Безумие

      Марк вызвал такси через пару минут их молчания. Ему хотелось скрыться от посторонних глаз сейчас же, ему хотелось только целовать её, безумно сильно сжимая в своих руках — так, чтобы никогда не ушла и не потерялась. Так, чтобы всегда была рядом.       Юля держала в своей руке его и разглядывала то, как переплелись их пальцы. Она много раз видела это: крепкая мужская ладонь сжимает её нежные пальцы. Сильно ощущаются контрасты мягкой и грубоватой кожи, тепло и любовь всего через одно касание. Но в первый раз мужская рука нанесла ей слишком много физических ран, которые повлекли за собой и психологические, во второй раз тёплое касание слишком резко превратилось в ледяное, словно лёд в Антарктике, где она была словно в прошлой жизни, а в третий раз оказалось, что эта рука держала не только её. Но Юля знает, что с Марком всегда было, есть и будет по-другому. Он не подходит ни под одну из этих ситуаций, да и не под какую другую отрицательную — он всегда рядом и вот уже на протяжении семнадцати лет согревает и оберегает её.       Когда подъехала машина, Марк встал и помог сделать то же самое Юле. Та отряхнула платье и пошла за ним, не выпуская его руку из своей. Всю поездку они сидели слишком близко друг другу и иногда немного крепче сжимали ладони, вероятно, из-за каких-то своих мыслей. Юля старалась не смотреть в его глаза, и ей это удавалось. Если бы их взгляды пересеклись, она точно не сдержала бы свой порыв и поцеловала бы его прямо в машине. Юля хотела сделать это ещё тогда, когда они завершили свой танец. Губы Марка были слишком близко к её, она слегка касалась их, когда говорила, и это манило ещё больше.       Её остановил разум, крохи которого и сейчас просыпаются и борются внутри неё. Что, если это не чувства к Марку, а просто слабость от подлого предательства? Что, если она на самом деле не полюбила его, а просто искала утешение в человеке, который по ощущениям всю её жизнь был рядом?       Юля не хотела играть с ним. Она понимала, что внутри неё сейчас слишком много алкоголя для того, чтобы рационально мыслить, но о чём-то подумать здраво она всё же могла. Марк негласно признался, что испытывает к ней далеко не дружеские чувства. Если за него говорил не выпитый алкоголь, то точка невозврата пройдена. Возможно, завтра утром они и не вспомнят этого — хотя Юля уверена, что именно этот день отложится в памяти навсегда.       Она не хотела ранить его хрупкое сердце. Марк всегда был добр и искренен ко всем, у него всегда «душа нараспашку» — Юля порой даже ругалась с ним из-за этого, но он всего лишь пожимал плечами, мол, не может ничего изменить. Она понимала это, но каждый раз, когда ему причиняли боль, она словно чувствовала то же самое. И ни за что не хотела бы стать одной из причин его боли.       Когда они оказались в квартире, все её мысли как будто остались за дверью, потому что она сразу же силой прижала Марка к стене и в полной темноте нашла его губы, впечатываясь в них поцелуем. Было ощущение, что она мечтала об этом очень давно, и сейчас наконец-таки её мечты услышали и исполнили. В коридоре его квартиры сейчас начиналось самое настоящее безумие.       Она пела, что он её Везувий, и сейчас Юля чувствовала, что так оно и было. Её чувства к нему — это внезапно проснувшийся вулкан, который не в силах остановить никто и ничто.       Она целовала его долго и страстно, водила руками по груди, запутывалась пальцами в волосах и возвращалась обратно, после чего начала расстёгивать пуговицы его пиджака, а потом и рубашки. Она гладила его оголённый торс, переходила на спину и царапала плечи. В её касаниях сквозило отчаяние. Она не сразу поняла, что Марк за всю эту минуту, в течение которой она целовала его, ни разу не пошевелился. А когда поняла, отстранилась и с тяжёлым дыханием смотрела на него сквозь пелену, покрывающую глаза. Тишман положил руки на её плечи и посмотрел на неё слишком серьёзно для такой ситуации.       — Юль, ты завтра пожалеешь об этом, — его хриплый шёпот сводил её с ума. Захотелось снова повторить всё то же самое, что она делала пару мгновений назад, но Марк удержал её. — Ты пьяна.       — Ты думаешь, я не могу отвечать за свои поступки? — её голос был не громче его, но в тишине квартиры каждое слово было отчётливо слышно.       — Мы сделаем больно друг другу.       — Марк, я люблю тебя, — слова сорвались с языка быстрее, чем она успела подумать. Это всё ещё алкоголь или истина, которую он вытащил с глубины души? Юля не знала.       — Юль, пожалуйста, не говори того, что завтра не сможешь сказать снова, — когда глаза полностью привыкли к темноте, она увидела его усталое лицо. Он будто протрезвел — то ли пока они ехали в машине, то ли после её слов. Она увидела в его глазах страх снова стать отвергнутым, и Марк был абсолютно уверен в том, что утром так и случится.       — Прости, я… — она отстранилась от него, опустив взгляд в пол и сбросив его руки со своих плеч. — Я, правда, не хотела причинять тебе боль, я… Я просто запуталась, Марк. Прости, — она повернулась в сторону двери слишком резко, но Тишман легко подхватил её за руку и не дал упасть, развернул лицом к себе и вновь посмотрел в её глаза.       — Я тебя не пущу никуда, — он вмиг нахмурился и стал ещё серьёзнее, чем был до этого, крепко сжимая её руку. Глаза его всё так же выражали грусть и, уже не такой сильный, но всё-таки оставшийся страх. Юля определённо точно совершила ошибку. Она не должна была делать всё это на пьяную голову. Ей хотелось отмотать время назад и сдержаться, не делать больно самому близкому человеку. Но время не повернуть вспять, и Паршута понимала это. Сейчас она желала, чтобы Марк простил её за этот вечер, чтобы дал возможность объясниться. Мысли закрутились в голове, и Юля только собралась произнести первые слова, как её перебили. — Давай спать? Завтра обсудим всё.       Марк опустил её руки и направился в спальню, зная, что Юля не пойдёт за ним. Он приготовил постель и достал одну из своих футболок для неё, как часто это было, когда она оставалась у него с ночёвкой.       Юля услышала, что он пошёл в душ, и зашла в комнату, переодеваясь за рекордно малое количество времени. Хотелось бы смыть макияж, но на это совершенно не было сил. Да и особого желания тоже не было, поэтому она, недолго думая, забралась под одеяло, но глаз не закрывала — ждала Марка. Он вышел спустя пятнадцать минут со взъерошенными волосами, в спортивных штанах и с полотенцем на плечах. Юле слишком сильно нравилось видеть его таким домашним.       Тишман подошёл к тумбочке и забрал телефон, развернулся и направился к выходу из комнаты, даже не посмотрев на неё.       — Ты ляжешь со мной? — этот вопрос резко сорвался с её губ, и Марк точно так же резко остановился на пороге комнаты, словно погрузился в мысли.       — Не сегодня.       Тишман сразу же вышел из комнаты, выключив свет. Юля упала на подушки, понимая, что поступила очень глупо.       Через полчаса она всё так же не могла уснуть, поэтому встала и побрела в ванную, чтобы всё-таки смыть косметику с лица. Когда она вышла, увидела, что на кухне сидит за столом Марк и водит пальцем по краям чашки, в которой, вероятно, был крепкий кофе. Он всегда пил его, когда впадал глубоко в свои мысли.       Юля взяла со стола ещё одну чашку и повторила действия, которые Тишман совершил несколько минут назад. Она поставила на стол кружку с кофе и села напротив Марка. В полной тишине они провели, наверное, полчаса, за которые Юля так и не притронулась к своему напитку. Это молчание давило на неё. Она крутила в руках чашку, перебирала пальцами и нервничала, потому что хотела наконец-таки объясниться.       — Я…       — Я же сказал, давай завтра поговорим, — Юля подняла на него глаза и увидела, что он смотрел на неё серьёзным взглядом, непринимающим никаких возражений. Но она могла противиться ему — наверное, только она.       — Нет, Марк, я хочу поговорить сейчас, — а вот он под её взглядом сдался. Только она могла усмирить его пыл. Всегда только она.       — Я просто попросил тебя не говорить тех слов, которые не являются правдой. Что ты хочешь ещё обсудить?       — То, что это правда, — Юле показалось, что он слегка вздрогнул. Было бы проще, если бы она не видела этого короткого движения с его стороны. Женщина тяжело вздохнула и прикрыла глаза, но после вновь вернулась взглядом к нему. — Всё, что я сказала тебе там, было правдой. Мы же не раз с тобой обсуждали, как нам повезло друг с другом, — она уловила его короткую улыбку, и ей стало немного легче. — Я всегда ценила нашу дружбу и дорожила ею больше, чем чем-либо ещё. Ты же знаешь, я никому не говорю таких громких слов даже спустя месяцы отношений, — его улыбка постепенно исчезала, сменяясь задумчивым выражением лица. — Мне кажется, что это давно скрывалось внутри меня. И проявилось, будто вулкан какой-то, — Юля усмехнулась и увидела во взгляде Марка какую-то искру. — Я правда люблю тебя, Марк, — она положила свою руку на его и слегка сжала ладонь. — И не понимаю, почему тогда ты недвусмысленно намекнул о своих чувствах ко мне, а сейчас отрекаешься от этого.       — Потому что я полный дурак, — она улыбнулась ему, выдохнув весь воздух из лёгких, который неосознанно задержала, и увидела на лице Марка слабую, но искреннюю ответную улыбку.       — Скорее безумец.