Как писал великий Дидерих

Матушка его проклянет. Ричард тоскливо вздохнул, уткнувшись лбом в стекло окна. Это случится сразу после того, как она прочтет ему гневную отповедь о Закатном пламени, гибели души, самом страшном грехе и пристыдит, в конце концов, тем, что развратников ждут особые муки за чертой. Разумеется, все это придется выслушать, спустя целую лекцию, которую она ему уже задолжала – о предательстве чести и рода, и еще одну, небольшую, о том, что сказал бы ему отец, будь он жив… Ричард отлип от окна, рассматривая Пако, который как раз выводил черного, как ночь, жеребца из конюшни. Вздрогнув, герцог Окделл поспешил спрятаться за тяжелой портьерой, потому что его личное персональное проклятие вот-вот должно было появиться во дворе. Рокэ Алва, словно только и ждал своего воцарения в мыслях оруженосца, легко сбежал по ступеням крыльца и неспешно подошел к своему оседланному коню, натягивая перчатки. Он что-то сказал конюху, а потом внезапно рассмеялся, откинув длинные волосы за спину. Весь словно сотканный из тьмы, теней и синих всполохов, герцог Алва являл собой несомненное воплощение Леворукого на этой бренной земле. Дик тихонечко вздохнул, покусав губы. Хорошо, что у него есть время передохнуть… Это началось спустя неделю после Фабианова дня. Честно говоря, Дикон и сам толком не мог объяснить, как и зачем он дал согласие служить этому человеку. Не иначе как Чужой смутил все его мысли и затуманил рассудок, когда он опустился у ног с интересом глядевшего на него красавца и пролепетал кошкину клятву. Потом, конечно, Алва сделал многое, чтобы Ричард забыл о сожалениях – он вылечил ему руку и даже провел в будуар королевы, но, если б Окделл заранее знал, чем все кончится, был бы он так же благодарен и впечатлен всеми этими событиями первых дней на службе у кровного врага? Однажды утром он, потирая сонные глаза, спустился в столовую и удивился, увидев там Ворона – все то время, что Ричард был здесь, в особняке на улице Мимоз, Алву он за завтраком не встречал. В простой белоснежной рубашке и темно-синих домашних бриджах Рокэ стоял у одного из стульев, приставленных к большому столу, который споро накрывали несколько служанок к трапезе. - Монсеньор, - скупо пробормотал приветствие Дикон, не зная, можно ли ему присесть, раз хозяин дома все еще стоял. - Ричард, - расслабленно отозвался Рокэ, развернувшись к нему так быстро, словно ждал только его. – Где вы обычно сидите? - Здесь, - глухо отозвался Окделл, шагнув к одному из стульев. Алва благосклонно кивнул и Дикон сел, полагая, что сам хозяин дома займет место во главе стола, но, к его удивлению, тот опустился на соседний с ним стул, перед этим небрежно сдвинув его ближе к оруженосцу. - Чем предпочитаете трапезничать по утрам? – светским тоном осведомился Ворон, с интересом рассматривая его. Дикон, почувствовав себя немного неловко от такого внимания, уткнулся взглядом в кружевную скатерть стола, раздумывая, почему эта беседа кажется ему верхом странности. - Я ем все. - Очаровательно, - вздохнул тот, позволив слуге поставить возле себя чашку с шадди. Пока Рокэ отвлекся, Дикон положил себе холодного мяса в тарелку и взял одну из булочек. - Прекрасный аппетит, - красивый баритон обжег ухо, и Ричард невольно выронил выпечку, покосившись на монсеньора. – Хоть кто-то готов съесть все, что поставляет кухня в этом доме. - Намекаете на то… что я вас объедаю? – вспыхнул Дикон, мгновенно насупившись. Рокэ озадаченно вскинул брови. - И в мыслях не было, - с ощутимой иронией в голосе отозвался он. – Всего лишь хотел сделать вам комплимент, юноша. Ричард хмуро уставился на прекрасное лицо герцога, который медленно пригубил шадди, не сводя с него непривычно-ярких, синих глаз. - Вы хотите меня разыграть, монсеньор? – подозрительно поинтересовался Окделл. - Каким образом? - Может быть, это… это какая-то проверка? – нахмурился еще больше Дик. - Мы с вами завтракаем, что за испытание тут можно углядеть? – ухмыльнулся Алва. – Разве что – кто быстрее намажет масло на хлеб или проглотит кашу? Ричард поджал губы, наверняка превратившись в копию матушки, и почувствовал, как одаренный комплиментом аппетит угас на корню. С того утра Дикон предпочел завтракать у себя в комнате, но от странностей в поведении Алвы это не спасло. Стоило его коню Баловнику один раз взбрыкнуть, когда они ездили в военный лагерь, как Ворон тут же подарил ему новую лошадь. Это немного смутило, но делать было нечего, и Ричард подарок принял. Потом Окделл умудрился проиграть старого коня (хватило хоть ума не ставить Сону!) и отцовское кольцо, но Рокэ только посмеялся, заметив, что это оригинальный способ избавиться от дурно выезженного животного. За кольцо, правда, пожурил, но тут же снял с собственной руки и надел Ричарду на палец свое, изящное, серебряное, с крупным карасом. - Не знал, что вы такие носите, - проворчал Ричард, раздумывая, как бы ему отказаться от такого поистине роскошного дара. - Я и не ношу, - пожал плечами Рокэ, и Дикон так и не понял, что он имел в виду. В выходные монсеньор затащил оруженосца к знаменитой на всю столицу куртизанке, где ему весь вечер улыбалась удача за карточным столом. Он выиграл целое состояние, в том числе добыл обратно фамильную драгоценность Окделлов, но будто бы вовсе позабыл забрать свое кольцо назад. Ричард промучился сомнениями неделю, но не решился напомнить – по правде говоря, кольцо Алвы ему очень понравилось. Рокэ вел себя необъяснимо. Ричард ожидал, что в доме кровника его будут постоянно ущемлять в правах или высмеивать при любом удобном случае, но в итоге он свободно передвигался по особняку, за его пределами виделся с родичем в любое время, а еще Ворон, как-то заметив его интерес к книгам, забытым в гостиной, лично проводил его в библиотеку на третьем этаже и разрешил бывать здесь столько времени, сколько вздумается. Щедрость и определенная доброта человека, которому он поклялся служить несколько лет, впечатлила Ричарда против воли. Эр Август, старый друг семьи, рассказывал ему всякие ужасы и грязные сплетни, но Дикон поневоле скептично воспринял все услышанное – даже над ним Рокэ предпочитал не смеяться, хотя иногда шутил с неясными намеками, но все чаще вздыхал, наблюдая искреннее недоумение в светло-серых глазах. Не столь давно эр Август провел его на встречу с самой королевой, которая томно обмахивалась веткой с цветами и жаловалась на свою жизнь, чем быстро утомила вначале взволнованного такой честью юношу. Он не любил ноющих девиц, в Надоре они с Айрис терпеть не могли тех гостей, кто изредка навещал матушку со своими дочерями на выданье. Все девицы, как на подбор, были глупыми, без конца вздыхавшими о чем-то неясном или того хуже – только и могли, что невнятно лепетать о погоде. Именно такой оказалась и королева, несмотря на всю ее внешнюю привлекательность, и Ричард знакомо приуныл, а Катарина, настаивавшая на неуместном панибратстве, зачем-то разоткровенничалась настолько, что рассказала ему о романе его монсеньора с покойным отпрыском герцога Придда. Эта история взволновала Дикона, и он сам не понял, как к концу оной стал Рокэ даже сочувствовать: все же потерять возлюбленного – страшное горе, как писал великий Дидерих. Может быть, поэтому Ворон стал столь вспыльчивым, что умудрился прослыть Первой шпагой Талига? В его боевых талантах Ричарду довелось убедиться лично, когда он, спустя пару дней, неудачно повздорил с бывшим однокорытником и его приятелями, доведя склоку до оскорблений и вздорных предположений. Кто-то из них намекнул на недопустимую связь между ним и Первым маршалом, и Ричард страшно обозлился за монсеньора – тот наверняка был бы расстроен, узнав, как мало ценят его чувства к покойному Джастину Придду в обществе. Пришлось вызывать наглецов на дуэль, всех семерых, хотя до этого Дикону не доводилось еще принимать участие в подобной драме. Рокэ Алва умудрился и тут все испортить. Заявился в разгар схватки, прикончил и ранил половину дуэлянтов, после чего забрал ошеломленного Дикона обратно в особняк. - Вы… Вы убили Эстебана! – наконец сумел выдавить Ричард, едва они переступили порог дома Ворона. Рокэ мрачно посмотрел на него и неприятно улыбнулся. - И что с того? Он вам так нравился? Вот теперь, различив язвительность в голосе эра, Ричард поневоле вспомнил вдохновенные рассказы кансилльера о дурном характере Ворона. - Да я его терпеть не мог! – оскорбился от такого нелепого предположения Дикон, привычно зашагав за Рокэ следом, а тот уже переступил порог кабинета. - Тогда не благодарите, - вздохнул Алва и искоса посмотрел на оруженосца с непривычным выражением лица. – Если только вам не хочется. Дикон понятия не имел, что тот имел в виду, но на всякий случай принял вид обиженный и неприступный. - Я предпочел бы сам разбираться с собственными врагами! – пафосно издал он и невольно сник, услышав, как жалко это звучит со стороны. - Похвальное стремление, - хмыкнул Рокэ, откупорив бутылку вина, которую взял из корзины на столике. На самом деле это входило в круг обязанностей оруженосца, но оба сегодня позабыли об этом. – Дайте-ка я угадаю – вы и меня желаете вызвать? - Я бы вызвал, - застенчиво признался Дик, бездумно опустившись в одно из кресел у камина. – Но я не умею так великолепно и искусно владеть шпагой, как вы, монсеньор. - Хотите, научу? – оживился Алва, сунув ему бокал с вином. - Хочу, - приободрился Дикон, его глаза так радостно распахнулись, что Рокэ едва не сел мимо второго кресла, видимо, засмотревшись на необычное выражение лица Окделла. С тех пор каждое раннее утро Ричарду приходилось спускаться во двор, едва продрав глаза, и учиться у лучшего фехтовальщика Талига. Поначалу Рокэ вел себя хорошо, и даже почти не насмехался над техникой Ричарда, которую все же считал отвратительной – но подчеркивал, что это, конечно, вина тех, кто его обучал ранее. Ричард сопел, потел, носился по всему двору за отлетавшей шпагой, утирал мокрый лоб и подозрительно косился на мечтательно выглядевшего монсеньора, который, похоже, наслаждался всем происходящим, во всяком случае смотрел на юного Окделла все чаще внимательно и цепко, отчего Ричарду становилось еще жарче. Впрочем, советы он давал дельные и Дикон даже вскоре начал успешно применять пару из них на практике. Пока в одно утро Ворон не стал еще страннее. Дик сделал весьма удачный выпад и если бы Рокэ вовремя не парировал удар, а шпага не имела колпачок на острие, то он вполне мог бы ранить противника. - Лихо, юноша, - протянул Алва и беззастенчиво распустил ворот рубашки, что-то рассматривая под ней. – Или, как любил говаривать один мой наставник, туше. Ричард непонимающе выпрямился, немного смешавшись от вида слегка обнажившегося эра, и вдруг с ужасом осознал, что колпачок с его шпаги успел свалиться в пылу поединка. - Эр Рокэ… - у него даже во рту пересохло, хотя еще недавно он действительно раздумывал о том, что было бы правильно вызвать Алву на дуэль и убить за отца. Но теперь… - Как вы сказали? – Рокэ стремительно вскинул голову и уставился на оруженосца. Его волосы растрепались во время фехтования и пряди красиво струились по скулам. - Я не… - Мне нравится это больше безликого «монсеньора», - вкрадчиво заметил Ворон, утерев проступившие багровые капли на груди краем рубахи. - Вы ранены! – Ричард так стиснул рукоять шпаги, что его пальцы побелели. - Беспокоитесь, что я истеку кровью? – насмешливо улыбнулся герцог и внезапно шагнул ближе. – Это просто царапина. - Но… - Но можете меня пожалеть, если вам угодно, - понизив голос, промурлыкал Алва. Ричард хмуро тряхнул мокрой челкой, вновь теряясь от его манеры все сводить к неуместным шуткам. Словно нехотя, он достал носовой платок и робко протянул его Ворону, краснея так, словно предлагал что-то недопустимое. - Столь галантно с вашей стороны, юноша, - ухмыльнулся Алва, взяв предложенное, и Ричард, пробормотав извинения, поспешил в дом, сам злясь на себя за абсурдное волнение. Дальше – больше. Монсеньор полюбил расхаживать дома в халате ярких, сочных расцветок, каких Дикон никогда не видывал, но, казалось, Ворона даже забавляло, когда на него пялились с глупым видом все, от слуг до внезапного оруженосца. Как-то вечером Ричард услышал, как Рокэ поет и, как зачарованный, отправился на звук, а очнулся, уже сидя у камина в кресле, стараясь не дышать лишний раз, чтобы не отвлекать исполнявшего романсы Ворона. Мало того, что тот был поразительно хорош собой, обладал несравненным голосом, он еще и умел играть на необычном инструменте так, что душа уходила в пятки, а сам эр в такие моменты напоминал Ричарду настоящее божество. Матушка, конечно, его проклянет – и сомнений нет. Эр умчался на своем закатном Моро, которого Дикон в душе ужасно боялся. Он отошел от окна и опустился на застеленную кровать в раздумьях. Уже неделю он никуда не выезжал – умудрился простудиться в самом начале лета и, конечно, Рокэ это заметил, отправив его в свои комнаты соблюдать постельный режим. Очередное, пусть неявное и небрежное проявление заботы со стороны Алвы вызвало в Диконе в этот раз смешанные чувства. С одной стороны, после того, как Пако принес ему снадобья от личного лекаря монсеньора, Кончита притащила свежие сладости, и даже хмурый Хуан к вечеру заявился и молча положил на стол стопку книг о разных приключениях, Ричард растрогался почти до слез. Потому что даже в Надоре во время его простуд и недомоганий никто не проявлял к нему такого участия! С другой стороны, сам Рокэ за неделю так и не навестил его. В глубине души, почти не удивившись этому открытию, Дикон на самом деле ждал его, и конечно же теперь испытал отчасти обиду, отчасти досаду, ведь ему стало казаться, что в последнее время Алва немного привязался к своему нелепому приобретению в Лаик. Чувствуя себя уже намного лучше, Дикон пообедал в одиночестве и отправился в библиотеку. На столе у окна все еще лежали те тома, которые он читал или листал ранее – его любимое подробнейшее изложение событий Двадцатилетней войны и сборник легенд об Ушедших. Но сейчас хотелось вернуть на полки все, прочитанное ранее, и взять что-то еще, для души. Душа же требовала поэзии. Великий Дидерих, его старый друг, призывно поблескивал золотистой вязью на корешке. Ричард достал эту книгу, и взял еще сборник Веннена, от которого, по правде, он чаще зевал, чем впадал в восторг. Еще пара имен привлекла его внимание – они были ему незнакомы, но, как оказалось, тоже печатали свои стихи, что юношу заинтересовало. За окном опустился вечер. Слуги почти не беспокоили его, бесшумно зажгли свечи в канделябрах и вновь оставили Повелителя Скал одного. Ричард забрался в кресло с ногами и потонул в прекрасном, захватывающем дух сражении пиратов, осмелившихся похитить эрэа Изабеллу прямо из-под носа ее грозного и неприятного отца… - Вот где вы прячетесь. Ричард вздрогнул от неожиданности, поспешил обуться, наблюдая, как Рокэ неспешно прикрыл двери библиотеки ногой. Руки его были заняты бокалами и бутылкой вина. Сегодня на нем не было его роскошного халата, но развязанная черная рубашка у ворота и без того почему-то смутила Ричарда и он, захлопнув Дидериха, настороженно покосился на эра, поставившего бокалы на стол. - Вы… - Да? - Пить в библиотеке – неуместно, - пробормотал Ричард, аккуратно отодвинув книги в сторону. Рокэ фыркнул, но промолчал. Он легким и привычным жестом наклонил бутылку и плеснул вина в оба бокала. Надо же, не «Кровь», а «Слезы», которые Ричард успел и оценить, и полюбить. - Вы можете испачкать книги, - упрямо довел мысль до конца Окделл, исподлобья покосившись на Ворона. Тот с веселым вниманием взглянул прямо на него сверху вниз. - Испачкать можно любого, Дикон, а эти книги, сдается мне, переживут всех нас. Я думал поинтересоваться вашим здоровьем, но, как я вижу, ваши беды позади. Ричард встрепенулся. Значит, его занятой монсеньор все же нашел время навестить его. Как глупо было думать, что он совсем забыл… Сердце взволнованно забилось и Дик попытался глубоко вздохнуть, сам растерявшись от столь нелепой реакции на всего-то походя брошенную фразу. Рокэ подвинул второе кресло ближе к столу и упал в него в совершенно непристойной позе, вытянув длинные изящные ноги в сторону оруженосца, после чего слегка сполз по спинке кресла вниз. Дикон порывисто взял бокал и сделал крупный глоток. Алва одобрительно хмыкнул и взял второй, повертев его в руках и коротко взглянув в него на свет от одного из канделябров на столе. - Что вы читаете? Или можно не спрашивать, наверняка своих любимых рифмоплетов. Дикон насупился и отвернулся, с преувеличенным вниманием рассматривая ряды стеллажей. - Возможно, вас все же вновь увлекли победы прошлого? - Какая разница? – раздраженно воскликнул Ричард, вскочив с места. Бокал проехался по столу, и именно Дик едва не стал причиной того, за что упрекал эра еще минуту назад. Растерявшись, он шагнул к ближайшим полкам, выхватив книгу наугад. - Разница ничтожна, это верно, - насмешливо бросил Рокэ, вновь журча разливаемым вином за его спиной. – Что чужие триумфы, что невыносимые любовные страдания романтизируются литераторами слишком явно, да и разят юношеский ум практически без промаха. - Вы ненавидите поэтов? – возмущенно поинтересовался Дикон, все же развернувшись к собеседнику. - Но что вы, юноша, как можно, когда не понаслышке знаешь, сколько часов и дней эти господа тратят на изыскивание рифм и особо жалящих строк. И все затем, чтоб описать самое безжалостное событие в жизни любого живущего на этом свете. А впрочем… Рокэ замолчал, задумчиво повертев бокал по столу, отчего алатский хрусталь заиграл пойманным отблеском свечей и Дикон почему-то вздрогнул. Он медленно развернулся вновь к шкафу, рассеянно взглянул на книгу, что держал. Она была о марикьярских узлах, что использовались в мореплаванье, и в любой другой день этот внезапный выбор заинтересовал бы его, но сейчас… - Поэзия… позволяет чувствовать себя… не одиноко, - едва слышно выдавил Ричард и тут же пожалел о своей откровенности. Эр редко высмеивал его самого, и Ричард не мог тому нарадоваться, но слухи об остром языке Алвы не зря ходили в свете. Дикон и сам еще помнил насмешки Ворона в адрес несчастно влюбленного Килеана-ур-Ломбаха, проигравшего возможность заполучить женщину его мечты. - Что ж, вполне допускаю, что кому-то Дидерих мог и помочь, - неожиданно легко подхватил Рокэ. – Что скажете, советовал ли он что дельное влюбленным? Ричарду почудилась неявная язвительность в словах эра, и он нахмурился, раздумав возвращаться в кресло. Зато Рокэ, похоже, решил тоже подняться из-за стола. На мгновение показалось, что кто-то дотронулся до его волос и Дик оглянулся, но монсеньор стоял у дальнего шкафа, в задумчивости созерцая книги и свитки на полках. Должно быть, двери библиотеки были прикрыты неплотно и то был просто сквозняк. - В пьесе о двух братьях, - сглотнув, все же ответил Ричард. – «О справедливой мести». - Вот как, - протянул Рокэ, небрежно тряхнув головой, чем привлек внимание к своим роскошным черным локонам, рассыпанным по плечам. – Будьте добры, юноша, напомните мне главные уроки? Ричард снова почувствовал себя до крайности неловко и взбудоражено одновременно. Разговор был странный, странным был вновь Ворон, но он не знал, как закончить эту беседу и не выглядеть пугливым нервным юнцом, которым, вероятно, и без того считал его эр. - Тибальт, старший брат, говорил, - вздохнув, начал Дик, все же приблизившись к опустевшему столу, - что нужно непременно стать ближе к тому, кто тебе дорог. Советовал проводить больше времени вместе под любым предлогом. Необходимо спасать возлюбленную от любой опасности и превратностей судьбы, дарить подарки… Ричард запнулся и нахмурился. Мысль, промелькнувшая вдруг в голове, ему не понравилась, и он внезапно осознал, что сжал несчастную книгу об узлах слишком сильно – костяшки собственных рук отчетливо посветлели на фоне синей ткани, обтягивавшей обложку. - Что-то еще? – вкрадчиво полюбопытствовал эр прямо ему в ухо и Дикон от неожиданности отпрянул, напряженно вглядываясь в безмятежно-прекрасное лицо. - Читать стихи! – процедил он назидательно, сделав шаг назад, к стеллажам. - Стихи, - протянул Рокэ, по-птичьи склонив голову набок. Его глаза блестели, точь-в-точь как крупные камни на его кольцах. – Признаюсь, в ваши нежные годы, Ричард, я баловался написанием сонетов. В основном перед дуэлями, когда жизнь чувствовалась крайне остро, но все же… Должен сказать, с тех времен сие пустое увлечение меня покинуло, восславим Чужого, но – хотите вам прочту один? - Нет, - отрезал Дикон, чувствуя, что краснеет против воли, а сердце вдруг забилось где-то в горле. - Ах, как безжалостно, юноша. Хотя, разумеется, можно ли сравниться с кем-то из ваших столь лелеемых кумиров? – Рокэ картинно вздохнул и тихо рассмеялся. Смех его был под стать всему Повелителю Ветра – легкий, музыкальный и волнующий. - Нет у меня кумиров, - слабо запротестовал Ричард, все пытаясь взять себя в руки. - Но вы ведь влюблены в сонеты, Дидериха, разве нет? – иронично поддел его Рокэ, медленно обходя стол. Дикон вновь отступил к стеллажам, сжав в руках книгу, точно щит, но все же храбро бросил: - Что в том дурного? Великий Дидерих… - Великий Дидерих писал отменные глупости, хоть и писал красиво. - Любовь не может быть глупостью! – с жаром воскликнул Ричард и вдруг испугался полыхнувшего пламени в глазах эра, который продолжал подкрадываться к нему, словно кошка. - Любопытно. Стало быть, вы верите в любовь… - Конечно верю! Только вы… Только… некто, вроде вас… - Да, юноша? - Вы явно не читали его стихи! – нашелся Ричард, решительно скрывшись в проходе между шкафами. Он почувствовал себя так, точно нырнул в Лабиринт, сбежав от преследовавшей его Изначальной Твари. - Разумеется, читал. И, к моему глубочайшему сожалению, желал бы их забыть, вот только... «Лишаться сил, гневиться, рисковать… Быть грубым, нежным, скрытным и публичным, живым иль мертвым, глупым, неприличным…» - Там все не так! – возмутился Ричард, с силой запихав ставшую вовсе ненужной книгу на первую попавшуюся полку. – Там было «живым и мертвым, страстным, романтичным!» - О, в самом деле, - ухмыльнулся Рокэ – эту насмешку в голосе было трудно не распознать. – Как же потом? «Героем, трусом, чтить и ожидать…» - «Чтить и предавать»! – рассердился Ричард, обогнув стеллаж, но замер в проходе между полками. Попадаться на глаза монсеньору было нельзя, он чувствовал грозившую ему опасность, пусть и не совсем понимал, какого рода. А еще в крови вместе с раздражением бурлила неожиданно приятная нервозность, смешанная едва ли не с восторгом. Кто бы мог подумать, что эр Рокэ помнит Дидериха наизусть, раз так вольно обращается с его великими строками? - Мм… «Не знать добра, на сон не уповать, быть дураком, нелепо-истеричным», - глубокий баритон гулял по библиотеке, то приближаясь, то отдаляясь. Ричард судорожно вздохнул, но чувство справедливости слишком бурлило в душе, и он громко перебил: - «Не знать добра, на сон не уповать, быть радостным и грустным, безразличным»! – неожиданно он нашел следующие строки весьма подходящими к одному невыносимому монсеньору и мстительно продекламировал: – «Надменным, смелым, желчным, аскетичным; мстить, изменять и жутко ревновать!» Рокэ тихо рассмеялся откуда-то слева и Ричард, резво развернувшись на каблуках, с облегчением выдохнул, никого не заметив позади себя. - Что ж, а вы не столь слепы, Дикон, как мне казалось, - с загадочной паузой заметил Рокэ и почему-то это вызвало поток чувствительных мурашек по спине. Ричард медленно двинулся к окнам, в которых зеркально отражались свечи со стен библиотеки. Он миновал несколько проходов – те, на счастье, были пусты. - «Бежать от хлада чувств, не чуя ног, ликеров мягких наливаться ядом…» - упрямо продолжил он, не желая оставлять последнее слово за эром. - «Забыть свой прок, лелеять свой порок», - ехидно пропел Рокэ теперь откуда-то справа. Дик встрепенулся, взволнованно отступив к арке с окном, но он все еще был здесь один. – Что, Дикон, я вновь ошибся? - Нет, - нехотя процедил юноша, покосившись на шкафы перед собой. Здесь был совсем плохой обзор. Он двинулся дальше, потом невольно фыркнул и нравоучительно добавил: – Еще бы, про порок вы все запомнили дословно! Приятный смех Рокэ раздался сзади, совсем рядом. Дикон оглянулся, ойкнул и уперся спиной в проем арки. Алва уткнулся обеими руками в стену возле его головы, не позволяя оруженосцу сдвинуться с места. Дикон шумно сглотнул, но смело встретил сверкающий взгляд сапфировых глаз. - Как прекрасно, что вы умеете шутить, - улыбнулся Рокэ, неспешно заскользив глазами по юному лицу перед собой, словно не видел зрелища интереснее и приятнее. – Что там было дальше? «И духом пасть, и жизнь избить прикладом»? - «Избыть закладом»! – нахмурился Ричард, заторможенно уставившись на улыбавшегося эра. Он прикусил нижнюю губу, все больше нервничая, но не двигаясь с места. До чего же хорош собой был Ворон… Эта красота сейчас разила вернее любого оружия, и Ричард почувствовал дрожь в коленях. Кто знает, не опирайся он на стену, возможно, давно бы пал. К его ногам… - «Сие – любовь, - прошептал Рокэ, почему-то уставившись Дику куда-то ниже носа. – Усвоивший урок…» Ворон смолк. Улыбка медленно исчезла с его губ и рассеялась в потемневших глазах. Ричард прерывисто вздохнул. Воздух был наполнен ароматом монсеньора, чем-то экзотическим и вкусным, что абсолютно заглушало любимый им с детства запах книг и бумажных страниц. - «Усвоивший урок, - медленно пробормотал Ричард, ощутив себя опьяняюще странно, завороженно и сладко одновременно, - считает небеса кромешным адом». - Браво, юноша, ваша правда, стихи действительно способны соблазнять, - невнятно сообщил Рокэ, склонившись к нему ближе. Ричард чувствовал чужое дыхание на лице, или же он сам с трудом дышал? Он слабо попытался уловить нить разговора: - Я… Речь разве шла… - Советы были не пустые. - Какие еще… Рокэ поймал его губы своими, сминая последние слова. Ричард застыл на долгую секунду, но потом коснулся дрогнувшими пальцами четко очерченных скул монсеньора. Рокэ порывисто и голодно углубил поцелуй, притиснув юношу ближе к себе. Дик болезненно проехался затылком о стену, но протест, если он и был, тут же потонул в нахлынувшей лавине чувств. Никто не целовал его с такой страстью и напором, никто вообще не целовал его подобным образом, когда мгновенно голову сносит от чужих горячих губ. Ричард и не думал сопротивляться, он расслабился в руках Рокэ почти сразу, и тот расценил эту доверчивость и податливость как приглашение. Искусный язык проскользнул в рот, огладил ровные зубы и мягкие стенки. Ричард изогнулся в крепко державших его объятиях, сам не представляя, что творит, но Рокэ, не отпуская его, тут же чувственно обхватил его шею горячей ладонью, ощутимо пристроив большой палец на дернувшемся кадыке. Рокэ целовался одурманивающе прекрасно, он изучал сдавшегося в плен оруженосца тщательно и неторопливо, с удовольствием прикусывая его губы и вылизывая невинный рот. Дикону на мгновение захотелось никогда больше не тратить время ни на какое иное занятие, лишь на это, но эр выбрал именно этот момент, чтобы разорвать поцелуй. Приоткрыв расфокусированные глаза, юноша тут же потонул в чужой сияющей синеве, обрушившейся на него, словно водопад. - Матушка… меня проклянет, - едва слышно и обреченно сообщил Ричард. Рокэ прыснул, а потом звонко расхохотался. Дикон вдруг обвил его руками за шею, точно делал так бесчисленное количество раз. Ворон качнулся от неожиданности, но все же мягко ответил на эти искренние объятия. - Я научу вас жить вопреки всем проклятиям, - промурлыкал Рокэ куда-то ему за ухо, опалив словами тонкие волоски на шее, и Дик поежился не столько от произнесенного, сколько от новой порции одолевших его мурашек. - Я чувствовал, что вы неспроста... столь необычно себя ведете, - задумчиво вздохнул юноша и Рокэ тут же отстранился, обхватив его руками за плечи и жадно разглядывая смущенное лицо и оживленные серые глаза. - А я надеялся, что вы не настолько глупы, Ричард. - Эр… Рокэ… - Дикон? - Вы же на самом деле так не считаете? - Если вы вздумали обидеться… - Я о великом Дидерихе! Вы же не считаете, что он писал чушь, в самом деле? Рокэ моргнул, потом зажмурился, его красивые губы едва заметно дрогнули. Кажется, он что-то пробормотал на кэналлийском, а после сгреб юношу в охапку и просто заткнул возражения того, если они имелись, единственно верным способом.