими фразами. Но всё что себе может позволить царь сейчас - надеяться на то, что его главнокомандующий принесёт победу целым и невредимым. Именно его главнокомандующий, а не народа, не государства, именно что “его главнокомандующий”.