Встреча замедленного действия

      Ливень обрушился на улицы с неумолимой силой, заливая темные переулки, в которых с трудом прорывался свет редких фонарей. В этом ночном хаосе единственной фигурой, бегущей против потоков дождя, был рыжеволосый парень — Натаниэль Веснински. Его рыжие волосы, смешанные с грязью и влагой, слиплись, прилипнув к мокрому лицу. Дождевые капли стекали по его лицу, смывая пот и кровь с многочисленных мелких ссадин, оставшихся после его последнего столкновения с наёмниками.       С каждым шагом он всё сильнее ощущал, как ноги наливаются свинцом. Боль в мышцах была невыносимой, но мысль об остановке лишь усиливала страх — он знал, что его преследователи близко, а остановка означала бы смерть. Нат только и мог, что пробираться вперёд, несмотря на нарастающую тяжесть дыхания и садящую боль в лёгких.       Каждый его шаг сопровождался приглушённым хлюпаньем — ботинки вязли в лужах, поднимая брызги холодной грязной воды. Проливной дождь создал перед ним невидимую стену, через которую было трудно что-то рассмотреть. Казалось, что этот ливень был против него — как будто сам город подчинялся воле его врагов, словно даже погода противостояла ему. Он почти ничего не видел впереди — всё сливалось в серое мутное пятно.       Позади раздался гул двигателя, который настигал его с пугающей скоростью. Натаниэль рванулся ещё быстрее, едва не поскользнувшись на мокром асфальте. Его сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Он понимал, что это его преследователи. В отчаянии он обернулся и увидел фары автомобиля, прорезающие темноту. За рулём сидела Лола Малькольм, её лицо озаряла безумная улыбка. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине, когда она высунула голову в окно и выкрикнула сквозь шум дождя:       — Натаниэль! Ты не убежишь! — её голос перекрывал шум ливня, будто это была личная угроза, направленная прямо в его сознание.       Лола, не скрывая довольства, прищурилась и подняла руку с пистолетом. Она выстрелила несколько раз, и свист пуль, пролетевших совсем рядом, заставил Натаниэля резко пригнуться и свернуть за угол. Внутри машины раздавались насмешки и громкие крики Ромеро и Джексона, словно они были в восторге от происходящего. Это не была для них работа — скорее, игра, где на кону стояла жизнь их жертвы.       Натаниэль бросил взгляд вперёд и увидел, что оказался на относительно пустой улице с несколькими тускло освещёнными зданиями. Его взгляд зацепился за освещённое кафе с надписью, мигающей неоновым светом. Он понял, что это его единственный шанс на укрытие. С последними остатками сил он свернул к двери, толкнул её и забежал внутрь, оставляя за собой лужи воды.       Внутри кафе царила уютная атмосфера. Никакого шума, кроме тихой музыки и приглушённого шепота официанток и нескольких клиентов. Мягкий свет ламп, тёплый воздух и запах свежесваренного кофе резко контрастировали с холодной мрачной погодой снаружи. Натаниэль, тяжело дыша, замер на мгновение, пытаясь выровнять дыхание и окинуть взглядом помещение. Сердце по-прежнему колотилось в груди, но здесь было тепло и безопасно.       Заметив одинокого парня в углу, который спокойно пил молочный коктейль, он решил рискнуть. На вид светловолосому парню было немного больше двадцати, выглядел он невозмутимым и чем-то раздражённым. Не обратив внимания на его удивлённый взгляд, Натаниэль быстрым шагом подошёл к столику и сел напротив, пытаясь создать видимость, что они здесь вместе.       Светловолосый парень бросил на него холодный взгляд и, слегка прищурившись, процедил:       — Здесь занято, — его голос был тихим и угрожающим, но он не сделал попытки прогнать незваного гостя.       Нат только коротко кивнул, пытаясь отдышаться.       — Просто… тихо, — прошептал он, стараясь не привлекать внимания. Ему хотелось верить, что это место останется незамеченным для его преследователей, хоть на несколько драгоценных минут.       Парень молча кивнул, продолжая наблюдать за ним с холодным и слегка отстранённым интересом, но ничего не сказал, когда заметил страх в глазах Натаниэля.       Не успели они обменяться еще хоть, словом, как двери кафе распахнулись, и внутрь вбежала Лола. Вода стекала с её волос и пальто, создавая небольшие лужи на полу. Она оглядела кафе, её взгляд метался по лицам посетителей в поисках младшего. В этот момент Нат замер, изо всех сил стараясь казаться незаметным, почти вжимаясь в диван. Парень, не отводя взгляда от своего молочного коктейля, сделал вид, что Лолу он не заметил. Сделав очередной глоток, его лицо оставалось невозмутимым. Нат же прятался за его спиной, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он пытался сделать так, чтобы дыхание оставалось тихим, а движения — минимальными.       Лола несколько мгновений пристально изучала помещение, но, не заметив Ната, она с раздражением развернулась и вышла обратно на улицу, хлопнув дверью. Только когда её шаги стихли, Натаниэль, наконец, позволил себе вздохнуть с облегчением.       — Спасибо, — прошептал он, осознав, как сильно обязан этому незнакомцу. Незнакомец только кивнул, словно вся ситуация не была для него чем-то особенным. Натаниэль понимал, что Лола скоро догадается, что он её обманул, и вернётся.       — Извини за беспокойство, я в долгу перед тобой.       Парень поднял взгляд, и рыжеволосый на мгновение уловил некое понимание в его глазах, но тот ничего не сказал. Убедившись, что кафе снова опустело, Натаниэль встал и, не оглядываясь, вышел наружу.       Стоило ему сделать несколько шагов по тёмной улице, как он снова оказался лицом к лицу с Лолой. Её взгляд был полон злобы и удовлетворения. Сзади него уже стояли Ромеро и Джексон, создавая плотное кольцо вокруг него. Лола протянула руку и, ухватив его за воротник, притянула к себе.       — Попался, младший, — прошептала она торжествующе, глаза блеснули безумным огнём. Ромеро приставил к его спине пистолет, и Нат понял, что у него больше нет шансов на побег.       Оставив сопротивления, он позволил связать себя и затащить в фургон. Натаниэль ощутил, как у него подкосились ноги от слабости и перед глазами всё поплыло.       Он пришёл в себя только от резкого толчка, когда фургон, подскочив на ухабе, остановился. Голова кружилась, перед глазами плавали тёмные пятна, и было ощущение, что собственное тело уже не подчиняется его воле. Он пытался сделать вдох, но каждый раз воздуха с трудом хватало. Хватая за плечи, его грубо выволокли наружу, словно, не придавая значения тому, что он и без того полу живой.       Запястья и лодыжки были крепко связаны, верёвки болезненно впивались в кожу при каждом малейшем движении. Едва державшись на ногах, он чувствовал, что тело его не слушается и едва осознавал, куда его привезли. Перед ним стоял старый заброшенный склад — место, которое навевало не лучшие воспоминания. Это было место, куда его, измождённого и раненого, тащили Ромеро и Джексон, безучастные к его страданиям, будто не видя человека, а просто игрушку для новой игры.       И вот, когда его поставили на колени в полумраке этого жуткого места, Натаниэль вновь увидел человека, которого давно не желал видеть — своего отца, Натана Веснински. Он стоял перед ним в своём привычном строгом костюме, лицо его было вырезано, как из камня, не выражающее ни сожаления, ни сострадания. Наоборот, в его глазах горела смесь злобы и садистского удовольствия, которое он испытывал при виде беззащитного сына.       —Ты снова сбежал, — произнёс Натан тихо, но его голос звучал так, как если бы он собирался расправиться с Натом ещё до того, как тот осознает, что происходит. — Думаешь, можешь просто сбежать, младший? Ты ошибся.       Парень пытался встретить взгляд отца, на мгновение собрав в себе остатки храбрости, но это было всё труднее. Словно человек перед ним был больше, чем просто отец — он был воплощением самого страшного кошмара, тем, от чего он так долго пытался сбежать. Все годы страха, боль, подавленные воспоминания о детстве, обыденная жестокость всплыли наружу, заполняя голову.       Натан сделал знак, и Лола, с усмешкой на лице, подошла ближе, вытащив из кармана тонкий шприц. Она медленно, с наслаждением ввела иглу в руку Натаниэля, заставив его дернуться от неожиданной боли. Чувство холода и боли разливалось по его телу, вытягивая последние силы. Каждая минута пыток казалась вечностью. Натан продолжал говорить что-то, его слова проникали в Ната, как лезвие, не давая времени на передышку.       Натан окинул взглядом измождённого сына, в котором видел не только свою собственную кровь, но и все ошибки и предательства прошлого. Он наклонился к нему, склонив голову так, что их лица оказались почти на одном уровне. В глазах его читалось едва сдерживаемое презрение, но за ним скрывалась ещё более глубокая эмоция — разочарование, смешанное с холодной яростью.       — Пойми, мальчик, твоя жизнь всегда была только моей, — выговорил Натан, его голос становился всё более властным и холодным. — Я позволил тебе пожить в иллюзии свободы, но все дороги ведут обратно ко мне. Ты ничего не значишь без меня.       Он едва держал сознание, его тело покачивалось, а взгляд терял остроту. Он пытался сопротивляться, но каждое слово, каждое движение отца уменьшало его волю. Верёвки впивались в его кожу, ноги подкашивались. После укола Лолы его тело начало неметь, сил становилось всё меньше.       — Ты — моя собственность, — продолжал Натан, не смущаясь в своей жестокости. — Все твои побеги — жалкие попытки бежать от самого себя. Думаешь, что ты особенный? Думаешь, кто-то придёт тебя спасать? Никто. Ты сам выбрал этот путь, оставил свою «идеальную» мать и мечтал найти свободу, исчезнув. Но от судьбы не уйдёшь. И твоя судьба — это я.       Натан наклонился ещё ближе, хватая того за подбородок и заставляя его смотреть ему прямо в глаза. Глаза Натана пылали яростью, но с ними был и другой огонь — холодное удовлетворение.       — Ты сам выбрал этот путь. Ты — часть меня. И все твои действия, каждое твоё движение, каждое твое решение — они отражают меня. Ты не сможешь убежать. Я буду рад даже тому, что ты останешься жалким, если этого захочешь. Но знаешь, что, Натаниэль? Это не будет твоим будущим. Нет. Я заставлю тебя подчиниться, даже если придётся сломать тебя окончательно.       Нат уже почти не слышал слов отца. Глаза сливались в одно тёмное пятно, и сознание окончательно ускользало. С каждым словом, с каждым взглядом отца он всё больше и больше погружался в темноту, где его тело оставалось заключённым, а разум уходил туда, откуда не было возврата.       Парень очнулся на холодной, мокрой земле, едва ощущая своё тело от боли и слабости. Вокруг был пустынный тёмный переулок, уличные фонари отбрасывали длинные тени. Порыв ветра пробежался по улице, ледяной и влажный, и он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. К его телу была небрежно накинута старая грязная тряпка, больше похожая на мешок, чем на одежду. Она едва прикрывала его, но он был слишком слаб, чтобы скинуть её с себя или искать что-то лучшее.       На руках и ногах всё ещё оставались следы от верёвок — глубокие, покрасневшие линии, которые жгли, стоило хоть чуть пошевелиться. Голова гудела, в висках пульсировала боль, а перед глазами ещё плясали тёмные пятна. Он попытался встать, но тут же почувствовал, как подкашиваются ноги, и опустился обратно на землю, отчаянно цепляясь за скользкую стену переулка, чтобы не упасть.       Мимо переулка, не замечая его, проходили редкие прохожие, но вот на одном из витков ветра до ушей случайных людей донёсся едва слышный стон парня. Группа из нескольких человек остановилась, и один из них, пожилая женщина, с ужасом заметила, что на нём надет что-то, напоминающее самодельный пояс с закрепленными непонятными элементами. Бледная, она схватилась за сердце, не смея даже подойти ближе. Вскоре кто-то из них уже судорожно набирал номер полиции, кто-то в панике кричал, вызывая внимание других прохожих. Толпа постепенно начинала собираться, все шептались и с испугом отступали, не сводя глаз с него. Он не сразу понял, что происходит, а когда осознал, то увидел, что несколько человек, не осмеливаясь приблизиться, панически жестикулировали, указывая на его пояс.       Его мутный взгляд начал проясняться, и, собравшись с силами, Натаниэль опустил взгляд, осознав, что на нём действительно что-то примотано — куски проводов и коробки, напоминающие самодельный пояс с бомбой. Боль и страх вспыхнули с новой силой, заставляя его оцепенеть. Вдалеке уже были слышны сирены, и кто-то из прохожих кричал:       — Все назад! У него может быть бомба!       Он хотел что-то сказать, объяснить, что не опасен, но из горла вырвался только слабый, сиплый звук. Собрав последние силы, он поднял руку, стараясь показать, что не представляет угрозы, но люди лишь ещё сильнее закричали, отступая и растекаясь в разные стороны. На звуки крика и переполоха тут же подоспела полиция. С проблесковыми маячками и сиренами, оглушающими в тишине улицы, машины окружили Натаниэля. Вокруг него стремительно образовалось кольцо из офицеров, которые держали его на прицеле, готовые к любому движению.       Внезапно из одной из машин вылез человек, чье спокойствие резко контрастировало с общей паникой. Это был невысокий парень с коротко остриженными светлыми волосами и янтарными глазами. Его лицо было абсолютно невозмутимым, а на запястьях блестели черные повязки. В его руках были инструменты, явно предназначенные для разминирования. Он прошел через строй полицейских, с лёгким кивком давая понять, что ему нужно подойти ближе к парню. За ним следовала его напарница — девушка с белыми волосами и пастельными кончиками, решительный и спокойный взгляд которой внушал странное чувство безопасности.       Парень остановился напротив Ната, изучающе уставившись на его бледное, измождённое лицо.       — Имя? — коротко спросил он.       Нат замер. Он знал, что ничего не обязан говорить, и по логике это было безопаснее, но сейчас ему отчаянно нужно было хоть немного довериться кому-то пусть даже случайному человеку, который мог бы помочь ему выбраться из этой ловушки.       — Нил, — произнес он слабо, чувствуя, как губы едва двигаются.       Тот кивнул, принимая это к сведению, и бросил быстрый взгляд на свою напарницу.       — Эндрю, — представился он коротко, почти не обращая внимания на то, что его собственное имя могло ничего не значить для этого уставшего рыжего паренька, который стоял перед ним с поясом смертника. — Слушай меня внимательно, Нил. Мы собираемся снять жилет, но для этого ты должен стоять спокойно и не двигаться. Понял?       Нил с трудом кивнул, пытаясь оставаться на ногах и собирать остатки концентрации. Эндрю начал осматривать пояс, внимательно проверяя каждую деталь, в то время как его напарница, успокаивающим тоном объясняла Нилу каждый шаг.       — Мене зовут Рене, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, — тихо проговорила она, делая едва заметный жест рукой. — Но мы рядом. Просто дыши и следуй инструкциям.       Эндрю аккуратно ощупал каждую часть жилета, прислушиваясь к любым странным щелчкам или изменениям в механизме. Нил закрыл глаза, стараясь отвлечься от колючего металла, от дыхания Эндрю, слышимого почти рядом, и от ужасающего осознания, что любая ошибка — его или Эндрю — будет роковой. Эндрю, не теряя времени, вновь принялся за разминирование. Он сосредоточился, двигаясь быстро, но осторожно. Каждый его жест был выверен до миллиметра, ведь любая ошибка могла стать фатальной. Рене стояла рядом, внимательно следя за каждым его движением, готовая в любой момент вмешаться.       Внезапно он заметил что-то необычное: таймер на устройстве, который, казалось, был заморожен на отметке 5:00, внезапно активировался, и секунды начали тикать вниз. Щелчок механизма эхом разнёсся в воздухе, когда экран показал 4:59, 4:58…       — Чёрт! Таймер пошёл! — резко выдохнул Эндрю, его лицо стало мрачным.       Эндрю не ответил, но его пальцы продолжали скользить по проводам с поразительной точностью. Он внимательно осмотрел механизм, затем снова начал работать. Время тикало, словно невидимая рука сжимала воздух вокруг них, и каждый его шаг ощущался как последний.       Нил почувствовал, как его сердце бьется всё быстрее, как дыхание становилось тяжелым. Он стоял, стиснув зубы, и с каждым усилием ощущал нарастающую боль в руках от тугих верёвок, которые его связывали. Паника была рядом, но он заставлял себя не поддаваться. Всё, что он мог сделать — это не отвлекать Эндрю.       — Эндрю, нам нужно быстрее! — воскликнула Рене, её взгляд мелькнул на экране устройства. Пятьдесят секунд.       В этот момент Нил заметил, как руки Эндрю чуть замедлились. Его лицо стало темнее, а движения более осторожными. Он был на грани. И Нил понял, что время истекает, а шансов на успех всё меньше. Паника захлестнула его, но он знал, что, если он не предпримет решительных действий, будет слишком поздно для всех.       Рене стояла рядом, её тревога нарастала. Нил изо всех сил пытался найти хоть какое-то решение, но внутри всё больше росло ощущение, что выхода нет. И тогда он принял решение. С трудом, но решительно он повернулся к Рене, его взгляд был полон решимости.       — Рене! Держи его! — толкнув, светловолосого сказал он с усиливающимся напряжением в голосе. — Убирайтесь!       Рене закричала, её рука потянулась к нему, но Нил уже сделал шаг в сторону, направляясь вглубь переулка. Он знал, что, если он уйдёт туда, подальше от остальных, хотя бы шанс на спасение для них будет.       — Нил, нет! — закричала она, пытаясь остановить его, но он уже не слышал.       Нил быстро двинулся вглубь тёмного переулка, чувствуя, как его силы покидают его. Каждый шаг был трудным, но он продолжал двигаться вперёд, несмотря на боль и усталость. Его единственная мысль была о том, чтобы минимизировать последствия взрыва. Он был готов пожертвовать собой ради этого. Когда он наконец оказался в тени, где не было людей, он сделал последний шаг назад, почувствовав, как холодок страха пробежал по спине. В его груди всё ещё билось сердце, но внутренний голос говорил, что это единственный способ.       Он огляделся, и в ту же секунду услышал глухой звук, взрыв потряс воздух, и мир вокруг него превратился в сплошное облако огня и дыма. Нил успел только закрыть глаза, но всё остальное уже не имело значения — бомба сработала. Мир замер.

***

      Ники сидел на краю дивана с воодушевлением, рассказывая историю, словно вспоминая какой-то экшн-фильм. Лицо его светилось, и он широко жестикулировал.       — Ты бы видел, Нил! Этот парень — настоящий герой! — сказал он, а потом, рассмеявшись, добавил: — Я даже подумать не мог, что такие люди существуют на самом деле, а не только в кино. Просто представь: в толпе вдруг оказывается парень с жилетом, и он — никого не ждёт, никому не объясняет, просто сам решает рискнуть, и, видимо, зная, что делает. Никто не понимал, как и зачем, а он — взял и убежал подальше, чтобы… защитить всех, даже не зная этих людей. Он на мгновение замолчал, почти тронутый собственными словами, а потом снова улыбнулся, его лицо светилось от легкого восхищения.       — И что самое невероятное, никто даже не узнал его имени! Знаешь, сколько я слышал потом разговоров, как все надеялись, что он выжил — хотели поблагодарить, узнать хоть что-то о нём. Но он так и остался загадкой. Думаю, он и сам не ждал, что кто-то будет его помнить. В этом, наверное, и есть весь смысл героизма, не так ли? Не ждать благодарности, а просто быть человеком, способным на поступок.       Сказав это, Ники на секунду замер, и лёгкая грусть легла на его лицо. В тишине повисло молчание, пока он, будто что-то вспомнив, продолжил чуть тише:       — Знаешь, всё равно грустно, что таких людей почти не бывает. Да и, возможно, многие просто не решаются. Но он… он рискнул. Даже не уверен, что сам бы так смог. Наверное, мало кто бы смог.       Но, заметив, как атмосфера в комнате становилась всё серьёзнее, он тут же встряхнулся и засмеялся, словно прогоняя любую тень мрачных мыслей.       — Ой, ну хватит с нас героизма на сегодня! — улыбнулся он, поднимаясь с дивана. — Что-то я слишком разошёлся. Пойду на кухню сделаю чай, а то и вам тут весь вечер испорчу своими размышлениями.       Ники бодро направился на кухню, оставив Нила и Эндрю в комнате. В дверном проёме он ещё раз обернулся и с улыбкой добавил:       — Если я начну там философствовать, не обращайте внимания!       Эндрю посмотрел на Нила, пока тот слегка улыбался, глядя на свои руки, будто бы вспоминая тот день и осознавая, каким невероятным образом он оказался жив. Они сидели на диване в гостиной, наполненной мягким светом от настольной лампы. Нил чуть поёрзал, улегшись поудобнее, но взгляд Эндрю так и оставался прикован к нему, пристально и настороженно.       — Как ты… вообще попал к Ваймаку? — спросил Эндрю, не отрываясь. — Я думал, что ты… что ты исчез.       Нил ненадолго прикрыл глаза, вспоминая ту напряжённую встречу. Тот день до сих пор всплывал в его памяти яркими вспышками — шум сирен, ошеломленные взгляды офицеров, и, наконец, встреча с Ваймаком. Он открыл глаза, глядя прямо перед собой, как будто снова видел картину, что развернулась перед ним тогда.       — Да, это… было очень странно. Сразу после взрыва я потерял сознание. Думаю, меня по какой-то невероятной случайности нашли и доставили сначала в больницу, а потом в участок для проверки, хотя ни у кого не было уверенности, что я пережил взрыв. И, знаешь, когда пришел Ваймак, он посмотрел на меня так, будто увидел привидение. Мы с ним долго молчали. Мне было нечего ему сказать, а он, кажется, пытался понять, как я ещё жив, ведь, по сути, на мне было всего пару ссадин и царапин, не считая тех, что уже были.       Эндрю кивнул, припоминая встречу с Ваймаком в участке, когда он не ожидал увидеть там Нила — того, кого уже начал считать умершим. Воспоминания всплыли резко, как холодная вода, но теперь всё казалось смутным и почти нереальным.       — И что он сказал?       Нил усмехнулся, словно удивляясь самому себе.       — Сначала — ничего. Он просто смотрел на меня, а потом, когда ты вошёл, мне даже дышать стало тяжело. Я не думал, что встречу тебя еще раз в этом мире. Помню, ты тоже застыл, и даже Ваймак немного смутился.       Эндрю сдержанно усмехнулся, покачав головой, как будто ещё раз пережил этот момент.       — Да, но сейчас ты жив и сидишь прямо передо мной, — произнёс он с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Напомню, ты все еще в долгу передо мной.       Нил тихо кивнул, чувствуя, как их взгляды пересекаются. В комнате повисла тишина, наполненная множеством невысказанных слов и воспоминаний. Эндрю чуть наклонился вперёд и, не отводя взгляда, мягко положил руку на заднюю сторону шеи Нила, сжимая её с едва уловимой силой — это было их молчаливым, но твёрдым подтверждением, что несмотря на всё, что произошло, Нил по-прежнему здесь, рядом.       Так они и сидели, ведь слова уже не имели значения, да и не нужны были больше.