Холод одиночества

Кëрли сидит, не способный двинуть и мышцей. Но отчасти, он просто не хочет. Кëрли уже все равно. Он начинает понемногу вспоминать то, как все было раньше. Как они пришли на эту работу вместе, уже практически 20 лет назад... Как Джимми наконец сбрил уродскую бороду, и под ней он снова видел его лицо. То, что не давало ему спать в университетские годы. Джимми всегда нравился ему. Даже когда он смеялся над его акцентом, когда злился на его успехи, он все это видел. И будучи, на самом деле, очень мягким человеком, вечно все ему прощал. Прощал, плакал, захлебывался собственным дыханием. Он видит к чему это привело. Массивная дубовая дверь не поддаётся. Она хорошо заперта, и слишком твёрдая чтобы её легко пробили. Но Кëрли находит силы встать. Что он сделает? Он пришел его убить? Вырубить? Дать понять что его усилиями все жизни скоро будут разрушены? Он открывает дверь. Стук в неё прекращается. Джимми стоит на пороге грязный, воняющий потом и спиртом, с осоловевшими глазами. Старый, грязный, безумный... Только Кёрли возможно и помнит каким он был до всего этого... Еще до первого ареста. Первокурсник, плечистый, сильный, немного задиристый, даже грубый и упертый, но сексуальный... Кёрли знает что внутри он был мягкий. Способный и на прощение, и на раскаяние, но все же больной на голову ублюдок. Не неисправимый, но больной... Это разбивает Кёрли сердце. Почему он выбрал Аню?... Вопрос вполне простой к ответу, почти риторический, но Кёрли все еще его задает себе. Почему? Если бы он только пришел к нему тогда... Капитан бы все вытерпел, ценой своего корабля... Не было бы ребенка, Аня была бы в порядке, и Джим бы не толкал его сейчас кулаками в грудь, в поисках своих ошибок. Джинт смотрит в карие глаза. Спокоен на вид, но сердце рвется на кровавые ошметки. —Че смотришь, гнида, я тебе вопрос задал. Кёрли молчит. Ему последнее время очень сложно говорить. Он мог сидеть в своем доме часами и просто молчать. Слушать часы, гул ветра в трубах, чувствовать холод в ногах, ничего более. Его дом опустел. Жена, единственный человек что помогал его мыслям о Джимми заткнуться, застала его за ними. Минуты слабости не портят нас, говорили они. Но не когда ты стоишь полуголым в спальне, и перед свадебным фото надрачиваешь на своего друга. Дайске тоже боль в жопе. Почему все просто не могут оставить все на местах, не лезть к нему, оставить все как есть, пока не сломалось? Теперь все поломано, но у Джинта нет сил все исправлять. Хотя, Кёрли понимает что не Дайске все сломал. И даже не Кёрли. Это Джимми. Ах, Джимми, не могу злиться на тебя, ты мне еще снишься... Молодой и горячий... И ублюдошный... Голубые глаза дрогнули, когда руки потянулись к его шее, и в течении, возможно, секунды, Джим бросается на него, но тут же замирает, когда рот товарища накрывает его собственный. Кёрли затаскивает товарища в дом, дверь захлопывается за ними, за ее грохотом следует лишь горький вкус языка Джимми и его недовольные вздохи. Когда они отстраняются друг от друга, достаточно резко, то смотрят в глаза друг другу, и оба будто пытаются убедиться, нормально ли то что сейчас произошло. Но один отчаянно и будто трепетно и даже заботливо, а второй думает не выжал ли кое-кто из ума в этой тишине. —Джинт. —Джимми... Джимми Джимми Джимми... Кёрли снова его целует. Сминает их губы, щетинистые щеки трутся друг о друга, руки мужчины держат его за шеей, крепко, но нежно, проводя пальцами под шапку, скидывая ее на пол, пока их кончики не проходят вдоль отросших сальных волос. Джим не то что опешил, он забыл зачем он пришел сюда. Теперь его волнуют не федералы, штурмующие его дом вместе с опекой, но то, какого хуя капитан решил с ним полобызаться??? Вроде пьяный здесь не он. Да и Джимми уже тоже, кажется, трезв. —Кёрли, че за хуйня. —Тон совсем спокойный по отношению с тем, с каким он изначально пришел. —Я.. Похуй, Джим, покончим с этим... —С чем??? —Бородатый подбородок Джинта уперся тому в яремную впадину, целуя кадык, влажно проходясь губами по шее. Мягкой. Не самой приятной, конечно, но раз либидо проснулось, в его-то состоянии, то нужно за него хвататься...—Кёрли, хватит блять. Мужчина снимает с другого куртку, свитер, лезет руками под майку с парой пятен на ней. Мышцы мягкие. Кажется он не один бросил зал. У Джимми даже появился животик. И вот, после непонятных облапываний и царапанья бородой шеи и щёк, Джинт встал на колени. —Кёрли... —Джим больше не понимает что происходит. Но отказаться, почему-то, снова не хочет. —Я... Просто поговорить хотел... Но Джинт не слышит. Только пряжку ремня. Замок на джинсах поддался, и Джимми теперь стоит в шоке, со странным чувством сворачивающимся под ребрами, пока чувствует совсем неожиданные от товарища вещи. Ожидание? Восхищение? Страх? Отвращение? - нет, не оно. Это что-то приятное. На удивление. Руки опустили джинсы до колен, но без поддержки они упали вдоль худоватых ног. Джиму холодно. Снаружи и внутри, пока теплая рука не опускается на живот и не проводит вдоль него до резинки его трусов. Теперь ему жарко. Резко, неожиданно, нетерпеливо. Кёрли почти хнычет внутри себя. Губы дрожат, пальцы тоже, но вот он видит член Джимми. Мягкий, но от смены температуры он будто дернулся к нему. Волосатая дорожка от пупка, лобка, до самых ног и яиц. Джинт проводит по ней пальцами снова. Джимми застыл, но напрягся. —Бля... —Джим, прости, потом поговорим об этом... —Снова делает, но объясниться не хочет... Утыкаясь лицом к члену, заставляя живот дрожать от поцелуев в мошонку. —Бля, твою мать... —Джим практически верещит, глотая воздух. Сильная рука берет его длину в свои теплые, подрагивающие объятия. Член Джимми оказался не таким уж и большим, но точно голодным, со смазкой вытекающей по крайней плоти с подрагивающей головки... Горячее дыхание на органе заставляет набухнуть венку, и Джимми уже будто трясет с этой абсурдной картинки. Губы снова проходятся по нему, снизу вверх, мокро, мягко... И голубые глаза осветила вспышка от фар проезжающей мимо машины. Они будто спрашивают. Джим кивает. Улыбается, ублюдок. Смирился с этим. Во рту Джинта мягко, горячо, мокро... Гостеприимно. Он был неспешен. Смаковал соленой смазкой, долго обсасывал головку, оттянув крайнюю плоть. Джим драл его волосы. Загибался назад. —Бляять, Джинт, ты будто знал что мне нужен был минет... Хороший ты парень... Чтобы не давиться Кёрли решил уступить и не брать его целиком. Но кажется мужчине и этого было достаточно. —И как тебе в голову пришло?... Ты че телепат?... Был бы он телепат, он бы так не страдал. Мокро насаживаясь ртом на Джимми, Кёрли думает обо всех разах что он хотел его. Как в университете у него почти получилось его уломать (или так ему казалось), если бы не драка за клубом. Как на свадьбе он мечтал о том чтобы снимать костюм и стоять на коленях, как сейчас, а не развязывать ленты и лежать между женских бедер. Напряжение режет его, швом по тугому натяжению. Белье узкое, будто маленькое... Руки дрожат сильнее, одна сжимает себя между ног, пытаясь найти силы встать и двигаться дальше. И блять, Джим же видит... —Мужик... —Тот вздыхает, немного напрягаясь, видя как Кёрли сжимает стояк. С чмоком, губы отдаляются от члена. Джинт встает, и его эрекцию более чем видно. Он странный конечно, всегда будто маменькин сыночек с кампуса. Кто сидит дома в джинсах? А в джемпере? Джим конечно, не знает что тот с утра так и не переодевался, с тех пор как пришел с работы. Сил не было. Сидел... 4 часа на одном месте. Мог бы и спать так лечь. —Джим... —Растрепанный, влажный, возвышающийся над вторым пилотом, он расстегивает фигурную пряжку ремня с каким-то ноющим выражением лица. Он ну очень крепкий —Думает Джимми. И когда он поднимает свитер, и Джим видит его слегка полный, но сбитый кубиками живот, он тут же останавливает. —Не, не, не снимай. Кёрли слушается, спуская свои джинсы, вместе с бельем, которое плотно облегает его массивные бедра. Джимми снова кривится в зависти. Выпирающие мышцы на бедрах и толстый член выпрыгнувший из белых трусов. Его это злит. —Джим... —Шлюха. Конкретная. Джим чувствует что скоро у него упадет член от вида его огромного стояка. Ну, огромного по меркам Джимми. —Развернись. —Почему? —Не... Не хочу видеть твое лицо. Раз ты решил... Это делать. Или ты меня ебать собрался? Нет. И это видно по тому как покорно Кёрли развернулся животом к дивану, поставив на него одно колено, упираясь руками в спинку. Джимми видит теперь только его большие ягодицы из под джемпера. Твою мать. —Вот так, ты не против? Джим дергается. Или его глаз. Но он не отрицает свое положение. —Давай уже... —Но сначала дай мне минуту. —Блять, ты... —Не привык к такому, да? Придется подождать. Джим вдыхает сквозь зубы. —Мне придется уйти до спальни. —А мне че, ждать тебя? —Всего секунду. Нетерпеливо сидя на диване Джим задумался о том что происходит. И как только он подумал о том что, блять, я же сейчас выебу своего старшего товарища в очко, его снова из-за спины утянули в поцелуй. —Ну ты там готов или что? Кёрли улыбается. —Более чем. Встает обратно в позицию, рядом с Джимми, и приглашающей смотрит, протягивая презерватив и пол бутылька смазки. Джимми снова злит то что он в принципе пользуется этими вещами. Не знает что чаще для себя одного. Джиму дважды повторять не надо, он подскакивает на месте, торопливо натягивает презерватив, пока Кёрли смущенно улыбается в нетерпении, ожидая когда все наконец начнется. Оказавшись сзади, грубые руки хватаются за его спину, почти впиваясь пальцами в кожу. Головка легко проходит в смазанное место. Джинт отмечает что Джим смазку сам так и не использовал. Было бы больно. Толчок, вздох, ещё и ещё... Джимми, не имевший секса годами, даже с пресловутыми проститутками, был в восторге. От доминирования, от узости, от разрядки... Будто молитва была услышана. У обоих. Вместо пожирающей пустоты Кёрли чувствует в своей груди тепло. Трение, толчок, трение... Джимми так приятно и надрывисто стонет. Чувствуется то что ему хорошо... Если все было так просто, почему же он не попробовал раньше?... Почему вместо него он выбрал Аню?... Бедную... Беззащитную... А ведь она тоже ему нравилась, в какой-то степени даже больше чем Джимми. Жаль не уберег, довел до греха. Джим ругается себе под нос, надрывает дыхание, сжимает пальцы на его заднице. Кёрли чувствует умиротворение. Он даже не ищет разрядки. Кажется что его удовольствие здесь чисто духовное. Член опал, он просто позволил использовать себя... Шлепок, шлепок, шлепок... Все вокруг снова превращается в гул. Стоны Джимми, мокрые шлепки, вой машин, мысли... Кёрли просто закрывает глаза. —Блять... Я сейчас кончу... Ты слышишь? Кёрли не слышит. Он только чувствует. Снова не может сказать и слова. Утыкается головой в спинку дивана. Чувствует как что-то горячее наполнило его, но после ушло. Оставив его пустым. Внутри и снаружи. —Бля... Мужик.. Не знал что ты гей, конечно. Я уже реально забыл че хотел... Так вот. Кёрли слышит как Джим выкинул презерватив в ведро где-то в коридоре. —Че это за хуйня была? Кёрли просто натянул низ на себя и сел обратно на диван. —Не знаю. —Джинт, ты вообще странный какой-то. —Мужчина также начинает одеваться. Вдруг вспомнил зачем пришел, и оглядел гостиную вокруг. —Тим не здесь, да? —Нет... Уже нет... —Дак а где он? Если я не найду его до утра мне пиздец. —Спроси Дайске. —Он его у тебя выкрал? —Возможно... Когда Джим оделся, Кёрли поднялся за ним, застегивая джинсы. —Джим. —Да что еще? —Прости за это. Правда. —Лечи голову, кэп. Я ушел.