Отчим

***

Вообще, я никогда не был спокойным ребёнком. Ну, то есть, совсем прям. Я всегда бесился, смеялся, делал подставы в школе и всякое дерьмо валилось на голову окружающих, в основном на школу и родителей. Родителей часто вызывали в школу, часто ругали меня, а мне хоть бы хны. Мне было индифферентно. Вот правда, я даже не задумывался "А если меня наругают" "А если я плохо поступаю?"... Пф, это для слабаков, а я был настоящим мужчиной. По крайней мере, так говорила мама. Мне всегда всего хватало, родители? Есть. Забота, любовь, ласка? Есть. Достойная школа? Есть. Друзья? Не совсем. Воспитание? На нуле. В общем, славно же! Но, в один день, меня всего перевернуло.. отец умер от передозировки. Он не всегда был хорошим и добрым человеком, всегда пил и принимал. Но, разве это стоит того, чтобы умереть? Думаю, нет. Возможно моя внутренняя часть страдает, и видимо не понимает почему же папа умер, ведь, он не делал ничего плохого для нас, для людей. Из-за утери своего мужа, мама стала работать так, что валилась с ног, спала по три часа в двое суток, приходила только под утро. Мне было ее жаль. Я ей желал только лучшего, а она буквально была сломлена, ведь есть я, которого нужно кормить. Я конечно и так работал, помогал финансами, но не хватало. И произошло так, что на нашу шею свалился один мужчина. Мой отчим. Тогда то я и начал пить эти таблетки, с которыми я сейчас стою в туалете и думаю, выбросить их, либо же.. выпить? Сложный вопрос. Если выпью, перестану чувствовать что-либо и чувствовать лучше конечно. А если не выпью и спущу все в унитаз, у меня начнутся глюки и как обычно буду злиться на всех. Меня уже выгоняли со школы за агрессивность, но, у меня обнаружили психоз. Я перестал работать, перестал что-то чувствовать, но стало легче. Выпивая залпом таблетку, и выбегаю на перемену, веселиться с натянутой улыбкой с "друзьями". Когда заканчивается урок, я нервно стучу по колену, сидя в автобусе, что отвозил меня домой. Это устрашает. Отчим ждёт меня, и это напрягало, ведь я знал что будет дома... Я не хочу. Психоз снова накрывает меня, когда я уже стою в лифте своего дома. Снова начинается шёпот и раздражение, но стоит дверям открыться, меня охватывает паника. От него смердит алкоголем и разными вонючими запахами. — Привет, Володя. — улыбается он, хватая меня за лямку рюкзака и притягивает в квартиру. — Не делай ничего, пожалуйста. — молю я, стоя так запуганного, что он начинал хихикать, от чего все тело сводило в ужас и гнев. — Не буду. — кивает он, и как только верхняя одежда слетает на полку, он толкает меня в комнату и запирает там, без возможности выйти. Я усаживаюсь на корточки, словно молюсь на бога, но не так, разве есть бог когда существуют такие семьи что похожи на мою? конечно нет. Его нет. Существует демон, и это - мой отчим. Он буквально демон во плоти для меня, я его боюсь, шугаюсь всего, а также имею болезни из-за этого ублюдка и урода. Разве я достоин этого? Я столько раз говорил матери перестать его впускать, а она каждый раз кивала, но ломалась, словно она тупенькая младшеклассница и верит маньяку что даёт ей конфету. Я уверен, будь ему все дозволено больше чем сейчас, он бы прикончил нас. Не сомневаюсь. Когда за окном начинает темнеть, то и мои глаза тоже. Меня бросало в дрожь и немыслимый страх, который подделать точно невозможно. Я сидел у стенки, прижавшись своей спиной к стене и поджав ноги под коленями. Дверь открывается почти что быстро, а мне на эту секунду хватает вдохнуть свежего воздуха без признака на проблемы. Я успеваю посмотреть в зеркало напротив меня, что стояло за дверью, там я не опухший, не растрёпанный, а почти чистенький.. — Пожалуйста.. — шепчу я очень глухо, давясь собственными словами, когда он хватает меня за волосы, толкая прямо в батареи. Моя голова начала трещать, когда затылок ударился об горячие трубы. — Сука, ты такая же шлюха, как и твоя мать. — ухмыляясь, шепчет он мне на ухо, облизывая мочку уха. — Не смей так говорить о матери. — сквозь зубы проговариваю я. — Что ты мне сделаешь, а? — строит он морду, словно я тупой человек. Мои руки оказываются связанными к батарее, отчего я вскрикиваю, ведь ошпариваюсь. Больно. Мой рот оказывается заклеен скотчем, и мои глаза расширяются, видя как он снимает штаны. — Сделай дяде Владу приятно, ты же хочешь чтобы мама сегодня была цела? — вопрошает он, а я как дурак ведусь и киваю. Я пытаюсь сдержать слёзы и тошноту, когда его член проходиться по скотчу и по лицу, оставляя смазку на мне. Я прикрываю глаза, когда скотч отклеивается и член толкается мне в рот. Слеза все равно скатывается, но его это возбуждает, и начинает больше и быстрее входить. Его рука проходиться по моей щеке, стирая слёзы отчаяния. — Ну вот, видишь, ничего страшного. Больше боялся. — хмыкает он, когда изливается мне в рот и заставляет глотать горечь. — Ты... Ублюдок. — выпускаю я ругательство, и мне вновь приходит удар в скулу. — Не дорос еще, сопляк. — плюёт он мне в лицо, злясь, что лицо чернеет. Снова ударяя меня об батарею затылком, он развязывает меня. Через время приходит моя мама. Мне ее и себя было так жаль. Но, он обещал же... Он же сдержит обещание? — Иди сюда, дура блять! — орёт он, хватая маму за волосы, ударяя с силой в стену. Она вопит, а мне становится больно, когда он ее бьёт, когда я сижу в комнате, и дверь вновь открывается. Меня берут за русые волосы и с силы влетаю в стену на кухне, рядом с плачущей матерью. Я уже не сдерживаю слезы, мне страшно и моё тело настолько боится, что я начинаю слышать лишь мамин плачь у уха. — Ты посмотри, твоя мать тупая растяпа, которая не умеет даже суп приготовить! — кричит он на нее, а я смотрю прямо в эти гневно зелёные глаза. — Объясни тварь, извиняйся на коленях. — говорит он, снова ударяя голову об стену так, что кровь осталась на ней. Я встаю на ноги, и смотрю как он начинает бить ее так, будто бы я смотрю чей-то телеграмм канал со всяким трешом. Сжимая кулаки, я не вытерпел.. — Сука, сдохни! — с громким воплем отзываюсь я, ударяя по его голове стулом и он глухим стуком падает на пол, под крик матери. Выдыхая воздух, я смотрю на него. Он начинает синеть, а после и белеть. Мне стало...хорошо на душе. Не было угрызения совести и прочего, даже когда мать неблагодарна кричала мне за такое спасение...