НЕНАВИЖУ ПРОИГРЫВАТЬ!

Шримпо как всегда был в своей комнате, вымещая новую порцию злобы на несчастные груши для битья. Он бил их без устали, с силой, будто каждое движение кулаков и маленьких твёрдых коготков должно было выбить из них всё, что только можно. Он ворчал при этом, что лучше бы вместо этих груш был кто-то другой.. но именно на них он должен вылить всю свою ненависть ко всему живому. Внезапно его отвлёк шум из коридора. Скрежет, смех и топот ног — что-то происходило слишком весело и громко. Шримпо остановился, раздражённо зашипел и выскользнул из комнаты, чтобы посмотреть, что же за наглецы нарушили его покой и отвлекли от священного занятия. Когда он добрался до игровой зоны, то увидел нечто явно недостойное его настроения: друзья играли в догонялки. В центре беготни был Губ — мягкий и добродушный, он смеялся и протягивал свои длинные, вытягивающиеся руки, словно пружины, пытаясь поймать тех, кто смело вступил в игру против него. Ребята быстро ныряли за коробки, прыгали через игрушки, прятались за любыми преградами, лишь бы не быть пойманными. Поппи, Скрапс и Бокстен бегали по игровой зоне, стараясь перехитрить Губа, который вновь протянул руки, желая притянуть к себе и заобнимать. С каждой попыткой он все ближе приближался к ним. Губу это так нравилось, он издавал радостные звуки каждый раз, когда почти ловил кого-то, но ребята успевали ускользнуть. Скрапс ловко проскользнула мимо него, её бумажное тело мягко складывалось и разворачивалось, как настоящая кошка в прыжке. Бокстен прятался за подушками, стараясь не выдать своё убежище шумом. Пока Губ отвлекся на сестру, теперь бегая за ней, другим выдался шанс отдохнуть немного. Шримпо, злобно топая, направился к компании, что весело играла. Его шаги были такими громкими, что даже Губ, увлечённый погоней, на мгновение замер, заметив, как к ним приближается Шримпо. — Какого черта вы здесь шумите!? — зашипел Шримпо, его тон был настолько ядовитым, что, казалось, можно было услышать, как воздух вокруг него наполнился раздражением. — Вы испортите весь настрой! Губ слегка наклонил голову на бок, словно птица, не до конца понимая, почему его обычные радости так злят Шримпо. Но он продолжал улыбаться, не желая огорчать злого креветочного друга. Скрапс же недовольно вздохнула, свернув маленькие бумажные уши. — Нам уже поиграть нельзя? — проговорила она, медленно подходя к Шримпо, будто проверяя, не выкинет ли он что-то опасное. — Идите играйте в другое место! — Шримпо разозлился ещё сильнее, его голос стал громче, и он стукнул кулачком по воздуху. — Вы мешаете мне тут сосредоточиться! Из-за одной из коробок осторожно выглянула Поппи, её большие розовые глаза сверкали, а бантик блестел, как будто она только что его поправила. — Шримпо, может, ты просто поиграешь с нами? — предложила она с улыбкой, поправляя свой большой розовый бантик, будто этот жест мог смягчить его злость. — Ещё чего! Не хватало мне такими глупостями заниматься! — Шримпо топнул ногой, и даже пол слегка задрожал от его возмущения. Он не переставал сердито смотреть на них, но его слова уже потонули в общем весёлом шуме. — Да он просто боится проиграть Губу... всего лишь в догонялках, — с невинным видом сказала Скрапс, но её глаза при этом хитро блеснули, зная, что именно она разбудила этими словами азарт Шримпо. Креветка почти подавился от такой наглости. Он сузил глаза, словно готовясь напасть. — Да как ты смеешь..! Я не боюсь проиграть! Я просто ненавижу проигрывать!! Кажется, что у него вот-вот начнёт идти пар из ноздрей — настолько он разозлился. — Тогда победи в догонялках. Пинаться, бить или причинять какой-либо физический вред нельзя. Такие правила, — сказала Скрапс, её глаза хитро сузились, на лице появилась лукавая улыбка. Шримпо сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и, немного сдерживая раздражение, проговорил почти спокойно: — Допустим. Если я выиграю, вы уйдёте отсюда! Он бросил вызывающий взгляд на Губа, который лишь улыбнулся в ответ, приподнимая свои длинные, вытягивающиеся руки, похожие на спагетти, заканчивающиеся пушистыми лапками. Губ смотрел на Шримпо добродушно и с явным энтузиазмом, готовясь к новой игре. — Идёт, — согласилась Скрапс, и вся комната оживилась. Игроки радостно закричали — неужели им удалось затащить Шримпо в игру? Кто бы мог подумать, что он, наконец, согласится. Игра началась. Шримпо сразу рванул в сторону, но ему явно было непривычно двигаться так быстро и аккуратно, избегая препятствий. Ему казалось, что повсюду были разбросаны вещи, и на каждом шагу он спотыкался. Он сердито фыркал, когда очередная игрушка оказывалась у него под ногами. Раз пинать и бить игроков нельзя, Шримпо решил, что хотя бы вещи не будут возражать. Губ весело хихикал, когда наконец поймал Поппи. Он аккуратно обвил её своими длинными руками и мягко притянул к себе в объятия, обнимая с добродушной улыбкой. Поппи тихонько хихикала в ответ и тоже крепко обняла его, счастливо закрыв глаза. Когда Губ отпустил её, она направилась в безопасную зону — уютный диванчик в углу комнаты, откуда могла наблюдать за продолжением игры. Шримпо не был так открыто вовлечён. Он почти не вылезал из-за коробок, бегая вокруг, стараясь не показываться на виду. Но Скрапс, заметив это, решила немного подогреть ситуацию. Её глаза сверкнули хитростью, и она громко воскликнула: — Дольше пяти секунд прятаться нельзя! Бокстен вскрикнул от неожиданности, тут же выбежав из своей подушечной крепости, где ему было так уютно прятаться. И почти сразу оказался в плену у Губа — мягкие лапки мгновенно поймали его, и он, вздохнув, принял судьбу. Теперь остались только двое: Скрапс и Шримпо. Губ, прищурив глаза, решил побегать за сестрой, притворяясь, будто полностью сосредоточен на ней. Скрапс искусно уворачивалась, делая ловкие финты и короткие прыжки, словно кошка, при этом поглядывая на Губа с озорной улыбкой, подначивая его идти за ней. Но Губ уже строил свой план, и его истинная цель была совсем не Скрапс. Когда Шримпо остановился на мгновение, чтобы отдышаться, Губ резко сменил направление. Его длинные руки, как будто сговорившись, вытянулись в сторону креветки, превращаясь в ласковые ловушки. Шримпо, заметив, что опасность рядом, сумел чудом уклониться, едва избежав захвата. Ему казалось, что от напряжения у него по телу пробежала волна холода, а на лбу выступила испарина. Он ненавидел игры, ненавидел всех вокруг, но больше всего его охватывал ужас при мысли о том, что Губ может поймать его и заключить в объятия. Эта перспектива была для Шримпо настоящим кошмаром, и мысль об этом заставила его вздрогнуть от раздражения. — Я НЕНАВИЖУ ОБНИМАТЬСЯ! — завопил он с отчаянием, будто его пронзила сама мысль об этом. Губ остановился, удивлённо моргнув, словно не ожидая, что это вызовет такую реакцию. Но, похоже, его это не остановило: руки снова вытянулись вперёд, и он весело сказал: — Тогда беги быстрее, Шримпо, чтобы я тебя не догнал. Креветка носился по комнате, уворачиваясь с таким упорством, что Губ невольно начал уважать его. Казалось, Шримпо только разогревался, и Губ даже подумал, что нашёл в нём достойного противника для догонялок. Но Шримпо, увы, не разделял его энтузиазма. С каждой секундой он всё сильнее уставал и начинал ненавидеть игру ещё больше. На одном из поворотов Шримпо не заметил игрушку, оставленную малышкой Тудлс прямо посреди прохода. Не успев затормозить, он зацепился ногой за яркую плюшевую куклу и громко выругался, едва удержав равновесие. Он неуклюже покачнулся и в последний момент смог избежать полного падения лицом в шкаф. как вдруг… Тёплые, мягкие руки подхватили его, мягко, но надёжно удерживая от падения. Шримпо напрягся, ожидая неприятного ощущения, но — к его удивлению — объятия Губа оказались совсем не такими, как он представлял. Они не сжимали его слишком крепко, не пытались сделать ему больно, и даже не чувствовались навязчивыми. Скорее, они были мягкими и успокаивающими, словно кокон, в котором ему неожиданно стало уютно. На несколько секунд Шримпо растерялся, чувствуя, как напряжение незаметно уходит. Он вдруг осознал, что мягкие лапки Губа даже пахли чем-то тёплым и домашним. Это странное чувство почти напугало его, но вместе с тем оно было… приятным? — Эм... — пробормотал Шримпо, чувствуя, что покраснел. Его голос заметно смягчился, и он даже не стал сразу вырываться, ошеломлённый собственными мыслями. Губ, не замечая этого, просто продолжал обнимать его, как ни в чём не бывало, с радостной улыбкой на лице. — Вот видишь, Шримпо? — мягко сказал он. — Объятия не такие уж и плохие. Поппи и Бокстен, обменявшись заговорщическими взглядами, вдруг помчались к выходу, перешёптываясь на ходу. Через минуту они вернулись, и Поппи с сияющим от предвкушения лицом держала фотоаппарат, пока Бокстен настраивал его. Их глаза горели энтузиазмом, словно они готовились поймать самый ценный кадр на свете. Скрапс, увидев эту сцену, настолько удивилась, что её бумажная челюсть буквально отпала, едва держась на сгибе. Она не могла поверить, что Шримпо — тот самый Шримпо, который ненавидел объятия, — стоял, заключённый в мягкие лапы Губа. Поппи, не теряя времени, направила объектив на Шримпо. Но стоило ему это заметить, как его взгляд стал по-настоящему убийственным. Губ усмехнулся, явно не воспринимая злость Шримпо всерьёз, и только крепче обнял его. А Шримпо, видя, что его собираются запечатлеть в таком виде, нахмурился ещё сильнее, отвернулся от объектива и, к удивлению всех, уткнулся лицом в пушистую грудь Губа, словно укрываясь от взгляда камеры. Поппи и Бокстен не могли удержаться и тихонько прыснули от смеха. Губ, мягко улыбаясь, похлопал Шримпо по спине, как будто говоря: "Всё в порядке". На мгновение даже Шримпо, будто забыв о раздражении, успокоился, пока вокруг него все замерли в изумлении.